Помоги проекту - поделись книгой:
В доме Сошинского мы произвели обыск, однако никого не обнаружили. После этого мы приехали к дому поляка Пняка, который проживал в конце колонии. Когда мы стали ехать к данной усадьбе, то заметили, что от дома Пняка в направлении леса побежали несколько человек поляков, мы все соскочили из подводы и начали преследовать убегающих, причем открыли по ним стрельбу. Однако нам тогда никого из поляков убить и догнать не удалось, так как они скрылись в лесу. После этого нами на усадьбе Пняка был произведен обыск.
Когда мы обратно возвращались в с. Свичев, то не помню, кто-то нам сообщил, что в доме Сошинского Антона укрываются его дети. Бандит Лупинка дал мне распоряжение убить этих детей. Когда соучастники находились около подводы, я вбежал в дом Сошинского Антона и расстрелял ребенка примерно пяти лет. В комнате было еще два ребенка, но у меня оставшийся один патрон дал осечку. После этого я вышел из квартиры и доложил об этом Лупинка Иосифу, который дал мне два патрона и распоряжение убить этих детей. Я вторично зашел в комнату и расстрелял второго ребенка возрастом примерно два года. В это время зашел в квартиру Лупинка Иосиф и в моем присутствии расстрелял третьего ребенка, который был возрастом примерно 6–7 лет.
После расстрела детей Сошинского Антона я вместе с бандитами возвратился в с. Свичев, и мы сразу же проехали до усадьбы гражданки Ярмолинской Маевской. Я с Лупинка Иосифом Маевскую обнаружили в соседнем доме, после чего привели на ее усадьбу, где я лично и расстрелял ее. Этот труп мы также оставили на месте и поехали к зданию сельской управы. Бандиты Лупинка Иосиф, Василий Торчило, Голумбицкий, я и одного фамилию не знаю пошли на польское кладбище. Там Лупинка и Торчило убили гражданку Добровольскую, труп которой также оставили на месте. Возвращаясь обратно, Лупинка зашел в дом священника, взял домработницу, после чего завел на соседнюю усадьбу и там же во дворе расстрелял ее. После данного убийства все бандиты из Вл. — Волынского района сели на подводу и уехали в направлении колонии Божья Воля. На этом и был закончен погром поляков в с. Свичев.
ДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. Л. 26–34.
Оригинал, рукопись.с
6. Из протокола допроса боевика УПА Петра Василенко, 15 мая 1944 года
Вопрос: Василенко, расскажите подробно свою автобиографию.
Ответ: Я, Василенко Петр Иванович, до начала войны, т. е. до 1941 года занимался хлебопашеством. Отец мой в 1941 году сгорел на спиртзаводе в с. Новоселках во время пожара. Мать Василенко Оксения 48 лет, сестра Анна 10 лет и сестра Татьяна 6 лет находятся в селе Новоселках. Сестра незамужняя Варвара тоже в с. Новоселках. Во время оккупации нашей территории немцами через 2 месяца я поступил в полицию в Ровно и через неделю был отправлен во Владимерецкий район Ровенской области и там послужил 4 месяца до января 1942 года, а с января 1942 года я поступил в так называемую тыловую армию украинских националистов и там находился до сего времени. В армию я не призывался, так как находился в бандеровцах во Владимерецком лесу («Казенный лес»). Моя кличка была «Паньков».
Вопрос: Расскажите подробно о задачах и действиях вашей банды. В каких местностях вы проходили?
Ответ: Перед нами ставили задачи, чтобы убивать польское население, против немцев идти, а также против Красной Армии. Действовала наша банда все время в Ровенской и Волынской областях. Там наша сотня под командованием Корзюка Федора из Волынской области по кличке «Кора» уничтожила два селения около 300 дворов (сожжено) — селение Галлы и селение Паросля Владимерецкого района Ровенской области. Все польское население вплоть до грудных детей было уничтожено (вырезано и порубано). Я лично застрелил там 5 поляков, которые убегали в лес. После нашим отделом командовал Степаненко Андрей по кличке «Ястреб», урож. с. Лупинск Дубовецкого района Ровенской области.
ДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. Л. 204–207.
Оригинал, рукопись.
7. Из протокола допроса боевика УПА Александра Ливара, 15 апреля 1944 года
Вопрос: Расскажите, сколько Вами было убито поляков и сожжено польских сел?
Ответ: В 1943 году в июне месяце, числа не помню, наша сотня делала налет на польское село, где участие принимал и я. В это время я был в батарее, у орудия и принимал участие как артиллерист. Когда залегла у польского села пехота нашей сотни «Беркут», то мы перед налетом пехоты открыли из пушки огонь, произвели два выстрела и пушка отказала, стала делать осечки, тогда мы эту пушку повезли в мастерскую [на] хутор Касень села Полче Вербского района Ровенской области на ремонт. Эта же мастерская вырабатывала эти пушки. Когда мы ехали, то с дороги было видно, что польское село уже горело. Сколько во время этого налета было убито поляков, я это сказать не могу, так как лично в селе не был. Из разговоров стрельцов сотни УПА «Беркут» я слышал, что поляки были убиты, но сколько — это сказать трудно, так как налет был на польское село ночью.
ДА СБУ. Ф. 13. Д. 985. Л. 124–125.
Оригинал, рукопись.
8. Из протокола допроса боевика УПА Григория Петрова, 8 июля 1944 года
Вопрос: Расскажите правдиво о своей преступной деятельности и об участии в бандах бандеровцев.
Ответ:.25 июня 1943 года я зашел на квартиру к Цыбульскому, последний мне сказал, что ты должен идти на помощь к бандеровцам, вести борьбу за «Самостийную Украину». Я дал свое согласие. Вечером 25 июня 1943 года я вместе с Бурковским Василием отправился в село Сергеевку, где было большое количество бандеровцев. Отсюда все бандеровцы, в количестве примерно 500 чел., на подводах отправились в село Вигуричи. В селе Вигуричи около церкви взвод бандеровцев, в котором были я и Буркатовский Василий, во главе с командиром взвода под псевдонимом «Туполя» остались для охранения бандеровцев, которые пошли в кол. Маруся для ее сожжения и уничтожения польского населения. В эту ночь были сожжены польские кол. Маруся, Янувка, Оленевка, Загая. После сожжения и уничтожения польского населения этих колоний все бандеровцы собрались около церкви в Городыще. В селе Городыще все 500 чел. бандеровцев, в т. ч. и я, устроили отдых. 27 июня 1943 г. все эти бандеровцы и я двинулись в село Золочивка. В этом селе мы, бандеровцы, были двое суток. В ночь с 29 на 30 июня 1943 года все бандеровцы, в т. ч. и я, стали жечь польскую колонию Андреевку. Меня вместе с «Козак» поставили с пулеметом около школы. Я с «Козак» начал стрелять из пулемета, но пулемет был неисправный, и он отказал нам в стрельбе. Кол. Андреевку мы сожгли не всю. После этого все бандеровцы возвратились в село Золочивка. Мой комвзвода «Туполя» по моей просьбе отпустил меня домой из села Золочивка.
ДА СБУ. Ф. 13. Д. 985. Л. 148–152.
Оригинал, рукопись.
9. Из протокола допроса боевика УПА Степана Тарасюка, 8 мая 1944 года
Вопрос: В каких селах Демидовского района проживало польское население?
Ответ: В Демидовском районе в селах Демидовка, Адамовка и Барамли проживало польское население.
Вопрос: Расскажите подробнее, как сотня «Ватры», в которой были Вы, производила ограбление и уничтожение польского населения в вышеуказанных селах.
Ответ: В июле м-це 1943 года, какого числа не помню, вечером командир сотни «Ватра» собрал весь личный состав сотни и сказал: мы имеем задание от высшего командования в селах Адамовка, Бурамель, Демидовка сжечь все дома польского населения, а само население уничтожить, и далее сказал, что проведение такой операции является необходимой задачей, так как мы, повстанцы, воюем за самостоятельную Украину и «на нашей земле не должно быть ни одного поляка».
После проведения подготовительного собрания «Ватра» сотню разбил на три группы, из которых первая группа для проведения такой операции должна будет пойти в с. Адамовку, вторая группа — в с. Бурамель, третья группа — в село Демидовку, в каждой группе по 3032 человека. Я попал в первую группу под командованием командира взвода «Сокола», фамилию не знаю, вторая группа под командованием «Корень», фамилию не знаю, третья группа под командованием «Граб», фамилию не знаю.
Вопрос: Как проводилась операция и какое участие принимали Вы в ней?
Ответ: Операция проводилась по всему району одновременно, т. е. после собрания вечером из с. Малыв, где стояла сотня, все три группы пошли по местам, группа «Сокола», в которой был я, пошла в с. Адамовку. Командир «Сокол» из одного дома с. Адамовки вызвал украинца по фамилии Метельский, имя и отчества не знаю, примерно лет тридцати, который нашей группе показал дома, где живут поляки, итак мы насчитали примерно 20–25 домов. После этого начали поджигать дома, вместе с другими я сам лично поджигал дома, находившийся скот в загонах мы выпускали, из населения в селе никого не было, так как они знали о причиняемых зверствах участниками УПА, на ночь из села заблаговременно уходили прятаться в леса. Скот был разобран местными жителями-украинцами, мы только взяли две коровы на мясо.
Такие же действия произведены нашими участниками в селах Бурамель — сожжено 25–30 домов и Демидовке — сожжено 15–20 домов. Сколько населения убито в с.с. Бурамель и Демидовка я не знаю.
После этого мы возвратились в с. Малыв.
ДА СБУ. Ф. 13. Д. 985. Л. 257–262.
Оригинал, рукопись.
10. Из протокола допроса боевика УПА Ивана Гриня, 1 марта 1951 года
Вопрос: Расскажите свою практическую деятельность, будучи в бандбоевке в селе Павловка в бандгруппе коменданта Оранского С. У.
Ответ: Будучи в бандбоевке ОУН бандгруппы коменданта Оранского С. У., я выполнял все приказания и распоряжения коменданта как непосредственного своего начальника, а именно: по заданию коменданта банд-группы Оранского я участвовал с оружием в руках против мирного населения польской национальности. Начиная летом, примерно в начале июля м-ца 1941 года, я участвовал в массовом расстреле польского населения. Было так, что в село Павловку приехала бандгруппа из леса Иванчевского р-на примерно до 40 человек, и местной боевки было до 12 человек, которой тогда командовал Оранский С.У., и соединились вместе. Имел тогда станковый пулемет (русский) и два миномета малого калибра. Ночью подготовились, и на другой день вся бандгруппа, в том числе и я, в дневное время напали на польский костел, а в то время шло в костеле богослужение, где находилось граждан польской национальности до 200 — двести человек старых и малолетних детей, костел был окружен, и началось уничтожение граждан, был открыт огонь из пулемета в центральные двери и в окна, после чего было много уничтожено тогда граждан и детей, а которым удалось убегать, то их догоняли и убивали на ходу. Потом, после расстрелов в костеле граждан польской национальности, начался погром по селу Павловке отдельных семей бандбоевкой Оранского, где я также находился в данной бандбоевке и вместе выполнял все указания своего непосредственного начальника. Все это длилось с лета 1943 года и до осени 1943 года.
Вопрос: Где закопаны трупы гр-н польской национальности, в расстрелах которых Вы принимали непосредственное участие?
Ответ: Где я участвовал в расстреле польского населения, например, до 200 человек похоронили в селе Павловка Иванческого р-на, возле польского костела. На это мобилизовали местных жителей, выкопали большую яму с западной стороны костела и туда сносили из костела трупы. Их там закапывали всего на расстоянии от костела до 25–30 метров. Также я участвовал в расстреле семьи Стажинских на хуторе Голяндерня с. Павловки, когда их расстреляли, то было также местным жителям приказано, чтобы трупы их закопали, но я сразу после расстрела оттуда ушел, места, где похоронена семья Стажинских, я не могу указать, а также там же расстреляли старика и старуху, я после расстрела ушел оттуда, после этого оставался Оранский Спиридон и Гринь Михаил, Гошко Иван, а я ушел домой. После мы с группой банды порасстреливали, в том числе и я принимал участие в расстреле, Бурчак Антонину и ее мать-старуху, они были убиты на хуторе Михаловка с. Павловки под их домом днем, похоронили их в их огороде, недалеко от их дома.
ДА СБУ. Ф. 13. Д. 985. Л. 153–159.
Оригинал, машинопись.
11. Спецсообщение 4-го управления НКГБ СССР об уничтожении украинскими националистами польского населения, 4 августа 1943 года
Из района гор. Ровно, Украинской ССР.
Получено. 3.VIII.43 г.
«Агент группы КУЦ, возвратившийся из гор. Владимир-Волынска, сообщил, что 18-го июля с.г. был очевидцем массового истребления украинскими националистами — бандеровцами польского населения, проживающего в гор. Владимир-Волынске.
Во время богослужения в костелах бандеровцами было убито 11 ксендзов и до 2 000 поляков на улицах города.
Немецкий гарнизон, полиция и казаки в количестве до 600 человек не приняли никаких мер против расправы над поляками, и лишь после расправы немецкое командование вывесило объявление, призывающее поляков вступать в жандармерию для борьбы с бандеровцами.
Многие поляки, боясь репрессий, ушли на службу к немцам.
ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л. 102.
Оригинал, машинопись.
12. Из протокола допроса командира четы УПА Степана Редеши, 21 августа 1944 года
Вопрос: Когда вы ушли в УПА?
Ответ: 20 июня 1943 года я подговорил 38 полицейских и вместе с ними ушел в лес под с. Яривище в сотню «Байды» куреня «Лысого». С собой мы взяли 5 ручных пулеметов («ПД»), 3 автомата («ППД»), 117 винтовок, 400 штук гранат, 53 тыс. патронов, 3 пишущих машинки, полтора центнера масла, три пары лошадей с повозками. Уходя из м. Заболотье, мы подожгли все районные учреждения.
Вопрос: Какую должность вы занимали в Украинской повстанческой армии?
Ответ: В УПА меня назначили на должность командира четы (взвода) в сотне «Байды», и служил в этой должности до начала 1944 года под псевдонимом «Пидкова». С января месяца по конец февраля месяца 1944 года проживал на хуторе Залесье Заболотовского р-на. Затем проживал до прихода советских войск на хуторе Кривцы.
Вопрос: В каких районах действовала ваша сотня?
Ответ: Наша сотня действовала на территории Заболотовского, Мациевского и Головенского районов Волынской области.
Вопрос: В каких операциях против польского населения вы принимали непосредственное участие?
Ответ: Я лично принимал непосредственное участие только в одной операции против польского населения, которая имела место в августе месяце 1943 года.
В этой операции принимали участие более двух куреней в составе 500 человек с оружием и более 1000 человек из подполья ОУН, вооруженных топорами.
Мы окружили 5 польских сел и на протяжении ночи и следующего дня сожгли эти села и все население от мала до велика вырезали — в общей сложности более двух тысяч человек.
Мой взвод принимал участие в сожжении одного большого села и прилегающего к этому селу хутора. Мы вырезали около 1000 поляков.
Вопрос: Каким образом вы убивали поляков?
Ответ: Многих поляков — мужчин, женщин, стариков и детей — мы бросали живыми в колодцы, затем добивали их выстрелами из огнестрельного оружия. Остальных кололи штыками, убивали топорами и расстреливали.
Все это делалось нами под лозунгом «уничтожай польскую шляхту, которая наплывает на украинские земли».
Польские селения сжигали с таким расчетом, чтобы не оставалось следов их существования и чтобы поляки никогда не претендовали на украинские земли.
Нам объясняли, что мы этим самым облегчаем осуществление грядущей «украинской революции». И мы в это слепо верили.
Вопрос: Сколько домов сожгли и убили поляков Вы со своим взводом?
Ответ: Когда началась резня поляков, мой взвод действовал стихийно, я не могу сделать даже приблизительного подсчета совершенных моим взводом убийств и поджогов.
Вопрос: Сколько поляков убили лично Вы?
Ответ: По моим приказам взводом убито много поляков, но я лично не убил ни одного.
ДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. Л. 164–176.
Оригинал, рукопись.
13. Листовка польской организации «Корпус отпору Волыни», 1943 г.
Из Волыни поступают известия, от которых кровь стынет в жилах. По всей территории Волыни уже несколько недель идет массовое уничтожение проживающего польского населения. Вооруженные банды украинцев, организованные Тарасом Бульбой и бандеровцами, бродят по стране, убивают и жгут польские деревни и поселения. Это не стихия, а объединенная организованная деятельность, за которой скрывается, скорее всего, советская рука. Украинцы, которые показали себя как самые верные «янычары» гитлеризма, теперь становятся орудием советского империализма в его политике, для удовлетворения своих низменных инстинктов.
В настоящий момент на Волыни сжигаются одна за другой польские деревни. Население уничтожается также безжалостно, как и во времена Хмельницкого. Полякам выкалывают глаза, отрезают носы и уши, у беременных женщин распарывают живот и сажают заживо на кол, детей живыми прибивают к стенке. Сжигание живыми целых польских семей — факты каждого дня.
Больше всех истек кровью Кременецкий уезд, где почти все польское население либо уничтожено, либо сбежало за границу в т. н. «Генерал-Губернаторство». Сейчас резня поляков распространилась и на другие уезды. Польские костелы сжигаются. Сорок ксендзов физически уничтожено.
Украинские банды хорошо вооружены, нападают не только на поляков, но и на небольшие немецкие гарнизоны, которые вынуждены были отступать в большие города. Целые районы страны остались без всякой охраны, и банды свирепствуют безнаказанно.
Все польское на Волыни гибнет. Пока польское государство примет меры против преступников — уже погибли десятки тысяч лиц, а другие десятки тысяч сбежали во Львов, Краков и Люблинскую область. Этим лицам надо помочь, и мы призываем все польское население к значительному финансированию РГО, которое собирает средства в помощь беженцам с Волыни.
Но прежде всего надо помочь тем полякам, которые еще остались на Волыни и берегут, находясь на своих постах, все польское. Призываем все польские организации, независимо от их политических направлений, приступить к немедленной организации защиты Волынской земли. Высылая вооруженные отряды, необходимо ставить перед ними задачи по обороне наших земель и пресечению советско-украинской антипольской деятельности.
Советы, которые, как известно, предъявляют претензии на наши восточные земли, хотят руками банд истребить все польское население и добиться таким путем полной украинизации Волыни.
Украинцы, которые никогда не умели политически мыслить и у которых всякое политическое действие сводится к проявлению своих прошлых гайдамацких инстинктов, в силу чего, выполняя, не задумываясь, роль советского оружия, они подготавливают этим самым присоединение Волыни к Советской «Украине».
В связи с тем, что немцы либо стоят в стороне, либо не хотят навести порядок в горящей стране и пресечь «гайдаматчину», уничтожающую польское население, мы должны сами взяться за это дело. Впервые наши долголетние приготовления имеют возможность проявить всю свою жизнеспособность, а организации доказать свое могущество и опыт. Сотни тысяч поляков Волыни стоят перед угрозой страшной и мучительной смерти. Прежде всего польский государственный интерес, а не только общая солидарность требуют от нас действий. Ибо только оказывая волынским полякам необходимую защиту, мы сохраним волынскую землю для будущей Польши.
Поляки! Все в ряды!
ЦА ФСБ. Ф. 4. Оп. 2. Д. 415, л. 156–158.
Перевод с польского, машинопись.
14. Из протокола допроса боевика УПА Адама Демчука, 28 апреля 1950 года
Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах Вы вступили в банду ОУН — УПА?
Ответ: В одну из летних ночей 1943 года ко мне в дом пришло 5 вооруженных бандитов, двое из коих были мне незнакомы, а троих я узнал — это Матвиенко Иван, уроженец с. Иваничи, Грицук Филимон из с. Песков и из с. Корчевье Михаил. Последние предложили мне следовать за ними, сказав жене, что я скоро вернусь домой. Ночью они привели меня в поселок Янову Долину. Данные бандиты приказали мне взять ведро и лопату.
Когда меня подвели к поселку Яновой Долины, то он уже был полностью окружен бандитами, и у кого из бандитов не было оружия, то ведрами носили с бензохранилища, которое размещалось неподалеку, бензин и керосин и обливали дома. Когда дом, два или три были облиты горючим, то их поджигали. Из горящих домов люди выбегали, и их тут же вооруженные бандиты расстреливали. Вооруженными бандитами был оцеплен весь поселок. Я сам лично облил два дома керосином, а потом, когда началась сильная стрельба и страшный пожар, то я убежал оттуда домой. Той ночью вся Янова Долина была сожжена и около 700 мирных жителей, польской и немецкой национальности, были убиты.
Немцев было человек 30, которые охраняли поселок. В операции участвовало около 1500 бандитов ОУН — УПА.
Прибежав от бандитов с Яновой Долины, я одну ночь ховался дома, и на второю ночь меня ночью снова забрали бандиты. Второй раз за мной пришли три бандита ОУН — УПА: Матвиенко Иван, брат его Матвиенко Александр, уроженцы с. Иваничи, и один бандит из с. Корчевье.
Последние приказали собираться, взять лопату и повели под лес, где на опушке леса меня били шомполами, а потом приказали копать яму. Я раз двадцать копнул лопатой и увидел, что бандиты закуривают, повесив винтовки на руки. Я в этот момент здорово бандита из с. Корчевье ударил по голове лопатой и побежал. По мне было произведено семь выстрелов, но я благополучно убежал лесом.
ДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. Л. 15–22.
Оригинал, рукопись.
15. Из протокола допроса члена ОУН Антона Андрощука, 6 января 1945 года
Вопрос: Материалами следствия установлено, что Вы, находясь на службе в УПА, занимались истреблением польского населения и поджогами их домов. Расскажите об этом правду по существу дела.
Ответ: По этому Вопросу я могу показать следующее. Летом 1943 года, точно месяца не помню, после того как я пришел из «боевки» домой, однажды вечером Гордиюк прислал мне записку, в которой было написано, что я сегодня должен явиться на перекресток дорог в селе Горичи, за неявку буду строго наказан. Я собрался и пришел на указанное место, где уже были Юхимюк, Стрижачук, Кислюк, Андрощук Яков и сам Гордиюк. Через несколько минут приехал комендант «боевки» «Дубовой», и еще через некоторое время приехал командир куреня «Князь». Вслед за ним приехал примерно на 30 подводах личный состав куреня. Все они были одеты в немецкую форму, вооружены винтовками. Кроме этого имели: пулеметы, минометы и орудия среднего калибра.
Командир куреня «Князь» поставил перед всеми нами задачу: «Провести облаву польских колоний Болеслаука, Софиевка и Горичевская, перебить все население и польскую полицию. Захватить вооружение, снаряжение, продукты питания и одежду». По приказу командира куреня «Князя» весь курень развернулся цепью, прошли все три колонии, но в них ни одного человека не было. Поляки, живущие в этих колониях, ночью уходили из квартир и скрывались, а днем возвращались обратно. Как я понял из разговоров куренного и «Дубового», что «Дубовой» вел разведку, в результате которой установил о нахождении в колониях поляков и вооруженной полиции, о чем запросил куренного выслать вооруженный отряд для расправы над поляками в указанных колониях, поэтому для выполнения этой задачи командир куреня «Князь» сам со своим куренем приехал. И так как при облаве никого не оказалось, куренной избил «Дубового» за ложную информацию.
Через одну неделю «Дубовой» установил, что в этих польских колониях появилось польское население и вооруженная польская полиция. «Дубовой» поставил в известность куренного «Князя». Куренной со своим куренем приехал к нам в село, где я, Юхимюк, Стрижачук, Кислюк, Андрощук Яков и Гордиюк присоединились к ним. Производя вторично облаву, которая также ничего не дала, ни одного человека мы не нашли.
Примерно дня через четыре после второй облавы обратно «Дубовой» установил о нахождении в колониях Болеслаука, Софиевка и Горичевская польского населения и полиции. В составе этого же куреня я, Юхимюк, Стрижачук, Кислюк, Андрощук Яков, Горбатюк Василий, гордиюк Иван ходили производить облаву в указанные колонии. На этот раз весь курень был развернут цепью и шел из колонии в колонию. Во время третьей облавы было убито: в Софиевке -15 человек, в Болеслауке -15 человек и Горичевской -10 человек. Все убитые были советские граждане польской национальности. В числе убитых были женщины, старики и дети до 8 лет. Лично я ни одного человек не убил, т. к. оружия не имел, а в одном из домов в колонии Болеслаука бил старуху и старика палкой, а потом их отдал одному из вооруженных бандитов, фамилии его не знаю, он их из пистолета убил в комнате.
Юхимюк, Стрижачук, Кислюк, Андрощук и Гордиюк также принимали участие в убийствах поляков, хотя я лично не видел, но после этой битвы друг другу рассказывали, кто сколько убил человек. Андрощук сказал, что он убил 3 человека, Юхимюк, Стрижачук по одному, а Горбатюк сказал, что он убил из винтовки двух человек. Кроме Горбатюка оружия из указанных лиц никто не имел, а били, чем приходилось.
На следующий день по приказанию Гордиюк, я, Горбатюк, Юхимюк, Стрижачук и Кислюк ходили закапывать трупы убитых поляков, направляли хоронить убитых только тех, кто участвовал в их убийстве. Все это делалось скрытно от других.
Спустя неделю после третьей облавы была произведена четвертая облава, в которой принимали участие те же самые лица, что были и в первый, второй и третий раз. Во время этой облавы никого не убили, т. к. никого людей не нашли, а занимались уничтожением домов, т. е. жгли. Вся колония Болеслаука была сожжена нами. Лично я сжег три дома. Сколько сожгли Юхимюк, Стрижачук, Горбатюк, Кислюк и другие, я не знаю, но они жгли. Через два дня были сожжены две остальные колонии, но кем, я не знаю.
Вопрос: Следствие располагает данными, что Вы во время облавы убили лично двух человек, мужчину и женщину. Почему Вы это скрываете?
Ответ: Нет, я не скрываю от следствия, а показываю правду, что я ни одного человека не убил, а только избил палкой старика и женщину в комнате в колонии Болеслауке, после чего отдал их одному вооруженному бандиту, который их тут же из пистолета убил.
Вопрос: Следствием установлено, что Вы, находясь на службе в УПА, во время охоты на зайцев убили 7 человек поляков. Расскажите об этом правду.
Ответ: Зимой 1943 года ко мне пришел комендант «боевки» «Дубовой» и предложил мне идти в лес бить зайцев. Я согласился. Взяли десятизарядную винтовку у Чубак Анания Семеновича и пошли. Винтовку носил я. Сколько мы ни ходили, но ни одного зайца не убили. Выйдя на опушку леса, мы увидели ехавших по дороге на трех повозках поляков. «Дубовой» мне приказал стрелять по ним, и я открыл по ним из десятизарядной винтовки огонь, поляки дали в свою очередь ответный огонь. После этого «Дубовой» взял у меня винтовку и начал сам стрелять. Сколько я убил поляков, не знаю, т. к. стрелял «Дубовой» и я. Когда мы подошли к дороге, то оказалось убитых 7 человек. Произведя обыск, мы обнаружили и изъяли две десятизарядные винтовки, три русские пятизарядные винтовки и два девятизарядных пистолета. Это все оружие мы взяли. Из этого оружия «Дубовой» мне дал один пистолет, который у меня отобрал через три дня Чубак.
За проведенную операцию «Дубовой» мне обещал дать разрешение гулять в других селах и, когда я доставал для него водку, пить сколько угодно. Кроме этого он сказал, что мы за это получим благодарность, но от кого, не сказал.
Поделиться книгой: