Помоги проекту - поделись книгой:
Разум — одно из главных человеческих достоинств. Он позволяет оценивать, что хорошо, а что плохо; что благоприятно, а что вредно. Дурные мысли, такие как гнев или сильная привязанность, нарушают это особое человеческое свойство, что крайне печально. Когда гнев или привязанность овладевают умом, человек становится почти безумен, а я уверен, что никто не хочет быть безумным. Под их властью мы совершаем действия, зачастую имеющие далеко идущие разрушительные последствия. Захваченный такими чувствами подобен слепому, который не видит, куда идет. И все же мы отказываемся восстать против дурных мыслей и чувств, которые ведут почти к помешательству! Даже, напротив, мы часто нянчимся с ними и усиливаем их. И, делая так, мы, фактически, превращаем себя в жертву их разрушительной силы. Поразмыслив над этими словами, согласитесь, что наш истинный враг находится не вне нас.
Теперь я приведу другой пример. Когда ум тренирован в самообуздании, то, даже если вы будете окружены враждебными силами, покой вашего ума окажется трудно нарушить. А с другой стороны, душевный мир и покой может легко нарушиться из-за наших же собственных отрицательных мыслей и чувств. Итак, я повторяю, что настоящий враг — внутри нас, а не снаружи.
Обычно мы определяем своего врага как человека, как внешнего деятеля, который, как мы верим, причиняет вред нам или же дорогому для нас человеку. Но такой враг относителен и не вечен. В одно время человек может поступать как враг, в другое — стать лучшим другом. Это та истина, которую мы часто наблюдаем в собственной жизни. Дурные же мысли и чувства, этот внутренний враг, всегда остаются врагом. Они наш враг сегодня, они были врагом в прошлом и будут врагом в будущем, — пока будут оставаться в нашем потоке сознания. Поэтому Шантидева говорит, что истинный враг — отрицательные мысли и чувства и этот враг внутри нас самих.
Внутренний враг крайне опасен. Разрушительные способности внешнего врага довольно ограничены, в сравнении с возможностями внутреннего. Против внешнего врага можно создать физическую защиту. В прошлом, например, хотя материальные ресурсы и технологические возможности были невелики, люди защищались, строя крепости и замки со многими рвами и рядами стен. В нынешнюю ядерную эру замки и крепости устарели. Но и теперь, когда каждая страна является потенциальной мишенью для ядерного вооружения других стран, человечество продолжает совершенствовать системы защиты все большей и большей изощренности. Проект стратегической защиты, широко известный как "Звездные войны", — типичный пример. Подоплека же ее совершенствования заключается в той же старой вере, что мы можем однажды создать такую систему, которая обеспечит нам "окончательную" защиту. Не знаю, возможно ли создать защитную систему, способную гарантировать всемирную защиту от любой внешней агрессии. Определенно одно: покуда внутренние враги будут бесконтрольно предоставлены самим себе, над нами будет маячить угроза физического уничтожения. Ведь разрушительная сила внешнего врага в конечном счете управляется мощью этих внутренних сил. Внутренний враг — это спусковой крючок, который высвобождает разрушительную энергию врага внешнего.
Единственное эффективное средство, с помощью которого можно преодолеть внутреннего врага, — глубокое постижение и ясное понимание природы сознания. Я всегда говорю, что ум — весьма сложное явление. Согласно буддийской психологии, есть много видов ума, или сознания. В точных науках мы анализируем вещество как состоящее из элементарных частиц. Мы используем нужные свойства различных молекулярных и химических сочетаний и атомарных структур, пренебрегая или даже намеренно устраняя те, что не обладают такими полезными качествами. Этот дифференцированный подход уже привел к некоторым интересным результатам.
Если бы мир уделял подобное количество внимания анализу нашего внутреннего мира, мира переживаний и психических явлений, мы открыли бы для себя множество состояний сознания, отличающихся по типам восприятия, объекту, степени интенсивности, вовлеченности в объект, феноменологическим характеристикам и так далее. Определенные аспекты психики полезны и благотворны, и мы должны распознать их и укрепить. Если мы обнаружили в исследовании, что некоторые состояния психики неблаготворны, поскольку влекут за собой страдания и проблемы, то, подобно физикам или химикам, мы должны осознать значение этого открытия и искать пути избавиться от таких состояний. Вот действительно многообещающий проект. И на самом деле, это должно быть нашей величайшей заботой в практике Дхармы. Как если бы мы вскрыли свой череп, чтобы экспериментальным, путем выявить, какие из мельчайших клеток приносят нам радость, а какие создают помехи.
Шантидева предупреждает, что до тех пор, пока внутренние враги в целости и сохранности, остается большая опасность. Он говорит, что, даже если все на свете люди стали бы вашими врагами и решили напасть на вас, — до тех пор, пока ваш ум обуздан и умиротворен, они не смогли бы нарушить ваш покой. Но даже одно омрачение, на единственный момент появляющееся в вашем уме, способно нарушить мир и внутреннюю устойчивость!
Когда бы все боги и асуры разом врагами набросились на меня, они б не сумели столкнуть меня все же в Авичи, где адский пылает огонь.
А эти враги многомощные — клеши способны мгновенно забросить туда, в то пламя, какое и гору Сумеру, сжигает дотла, не оставив золы.[33]
Шантидева также утверждает, что принципиальное различие между обычным врагом и омрачениями состоит в том, что, если к обычному врагу обратиться по- дружески и с пониманием, можно превратить этого врага в друга. Но, обращаясь подобным образом с омрачениями, вы не сможете превратить их в друзей. Чем дружелюбнее вы будете обходиться с ними, тем более вредоносными и разрушительными они станут.
Другие любезными станут, друзьями, как только почтительность к ним проявить. А к сквернам почтение если проявишь, последствием будет страданье и вред.[34]
Как я уже утверждал, можно изменить свое мировоззрение, а следовательно, и поведение путем тренировки ума и выработки внутренней дисциплины. Возьмем для примера меня. Тибетцы из Амдо обычно вспыльчивы: И в Тибете, когда кто-то теряет самообладание, люди считают это за признак того, что данный человек — амдосец! Таков край, из которого я родом. Однако, когда я сравниваю свой нынешний характер с тем, каким я обладал между пятнадцатью и двадцатью годами, я нахожу замечательное изменение. В настоящее время я, практически, не раздражаюсь, а если и рассержусь, то ненадолго. Это великолепное достижение: теперь я всегда в довольно веселом настроении! Думаю, таков результат моей практики и тренировки.
Я потерял свою страну и попал в условия полной зависимости от расположения и воли других. Также я потерял свою мать, и большинство моих наставников и гуру покинули этот мир, хотя сейчас у меня появилось и несколько новых учителей. Конечно, это трагические события, и я чувствую печаль, когда думаю о них. Однако печаль меня не подавляет. Старые знакомые лица исчезают, новые появляются, но я не теряю счастье и покой ума.
Эта способность видеть события в более широкой перспективе представляет для меня одно из чудес человеческого естества.
До тех пор, пока мы остаемся под властью омрачений и лежащего в их основе заблуждения, нет шанса достичь истинного продолжительного счастья. Таково, я думаю, естественное положение дел. И если вы почувствовали глубокую обеспокоенность этой истиной, следует подумать, как освободиться из такой ситуации, — то есть достичь состояния нирваны. В особенности, если вы монах или монахиня, вам нужно нацелить свою жизнь прямо на достижение нирваны, истинного освобождения.
Итак, если вы можете позволить себе полностью отдаться практике Дхармы, устремитесь к состоянию свободы. Если же, как и у меня, у вас недостаточно времени, тогда это довольно трудно, не правда ли? Я знаю, что один из факторов, не позволяющих мне посвятить себя полностью такому целеустремленному образу жизни, — моя собственная лень. Я довольно-таки ленивый Далай-лама, лентяй Тензин Гьяцо! Ну что ж!
Даже если вы не можете вести целеустремленную жизнь следования Дхарме, крайне полезно размышлять об Учении как можно больше и стараться рассматривать все враждебные обстоятельства и помехи как преходящие. Как рябь в пруду, они возникают и исчезают. До тех пор, пока наши жизни обусловлены кармически, им присущи бесконечные круги проблем, возникающих и исчезающих. Одна проблема появляется и проходит, и вскоре возникает другая. Они приходят и уходят непрекращающимся потоком. Однако поток нашего сознания — к примеру, сознания Тензина Гьяцо — не имеет начала. И все же, находясь в постоянном течении этого вечно меняющегося, динамического процесса, базовая природа сознания никогда не меняется. Такова природа нашего обусловленного существования, и осознание этой истины облегчает для меня отношение к реальности. Это реалистическое видение помогает мне сохранять мир и покой. Таков образ мышления монаха Тензина Гьяцо. Из собственного опыта я знаю, что ум можно тренировать и что посредством тренировки можно достичь в себе глубочайших преобразований. Это определенно.
Несмотря на свое всепроникающее влияние и разрушительные способности, внутренние враги в одном слабее внешних. Шантидева объясняет в Вступая на путь бодхисаттвы, что для победы над обычным врагом нужно обладать физической мощью и вооружением. Чтобы противостоять им, возможно, потребуется потратить на оружие миллионы долларов. А чтобы сразиться с врагом внутренним — вредоносными помыслами, достаточно лишь развить в себе факторы, порождающие мудрость, постигающую истинную природу явлений. Не нужно ни материальное вооружение, ни физическая сила. Это очень верно сказано.
О вредоносные омраченья! Коли рассеет их Мудрости Глаз, то, если чисто сознанье, куда же выйдут? — Откуда вернутся вредить? Ведь существуют они оттого лишь, что я, слабоумный, потворствую им.[35]
На самом деле, когда я получил изустные учения по этому тексту от прошлого Куну-ламы Римпоче, я заметил ему, что Вступая на путь бодхисаттвы утверждает, будто омрачения скромны и слабы, что неверно. Он немедленно ответствовал, что для того, чтобы разрушить омрачения, не потребуется атомная бомба. Вот что подразумевал здесь Шантидева. Чтобы разбить внутренних врагов, не требуется дорогого изощренного оружия. Нужно просто развить в себе твердую решимость победить их, порождая мудрость, т.е. постижение истинной природы сознания. Также надо понять по-настоящему как относительную природу дурных мыслей и чувств, так и абсолютную природу всех явлений. В буддийской терминологии это называется "истинное проникновение в природу пустоты".
Шантидева упоминает еще одно слабое место внутреннего врага. В отличие от врага внешнего, внутренний, если уж он был разбит изнутри, не может заново перегруппироваться и предпринять новую атаку.
Преодоление гнева и ненависти
Мы с вами выявили обманчивую и разрушительную природу омрачений. Ненависть и гнев — самые большие помехи для практикующего бодхичитту. У бодхисаттв никогда не должно возникать ненависти, они должны противодействовать ей. Для этой цели решающее значение имеет практика спокойного перенесения трудностей — терпеливость. Шантидева начинает шестую главу своего текста, названную "Терпение", объяснением серьезности вреда и урона, приносимых гневом и ненавистью. Их вред распространяется на настоящее и будущее и, кроме того, разрушает собрание наших былых заслуг. Поскольку практикующий терпение должен победить ненависть, Шантидева прежде всего подчеркивает важность распознания факторов, вызывающих гнев и ненависть. Главная причина — это неисполнение желаемого и горестные переживания. Когда мы несчастны и не удовлетворены, мы легко раздражаемся, а это ведет к возникновению ненависти и гнева.
Шантидева объясняет, что для тех, кто упражняется в терпении, очень важно предотвращать возникновение несчастного состояния ума, которое готово возникнуть, как только мы чувствуем, что появилась угроза нам или нашим любимым, когда обрушивается неудача или когда другие мешают достижению наших целей. Чувства неудовлетворенности и несчастности в этих случаях — топливо, питающее ненависть и гнев. Поэтому важно с самого начала не позволять подобным обстоятельствам нарушать наш душевный покой.
Шантидева настаивает на том, что мы должны всеми доступными средствами нейтрализовывать и устранять приступы ненависти, поскольку единственная ее функция состоит в том, чтобы вредить нам самим и другим. Этот совет исполнен глубокого смысла.
Ненависть, питаясь неудовлетворенностью, незаполучением того, что мы желаем, вынужденным деланьем того, что не желаем, вырастает — и в итоге губит нас.[36]
Хотя сохранение уравновешенного и счастливого состояния даже перед лицом превратностей судьбы является ключевым пунктом в предотвращении возникновения ненависти, мы можем не знать, как достичь его.
Шантидева говорит, для того, чтобы преодолеть нежелательную ситуацию, превратность судьбы, не имеет никакого смысла чувствовать себя несчастным. Это бесполезно и лишь способствует углублению нашего отчаяния и возникновению неприятного и неудовлетворенного состояния. Мы теряем самообладание и уверенность. Отчаяние и горесть постепенно разъедают нас изнутри и отражаются на сне, аппетите и здоровье. Если вред, который вверг нас в отчаяние, был причинен врагом, то ваше горе может его даже порадовать. Поэтому, когда сталкиваешься с превратностями судьбы, бессмысленно чувствовать себя несчастным и неудовлетворенным или же стремиться мстить тому, кто причинил нам вред.
Далее Шантидева объясняет, что, если проблему можно решить, то нет нужды оставаться сверхозабоченным или встревоженным. С другой стороны, если ничего нельзя сделать, чтобы справиться с трудностями, то бесполезно чувствовать себя несчастным. В обоих случаях переживание несчастья и подавленность тяготами — неподходящая реакция.
Вообще, есть два вида ненависти или гнева, которые возникают в результате несчастности и неудовлетворенности. Один возникает, когда кто-нибудь причиняет нам вред, и в результате мы чувствуем себя несчастными и испытываем гнев. Другой — когда испытываем недовольство, наблюдая успехи и процветание врагов.
Вред, причиняемый другими, тоже бывает двух видов. Один вид — это непосредственный физический вред, причиненный другими и осознанно испытываемый нами. Другой — урон нашему материальному достоянию, репутации, дружбе и тому подобному. Хотя он направлен и не на наше тело, но тоже неприятен.
Давайте теперь подумаем, на что и почему мы гневаемся. Если, например, кто-то ударил нас палкой, мы чувствуем боль и сердимся. Но мы не сердимся на орудие, причиняющее боль, — то есть на палку, не правда ли? Что конкретно является объектом гнева?
Если справедливо было бы злиться на тот фактор, который вызвал побои, то нужно было бы сердиться даже не на человека, а на те дурные эмоции, которые побудили его действовать. Но обычно мы не проводим такого разграничения. Вместо этого мы считаем единственно ответственным за все человека, выступающего в качестве посредника между дурными эмоциями и действием, и затаиваем зло против него, а не против палки или омрачений.
Также нужно осознавать, что, поскольку мы обладаем физическим телом, которое восприимчиво к боли, то наше тело тоже частично ответственно за переживание боли при ударе палкой. Из-за тела и его природы мы переживаем физическую боль даже тогда, когда внешних причин боли нет. Поэтому ясно, что переживание боли и страдания приходит как результат взаимодействия между телом и различными внешними факторами.
Можно задуматься также вот над чем: если причинение вреда другим — сущностная природа человека, который обижает вас, то нет смысла сердиться на него, ведь тогда ни вы, ни сам этот человек не можете ничего сделать, чтобы изменить его или ее сущностную природу. Он просто был бы не способен действовать иначе. Как утверждает Шантидева:
Даже если бы в природе было у людей-детей причинять обиды существам другим, все-таки неверно было б зло на них таить, так же как сердиться на огонь, что он жжет.[37]
С другой стороны, если вредоносность — не сущностная природа данного человека и, напротив, очевидно, что вредный характер просто случаен и обусловлен обстоятельствами, тогда тоже нет нужды злиться на него, поскольку проблема полностью зависит от конкретных непосредственных условий и обстоятельств. Например, он может выйти из себя и поступать плохо, даже если и не хотел обижать вас. Можно размышлять и по такой схеме.
Когда вы злитесь на других — тех, кого воспринимаете как вставших на пути вашего завоевания славы, положения, материальных выгод и так далее, то подумайте следующим образом: зачем особенно унывать или сердиться по поводу этой именно проблемы? Проанализируйте природу вещей, к обретению которых возникли помехи, и тщательно продумайте, насколько они для вас полезны. Действительно ли они так важны? Вы обнаружите, что нет. А поскольку дело обстоит именно так, зачем тогда сердиться на тех людей? Подобные размышления тоже полезны.
Когда вы сердитесь из-за того, что чувствуете себя несчастным, видя успех и процветание врага, вспомните, что сама ваша ненависть, злость или переживание несчастья не повлияют на материальные владения этого человека или его успехи. Поэтому даже с этой точки зрения они бессмысленны.
Те практикующие, кто относится к тексту Шантидевы как к источнику вдохновения, в дополнение к практике терпения стремятся тренировать ум, развивать бодхичитту, то есть бескорыстную жизненную установку достичь пробуждения ради блага всех живых существ, а также сострадание. Если, несмотря на свою практику, они все равно чувствуют себя несчастными из-за успехов врагов, пусть вспомнят о том, что это отношение совершенно не к лицу человеку, практикующему бодхичитту. Если дурное отношение сохраняется, тогда мысль: "Я практикую бодхичитту, я живу в соответствии с наставлениями о преобразовании мышления", — делается пустыми словами, лишенными смысла. Напротив, настоящий практик бодхичитты должен радоваться, что другие оказались способны достичь для себя чего-то без его помощи. И вместо того, чтобы расстраиваться и завидовать, надо радоваться чужим успехам.
Если задуматься еще глубже, то окажется, что, когда враги причиняют нам вред, мы действительно можем испытывать к ним благодарность. Такие ситуации, как я уже говорил, дают нам редкий шанс проверить свою практику терпения. Это драгоценная возможность практиковать не только терпимость, но и другие идеалы бодхисаттвы. В этих ситуациях складываются подходящие обстоятельства для накопления благих заслуг и получения пользы в будущем. А бедный враг, с другой стороны, из-за своего дурного действия — вреда, причиненного кому-то по гневу и ненависти, должен будет однажды неминуемо встретиться с последствиями своих действий. Это подобно тому, как если бы преступник, виновный в причиненном зле, пожертвовал собой ради нашего блага. Поскольку заслуги, собранные в результате практики терпимости, могут возникать только благодаря тем возможностям, которые предоставил нам враг, то, строго говоря, мы должны были бы посвятить свои заслуги благу этого врага. Вот почему в Вступая на путь бодхисаттвы говорится о доброте врага.
Однако, хотя можно заметить, с одной стороны, доброту врага, нам все-таки может показаться, что, с другой стороны, враг не имел намерения быть добрым к нам. "Поэтому, — думаем мы, — нет нужды помнить его доброту".
Если для того, чтобы уважать или дорожить чем-то, требовалось бы сознательное намерение со стороны объекта, тогда этот аргумент должен был бы прилагаться равным образом ко всем другим предметам. Например, истинное прекращение страданий и истинные пути, ведущие к прекращению, со своей стороны не имеют сознательного намерения быть благодетельными. И все же мы уважаем и почитаем их. Почему? Потому что мы извлекаем из них пользу. Если же выгоды, которые мы извлекаем, невзирая на отсутствие у них какого бы то ни было сознательного намерения, оправдывают наше уважение этих двух Благородных истин, тогда то же самое логическое обоснование должно применяться и к врагам.
Тем не менее нельзя не чувствовать большой разницы между врагом и двумя Истинами: истинным прекращением и истинными путями. В отличие от Истин, враг имеет сознательное желание повредить нам. Но это отличие тоже не является достаточной причиной, чтобы не уважать врага. В действительности это как раз дополнительное основание для того, чтобы быть почтительным и благодарным по отношению к нему. Именно этот особый фактор и делает вашего врага уникальным. Если бы простое причинение физической боли было достаточным, чтобы превратить кого-то во врага, тогда мы должны были бы считать за врага своего доктора, поскольку он часто причиняет нам боль во время лечения.
Итак, будучи настоящим практиком сострадания и бодхичитты, вы должны развивать терпимость. А чтобы практиковать искренне и вырабатывать спокойствие, нужен кто-то, кто преднамеренно вредит вам. Подобные люди предоставляют нам реальные возможности практиковать. Они испытывают нашу внутреннюю силу так, как не может испытать даже наш гуру. Даже у Будды нет такой способности. Так что враг — единственный, кто дарит нам эту блестящую возможность. Замечательный вывод, не правда ли?
Размышляя над этими строками и используя эти обоснования, вы в итоге разовьете необычайное уважение к своим врагам. Это главная идея Шантидевы в шестой главе.
Когда вы зародили искреннее уважение к врагу, то легко сможете устранить большую часть помех к развитию безграничного альтруизма. Шантидева упоминает, что достижению всеведения способствуют как поле Будд[38], так и помощь живых существ. Всеведение можно развить только с опорой на оба эти поля: доброту живых существ и доброту будд.
Для тех из нас, кто считает себя последователем Будды Шакьямуни, почитает и уважает идеалы бодхисаттвы, Шантидева утверждает, что неправильно питать недовольство или ненависть по отношению к врагам, в то время как все живые существа дороги сердцам Будд и бодхисаттв. Конечно же, наши враги входят в "поле всех живых существ". Если мы питаем недовольство по отношению к тем, кого Будды и бодхисаттвы считают близкими своему сердцу, мы противоречим идеалам и опыту Будд и бодхисаттв, то есть именно тех, кому мы стараемся подражать.
Даже по мирским понятиям, чем больше уважения и восхищения мы испытываем к кому-то, тем больше мы считаемся с этим человеком. Мы стараемся избегать поступков, которые он может осудить, поступков, которые, как нам кажется, могли бы его обидеть. Мы стараемся принимать во внимание образ мыслей наших друзей, их принципы и так далее. Если мы делаем это даже для обычных друзей, то, будучи практиками идеалов бодхисаттвы, мы должны выказывать такое же, если не большее, уважение и по отношению к Буддам и бодхисаттвам своими стараниями не хранить недовольства и ненависти к врагам.
Шантидева заключает эту главу о терпимости объяснением выгод практики терпимости. Говоря кратко, путем практики терпимости вы не только достигнете в будущем состояния всеведения, но и в повседневной жизни испытаете ее благотворные результаты. Вы станете способны сохранять душевный покой и жить радостной жизнью.
Когда мы практикуем спокойствие для преодолении ненависти и гнева, очень важно иметь в своем арсенале силу радостного усердия. Мы должны быть искусными в развитии радостного усердия. Шантидева объясняет, что как при исполнении мирского дела, например ведении войны, нужно стараться внимательно причинить максимальный урон врагу, в то же время защищаясь от вражеских нападений, точно так же, предпринимая практику радостного усердия, важно достигать максимального уровня успеха, удостовериваясь в то же время, что это не вредит и не мешает нашим другим практикам.
Я и другие: обмен местами
В главе о медитации
Уравнять себя с другими значит усвоить следующую установку: "Как я сам хочу счастья и мечтаю избежать страдания, так и все другие существа, бесконечные, как пространство. Они так же жаждут счастья и желают избежать страданий". Шантидева объясняет, что как мы работаем для собственного блага ради достижения счастья и защиты от страдания, точно так же нужно работать и для блага других, чтобы помочь им достичь счастья и освободиться от страдания.
Он обосновывает это тем, что, хотя, скажем, у нас есть разные части тела: голова, руки, ноги и так далее, но когда возникает нужда в защите, между ними нет разницы, так как все они в равной степени представляют собой части одного и того же тела. Подобным же образом все существа имеют одно естественное стремление — желание достичь счастья и освободиться от страданий, — и в этом нет никакой разницы между ними. Следовательно, мы не должны различать себя и других в своих стараниях достичь счастья и преодолеть страдания.
Нужно поразмыслить и предпринять серьезные усилия для разрушения привычки рассматривать себя и других как существующих раздельно и различно. Мы видели, что относительно желания достичь счастья и избавиться от страдания разницы нет вообще. То же верно и относительно естественного права быть счастливыми. Подобно тому, как мы сами имеем право наслаждаться счастьем и свободой от страдания, все другие тоже имеют это естественное право. Так в чем тогда разница? Разница состоит в количестве вовлеченных в ситуацию живых существ. Когда мы говорим о благе нашем собственном, мы говорим о благе только одной личности, в то время как благо других охватывает благоденствие бесчисленного количества существ. С этой точки зрения мы можем понять, что благо других намного более важно, чем наше собственное.
Если бы наше собственное благо и благо других были совершенно не связаны друг с другом и независимы, можно было бы пренебречь благом других. Но это не так. Я всегда связан с другими и в большой степени завишу от них: в то время, когда представляю из себя обычную личность, когда нахожусь на Пути и также когда достигну уровня Плода[41]. Если поразмыслить об этом, значимость работы на благо других прояснится сама собой.
Также нужно исследовать, можно ли, невзирая на истинность вышеизложенного, достичь все же собственного счастья и осуществить свои желания, оставаясь себялюбивым и сосредоточенным только на себе человеком? Если бы это было возможно, тогда следование эгоистичным и эгоцентричным привычкам было бы оправданным стилем поведения. Но это невозможно. Природа нашего существования такова, что в собственном выживании мы зависим от помощи и доброты других.
Можно заметить, что чем ближе мы принимаем к сердцу благополучие других и чем больше работаем для их блага, тем больше пользы получаем от этого для себя. Вы можете убедиться в этом самостоятельно. С другой стороны, чем более себялюбивым и эгоцентричным вы остаетесь, тем более одиноким и несчастным становитесь. Это тоже можно пронаблюдать на собственном опыте.
Поэтому, если вы определенно хотите работать для собственной пользы и благополучия, тогда в соответствии с рекомендациями Вступая на путь бодхисаттвы лучше принимать в расчет благополучие других и считать его таким же важным, как собственное. Пристально размышляя над этим, вы, несомненно, сможете все более и более упрочивать заботу о благоденствии других.
Далее можно дополнить практику бодхичитты медитациями по различным факторам мудрости. Например, размышлять о природе будды: потенциальной способности реализовать состояние пробуждения, которая имеется в нас самих и во всех живых существах. Мы можем также поразмышлять над высшей природой явлений — их пустой природой, используя логическое рассуждение для установления природы реальности. Мы можем думать о том, что прекращение страдания возможно потому, что заблуждение, которое является его коренной причиной, случайно по своей природе и, следовательно, может быть отделено от сущностной природы ума. Вот почему, изучая Вступая на путь бодхисаттвы, мы обнаруживаем, что объяснение практики мудрости следует тотчас же после главы о бодхичитте. Глава о мудрости, в отличие от предшествовавших частей, трудна и сложна. Я уверен, что Шантидева, который имел великое сострадание и восхитительный дар простого и лаконичного выражения своих идей, написал бы так, если было бы возможно. Но в главе о мудрости он этого не сделал. Так что нам придется приложить больше стараний и усердной работы со своей стороны, чтобы понять эту главу удовлетворительным образом. Мы должны трудиться усерднее — это единственный путь.
Вопросы и ответы
В: Мне кажется, на Западе существует стремление делать всего больше и двигаться быстрее. Это ведет к стрессам и нервозности. Поскольку Вы, Ваше Святейшество, упомянули, что для западных людей лучше всего не покидать Запада, то какие особые методы или техники Вы порекомендовали бы против этих стрессов и напряженности?
О: Трудно сказать. Это в большой степени зависит от установок, которые вы принимаете. Хотя физически вы можете быть очень заняты и все время спешить, если вы способны сохранять спокойствие ума, это может быть полезным. Возможно, вы лучше сумеете выбрать оптимальное противоядие сами, анализируя свой опыт.
В: Ваше Святейшество, исходя из того, что политика — это главное, что оказывает влияние на семью, не является ли существенно важным, чтобы люди, которые живут истинно бодхисаттвенской жизнью, включались в политику или, по крайней мере, объективно самообразовывались?
О: Бодхисаттва — это личность, культивирующая устремленность к достижению полного пробуждения ради блага всех живых существ и которая принимает обет заниматься делами, наиболее благоприятными для данной цели — работы для других. Это может включать и сферу политики. Если бодхисаттва чувствует с определенной уверенностью, что, играя активную роль в политике, он или она может внести великие перемены в коллектив или общество, то этот бодхисаттва определенно должен заняться политикой.
В: Ваше Святейшество, вчера вы объясняли, как мы должны относиться к врагам. А что говорят буддийские писания о психически больных?
О: Буддийские тексты говорят о том, что к таким людям нужно относиться исключительно добро и сострадательно. Один из самых важных идеалов практики бодхисаттвы — особенно сострадать тем, кто более всего нуждается в помощи, — таким, как люди с физическими или психическими расстройствами.
Часть III
Ваджраяна Тибета
Особенности тантры
Теперь я немного расскажу о буддийской тантре — системе мысли и практики, именуемой Ваджраяной.
Есть некоторые хронологические проблемы относительно эволюции тантрического буддизма, касающиеся того, где и когда Будда преподал различные тантры[42]. Нет нужды, однако, доказывать, что все тантрийские учения были изложены во время земной жизни Будды. Я полагаю, что они могли возникать и благодаря замечательным прозрениям выдающихся личностей, которые оказались способны исчерпывающим образом исследовать состав и возможности человеческих тела и ума. В результате подобных исследований практикующие могут достигать глубоких духовных прорывов, позволяющих воспринимать тантрийские учения на мистическом уровне. Поэтому, рассуждая о происхождении тантры, нам не следует сковывать себя жесткими представлениями о пространстве и времени.
По-видимому, некоторые группы низших тантр Будда преподал, будучи в обычном облике монаха, но в большинстве случаев он учил тантре, принимая облик главного божества мандалы проповедуемой тантры.
К практике тантры можно приступать тогда, когда человек заложил прочные основы в движении по пути пробуждения, объясняемому в системе сутры, то есть в соответствии с изложенным в первых частях этой книги учением Будды. Это означает, что необходимо возжелать полностью отбросить причины страдания, освоить теорию пустоты согласно второму "повороту колеса [Учения]" и иметь некоторую степень бодхичитты — основанной на любви и сострадании альтруистической устремленности достичь пробуждения на благо всех существ. Понимание этих вещей вкупе с практикой шести парамит дает возможность заложить соответствующий фундамент пути, общего для сутры и тантры. Только после этого можно правильно начать успешную практику тантры.
Наиполнейшим образом глубина тантры выявляется в теории и практике Тантр высшей йоги. Полное значение таких выражений третьего "поворота колеса", как "необусловленная мудрость", "сущность буддовости" и тому подобных, окончательно раскрывается лишь там. Независимо от того, признаем мы, что Высшая тантра прямо говорит о фундаментальном глубоком сознании Ясного света, или нет, именно эта глубочайшая природа сознания и является высшим значением "сущности буддовости", или "природой будды". Поэтому высший смысл учения о природе будды следует понимать в соответствии с учением о фундаментальном глубоком сознании Ясного света, открыто и пространно излагаемом в Тантрах высшей йоги.
Подход Тантр высшей йоги считается уникальным и наиболее глубоким. В нем не только объясняются и очерчиваются методы прохождения пути на грубом уровне сознания, но также преподаются различные приемы и методы использования тонких уровней сознания — и особенно фундаментального глубокого сознания Ясного света — для преобразования их в сущность пути к пробуждению. Когда достигается способность преобразовывать фундаментальное глубокое сознание Ясного света в сущность пути, вы обретаете чрезвычайно мощную практику.
Обычно, занимаясь фиксированной медитацией, мы используем грубые, верхние слои сознания. Поэтому для сохранения сосредоточения на объекте медитации и избежания отвлечений требуются большая внимательность и бдительность. Следовательно, мы должны быть постоянно сознательны и настороже. Но, если бы мы смогли обойтись без грубых слоев сознания — например, без процесса сознательного мышления, который очень отвлекает, — не было бы нужды в постоянной и острой внимательности и бдительности. Вот в Тантрах высшей йоги и объясняется особая техника медитации для растворения и устранения грубых слоев психики: мы приводим сознание к его глубочайшему уровню, где уже нет опасности отвлечения.
Общая практика в Тантрах высшей йоги, метод преобразования фундаментального глубокого сознания Ясного света — то есть наитончайшего слоя психики — в сущность пути состоит в растворении и устранении верхних слоев психики и движущих ими ветров-энергий. Три главных метода достижения этой цели: 1) йога дыхания — пранайога, 2) порождение четырех типов блаженства и 3) культивирование состояния отсутствия измышлений[43].
Важно иметь в виду, что это не просто разные методы, но и существенно отличающиеся друг от друга. Достичь растворения и устранения грубых слоев сознания и соответствующих энергий можно посредством любого из этих приемов, однако это не означает, что использование только одной из трех техник достаточно. Главный метод практики должен поддерживаться и разными дополнительными факторами. Так, если сегодня мы породим добрую мысль, в будущем она может послужить исходной причиной обретения всеведения. Это не значит, тем не менее, что порожденная нами добрая мысль была единственной причиной всеведения.
В
Одно из предварительных условий для начала такой практики — это обретение практикующим способности воздерживаться от семяизвержения. Извержение жидкостей в половом акте считается разрушительным для духовной практики, особенно по объяснениям Калачакра Тантры. Эта тантра подчеркивает, что тантрист обязан удерживаться от эмиссии даже во сне. Поэтому в тантрах объясняются разные методики, позволяющие медитирующему предохраниться от извержения семени во сне. Это строже монашеских правил Винаи, где Будда сделал исключение относительно эмиссии во время сна. В контексте Винаи семяизвержение во сне считается за рамками сознательного контроля практикующего, в то время как в тантре специально подчеркивается, что нужно стараться и во сне воздерживаться от эмиссии.
Для реального переживания растопления
При таянии бодхичитты в теле возникает блаженное состояние отсутствия измышлений. Если вам удается преобразовать это блаженное состояние в переживание пустоты, — происходит претворение омрачения, а именно страстного желания — в мудрость, постигающую пустоту. Когда вы обретаете способность использовать состояние без-измышлений, то есть сознание блаженства, для постижения пустоты, — возникающая в результате мудрость оказывается исключительно мощным противоядием против всех эмоциональных и познавательных помех. Поэтому можно сказать, что в некотором смысле именно само омрачение — в форме мудрости, производной от омрачения, — в действительности разрушает омрачения: ибо сила сексуальных импульсов растворяется блаженным переживанием пустоты, производным от сексуального желания. Это подобно жизни древесных насекомых — они пожирают то дерево, которое дало им жизнь. Такое использование омрачений в качестве неотъемлемой части пути пробуждения является уникальной чертой тантры.
Для иллюстрации этого положения Будда, проповедуя многие высшие тантры, являлся в облике соответствующего центрального божества мандалы, соединяющегося с партнершей. Те, кто практикует эти тантры, тоже поэтому должны визуализировать себя подобным образом.
Еще одна особая характеристика тантры касается процесса обретения двух тел Будды — Формного тела, рупакаи, и Духовного тела, дхармакаи. В системе сутры практикующий, культивируя альтруистическую устремленность достичь полного пробуждения, стремится также и к обретению обоих воплощений Пробужденности. Но тела Пробужденного не возникают без причин и условий — соответственных причин и условий. Соответственных — значит обладающих сущностным подобием. В данном случае в системе сутры причиной Формного тела считается особое тело мысли (тиб.: yid-lus), обретаемое только бодхисаттвами высших ступеней. Оно является причинной основой, которая, последовательно очищаясь, в конце концов претворяется в Формное тело Пробужденного существа. В текстах Индивидуальной колесницы подчеркивают то же самое. Хотя в них не излагаются полностью методы достижения всеведения, тем не менее некоторые практики для обретения главных и вторичных признаков тела Будды преподаются.
Тантра обладает уникальным методом обретения пробужденного Формного тела, а в Тантрах высшей йоги описываются не только эти замечательные методы, но также и методы обретения Духовного тела. Прежде чем начинать медитации для обретения пробужденного Формного тела, тантристы должны отточить свои психические способности. Иными словами, такое достижение надо "отрепетировать". В этом-то и состоит главное значение йоги божеств, где медитирующий или медитирующая визуализирует себя в виде божества.
Пояснительные тантры, такие как Тантра ваджрной палатки и связанные с ними индийские комментарии, учат, что для обретения Духовного тела необходимы медитации и практики, соответствующие искомому результату. Таким методом является прямая медитация на пустоте, в которой устраняются все дуалистические наработки и продукты измышлений. Подобным же образом, для обретения Формного тела необходимо двигаться по пути, обладающему характеристиками, соответствующими искомому результату — пробужденному Формному телу.
Практика пути, обладающего чертами, соответствующими конечному результату буддовости, в частности Формному телу, весьма значима и мощна. А также незаменима. В тантре говорится о четырех подобиях пути результату. Технически они именуются четырьмя полными очищениями (тиб.: rnam-dag bshi): (1) полным очищением окружения; (2) полным очищением тела; (3) полным очищением используемых предметов и (4) полным очищением деятельности.
Для достижения искомого результата, то есть единения двух пробужденных тел, существенно важно практиковать путь сочетания мудрости и метода. Это признается всеми школами Махаяны. Тем не менее, объяснение единения мудрости и метода, даваемое в сутре, неполно. В контексте сутры мудростью называют мудрость постижения пустоты, а методом — практику шести совершенствований. Поэтому их единение мыслится лишь как сочетание двух отдельных, дополняющих друг друга факторов, например мудрость постижения пустоты дополняется аспектами метода — практикой бодхичитты, состраданием и так далее. И наоборот: практика бодхичитты и связанные с ней аспекты метода дополняются и подкрепляются фактором мудрости — реализацией пустоты. Иными словами, в системе сутры невозможно полностью объединить обе части пути — мудрость и метод — в едином сознании.
Хотя верно, что в практике единения мудрости и метода в системе сутры мудрость не изолирована от метода, а метод не изолирован от мудрости, все же они не полностью сливаются. Поэтому практика сутры не может стать последней причиной или путем реализации окончательного плода — буддовости — в его полном единстве обоих пробужденных тел, Формного и Духовного.
Тогда встает вопрос, какая же форма практики или пути соединяет метод и мудрость до нераздельности? Ответ: тантрийская практика йоги божеств. В йоге божеств каждый момент сознание прозревает священную форму божества, ясно постигая в то же время пустоту его природы. Таким образом, визуализация божества и восприятие его пустоты сосуществуют в полной форме в каждый момент сознавания. Поэтому такой момент сознания содержит оба фактора — метод и мудрость. Это называется "йога Ваджрасаттвы — нераздельного единения метода и мудрости".
К числу важнейших особенностей йоги божеств относится культивирование гордости, то есть отождествление себя с божеством для преодоления обыденных чувств и мировосприятия. Мне кажется, это позволяет в еще большей мере высветить в нас способность к пробуждению. Для успешного развития прочного самоотождествления с божеством необходима хорошая, стабильная визуализация образа божества. В нормальном состоянии из-за естественных склонностей и самовосприятия наше внутреннее чувство "я" основывается на сочетании наших обычных тела и ума. Если нам удалось выработать ясное и стойкое восприятие себя в священном облике божества, мы обретаем возможность развить "божественную гордость" — чувство тождества с ним.
Помимо этого, для реализации всеведения необходимо заложить сущностную основу — причины, следствием которых в конце концов станет всеведущее сознание. Эти сущностные причины должны обладать природой сознания, и не простого сознания, а чрезвычайно стойкого сознания.
Давайте подведем итоги. Для осуществления всеведущего сознания Будды необходимо постичь природу сознания. Сознание, природу которого мы постигаем для осуществления всеведения, должно быть совершенно особым, а именно — вечным сознанием. Оно не может быть иным, потому что различные загрязненные состояния сознания — например, омрачения и приносящие страдание эмоциональные и познавательные помехи — преходящи и временны: они возникают и вскоре уходят. С этой точки зрения, они не длятся. Сознание же, природу которого мы постигаем на пути к всеведению, должно, в смысле его продолжительности, быть вечным, оно не должно быть преходящим. Это значит, что необходимо научиться постигать пустоту природы чистого сознания, то есть сознания, сущностная природа которого никогда не загрязнялась омрачениями.
С точки зрения самой пустоты, нет разницы между пустотой внешних мирских явлений, например ростка, — и пустотой божества, например Вайрочаны. Но, с точки зрения объекта пустоты, разница громадна. Мудрость, постигающая особый вид пустоты — пустоту божества, — служит в конечном счете существенной причиной рождения всеведущего сознания Будды. Собственно, в этом и состоит суть йоги божеств. Йога божеств охватывает единство ясности — визуализации божества и глубины — реализации пустоты.
Кроме того, в системе сутры Будда не делал никаких исключений касательно порождения омрачений во имя блага и освоения пути теми, кто не практикует Махаяну. Для бодхисаттвы, тем не менее, в сутрах упоминаются некоторые исключительные случаи, когда применение определенных омрачений может приносить пользу. В махаянских сутрах Будда сказал, что, подобно тому, как городские помои и испражнения, хотя и грязны, но хороши для удобрения полей, — так и омрачения бодхисаттв могут быть благотворны для других существ. Но даже в этом случае, в рамках сутры, Будда не допускал порождения бодхисаттвой гнева или ненависти. А для нас, простых людей, гнев является сильной, могучей эмоцией, иногда вроде бы способной помочь в решении каких-то задач. Поэтому мы можем понять, почему в контексте тантры делается исключение и разрешается порождать гнев: потому, что в тантре содержатся методы, позволяющие употребить эмоциональную энергию гнева, и даже ненависти, во благо.
Здесь, однако, нужно помнить, что для того, чтобы суметь использовать гнев и злость для благих целей, необходимо постоянно сохранять изначальную мотивацию — альтруистическую устремленность достичь пробуждения ради блага других существ. Власть этого первичного намерения может по обстоятельствам потребовать злости или ненависти. Если это решающее положение усвоено, понятным становится и смысл гневных обликов некоторых тантрийских божеств.
Таким образом, рассмотрев отличия практики тантры от практики сутры, мы видим, что особенности тантрийского пути позволяют считать его более высоким.
Классификация Тантр
Согласно
Названия четырех классов Тантр отображают их функции и специфику. В первом классе, Тантрах действия, внешние действия, такие как омовения, очищения, а также символические жесты — мудры, считаются более важными, чем внутренняя йога. Во втором классе тантр, Тантрах исполнения, внутренним и внешним действиям придается одинаковое значение. В Тантрах йоги внутренняя йога сосредоточения превалирует над внешними действиями. Четвертый класс, Тантры высшей йоги, назван так не только для подчеркивания важности внутренней йоги, но и потому, что нет более высокого класса тантр.
Поделиться книгой: