Помоги проекту - поделись книгой:
И пока прохвост расточал похвалы, глупый принц пыжился от гордости. Ведь никто из людей, кроме него, не мог за одну ночь вырастить цветок из семечка… И только придворный садовник ухмылялся в кулак. Это он по приказу льстеца пересаживал заранее выращенные гвоздики.
Глупая лесть и дала принцу повод считать себя самым великим среди всех садовников, живших на земле.
В Германию гвоздика попала также из Туниса. Привез ее король Карл V, который согнал с трона султана Солимана и, как говорят, высвободил из рабства больше 20 тысяч европейцев. С тех пор гвоздика стала его любимым, цветком— постоянным напоминанием о рыцарских подвигах.
В Англию гвоздика попала без ведома королей. Семена цветка получил откуда-то из Польши придворный садовник королевы Елизаветы по фамилии Герард и начал разводить их.
Цветок понравился Елизавете, и она приказала садовнику, чтобы свежие гвоздики подавались ей каждый день зимой и летом. За королевой потянулись придворные. Они не жалели денег, чтобы щегольнуть модными цветами, платили по 10 рублей за цветок — огромные деньги по тому времени.
А герцогиня Йоркширская перещеголяла всех — заказала гвоздичный венок стоимостью в тысячу рублей. И вошла в историю только благодаря своему поистине безумному расточительству. Всякое бывало на белом свете!
Снабжать Европу цветами гвоздики начали не короли, и даже не садовники, а известный французский писатель Альфонс Карр. Жил он круглый год в городе Ницце и считал себя более искусным в цветоводстве, чем в литературе. Даже на дверях своей квартиры он велел написать крупными буквами «А. Карр, садовод».
Время от времени Карр посылал своим парижским друзьям букеты гвоздик. Доходили они в таком прекрасном состоянии, что вызывали удивление у всех, кто их видел.
Узнали об успешных пересылках срезанных цветов и садоводы. с тех пор таких посылок становилось все больше и больше. Это оказалось довольно прибыльным делом, и цветы начали распространяться по всей Европе.
Сейчас имеются десятки сортов гвоздик, отличающихся один от другого формой и окраской цветков, сроками цветения, величиной куста и лепестков. Среди них и так называемая турецкая гвоздика, обильно цветущая в течение двух лет после посадки.
Кажется, очень удобный цветок. Посадил — и два года не знай с ним никаких хлопот. Однако пришлась по вкусу эта гвоздика и мышам. Зимой, прорывая тоннели в толще снега, они добираются до растений и сгрызают их до самой земли. Сойдет снег, а на том месте, где были цветы, одна труха останется… Но и у гвоздик оказались верные союзники — елки, сосны, можжевельник и шиповник.
Не подумайте, что гвоздики нужно высаживать обязательно, скажем, под елками или соснами-защитницами. Вовсе нет. Елки могут расти, как и росли, хоть за сто километров от гвоздичной клумбы. Просто нужно нарубить еловых ветвей и прикрыть ими зимующие гвоздики. Тогда мыши к ним и носа не сунут — они боятся колючек.
Легенды и действительность
Увидели люди впервые корни орхидеи и удивились: у нее два клубня. Один сухой, сморщенный — прошлогодний, а другой — свежий и сочный, словно налитой.
Почему это так — в древности не поняли. Считали, что молодой сочный клубень должен передавать человеку свою силу. И потому достаточно дряхлому старцу подержать его в руке, чтобы к нему вернулись юношеские силы.
А если напоить настоем старого корня молодого, сильного человека — он потеряет силы и превратится в старика.
Орхидея была таким загадочным и таинственным растением, что про нее рассказывали всякие чудеса и небылицы.
В одном из рассказов Герберта Уэллса повествуется, как некто Уинтер Уэдерберн, завсегдатай цветочных распродаж, купил сморщенный, похожий на паука, притворившегося мертвым, корень неизвестной орхидеи. Он возился в своей оранжерее с углем, кусочками тикового дерева, мхом и другими таинственными принадлежностями всякого, кто выращивает орхидеи. И вот наконец орхидея выбросила бутон. Уэдерберн замер от восторга.
На странной орхидее появилось три белых цветка с золотисто-оранжевыми полосками на лепестках. Тяжелый околоцветник изогнулся, и его чудесный голубоватый пурпур смешивался с золотом лепестков. А какой запах — все поплыло у него перед глазами…
Когда экономка по заведенному порядку приготовила чай ровно в половине пятого, хозяин не явился. Экономка подождала десять минут. «Не остановились ли у хозяина часы?» — подумала она.
Она направилась прямо к оранжерее, открыла дверь и окликнула его. Ответа не последовало. Она заметила, что воздух в оранжерее очень спертый и насыщен крепким ароматом. И тут она увидела хозяина на кирпичном полу у горячих труб батареи.
Он лежал навзничь возле странной орхидеи. Похожие на щупальца воздушные корешки теперь не висели свободно в воздухе, — сблизившись, они образовали как бы клубок серой веревки, концы которой тесно охватили его подбородок, шею и руки.
Сперва она не поняла. Но тут же увидела под одним из хищных щупальцев на щеке тонкую струйку крови.
Крикнув что-то нечленораздельное, она бросилась к нему и попробовала отодрать похожие на пиявки присоски. Она сломала несколько щупальцев, и из них закапал красный сок.
Что было дальше, вы можете узнать сами, когда прочтете весь рассказ, названный Уэллсом «Цветение странной орхидеи».
На самом деле таких кровожадных орхидей в природе не существует. Это вымысел одного порядка с деревьями, ловящими в сети своих ветвей лесных зверей и даже людей и пожирающими их.
Однако с орхидеями происходили, все же, удивительные истории.
Как вы думаете, есть связь между орхидеями, галошами и автомобильными покрышками? Говорите скорее «да», пока вас не опередили, — не ошибетесь. В мире все удивительно связано между собой. Зачастую даже не верится, что между совершенна различными вещами есть связь.
Когда узнали, что из сока дерева гевеи можно делать не только резинки для стирания с бумаги карандашных записей, но и галоши, непромокаемую ткань, изоляцию для электрических проводов, детали для радиоприборов и различные трубки, шланги, всевозможные прокладки — за гевеями началась настоящая охота. Но тут обнаружилось, что большинство зарослей гевей находится в бассейне реки Амазонки, что течет в Бразилии.
Правительство страны сразу сообразило, что можно получить солидные прибыли, и под страхом смерти запретило вывозить из страны саженцы и семена гевеи.
Однако и капиталисты других стран не хотели отказаться от барышей, которые сулило развитие новой промышленности. И вот в Бразилии появился некто Генри Уикгэм — страстный любитель и собиратель орхидей. Он забирался за диковинными цветами в самые дебри девственного тропического леса, упаковывал свою добычу в ящики, грузил на суда и отправлял в ботанические сады Англии.
Бразильские чиновники только посмеивались над чудаковатым охотником за орхидеями.
Однако если бы они догадались об истинных занятиях Уикгэма, его немедленно заковали бы в кандалы и упрятали в самое глубокое тюремное подземелье. Англичанин хитрил. Орхидеи были нужны ему для отвода глаз. Он собирал в амазонских дебрях запретные семена гевеи.
И вот в один из дней 1876 года в трюмах небольшого судна «Амазонка» оказалось десять тысяч отборных семян резинового дерева. Остальное место было занято мешками и ящиками с орхидеями.
Бразильские таможенные чиновники поднялись на судно для осмотра. Они заглядывали в мешки с цветами и не подозревали о том, что за трюмными перегородками стояли, сдерживая учащенное дыхание, английские матросы с винтовками и многозарядными пистолетами наготове. Бразильцы не должны были увидеть на «Амазонке» семена гевеи…
Осмотрев крайние тюки с цветами, чиновники дали разрешение на выход судна из Бразилии. Подписав судовые документы «Амазонки», они, сами того не зная, подписали приговор бразильской монополии на «слезы» удивительного дерева гевеи.
Добравшись до Франции, Уикгэм через Париж поспешил к Ла-Маншу. На английском берегу его уже ждал специальный поезд. Англии позарез нужен был каучук.
Когда тюки вскрыли, оказалось, что большая часть семян гевеи погибла. Всходы, появившиеся в оранжереях британского Ботанического сада, умирали от неизвестных болезней. Из десяти тысяч семян в конце концов удалось вырастить только тысячу каучуковых деревьев. С ними на специально снаряженном корабле Уикгэм — специалист теперь уже по каучуковым деревьям — отправился на Цейлон, где были заложены первые в мире каучуковые плантации.
В 1907 году — через 31 год после кражи семян из лесов Бразилии — на мировом рынке появились первые шесть тонн каучука, полученного на цейлонских плантациях гевеи. В 1929 году англичане добыли уже 850 тысяч тонн каучука. А в 1936 году Бразилия давала только одну пятую часть каучука, потребляемого в мире.
Видно, уж такая судьба у цветков орхидей — участвовать в авантюрах и способствовать ловкачам добиваться своей цели.
Немало можно привести случаев, когда за отдельные цветки или букеты платили бешеные деньги. Вы не забыли еще, наверно, о гвоздичном венке герцогини Йоркширской. Но, пожалуй, жена русского царя Александра III побила все рекорды — за один из букетов орхидей она заплатила сто тысяч рублей.
А случилось это таким образом.
Еще при Александре II изобретатель по фамилии Джевецкий построил небольшую подводную лодку, вернее, подводный челн, вмещавший всего одного человека — командира судна (он же — исполнитель всех команд) и двигательную силу.
Лодка приводилась в движение педалями, несколько напоминавшими велосипедные. Джевецкий испытывал свое изобретение в Одесской гавани и чуть было не погиб, застряв под днищем одной из яхт, под которую он хотел нырнуть на своем подводном челне.
После смерти Александра II на царский престол сел следующий Александр — Третий. Ему доложили о изобретении Джевецкого, и царь пожелал сам увидеть эту лодку.
Из Одессы суденышко переправили в Гатчину и спустили в озеро Серебряное, отличающееся прозрачностью воды. Здесь, как в аквариуме, и должны были проходить испытания лодки Джевецкого в присутствии царя.
Ловкий изобретатель не только как следует изучил озеро, царскую пристань и прикинул, как ловчее пристать к ней, когда закончатся испытания. Он разузнал, что царица всюду сопровождает государя, и не пропустил мимо ушей, что она любит цветы, особенно орхидеи. План был готов.
Настал день испытаний. Джевецкий сидел наготове в своей лодке, стража оцепила озеро и застыла в ожидании. Царь с царицей сели в шлюпку, гребцы вывели ее на середину озера, и самодержцы увидели в прозрачной воде, как под ними прошла темная тень, сделала круг почти у самой поверхности, нырнула и снова прошла под килем шлюпки.
Через четверть часа лодка вынырнула (она имела запас воздуха для двадцатиминутного плавания под водой) и ловко причалила к пристани. Джевецкий откинул горловину люка, лихо выскочил на настил пристани, стал на одно колено перед царицей и подал ей букет прекрасных орхидей.
— Это дань Нептуна вашему величеству, — сказал он ей по-французски.
Царица, покрасневшая от удовольствия, рассыпалась в комплиментах. Остался довольным и царь. Он поблагодарил изобретателя и тут же приказал дежурному генералу передать военному министру приказ построить 50 таких лодок и выплатить Джевецкому 100 тысяч рублей.
В течение года все лодки были готовы. Половину из них отвезли в Севастополь, половину — в Кронштадт;.
Джевецкий же поехал в Италию и начал скупать старинную посуду и безделушки для своей коллекции.
И если Джевецкий не испытывал непреодолимых трудностей, с которыми приходилось сталкиваться остальным русским изобретателям, то это надо приписывать ловкости и пронырливости самого изобретателя, а не достоинствам его лодки. Она мало годилась для плавания под водой.
Сто тысяч рублей были безвозвратно утоплены в соленой воде двух морей…
Приключения чужестранцев
Посреди московской суеты
на бульваре продают мимозу.
Инеем покрытые цветы
робко удивляются морозу.
Страшно им, — светла и широка
холода бездонная река.
Мало кто знает, наверное, что эта самая мимоза, а правильнее, австралийская акация, попала к нам, так сказать, частным образом.
Один сухумский помещик как-то решил щегольнуть. Устроил и своей усадьбе нечто вроде ботанического сада. Начал он выписывать пальмы и диковинные декоративные деревья из различных стран. Однажды пришли на его имя ящики из далекой Австралии. Среди других растений там оказались и черенки австралийской акации, цветущей золотистыми шариками.
Деревца поместили в оранжерею, чтобы они не погибли в сухумском климате, более холодном, чем их жаркая родина. Но когда они подросли, зацвели и дали семена, обнаружилось, что и в открытом грунте эти чужестранцы растут не хуже, чем их родители за оранжерейными стеклами.
И вот неприхотливая австралийская акация стала расселяться по парку. А когда ветки подросших деревьев очутились за забором и начали выглядывать на улицу, дождевая вода разнесла семена и разбросала их по пустырям. Помогли расселению акации и птицы.
Словом, чужестранка очень быстро выбралась за город и расселилась по горным склонам, образовала целые заросли, стала «своим», обычным растением.
Все бы хорошо. Да летом 1927 года к одной из акаций подошел молодой человек, позванивая склянками, наставленными в сумку, надетую через плечо. Он хотел было схватить стальным пинцетом какого-то жучка, бежавшего по стволу, но замер от удивления. Быстро достав из грудного кармана лупу, принялся внимательно рассматривать через нее ветку дерева.
— Что увидел? — подошел спутник.
— Ицерию…
— Не может быть!
— Все может быть. Смотри сам.
И оба стали разглядывать беловатые бугорки на коре австралийской акации.
Энтомологи — а это были они, специалисты по насекомым, — встревожились. Ицерии—опасного вредителя цитрусовых культур — у нас в Союзе не было. Как попала она в Сухуми, в один из лучших районов возделывания апельсинов и мандаринов?
И вот зазвенели топоры, под корень срубая мимозы. В городском парке и на склонах гор задымили большие костры — вместе с деревьями жгли и опасного врага цитрусовых культур.
На следующий год осмотрели заросли австралийской акации в дальних ущельях — и там оказались колонии зловредной ицерии. Тогда решили изменить способ борьбы с этим вредителем — завезти особый вид божьей коровки — единственного на земле хищника, уничтожающего ицерии.
А дальше произошло очень интересное событие.
Ицерии на австралийских акациях обнаружили не только люди, но и сухумские муравьи. Они случайно, может быть, попробовали сладковатые выделения этих червецов и сразу же оценили их. И под деревьями акаций, на которых поселились заморские вредители, стали появляться муравейники.
Поэтому, когда привезенные божьи коровки были выпущены и атаковали вредных ицерий, муравьи поднялись на защиту. А чтобы совсем обезопасить своих «дойных коров» от налетов крылатых хищников, возвели над колониями ицерии земляные галереи с такими узкими входами и выходами, через которые ни жучки, ни их личинки не могли пролезть.
Пришлось объявить войну и муравьям-защитникам.
Вот уже много лет, как ицерия у нас полностью уничтожена. На местах старых вырубок появились новые густые заросли австралийской акации. И каждый год ранней весной из Сухуми во все стороны уходят самолеты, груженные ветками первой вестницы весны, цветущей мохнатыми золотистыми шариками.
И родственники бывают разными
По морю плыл корабль. Он не был безымянным морским скитальцем — кто-то снаряжал его в дальнее плавание, кто-то ждал в порту назначения, кто-то волновался на его палубе, видя, как надвигаются темные тучи и вздуваются белогривые волны. И когда взбесившийся ветер сломал его мачты, а волны развалили его на куски, где-то оплакали его гибель…
Море успокоилось. Много дней потом оно ласково шепталось с песчаным берегом. А после снова вздулось волнами и начало злобно бить своего собеседника, сотрясая воздух мощными ударами. Потом затихло и стало нашептывать, вкатываясь на песчаные отмели, свои бесконечные сказки…
На тихий ласковый берег выбежали поиграть дети рыбаков и матросов. Они лепили из сырого песка пирожки, строили крепости, а когда надоело строить, они стали ловить друг друга с криками и смехом. И вдруг одна маленькая девочка увидела почти у самой воды яркий красный фонарик. Она подбежала и остановилась: перед нею рос удивительный цветок, словно пересаженный на морской берег из чудесной сказки.
— Идите сюда, — позвала она, — смотрите, какой красивый цветок! И пахнет как!
Узнав о находке, на берегу собрались все, кто был в рыбачьей деревушке. Не иначе, как это цветок с погибшего корабля. Невдалеке нашли еще несколько проросших луковиц, пустивших корни в соленый морской песок.
Среди жителей оказались любители цветов. Они выкопали их и посадили под окнами своих хибарок. Случилось это в 1734 году. И с этого времени в Голландии появились гиацинты.
Но откуда же взялись эти удивительные цветы?
Прекрасный, равный красотой самим богам-олимпийцам, юный сын царя Спарты, Гиацинт, был другом бога-стреловержца Аполлона. Часто являлся Аполлон на берега Эврота, и они вместе охотились по склонам гор или развлекались гимнастикой.
Однажды, когда приближался жаркий полдень, Аполлон и Гиацинт состязались в метании тяжелого бронзового диска. Все выше и выше взлетал он в небо. Вот, напрягши все силы, метнул его могучий Аполлон. Высоко к облакам взлетел диск и, сверкая, как звезда, падал на землю. Подбежал Гиацинт к тому месту, где должен был упасть диск. Он хотел поскорее поднять его и бросить в небо, чтобы показать, что не уступает Аполлону в силе и умении бросать диск. Упал тяжелый диск на твердую землю, отскочил и со страшной силой ударил в голову Гиацинта. Со стоном рухнул Гиацинт на землю. Хлынула кровь из раны и окрасила темные кудри юноши.
Испугался Аполлон. Склонился над другом, приподнял его, положил окровавленную голову на колени и рукой зажал рану. Но все напрасно. Бледнеет Гиацинт. Тускнеют его ясные глаза. Бессильно склоняется его голова, подобно увядшему на палящем полуденном солнце полевому цветку. В отчаянии восклицает Аполлон:
— Ты умираешь, мой милый друг! Ты погиб от моей руки. Зачем я бросал в небо диск! О, если бы я мог искупить свою вину и сойти вместе с тобою в безрадостное царство умерших! О горе, горе!
Крепко держит Аполлон в объятиях умирающего друга, и падают его слезы на окровавленные кудри Гиацинта.
Умер Гиацинт. Отлетела его душа в царство Аида. Стоит над телом умершего Аполлон и тихо шепчет:
— Всегда ты будешь жить в моем сердце, прекрасный Гиацинт. Пусть же память о тебе вечно живет и среди людей…
Поделиться книгой: