Помоги проекту - поделись книгой:
Можно представить, какое впечатление произвело на них, наверное, первое знакомство с ярко-желтым цветком, напоминающим изображение солнца с лучами. Мало того, цветок все время поворачивался следом за солнцем, словно смотрел на него, не спуская глаз.
Теперь каждый школьник знает, что эта удивительная, на первый взгляд, способность поворачиваться следом за солнцем довольно просто объясняется. Ткани верхушечной части растения, оказавшиеся в тени, растут быстрее тех, что на свету, и перекашивают цветок, наклоняют его к солнцу. Это несколько напоминает приборы, изготовленные из двух пластинок различных металлов. Железа и меди, например. При нагревании медь расширяется сильнее железа, растягивается и сгибается в сторону железной пластинки. Когда прогиб достигнет определенной величины, пластинка замыкает электрические и контакты и прибор выполняет то, что поручено ему человеком. Называется он тепловым реле. Такое же реле имеет и подсолнечник.
Удивительные цветы! Солнцепоклонники ацтеки начали высевать их вокруг своих храмов и объявили неприкосновенными, посвященными самому солнцу. Ведь многие растения у различных народов посвящались богам.
Не случись в истории то, что случилось, желтый цветок солнца так и остался бы, пожалуй, украшением ацтекских храмов. Но в пятнадцатом веке Христофор Колумб высадился на берег открытой им страны. После него в Америке побывало бесчисленное множество купцов, любителей приключений и легкой наживы. Кто-то из них вместе с мексиканским золотом и табачными листьями привез и семена цветка, который называли перуанским цветком солнца.
Заморские цветы оказались очень неприхотливыми. Они отлично прижились на европейских почвах. Желтые головки перуанского созерцателя солнца засветились в садах королевских дворцов и рыцарских замков: они были тогда модными.
Увидев красивые, и, более того, редкие цветы, вельможи посылали своих садовников раздобывать семена этих растений…
Когда Петр I был в Голландии, в Амстердаме, он увидел знаменитый цветок солнца, доставленный сюда из далекой и сказочной Америки.
— Смотри, какой большой, — сказал удивленный царь. — Достаньте семян этого цветка и пошлите их в Питер в Аптекарский огород…
Незадолго до этой поездки Петр I велел выделить в Петербурге земельную площадь и засадить ее лекарственными травами. Назвали это новое учреждение Аптекарским огородом. Со временем сюда стали поступать семена и растения редких видов, и Аптекарский огород в конце концов превратился в знаменитый Ботанический сад, который сейчас считается одним из лучших садов в мире.
Вот сюда и попал подсолнух. Из Аптекарского огорода он начал перебираться в помещичьи усадьбы как диковинное, заморское растение. Но наблюдательных русских людей заинтересовали не только крупные желтые цветы заморского дива, поворачивающееся следом за солнцем, но и крупные семена.
Первыми в мире, еще в 1779 году, русские ученые высказали мысль, что из них можно получать масло. Но верхушки тогдашнего общества не обратили на это никакого внимания — у них и без того было всего вдоволь, так чего же ломать голову над ненужными вещами?
И только когда подсолнечник распространился по многим помещичьим усадьбам, к нему начали присматриваться крестьяне. Они попробовали семена барского цветка — вкусно. Особенно, если немного поджарить их. И перуанский цветок солнца стал перекочевывать, с приусадебных клумб на крестьянские огороды.
А лет полтораста назад Бокарев — крестьянин слободы Алексеевки, воронежского села, — истолок поджаренные семена подсолнечника в ступе и выжал из них масло. Оно понравилось односельчанам. И в 1833 году в Алексеевке открылся первый в мире кустарный заводик по выработке масла из подсолнечных семян. Подсолнухи, что раньше жались к заборам, перешли на грядки, а потом перешагнули через тесные изгороди и заняли целые поля. Вокруг Алексеевки появилось уже больше сотни маслобойных заводов, вызванных к жизни перуанским цветком солнца.
45 000 000 пудов — около трех миллионов тонн семян перуанского цветка солнца, получившего у название подсолнечника, — собирали в России за в конце прошлого столетия.
Здесь удивительно не столько то, что вся эта масса семян произошла от одной горсточки, привезенной из Голландии, сколько другое — сами растения стали совершенно иными, они уже мало годились для украшения цветников и клумб. Из растений-украшателей они превратились в растения-кормильцы, со стеблями, гнущимися под тяжестью корзинок, наполненных семенами.
Но тут с подсолнечником случилась беда. Его семечки понравились не только людям, но и каким-то червячкам. Они бесцеремонно набирались в молодые корзинки, выедали ядрышки в созревающих семенах и куда-то исчезали, оставив сухую шелуху, оплетенную паутиной… Случалось, что крестьяне не могли вернуть даже семена, затраченные на посев. Ученые занялись этими прожорами и установили, что это гусеницы небольшой ночной бабочки — моли. Ее так и назвали — подсолнечной молью.
Наблюдательные ученые заметили странное явление — подсолнечная моль совершенно не поражала цветы декоративных сортов, выбрасывавших множество побегов. На каждом из них красовался яркий желтый цветок, немного покрупнее ромашки, а расположенные рядом посевы масляничного подсолнечника были сильно повреждены.
— Все не так, как надо, получается, — вздыхали крестьяне. — Бесполезные цветы, что только для забавы нужны, гусеницы не трогают. А те, что бедноту кормят, с потрохами съедают. Сказано: где тонко — там и рвется…
Через некоторое время русские ученые разгадали причину странного явления. Оказалось, что семена декоративного подсолнечника под рыхлым верхним слоем оболочки имеют второй слой, такой крепкий, что гусеницы моли не могут его прогрызть.
Тогда скрестили сорта масляничных подсолнухов с «бронированными» декоративными и вывели растения, которым уже не страшны прожорливые гусеницы моли. Сорта эти считаются самыми лучшими в мире. Недаром американцы начали разводить их у себя. На родине подсолнечника зацвели сорта, улучшенные в далекой России, куда перуанский цветок солнца попал почти случайно.
Голубоглазые дармоеды
Любо василечки
Видеть вдоль межи,
Синенькие точки
В поле желтой ржи.
Если перелистать творения поэтов, особенно тех, что жили и писали до Октябрьской революции, редко у кого из них не встретятся стихи, воспевающие синие васильки, красующиеся среди золота хлебных колосьев. Чем же они привлекали внимание служителей муз? Наверное, только внешностью. Ведь голубые васильки — очень вредные сорняки.
Но поэты видели в них украшение земли. А некоторые — даже посланцев неба, поскольку они напоминают своей окраской небосвод.
Одно время васильки ничего и не подозревали о своем столь возвышенном положении на земле. Цвели они среди хлебных колосьев и горевали. Люди обращали внимание на зреющие хлеба, а их и взглядом не удостаивали. И вот однажды, когда Церера — римская богиня жатвы и земледелия — обходила хлебные поля, васильки пожаловались ей на свою горькую судьбу:
— Дай нам колоски с зернами, чтобы мы слились с хлебными колосьями, склоняющимися под своей тяжелой ношей до земли. Или позволь нам расти где-нибудь отдельно, как и всем другим цветам.
— Нет, — возразила богиня, — я поместила вас среди хлебных полей не для того, чтобы вы давали людям пользу. Ваше назначении гораздо выше — вы посланцы самого неба. И должны потому постоянно напоминать землепашцам о милости неба, дающего им хлеб.
Услышав эти слова, васильки склонились в благодарности. Они перестали жаловаться и загордились своим выдающимся положением и высоким назначением…
Любопытные суеверия, связанные с васильками, сложились у хлеборобов еще в давние времена. Германские крестьяне верили, например, что в цветках васильков сидит какой-то полевой леший. Он зорко следит за работающими в поле жнецами и как только увидит, что кто-нибудь из них начинает лениться, нападает на ленивого. И тогда этот крестьянин обязательно заболеет. Очень удобное для хозяев суеверие. Батракам, гнущим на них спины от зари до зари, нужно бояться не только хозяйского глаза, но и василькового лешего, которого в Германии почему-то называли ржаным козлом.
В некоторых местах молодых крестьянских девушек даже специально предупреждают перед выходом в поле:
— Работай хорошенько. Берегись, а то ржаной козел зашибет…
Девушки с суеверным страхом идут на поле. Весь день они, согнувшись, подрезают тяжелыми серпами колосья и со страхом поглядывают на голубые цветы, попавшие им в горсть вместе с хлебными стеблями. От тяжелой работы на жаре, от утомления кто-нибудь из девушек заболеет. И тогда по селу шепчутся: — Это ее ржаной козел зашиб…
По цветам василька гадали. И не молодые девушки, поджидающие своих суженых, а кряжистые, бородатые крестьяне. Загрубевшими мозолистыми руками срывали они осенью плод василька и считали в нем семена. Сколько семечек, столько талеров дохода принесет мера ржи в следующем году…
Но если подойти к этому гаданию критически, то все расчеты нужно бы делать наоборот. Ведь чем больше семян дадут васильки, тем больше появится весной сорняков и они сильнее заглушат хлебные посевы. А если на васильки неурожай, то хлеба в тот год свободно вздохнут: сорняки притеснять их не будут.
Только что-то не слыхать о плохих урожаях на васильки. Сорняки, выходит, более ожесточенно борются за место под солнцем, чем хлебные растения, избалованные уходом и вниманием земледельцев.
У полевого василька довольно интересные цветки.
То, что вы видите среди золотых хлебных колосьев или где-нибудь рядом с полем, не цветок, а соцветие. Такое же, как у подсолнуха или ромашки. Его зубчатые лепестки-воронки — нарядная вывеска. Все их назначение заключается в привлечении насекомых — цветы совершенно бесплодны. И если бы у васильков имелись только они, в ближайшее время хлебных сорняков и днем с огнем нельзя было бы найти.
Но у васильков есть и настоящие цветки. Расположены они в середине соцветия и устроены очень интересно.
В центре цветка — столбик, как у всех цветков. Вокруг него — нити тычинок, тоже как у других. Но пыльники, которым положено быть на тычинках, срослись в трубочку. И наполнена эта трубочка пыльцой. Как же пыльца попадет на другой цветок, если она так спрятана? Оказывается, части цветка могут двигаться, словно механизм с заведенной пружиной.
Вот села на цветок пчела. Ей некогда долго рассиживаться, надо скорее наполнить зобик нектаром и отнести в улей. Пчела засовывает хоботок в цветок и начинает шарить им, отыскивая скрытый в недрах сладкий сок. При этом хоботок неизбежно прикоснется к тычинкам. И в тот же миг все они присядут и притянут вниз сросшиеся трубочкой пыльники. Трубочка опустится, но на ее пути оказывается столбик цветка. Он входит внутрь и выдавливает комочек пыльцы, которая сразу же прилипает к волоскам на туловище пчелы.
У василька и плоды очень интересные. Они также способны двигаться — ползать по земле. У них на верхушках хохолки из жестких щетинок. В сухую погоду щетинки растопырены и приподымают конец плодика так, что он лежит, как бы упершись о землю вытянутыми руками. Но как только увеличится влажность воздуха, щетинки отсыреют, и плодик ляжет на землю. Подсохнув, щетинки снова начнут становиться дыбом, они несколько подвинут плодик.
Конечно, передвигаются семена васильков каждый раз на очень небольшие расстояния. И эти «шажки» делают они не так уж часто. Но все же могут расползаться от материнского растения, если ветер забудет подхватить их и разнести в разные стороны.
По полевым дорогам, распугивая стрекотом кузнечиков и оставляя позади клубы пыли, мчится мотоцикл. На спине мотоциклиста подпрыгивает толстая сумка. Почтальон спешит в поле с важными известиями.
— Алена! — кричит он еще издали. — Аленушка! Иди сюда — про тебя стихи в газете напечатаны.
Девушка краснеет:
— Шутишь.
— Нет. Верно. Вот газета. Читай.
Алена читает. Щеки ее покрываются густым румянцем, брови сходятся над переносицей, и она говорит:
— Ну я ему покажу, как срамить меня на всю область. Вези меня в село.
Почтальон ничего не понимает. Но заводит мотор, и мотоцикл, петляя по запутанным степным дорогам, мчится в село. И вот Алена в районной редакции:
— Да вы знаете, что наделали? Я теперь сраму не оберусь. Вы вот стихами описали, как я на своем поле букетами васильки собираю. А ведь они — злостные сорняки. Потому у меня и урожаи высокие, что с сорняками, с васильками разными, мы настоящую войну ведем. А вы пишете… Будто мое поле сорняками заросло.
Сконфуженный поэт краснеет и бледнеет. Он хотел сделать лучшей звеньевой приятное, а вышло наоборот.
Даже стихи, получается, надо писать только о том, что хорошо знаешь. А то можно в неудобное положение попасть…
Доказано, что при сильном засорении васильками посевы озимой ржи в два, а то и в три раза дают меньшие урожаи. Считайте сами. Обычно озимая рожь дает четыре-пять стеблей на кусте. А когда в нее заберутся васильки, то больше одного-двух стеблей не бывает.
Сорняки отнимают у культурных растений воду и пищу. Они выпивают воды в два раза больше, чем культурные злаки, в посевы которых забираются воровским путем.
Но и это еще не все. Сорняки перехватывают тепло. Там, где много сорняков, почва на 3–4 градуса холоднее, задерживается развитие культурных растений. Вместе с теплом сорняки отнимают и свет. Стебли культурных растений тянутся кверху, становятся тонкими и непрочными. При дождях и ветрах они гнутся, полегают и рассыпают зерно из колосьев.
На сорняках кормятся различные вредители, на них появляются болезни, которые быстро перебираются на более нежные стебли культурных растений и приносят посевам страшный вред.
Вот какие они, васильки.
Ничего не скажешь — замечательно приспособились голубоглазые дармоеды: и пыльцу они зря не разбрасывают, а ловкими движениями обмазывают ею насекомых, запустивших хоботки внутрь цветков. И семена их переползают с места на место, чтобы захватить как можно больше земли, расселиться подальше. Да и само растение раньше своих соседей старается поймать солнечные лучи и более жадно пьет влагу, чем другие. И потому без воды даже в сухое время оно вряд ли останется…
Один из способов борьбы с сорняками основан на их жадности.
Ученые отыскивали средства для усиления роста растений. И нашли. Их так теперь и называют ростовыми веществами. Но когда поглубже изучили действие этих замечательных веществ на растения — обнаружили удивительную вещь: растения относятся к ним по-разному.
Наиболее жизнеспособные сорняки, двудольные, отзывались на самые малые дозы. Культурные злаки, как известно, однодольные. Они оказались более «толстокожими» и требовали гораздо больших количеств ростовых веществ.
Но когда увеличенные дозы давали сорнякам, они «объедались» так, что заболевали и чахли. И ученые подумали: нельзя ли использовать ростовые вещества для борьбы с сорняками и одновременно для придания силы культурным злакам, ради которых, собственно, и производятся посевы на таких огромных площадях.
И вот над зелеными пшеничными разливами летит самолет. Сзади него тянется широкий хвост распыленной на мельчайшие капли «росы жизни». Она оседает на стеблях пшеницы и раскинутых между ними листьях сорняков, старающихся захватить побольше площади и солнечного света.
Сорняки, по своему обыкновению, жадно пьют «росу», изготовленную на химических заводах. И через несколько часов их листья мертвеют, стебли вянут, никнут и падают под ноги хлебным стеблам, которые, получив помощь, набираются богатырских сил и растут еще пышнее.
Все это очень напоминает старую-старую легенду об источнике с живой водой.
На много километров раскинулись сожженные солнцем пустынные пески. Если босыми ногами пройти по песку расстояние, на которое можно бросить камень, подошвы покроются волдырями, словно человек ступал не по земле, а по раскаленной плите. А в центре пустыни под прохладной тенью вечно цветущей пальмы выбивается на поверхность источник с водой, отливающей серебром.
Это и есть «вода жизни», чудесная вода, дающая человеку богатырские силы. Но не каждому идет она впрок.
Если путник с растрескавшимися от жажды губами припадет к источнику и будет не отрываясь пить через меру — он поднимется на ноги дряхлым стариком и не преодолеть ему трудного пути до следующего колодца. А если человек выпьет, сколько надо, — станет таким сильным, что сможет одолеть любой путь, не чувствуя усталости, встретится с любым врагом и не почувствует страха.
Так и ученые, создавшие препараты для химической борьбы с сорной растительностью — гербициды, наделили их силой сказочной «воды жизни». Жадные сорняки от них гибнут, а хлеба крепнут и увеличивают урожаи.
Рожденные легендой
И дивный красавец, влюбленный нарцисс,
Расцвел над ручьем и глядит на себя,
Пока не умрет, бесконечно любя…
Все вы его видели много раз — белая шестикрылая звездочка с желтой сердцевинкой на стройной зеленой ножке. Это — цветок нарцисс. С другими его не спутаешь.
Жил когда-то прекрасный юноша по имени Нарцисс, сын речного бога и нимфы. Никого не любил он, кроме себя.
Однажды весной, во время охоты, юноша подошел к ручью и захотел напиться студеной воды. Еще ни разу не касались вод этого ручья ни пастух, ни горные козы, ни разу не падала в ручей сломанная ветка и даже ветер не ронял в него лепестки лесных цветов. Вода его была чиста и прозрачна. Как в зеркале, отражались в ней кусты, росшие на берегу, и стройные кипарисы, и голубое небо.
Нагнулся Нарцисс к ручью, опершись руками о камень, выступавший из воды, и отразился в воде весь, во всей своей красе.
Полными любви глазами смотрит он на свое отражение в воде, манит его, зовет, простирает к нему руки. Он не уходит от ручья. Не отрываясь, любуется самим собой — не ест, не пьет, не спит.
Вдруг страшная мысль пришла ему в голову, и он тихо шепчет, наклоняясь к своему отражению в воде: — О, горе! Не полюбил ли я самого себя? Ведь ты — я сам. Я люблю самого себя. Я чувствую, что немного осталось мне жить. Едва расцветши, увяну я и сойду в мрачное царство теней…
Покидают силы Нарцисса. Бледнеет он и чувствует приближение смерти, но все-таки не может оторваться от своего отражения. Плачет Нарцисс. Падают его слезы в прозрачные воды ручья. Сохнет он, как роса на цветах в лучах горячего солнца.
Склонилась голова Нарцисса на зеленую прибрежную траву. Умер Нарцисс. Лесные нимфы приготовили ему могилу в тени раскидистого дерева. А когда пришли за телом, не нашли его. На том месте, где склонилась на траву голова Нарцисса, вырос белый душистый цветок — цветок смерти. Нарцисс зовут его.
Научное название легендарного цветка — Нарцисс поэтический.
Слово «нарцисс» происходит от греческого наркао, что означает одурманивать, ошеломлять. И это имеет свое основание. Запах белого цветка нарцисса действительно может вызвать головную боль у людей со слабым здоровьем. Таким образом, название цветка и слова «наркотики», «наркоз» происходят от одного корня. Поэтическим же цветок назвали потому, что он много раз воспевался поэтами всех стран и народов. Разве одна только роза может поспорить с ним — о ней больше писали.
Послушайте историю о бедной девочке-сиротке. Мать умерла, когда она была еще совсем маленькой. В память о ней у сиротки остался ящик для иголок и ниток. И в нем лежали два наперстка. Когда бедную девочку обижали (а это случалось часто — мачеха недолюбливала сироту), она доставала из укромного уголка ящичек, Надевала материнские наперстки на пальцы, и в такие минуты казалось ей, что пальцы ее сжимают нежные материнские ладони.
Мачеха всегда очень сердилась, если сирота играла с наперстками.
— Брось эту дрянь немедленно! — кричала она. — Ишь, разыгралась, а картошка до сих пор не начищена, полы не подметены, белье не доглажено… Живо за работу!
Девочка прятала наперстки и бралась за бесконечную домашнюю работу, которую наваливала на нее мачеха. Но как только выдавалась свободная минута, девочка снова доставала свои наперстки.
И вот однажды рассерженная мачеха отняла у сироты коробочку с наперстками и тайком от нее зарыла в углу огорода. Искала бедная девочка наперстки, искала — и не смогла найти. От горя она теперь плакала чаще прежнего, и нечем было утешиться ей.
А время шло. Лето сменилось дождливой осенью. Потом дожди стали намерзать на лету и засыпали мачехин огород толстым слоем снега. Но весна не испугалась сердитого воя вьюги, пришла, и снег сжался в комки, а потом они растаяли и убежали с мутной весенней водой в деревенскую речку.
Распустились в мачехином саду деревья, пробилась трава. И вдруг в углу огорода, растолкав крапиву и лопухи, поднялось новое растение. Вскоре оно зацвело. И каждый цветок, как две капли воды, походил на те наперстки, которые были в коробочке, зарытой злой мачехой…
Люди, увидевшие эти цветы, назвали их наперстянкой.
Поделиться книгой: