Не входи в эту дверь!

— Думаешь, у директрисы твоего колледжа?

— Да, скорее всего. Но нельзя же заставлять его ждать меня в Холт-Кроссе целый день. Я повидаю его и скажу, что не смогу с ним обедать.

Миссис Трентхем лихорадочно обдумывала создавшееся положение:

«Как отнесется Роджер к такой новости? Конечно, он скажет, что я поступила глупо, если не пущу девчонку повидать этого Сэма, который, видимо, кое-что знает о преступлении. Кроме того, этот молодчик должен быть очень хорош собой (Нора врет, что его не видела), а моему племяннику как раз не хватает романтического мужского персонажа. Ну, а если Нора и поговорит с ним, ничего страшного в этом не вижу».

— Я тебе разрешу увидеться с Сэмюелем, если ты вернешься с автобусом в два с четвертью.

— Спасибо. Обязательно.

— Я считаю, что ты можешь пойти, но не будь эгоисткой и помни, что Роджер тоже должен зарабатывать на жизнь, как и ты. Я тебя отпускаю, потому что вижу, как тебе хочется узнать, о чем расскажет этот юноша.

Несмотря на свои пятнадцать лет, Нора выглядела такой маленькой, беззащитной и наивной девочкой, что старуха нашла нужным добавить:

— Надеюсь, ты будешь осторожна. Я не хочу, чтобы с тобой произошли какие-нибудь неприятности, пока ты живешь в моем доме. Я бы не беспокоилась, если бы речь шла о моей бывшей сиделке Турнер. Напротив, я бы только посочувствовала человеку, который связался бы с такой дылдой. Ты — другое дело, и меня не устроит, если с тобой случится что-то плохое.

— Не бойтесь, он меня не похитит, — улыбнулась Нора и пошла к себе в комнату сменить свое белое форменное платье на синий костюмчик. Чтобы успеть к двенадцати на встречу с Сэмом, у нее оставалось мало времени, особенно если учесть, что автобусы ходили с большими интервалами.

Нора переодевалась, а сама думала: действительно ли Сэм окажется другом, не попадет ли она еще в какую-нибудь беду, откликнувшись на его телеграмму? Она видела, что старуха Трентхем отводит ей роль чуть ли не героини в детективных писаниях Роджера, и понимала, что в таком случае ей не избежать риска и встреч с полицией. Если так, то уж лучше встретиться с Сэмом, чем разговаривать с Роджером и его бойкой тетушкой.

День выдался дождливый, и Нора накинула голубой прозрачный плащ, а на голову надела капюшончик с завязками. В таком одеянии можно обойтись и без зонта.

На автобусной остановке было мало народа, автобус скоро подошел, и Нора заняла одно из передних мест. Но с каждой остановкой в автобус набивалось все больше и больше народу, и ей пришлось уступить место женщине с маленьким мальчиком. Мальчуган поднял к ней курносое лицо и доверительно сказал:

— Селедкам-то хорошо: их запихивают в бочку, когда они уже дохлые… — Пассажиры не могли удержаться от смеха.

Всю дорогу Нора болтала со стоявшей рядом толстой женщиной. На остановке в Холт-Кроссе вышло много людей, так как здесь находился широко известный супермаркет.

Норе вдруг подумалось, что ей нелегко будет узнать Сэма, разве что по рыжим прядям волос, которые она успела приметить, когда он ставил чемодан к ее ногам у дома № 12. А он, наверное, только и знает, что она — маленького роста. Нора решила держать в руке телеграмму и встать на видном месте возле памятника Жертвам второй мировой войны на площади перед отелем. Там она и будет ждать, пока кто-нибудь ее не окликнет.

ГЛАВА ХI

Дождь вдруг полил как из ведра. Прохожие спешили укрыться в барах и магазинах. Только продавец цветов и овощей упрямо продолжал стоять под большим тентом на тротуаре перед памятником Жертвам войны. Неподалеку от продавца остановилась черная автомашина. Немного оробев в ожидании встречи с загадочным Сэмом, Нора встала рядом с памятником и сквозь струи дождя вглядывалась в каждого из редких прохожих.

Минут через пять в машине открылась задняя дверца, и сидевший за рулем человек приветливо поманил ее рукой. Ей почему-то вспомнился текст первой телеграммы: «Будь осторожна, тебе грозит большая опасность».

— Ты — Сэм? — спросила Нора, подойдя ближе.

— Да. Быстрее садись и помалкивай. Смотри назад, если заметишь, что нас преследуют, скажешь мне, — шепотом приказал человек.

— Преследуют? Значит… мы в опасности?

— Да. Всегда опасно знать то, чего не знают другие. Я надеюсь, что не буду узнан в своем наряде. — Рукой в черной перчатке он поправил темные очки и еще глубже надвинул на глаза кожаный автомобильный шлем, застегнутый высоко на подбородке. Сзади из-под шлема выбивались рыжие пряди волос. Машина свернула влево на узкую боковую улицу. — Ну, как там? Видишь что-нибудь?

— Никого нет, — сказала девушка.

— Тем лучше. Зря я тебя сразу напугал.

Нора отвернулась от заднего стекла и стала развязывать капюшон, с которого струилась вода.

— Зачем ты послал мне телеграмму? — спросила она.

Человек за рулем расхохотался вдруг так громко и резко, что Нора вздрогнула. В коротком смехе не было ни капли дружелюбия или даже насмешливости. Смешок прозвучал как рычанье зверя.

— Сэм, я не… я не понимаю…

Она смотрела ему в черный кожаный затылок, а в душе стал подниматься страх.

— Я тебе объясню, — сказал он все тем же тихим шипящим голосом. — Ты слишком много знаешь… о том, о чем надо молчать. Такие, как ты, девчонки, должны поменьше распускать язык.

Заметив, что она пытается открыть дверцу, он предупредил.

— Не вздумай выпрыгнуть. Мы идем на большой скорости, и можешь разбиться насмерть.

— Кто сказал, что я знаю слишком много?

— А кто просил тебя совать нос не в свое дело? Ты — сиделка? Ну и сиди помалкивай! — яростно шипел водитель. — В тот поздний вечер, когда ты вылезла из тумана, я почуял, что зря помог тебе, что ты станешь мне поперек дороги. Тайна — это все равно что замочная скважина, ключ от которой принадлежит только одному человеку, единственному, который может открыть и войти… Но ключик попал тебе в руки, и ты захотела открыть дверь… Или непонятно, что надо держать язык за зубами? Говорят, у женщин особое чутье на опасность. Куда делось это самое чутье тогда, в тумане, перед домом Ньюстеда? Почему оно тебе не подсказало: не входи в эту дверь!..

— Но… Но ведь… — бормотала Нора, отказываясь верить в то, что перед ней не друг, а враг, в то, что может с ней случиться непоправимое… О жутких преступлениях она читала в книгах, видела в кино, в театре. Но чтобы вот так… чтобы встретиться лицом к лицу со своим возможным убийцей, — этого она не могла себе представить.

Девушка была уверена, что Эдель Ньюстед отравили. Потом труп ее мужа при загадочных обстоятельствах оказался в котловане на «Гиблом пустыре». Но почему эти события должны угрожать ее жизни? Однако в этот момент ей стало ясно, что над ней нависла угроза смерти.

— Я не знаю, зачем вы все это затеяли, — Нора помимо своей воли перешла с «ты» на «вы». — Я, конечно, виню себя, что вошла в этот дом. Но, Сэм… Я называю вас Сэм, потому что не знаю вашей фамилии…

— Неважно. Зови меня Сэмом.

Он еще глубже уткнул подбородок в жесткий воротник куртки, протянул руку и нажатием кнопки запер дверцу, возле которой сидела Нора.

— Предосторожность не помешает, — тихо буркнул он. — А еще надо всегда читать «Дейли пост», верно?

После этого он надолго замолчал, переключив свое внимание на дорогу, по которой на бешеной скорости почти бесшумно летела черная машина. Позади остались магазины и жилые дома с уже освещенными окнами, потому что день был сумеречным и дождливым. Обитатели городских домов, наверное, читали, шили, писали письма, были заняты обычными повседневными делами. Наверное, многие жаловались на скуку и однообразие жизни, в которой не происходит ничего необычайного и удивительного. Они не подозревали о драме, которая проносилась мимо них в мчащемся автомобиле. Даже если бы люди увидели летевшую мимо машину с девушкой и мужчиной за рулем, никто не заподозрил бы ничего плохого. Напротив, многие позавидовали бы путешественникам. Никому и в голову не пришло бы, что цель поездки — трагедия.

Нора делала громадные усилия, чтобы побороть охвативший ее ужас. Она знала, что опасность возрастает с каждой минутой. Городок уже остался позади. Последний коттедж скрылся за плотной пеленой дождя. Начинается совсем безлюдная местность. А она — одна с этим жутким типом.

«Одна с бандитом», — подумалось ей, и снова стало очень страшно.

— Ты должна понять, — заговорил теперь хриплым полушепотом человек за рулем, — должна понять, что навредила себе сама. Что посеяла, то и пожнешь. А еще — молчание золото.

— Нет, вы не правы, — нашла в себе силы ответить Нора. — Чем я могла навредить вам, если я даже не видела вас, если вы сами собрались войти в тот дом? Я все равно не могла бы донести на вас в полицию, если она вас ищет… Я же не смогла бы опознать вас… Полиция вас никогда не найдет.

— Вот об этом я теперь и позабочусь, — подтвердил он.

— Позаботитесь? — машинально повторила Нора.

— Иначе нельзя, — зло буркнул он.

— Куда мы едем? — спросила Нора, увидев, что ее похититель свернул на проселочную дорогу, где не было и следа человеческого существования.

— В одно надежное место, — ответил он.

— Надежное… Для меня или для вас?

— А ты как думаешь?

— Но… Зачем вы так делаете?

— Угадай.

— Хотите меня убить? — недоверчиво спросила Нора, потому что, несмотря ни на что, не могла в это поверить.

«Нет, этого не может быть, не может, не может…» — твердила она, как заводная кукла.

— А что бы ты сделала на моем месте? — тихо спросил он, ухмыльнувшись.

— Вам нет никакого смысла меня убивать. Полиция начнет меня искать… Миссис Трентхем тоже.

— Ничего не добьются. Ты ей показала телеграмму?

— Миссис Трентхем прочитала обе телеграммы. Она не верит, что они из Лондона.

— Ну и правильно, что показала. Если она заявится в полицию и скажет, что ты пошла к парню и не вернулась, там этому не удивятся. А если репортер из «Дейли пост» приедет тебя раскалывать, а тебя на месте не будет, он подумает, что ты удрала от расспросов.

— Рано или поздно о похищении узнают, — стояла на своем Нора.

— А ты знаешь, — спросил он, — сколько девчонок бесследно исчезает каждый год? Полиция не слишком суетится, хотя каждому случаю находит объяснение.

Нора продолжала настаивать, правда уже не так уверенно:

— Все равно будут расследовать, увидят, что случилось что-то странное, подозрительное. Я не взяла с собой ни багажа, ни даже зубной щетки.

На землю уже опускались сумерки, когда машина опять свернула на какую-то безлюдную дорогу.

Нора опасалась, как бы снова не лег туман, тогда преступление можно легко выдать за автомобильную катастрофу. Когда, в конце концов, явится полиция, злоумышленника уже и след простынет.

— Вы сглупили, теперь вас обязательно поймают, — снова твердым голосом заговорила Нора. — Вы себя уже выдали, вы позвали меня на свидание и тем самым подписали свой смертный приговор. Если бы я вас сегодня не встретила, я бы не смогла сказать о вас ничего плохого. А теперь, если меня спросят…

— Уже не спросят, — кратко ответил он.

Нора подалась вперед и бросила на него пытливый взгляд сбоку, стараясь разглядеть в потемках хотя бы профиль. У нее мелькнула мысль: может быть, постараться его разжалобить? Но нет. Он сидит как каменный, рычит полушепотом и крутит руль без устали. И помимо воли она задумчиво проговорила:

— Да. Значит, у вас уже нет другого выхода.

— Дошло наконец?

Нора как-то сразу успокоилась, погрузившись в молчание и почти примирившись со своей страшной участью. Бежать вряд ли удастся. Дверца машины заперта, помощи ждать неоткуда в этих пустынных местах, а такого человека слезами не растрогать.

Ей невольно подумалось о том, как самая незначительная случайность может определить судьбу. В тот темный туманный вечер были минуты, когда Норе хотелось переночевать на станции и только поутру отправиться на розыски дома Ньюстеда, надеясь, что директриса не слишком рассердится. Если бы она тогда решилась на такой шаг, то не оказалась бы теперь в черном автомобиле, который Роджер Трентхем назвал бы «каретой смерти». Но из-за того, что она так хотела вовремя добраться до рокового дома, теперь неизвестно, что ждать от судьбы.

Нора слегка вздрогнула. Действительно ли неизвестно? Нет, она была уже уверена, что едет навстречу смерти. И никто, даже ее похититель, не будет знать, где ее похоронят. Видно, этот бандит продумал все до мельчайших подробностей.

Они ехали уже несколько часов, нигде не останавливаясь. Нора потеряла всякое ощущение времени, она только видела, что близится вечер, небо темнеет, земля окутывается туманом.

Казалось, все играет на руку преступнику. Снова опускается такой же серый плотный туман, как в ту ночь. Как фамилия этого человека, Сэма? Он ей не сказал, потому что уже тогда, наверное, замыслил ее убить. Зачем он хотел прийти в дом Ньюстеда? Едва ли чтобы навестить незнакомку…

И в голове у Норы молоточком стучали слова:

«Я скоро умру. Я скоро умру. Не убежать. Не убежать. Я скоро умру».

Вдруг у нее мелькнула мысль: о чем подумает миссис Трентхем, видя, что сиделка не возвращается? Роджер, наверное, уже давно приехал, а старуха решит, что Нора нарочно сбежала, чтобы утаить массу интересных вещей об убийстве Ньюстеда…

А что предпримет Роджер? Сообразит ли, что ее исчезновение связано с этим делом? Что станет делать полиция? В общем-то, конечно, глупо размышлять о том, что произойдет, когда ее уже не будет в жизни.

Под шелест автомобильных шин на мокрой дороге Нора невольно вспомнила, как персонажи некоторых фильмов и романов совершали поистине героические поступки, оставляя в дураках своих тюремщиков и похитителей, или находили хитроумный способ вовремя известить своего спасителя, который появлялся как раз в нужную минуту и освобождал находчивую жертву.

«Если бы теперь меня спросили, кого я могла считать своим спасителем… — подумала она, — я бы ответила…»

Она громко рассмеялась и еще минуты две продолжала улыбаться.

— Истерика начинается, милашка? — спросил водитель грубо и насмешливо.

— Наверное, — ответила Нора. — А вы заметили корову, которая смотрела на нас у дороги? Вы видели выражение ее глаз? К счастью для вас, коровы мычат и не могут сообщить полиции, что мы тут проезжали, и…

— Кончай свои шуточки!

— Не знаю, почему вас удивил мой смех, скоро мне будет не до смеха. А вы бы предпочли, чтобы я залила вашу машину слезами? Так, что ли?

— Что ты хотела наболтать журналисту из «Дейли пост»? — спросил он небрежно. — Какую горячую котлетку сможет выложить репортер дуракам-читателям?

Перед Норой замерцала некоторая надежда на спасение.

— Я вам не скажу, — буркнула она.

— Почему? Все равно больше некому будет рассказывать.

— Это… кое-что о том, что говорил доктор.

Человек за рулем хмыкнул:

— Думаешь, его болтовня кому-то интересна? Полицейское начальство сейчас крутится вокруг убийства на «Гиблом пустыре».

— А тогда зачем вы сами себе вредите, зачем меня увезли? — не удержалась Нора, и страх снова стал сжимать ей горло. — Полиция все равно будет меня искать и найдет…

— Никогда не найдет.

— Значит, у вас есть план?..