Имя мне Легион

— Пол умер.

— Что?!

— Что слышали. Пол умер.

— Как это случилось?

— У него остановилось сердце.

— Вот оно что... Но как?

— Я начал возиться с замененным генератором — затащил его в соседнее с амбулаторией помещение, сменив Бартелми. И настолько увлекся, что не обращал на Пола особого внимания. Когда я все-таки решил глянуть, он был мертв. Вот и все. Его лицо почернело и исказилось. Похоже на что-то вроде легочной недостаточности. Может, легочная эмболия...

Мы вошли в ближайшие двери, и легкий бриз ворвался за нами следом. Миновали недавно установленный верстак, разбросанные инструменты и частично разобранный агрегат. Свернув налево, вошли в комнату, где лежал Пол. Я включил свет.

Его лицо больше не было красивым, оно несло на себе отпечатки последних минут, проведенных в муках. Я подошел к нему и проверил пульс, заранее зная, что не найду. Надавил на кожу большим пальцем. Пятно, когда я убрал палец, оставалось белым.

— Давно это случилось?

— Прямо перед тем, как я к вам пришел.

— Почему ко мне?

— Вы живете ближе всех.

— Понятно... Простыня в этом месте была порвана раньше?

— Не знаю.

— Ни криков, ни стонов, ни каких-либо звуков?

— Ничего. Если бы я услышал, то пришел бы сразу.

Неожиданно мне захотелось закурить, но в комнате стояли кислородные баллоны, и по всему помещению были развешаны таблички с надписью «Не курить!». Я повернулся и пошел назад, толкнул незапертую дверь, навалился на нее спиной и уставился в пространство над морем.

— Очень забавно, — промолвил я вслух. — После дневных симптомов ему были гарантированы «естественные причины» для «возможной легочной эмболии», «легочной недостаточности» или еще какой-нибудь дьявольщины вроде этого.

— Что вы хотите сказать? — спросил Фрэнк.

— Был ли он спокоен... Не знаю. Не в этом дело. Я полагаю, вы применили декомпрессию. Верно? Или просто-напросто придушили его?

— Прекрати! Зачем...

— В определенной степени я помог убить его, — сказал я. — Я полагал, что он в безопасности рядом с вами, потому что вы ничего не предпринимали против Пола все это время. Вы хотели удержать жену, вернуть ее обратно. Потратить на нее кучу денег — вот способ, которым вы хотели ее вернуть. Но получался порочный круг, потому что именно Пол был источником ваших сверхдоходов. Потом появился я и предложил вам альтернативный вариант. Затем сегодняшний несчастный случай и возможность, предоставившаяся этой ночью... Вы воспользовались. Надо ковать железо, пока оно горячо... Поздравляю, думаю, вы добились успеха. Нет никаких доказательств. Отлично сработано.

Фрэнк вздохнул:

— Ясно. Сейчас мы найдем Бартелми, и вы скажете ему, что я обезумел. Но почему вы ввязались во все это?

— Мне было интересно разузнать о Руди и Майке. Вы принимали участие в организации того убийства?

— Что вам известно? — спросил он медленно. — И как вы узнали?

— Я знаю, что Пол и Майк были поставщиками камней. Я знаю, что Руди пронюхал об этом и пытался шантажировать их. Они взяли его в оборот; наверное, Пол позаботился для ровного счета и о Майке. Как я узнал? Пол выболтал все во время нашего возвращения, ведь я был с ним в декомпрессионной камере, помните? Я узнал об алмазах, убийствах, Линде, — только успевай прислушивайся.

Фрэнк откинулся на верстак и покачал головой.

— Я подозревал вас, — сказал он, — но у вас были убедительные доказательства — те алмазы. Допустим, вы добрались до них чрезвычайно быстро. Я благосклонно принял ваш рассказ, потому что, возможно, месторождение Пола было действительно где-то очень близко. Хотя он никогда не говорил мне, где именно. Я решил, что вы или наткнулись на него случайно, или проследили за Полом и все поняли. В любом случае это не имело для меня никакого значения. Я охотнее имел бы дело с вами. Остановимся на этом?

— Если вы расскажете мне о Руди и Майке.

— Но я на самом деле знаю не более того, что вы мне сейчас рассказали. Меня это не касалось. Обо всем позаботился Пол. Только ответьте мне: как вы натолкнулись на месторождение?

— А я и не наталкивался. Понятия не имею, где Пол нашел алмазы.

Фрэнк выпрямился:

— Я вам не верю! Те камни — откуда они?

— Я нашел место, в котором Пол прятал мешок с камнями, и украл их.

— Зачем?

— Ради денег, конечно.

— Тогда почему вы солгали мне?

— А вы хотели бы, чтобы я сказал, что они краденые?

Фрэнк молнией рванулся вперед, и я увидел, что в руке он сжимает гаечный ключ. Я отпрыгнул назад, и дверь, захлопываясь, ударила его в плечо. Однако это только ненадолго задержало его. Он рванул дверь и бросился ко мне. Я снова отступил и принял оборонительную позу.

Фрэнк ударил, и я ушел от удара в сторону, задев его по локтю. Мы оба промахнулись. Новый удар слегка задел мое плечо, так что выпад, который я сделал секундой позже, достиг его почек с меньшей силой, чем я надеялся. Я отпрянул назад, когда он ударил снова, и мой пинок достал его бедро. Фрэнк опустился на колено, но поднялся прежде, чем я насел на него, ударив в направлении моей головы. Я отпрянул, и он промахнулся.

Я слышал воду, чувствовал ее запах...

Когда он напал снова, я прогнулся назад и захватил его руку. Крепко вцепился в нее близ локтя и зажал, вытянув свои скрюченные пальцы по направлению к лицу противника. Фрэнк двинулся на меня, и я упал, по-прежнему сжимая его руку, а другой крепко ухватив его за пояс. Мое плечо ударилось о землю, и он оказался на мне, пытаясь освободиться. Когда это ему удалось, его вес на мгновение переместился. Почувствовав свободу, я свернулся в клубок и ударил его обеими ногами.

Мой удар достиг цели. Фрэнк только хрюкнул... А затем он пропал. Я услышал, как он плюхнулся в воду. Еще я слышал отдаленные голоса — они окликали нас, они приближались к нам через остров. Я поднялся на ноги и двинулся к краю острова.

И тут Фрэнк завизжал — это был длинный жуткий крик, полный предсмертной муки. К тому времени, когда я достиг края платформы, вопль оборвался. Подбежал Бартелми, повторяя: «Что случилось?» до тех пор, пока не глянул вниз и не увидел плавник, мелькнувший в центре водоворота. Затем он пробормотал: «О, господи!» — и больше ничего.

Позже, когда я давал отчет о событиях, я рассказал, что Фрэнк показался мне очень возбужденным, когда прибежал поднимать меня, что он крикнул мне, что Пол перестал дышать, и я, вернувшись с ним в лабораторию, убедился, что Пол мертв, и начал выспрашивать его о подробностях, а в ходе разговора он, похоже, получил впечатление, что я подозреваю именно его в смерти Пола из-за проявленной им небрежности. Тогда он возбудился еще больше и набросился на меня, мы боролись, и он упал в конце концов в воду.

Все это, конечно, было правдой. Отчет мой грешил лишь пропусками. Но они, похоже, удовлетворились этим. Все ушли. Акула рыскала вокруг, возможно дожидаясь, не кинут ли ей кого-нибудь на десерт, и те, кто занимался дельфинами, пришли и усыпили ее, а затем унесли. Бартелми сказал мне потом, что вышедший из строя ультразвуковой генератор действительно мог иметь периодические короткие замыкания.

Так, Пол убил Майка и Руди; Фрэнк убил Пола, а затем сам был убит акулой, на которую теперь можно было свалить и первые два убийства. Дельфины оправданы, и не оставалось больше ничего, что взывало бы к правосудию. Месторождение же алмазов стало теперь одной из маленьких тайн, нередких в нашей жизни.

...После того как все разошлись, выслушав мой рассказ о происшедшем, а останки убрали — еще долго после этого, пока тянулась ночь, поздняя, чистая, со множеством ярких звезд, двоившихся и мерцавших в прохладных водах Гольфстрима вокруг станции, я сидел в кресле на маленьком заднем дворике за моим жилищем, потягивая пиво из банки, и следил за тем, как заходят звезды.

У меня не было чувства удовлетворения, хотя на папке с делом, хранящейся у меня в уме, уже стоял штамп «Закрыто».

Кто же написал мне записку — записку, включившую адскую машину убийств? Действительно ли стоит об этом беспокоиться теперь, когда работа завершена? До тех пор, пока этот «кто-то» будет хранить молчание относительно меня...

Я еще глотнул пива. Да, стоит, решил я. Мне тоже следует осмотреться повнимательнее. Я достал сигарету и собрался закурить.

И тогда это началось...

Бухта была освещена. Когда я влетел на причал, голос Марты донесся до меня через громкоговоритель. Она приветствовала меня по имени — по моему настоящему имени; я не слышал, чтобы его произносили вслух уже давным-давно. И она пригласила меня войти.

Я двинулся по причалу вверх к зданию. Дверь была полуоткрыта.

И я вошел, оказавшись в большой комнате, полностью оформленной в восточном стиле. Хозяйка была одета в шелковое зеленое кимоно. Она сидела на коленях на полу, и перед ней стоял чайный сервиз.

— Пожалуйста, проходите и садитесь, — предложила она.

Я кивнул, снял обувь, пересек комнату и сел.

— О-ча доу десу-ка?

— Итадакимасу.

Марта наполнила чашки, и мы некоторое время пили чай. После второй чашки я придвинул к себе пепельницу.

— Сигарету?

— Я не курю, — ответила она, — но я хочу, чтобы вы курили. Я попытаюсь вобрать в себя как можно больше вредных веществ. Полагаю, именно с этого все и началось.

Я закурил.

— Никогда не встречал настоящих телепатов, — признался я.

— Мне приходится пользоваться этой моей способностью постоянно, — ответила она, — и не скажу, чтобы это было особенно приятно.

— Думаю, мне нет необходимости задавать вопросы вслух?

— Нет, действительно нет. Как полагаете, мне хочется читать мысли?

— Чем дальше, тем меньше, — предположил я.

Она улыбнулась:

— Я спросила об этом, потому что много размышляла в последнее время. Я думала о маленькой девочке, которая жила в саду с жуткими цветами. Они были красивы, эти цветы, и росли, чтобы делать девочку счастливой тогда, когда она ими любуется. Но они не могли скрыть от нее свой запах — запах жалости. Ибо она была маленькой несчастной калекой. И бежала не от цветов, не от их внешнего облика, а от их аромата, смысл которого она смогла определить, несмотря на возраст. Было мучительно ощущать его постоянно, и лишь в заброшенном пустынном месте нашла она какое-то отдохновение. Не будь у нее этой способности к телепатии, девочка осталась бы в саду.

Она замолчала и пригубила чай.

— И однажды она обрела друзей, — продолжала хозяйка, — обрела в совершенно неожиданном месте. Это были дельфины — весельчаки с сердцами, не спешащими с унизительной жалостью. Телепатия — та, что заставила ее покинуть общество подобных себе, помогла найти друзей. Она смогла узнать сердца и умы своих новых друзей куда более полно, чем один человек может познать другого. Она полюбила их, стала членом их семьи.

Марта еще отпила чаю, а затем посидела в молчании, глядя в чашку.

— Среди них были и великие, — проговорила она наконец, — те, о которых вы догадались чуть раньше. Пророки, философы, песнопевцы — я не знаю слов в человеческом языке для того, чтобы описать функции, которые они выполняли. Тем не менее среди них были и те, чьи голоса в снопеснопении звучали с особой нежностью и глубиной — нечто вроде музыки и в то же время не музыка... Величайший из всех Песнопевцев носил имя или титул, звучащий как «кива'лл'киеккоотаиллл'кке'к». Я не могу выразить словами его снопеснопение так же, как не смогла бы рассказать о гении Моцарта тому, кто никогда не слышал музыки. Но когда Песнопевцу стала угрожать опасность, я сделала то, что должна была.

— Видите, я пока еще не все понимаю, — заметил я, поставив чашку.

— «Чикчарни» построен так, что пол его возвышается над рекой. — Картина бара внезапно вспыхнула в моей памяти ясно и с потрясающей реальностью. — Вот так, — добавила Марта. — Я не пью крепких напитков, не курю и очень редко пользуюсь медикаментами, — продолжала она, — и не потому, что у меня нет другого выбора. Просто таково мое правило, обусловленное здоровьем. Но это не значит, что я не способна наслаждаться подобными вещами так же, как я сейчас наслаждаюсь сигаретой, которую курите вы.

— Начинаю понимать...

— Плавая под полом этого притона в ночи, я переживала наркотические галлюцинации тех, кто грезил наверху, вселяясь в них и пользуясь сама их покоем, счастьем и радостью, и отгоняя видения, если они вдруг становились кошмарными.

— Майк, — пробормотал я.

— Да, именно он привел меня к Песнопевцу, ранее мне неизвестному. Я прочла в его разуме о месте, где они нашли алмазы. Вижу, вы считаете, что это где-то около Мартиники, поскольку я только что оттуда. Не отвечу ни да ни нет. Кроме того, я прочла у него мысль о причинении вреда дельфинам. Оказалось, что Майка и Пола отогнали от месторождения — хотя и не причиняя им особого вреда. Так случалось несколько раз. Я сочла это настолько необычным, что стала изучать дальше и обнаружила, что это правда. Месторождение, открытое этими людьми, находилось в районе обитания Песнопевца. Он жил в тех водах, а другие дельфины приплывали туда, чтобы его послушать. В некотором смысле это место паломничества — из-за его присутствия там. Люди искали способ обеспечить свою безопасность в следующий раз, когда они снова нагрянут за камнями. Именно для этого они и вспомнили об эффекте, производимом записями голоса касатки. Но припасли еще и взрывчатку. Пока меня не было, произошло двойное убийство, — продолжала она. — Вы, по-существу, правы насчет того, как и что было сделано. Я не знаю, как это можно доказать и признали ли бы доказательством мою способность прочесть их мысли. Пол пускал в ход все, что попадало ему когда-либо в руки или приходило на ум, и тем не менее в схватке со мной он проиграл бы. Он прибрал познания Фрэнка так же, как и его жену, узнал от него достаточно для того, чтобы найти месторождение при небольшой удаче. А удача долго не покидала его. Он собрал информацию и о дельфинах — достаточно для того, чтобы догадаться о действии голоса касатки, но все же недостаточно, чтобы узнать, каким образом дельфины сражаются и убивают. И даже тогда ему повезло. Его рассказ о случившемся восприняли благосклонно. Но не все. Тем не менее ему доверяли в достаточной степени. Он был в безопасности и планировал снова вернуться к месторождению. Я искала способ остановить его. И я хотела, чтобы дельфинов оправдали, хотя это было делом второстепенным. Затем появились вы, и я поняла, что способ найден. Я отправилась ночью к станции, вскарабкивалась на берег и оставила вам записку.

— И испортили ультразвуковой генератор?

— Да.

— Вы сделали это, так как знали, что под воду заменять генератор пойдем мы с Полом?

— Да.

— И другое?..

— Да, и это тоже. Я наполнила разум Пола тем, что я чувствовала и видела, плавая под полом «Чикчарни».

— И еще вы смогли заглянуть в разум Фрэнка. Вы знали, как он прореагирует. И подготовили убийство...

— Я никого ни к чему не принуждала.

Я смотрел в чашку, взволнованный ее мыслями. Выпил чай одним глотком.

— Но разве вы не управляли им, пусть даже и немного, под самый конец, когда он напал на меня? Или — куда более важно — руководили его периферийной нервной системой? Или еще более простым существом?.. Способны ли вы управлять действиями акулы?

Марта налила мне еще чаю.

— Конечно, нет, — ответила она.

Мы немного посидели в безмолвии.

— Что вы планировали сделать со мной, когда я решил продолжать расследование? — спросил я. — Пытались расстроить мои ощущения и подтолкнуть меня к гибели?

— Нет, — ответила она быстро. — Я наблюдала за вами, желая понять, что вы решите. Вы испугали меня своим решением. Но то, что я предприняла вначале, не было нападением. Я попыталась показать вам кое-что из снопеснопения, успокоить ваши чувства, привнести в них мир и покой. Я надеялась, что это произведет некую алхимическую реакцию в вашем разуме, смягчит ваше решение.