Спящие боги

Вот, не поднимая глаз, прошептала:

— Вы потеряли слишком много времени. При первой же возможности — уходите…

И тогда Творимир узнал: та самая дева-птица.

— Ты! — воскликнул он громко, и закашлялся. — …Опять ты!..

Она приложила пальчик к губам, прошептала:

— Тише — сюда идут.

Но он ее не слышал:

— Зачем мучишь?! Что тебе от меня нужно?!..

— Прости — я не должна была приходить. — зашептала она быстро.

И тут рядом с ними остановился Бриген Марк. Вот он то действительно где-то отсиделся — ни одной царапинки ему не досталось. Но он был очень мрачен. Увидел Творимира, скривил бледные губы:

— Та-ак, вот еще один наш. Запиши.

Рядом с ним примостился человечек с большим черепом — он что-то быстро чирикнул на листе.

И тут Бриген Марк заметил девушку — прямо-таки впился в нее взглядом, да тут и за руку перехватил:

— А ты кто такая?

— Отпустите меня, пожалуйста.

— Голосок у тебя красивый, сейчас и на личико посмотрим.

Он быстро сорвал с нее вуаль — замер. Да и Творимир замер. Красавица. Длинные, густые черные косы; молочная, девственная кожа, и очи — таинственные, готовые вспыхнуть.

С кошачьей ловкостью вырвалась она от Бригена, а тот даже не шелохнулся:

— Черт… никогда не встречал таких… хороша чертовка… Черт… Черт…

И каждый раз, когда он говорил «Черт» трескуче разрывался гром, огневые вспышки уже беспрерывно чертили небо. Взвыл ветер. Девушка побежала — Бриген Марк бросился за нею. Но вот на девушку налетел пылевой вихрь, а когда рассеялся — ее уже не было.

А ветер крепчал — все новые и новые громовые раскаты сталкивались в воздухе.

Раненых, которых прежде вынесли из душного, окровавленного дворца на свежий воздух, теперь поспешно вносили обратно…

В раздробленные ворота, на взмыленной лошади влетел гонец, и рухнул на колени перед государем:

— Ваше величество! Не велите казнить, велите слово молвить!..

Царь нахмурился:

— Говори!

— Колдуны… — гонец все не мог отдышаться. — Уххх… Лесные колдуны, как прознали, что бунт разгромлен, призвали самого Стогрома!.. Он летит сюда!

— Проклятье! — Царь сплюнул и пнул гонца ногой, тот откатился и замер.

Гремело уже беспрерывно, дрожала земля, хищно выл ветер, а в небе стремительно неслись рваные облака — предвестники того, что надвигалось.

Густо-черная, исступленная, кипящая — от земли и до самого неба, от горизонта до горизонта, стремительно надвигалась стена бури. Жадно выбивались из стены багровые молнии, пульсировали, ветвились, и, как только исчезали — на их место приходили новые.

Стремительно опустел государев двор — разбежался, разошелся, расползся — кто во дворец, кто в какую-нибудь пристройку. И уже налетел, затемнил двор плотный, громогласный ливень. Несколько молний огневыми бичами хлыстнули — зашипели черные воронки.

Совсем молодой воин — сильно бледный, припал к окну, и громко, перепугано лепетал:

— Ох, Стогром-государь, только не во дворец… Пощади наши головушки…

Земляне собрались кучкой (были среди них и раненые — на полу лежали) — после битвы от первоначальной сотни осталась едва ли половина.

Мрачный Бриген Марк рокотал:

— После окончания бури вызовем еще две сотни специалистов. Черт!.. Нас здесь слишком мало…

И тут Царь словно приговор зачитал:

— Эй, посланцы Всесвята, — Стогром за вашу подпорку взялся…

И те, из землян, кто мог двигаться, бросились к большому окну — столпившиеся там воины расступились, пропустили их…

Четыре толстенных кровавых молнии, с четырех сторон света сцепились и неустанно терзали тридцатиметровую колонну — подпору атмосферной станции.

Бриген Марк пробормотал:

— Это колонна — из обшивного корабельного материала. Ничего не будет, ничего не будет…

Большеголовый человечек добавил:

— Способна выдерживать температуру до трехсот тысяч градусов и давление до миллиона атмосфер. Никакие физические воздействия на данной планете не способны причинить ей никакого вреда…

В то же мгновение его слова были опровергнуты: колонна начала крениться — шипящими метеорами полетели расплавленные капли.

На лбу у Бригена Марка выступили капли пота, дрожащими руками вцепился он в подоконник — прохрипел:

— Ведь есть еще три подпоры — каждая, в тридцати километрах отсюда…

Молнии отпустили колонну, но она продолжала крениться и без них.

— А ведь станция падает… — прошептал один из землян.

Бриген ничего не ответил, но по лицу его катились все новые и новые капли пота. Другой землянин выдохнул:

— Ведь, если станция упадет — все, кто был на ней — погибнут.

А рядом стоял, и насмешливо, зло глядел на них Царь.

— Ну, и где же, покровитель ваш, Всесвят?.. Неужто оставил своих слуг в одиночестве?..

Бриген Марк не нашел, что ответить — он был слишком взволнован.

Стало ясно: остальные подпоры также были сломлены. Раскаленная колонна продолжала медленно выгибаться — провожала падающую через сотни километров атмосферы станцию.

И вдруг, на улице, на смену мраку пришло слепящее белое сияние. Неестественное, ядовитое — рвалось оно сквозь тучи. Кто-то пробормотал:

— Я знаю что это… атомные генераторы… при падении — рванули от перегрева… Теперь — все…

Постепенно сияние усмирилось — из белесого стало багровым… и вот уже вновь снаружи лишь ветер неистовствует да ливень ревет…

И все же до того мгновенья, пока колонна не выгнулась до самой земли и не переломилась огненными фонтанами — оставалась какая-то надежда. Но вот содрогнулась земля… замерла — еще и еще раз содрогнулась… Затем все подскочило куда-то вверх, перевернулось, грохнуло. Наконец — остались лишь незначительные конвульсии, но и они сошли на нет.

Бриген Марк повернулся лицом к землянам — на него страшно было глядеть — так он осунулся, потемнел…

— Все… теперь мы одни… совсем одни…

Глава 3

"Искушение Творимира"

— Ты только послушай: станция наша — тридцать километров. Даже при горении в атмосфере, при взрывах генераторов — не могла уменьшиться больше чем в двое! Ты представь: пятнадцатикилометровая громада рухнула на поверхность. Понимаешь, какой это катаклизм?.. Должны были подняться пылевые облака, а еще — трещины на земле, многочисленные землетрясения. Нет — ну, черт с ними, с землетрясениями. Меня гораздо больше волнует: уцелел кто-нибудь на станции или нет. Должны были, черт подери — ведь были же космические челноки, и…

Так бормотал, обращаясь к Творимиру, один из уцелевших землян — молодой, горячий — он никак не мог поверить в случившееся. И, хотя Творимир заранее знал все, что этот человек может ему сказать — он внимательно его выслушал. Потом спокойно ответил:

— Ты забываешь — планета живая. Она подготовилась к удару — потому никаких значительных катаклизмов не было и не будет. Думаю, и на месте падения нет сколь-нибудь значительной воронки. Что ж касается выживших… Никто не мог выжить. Падение началось неожиданно. Станция сразу же погрузилась в атмосферу, которая нейтрализовала все механизмы, в том числе и космические челноки. Отключилось защитное поле и электричество — они оказались запертыми в темном железном гробу. От перегрева рванули атомные реакторы, но еще прежде все живое, что было на станции, обратилось в пепел…

На улице было тихо, свежо, росисто — Стогром убрался восвояси. Первые лучи зари беззаботно золотились в несчетных каплях. Мир выглядел совсем безразличным к горю землян. А земляне, небольшими кучками — по двое, по трое пребывали в зале пиршеств — помимо них там никого не было.

Молодой человек прикрыл лицо рукою, прошептал:

— …Но ведь могут прилететь еще корабли?..

Перед ними остановился Бриген Марк: за прошедшую ночь под его глазами появились темные мешки, и, кажется — прибавилось морщин.

— А? Что? — нервно переспросил он. — Корабли прилетят? Спасители?.. Жди!.. Делами компании остался заведовать мой брат. Та еще тварь! Черт!.. Посылать к нам спасательные команды?.. Строить новую станцию?.. Это ему вывернется в два миллиарда зеленых. Ты знаешь, сколько у него зеленых?.. Пятьсот миллиардов! Ты думаешь он пожертвует двумя из пятисот?.. Да он лучше удавится! Я его знаю, как облупленного! Дело закрыто. Наша компания провалилась. Нас больше нет.

— Это вашего брата уже нет… — вздохнул Творимир. — Уже пятьсот миллионов лет.

Дверь на улицу резко распахнулась — вместе с нежным утренним светом, через порог шагнул грозный Царь. Земляне вскочили, придвинулись ближе друг к другу, но все же чувствовали себя совсем беззащитно под его колючим взглядом. Глядел он на них, не как на посланцев бога Всесвята, но как на мошенников. Спросил громко:

— Ну — отдохнули, напировались?

— Отдохнули, напировались. — мрачно ответил Бриген Марк.

— Выезжаем! — рявкнул Правитель.

И что тут было возражать? Да и могли ли они возражать? Тридцать человек — без оружия, без всего. Причем пятерых, тяжелораненых пришлось оставить во дворце — конечно, они не хотели оставаться, молили, чтобы их взяли, но передвигаться собирались спешно — без всяких подвод.

Уже не царь, а его воевода, без прежней почтительности подгонял:

— Скорее! Ну, что медлите?!.. Наши все в сборе! Государь не любит, когда мешкают. Он на расправу скор! Живо!..

А во дворе уже выстроилась конница. Во главе, на черном коне, и сам в черном, сидел Царь; одежды его ближних также были черны, на остальных — красные кафтаны. Двадцать пять коней было выведено для землян. Остающиеся пятеро раненых попросили, чтобы их вынесли на крыльцо, и теперь лежали там, с тоской глядели вслед уезжающим…

Они расстались навсегда.

Вымытая дождем, блестящая яркой росписью стен, встретила их столица — Белослава. Безмолвием встретила. Люди свято верили — Царь с войском своим на расправу несется. Вот сейчас начнется: погромы, побои — пламень взовьется. Кого сразу зарубят — тому повезло; ну а иных — в застенок, на муки потащат. Люди и не думали противиться — они сделали, все, чтобы уберечь любимого тирана "от колдунов", и теперь смиренно, как высшую волю готовились принять муки… и все же хоронились; надеялись, что сначала захлестнет кого-то другого, но не их… То, во что они верили, не сбылось — Царь с войском промчался через Белослав, и нигде не остановился. Но те, кто сказал с ним рядом, слышали (да и без того знали) — молвил царь.

— Вернусь — кровью эти улицы умою!..

Стройной, безудержной лавиной, по широкой, многохоженой дороге неслись они через бескрайние, пшеничными волнами вздыхающие поля. Попадались березовые рощицы и небольшие деревеньки. Крестьяне уже знали о приближении войска, высыпали к дороге, смиренные стояли на коленях, а над ними грохотала живая река из людей и лошадей.

Губы Творимира шевелились, и он, ни для кого не слышно шептал:

— Река — подхватила, понесла. И не вырваться… А как страшно, как гнусно — убивать. Неужели мне опять придется убивать?..

Тогда он и не подозревал, сколь скоро суждено сбыться этому страшному деянию…

Сумерки застали их в старом, большом лесу. Уже около часа скакали они в окружении массивных, мшистых стволов — преимущественно мрачных елей и сосен. Взмыленные кони хрипели, из последних сил надрывались. Царь не жалел коней, приговаривал:

— Ничего — на постоялом дворе новых дадут…

Такие постоялые дворы были выстроены вдоль дороги, на расстоянии дневного перехода друг от друга. Однако за этот день они уже пролетели один такой двор (на обед не остановились — Царь был в исступлении — воины голодали, но, конечно, отмалчивались)… И вот второй двор — приветливыми огнями забрезжил сквозь этот мрачный, колдовской лес.

И здесь уже знали о приближении государя — перед ними распахнулись широкие дубовые ворота, на двор высыпала челядь: кто принимал загнанных коней, кто просто стоял на коленях. Нарумяненные, пышные — вылетели бабы, преподнесли Царю только испеченный каравай с солью. Приятные запахи обещали сытный ужин…

Внутри их ожидала протяжная зала. Конечно, были длинные, ломящиеся от еды и выпивки столы. Конечно, изголодавшиеся воины набросились на эту еду и выпивку, и, если бы повара спешно не подносили новое — скоро бы все опустошили..

Земляне хотели бы сидеть вместе, но, так получилось, что их растесали по разным частям залы, а Бриген Марк так и вовсе — сидел рядом с Царем, сразу же напился. Впрочем, и остальные "посланцы Всесвята" почти не ели — больше пили — пытались забыть, сколь они одиноки и беспомощны.

Прошел час… Хмельной Творимир поднялся, покачиваясь, прошел к окну. Творимиру было тоскливо — ему все казалось, что он забыл что-то очень важное на Земле. Но что? Он не в силах был этого вспомнить, да и не вернуть того…

Лбом к стеклу прижался, да тут и замер…

К трактиру подкатила высокая, запряженная мулами повозка. На повозке высились массивные бочки, и все бы ничего, но повозкой правил скелет. Скелеты сидели и на бочках… В трепетном факельном свете было видно, что скелеты замшелые, древние, но в то же время не вся плоть сошла с них — пергаментными кусками провисала меж ребер. В пустых глазницах тлели зловещие багровые угли, двигались скелеты проворно…

Творимир отшатнулся от окна, обернулся, крикнул негромко:

— Там, на улице, скелеты!

Несколько воинов обернулись к нему — недоуменно глянули.