Помоги проекту - поделись книгой:
Особо рассмотрим понятие врага. Конечно, с одной стороны, иметь врага очень плохо. Он нарушает наш душевный покой и разрушает наши любимые вещи. Но если посмотреть с другой стороны, то мы увидим, что только враг дает нам возможность попрактиковать смирение. Никто другой не дает нам шанса проявить терпимость. Например, как буддист, я считаю, что Будда совсем не дал нам шанса проявить терпимость и смирение. Некоторые члены сангхи могут дать такой шанс, но, кроме этого, он — весьма редкое явление. В связи с тем, что мы не знакомы с большинством из пяти миллиардов жителей Земли, они нам также не дают возможности проявить смирение и терпимость. Только те люди, которых мы знаем и которые создают нам трудности, в действительности и дают нам прекрасную возможность проявить вышеупомянутые качества.
С этих позиций наш враг — это величайший учитель для целей нашей практики. Шантидева превосходно показывает, что враги или те, кто нам вредит, — это, по сути, объекты, которые достойны уважения и должны рассматриваться в качестве наших драгоценных учителей. Могут возразить, что наших врагов нельзя считать достойными уважения, ибо они не имеют намерения нам помочь, а то, что они полезны и помогают, — это всего лишь совпадение. Шантидева говорит, что если это так, то почему же мы, как практикующие буддисты, должны рассматривать состояние прекращения как объект, достойный быть Прибежищем, если это всего лишь состояние ума, которое со своей стороны не имеет намерения нам помочь?
Тогда можно сказать, что хотя это и так, то по крайней мере у [Истины] прекращения нет намерения навредить нам, в то время как враги не просто не желают нам помочь, а, по сути, хотят нам навредить. А потому враг не является объектом, достойным уважения. Шантидева говорит, что именно это желание навредить и делает врага чем-то особым. Если бы враг не имел намерения нам навредить, мы бы не характеризовали этого человека как врага, и, следовательно, наше отношение было бы совсем другим. Именно желание человека навредить нам делает его нашим врагом, и поэтому-то враг дает нам возможность проявить терпимость и смирение. Поэтому-то враг и есть ценный учитель. Принимая такую позицию, мы можем в конце концов ослабить негативные эмоции, в особенности ненависть. Иногда люди думают, что гнев полезен, ибо он дает избыток энергии и смелости. Встречаясь с трудностями, мы можем воспринять гнев как своего защитника. Однако, хотя гнев и дает лишнюю энергию, эта энергия, по существу, слепая. Нет гарантии, что она не разрушит наши собственные интересы. Поэтому-то ненависть и гнев совсем не полезны.
Другой вопрос: а если мы всегда скромны, то ведь другие могут воспользоваться нашей скромностью? Как же реагировать в этом случае? Очень просто: надо реагировать мудро или руководствуясь здравым смыслом — без гнева и ненависти. Если ситуация такова, что вам надо как-то действовать, то можно противодействовать и без гнева. Такие действия, руководимые истинной мудростью, а не гневом, в реальности более эффективны. Противодействие, руководимое гневом, может оказаться неправильным. В обществе с сильной конкуренцией иногда необходимо принять меры противодействия. Опять же можно рассмотреть ситуацию на примере Тибета. Как я уже говорил, мы следуем истинно ненасильственной политике, проявляя сострадание к людям, но это не значит, что мы должны склонить головы перед агрессором и сдаться. Без гнева и ненависти мы можем справиться с ситуацией более эффективно.
Есть еще один способ практиковать терпимость — это сознательно брать на себя чужие страдания. Я говорю о ситуациях, когда, занимаясь какой-либо деятельностью, мы принимаем связанные с ней невзгоды, трудности и проблемы, сознавая их кратковременность и будучи убеждены в долговременном успешном результате такого поведения. Из-за нашей позиции, наших усилий и желания реализовать этот долговременный успех мы иногда сознательно и намеренно берем на себя кратковременные невзгоды и проблемы.
Одним из эффективных способов, с помощью которого можно преодолеть такие негативные эмоции, как гнев и ненависть, является выработка противодействия им в виде таких позитивных качеств ума, как любовь и сострадание.
Глава 4
Как отдавать и принимать, или как дарить любовь и сострадание на практике
Сострадание — самое чудесное и ценнейшее человеческое качество. Говоря о нем, я могу с воодушевлением констатировать, что человек по природе своей добр и сострадателен. Иногда мне приходится спорить по этому поводу со своими друзьями, которые считают, что в человеке преобладают отрицательные качества и агрессивность. Я возражаю им и утверждаю, что если посмотреть, как устроено тело человека, то можно обнаружить подобие с теми видами млекопитающих, которые по образу своей жизни ведут себя мирно и неагрессивно. Иногда я полушутя говорю, что наши руки устроены так, что ими легче обнимать, чем бить. Если бы они были в основном предназначены для ударов, не было бы необходимости в таких чудесных пальцах. Например, в боксе для нанесения удара пальцы необходимо сжать в кулак, иначе эффективного сильного удара не получится. Поэтому я считаю, что даже физическое строение человека обеспечивает сострадательность его природы.
Говоря о взаимоотношениях между людьми, надо сказать, что здесь очень важны такие моменты, как брак и размножение. Как я уже говорил, брак должен быть построен не на слепой любви или буйной страсти, а на понимании друг друга и того, насколько вы подходите для того, чтобы жить совместно. Брак нужен не для получения временного удовлетворения, он должен быть основан на чувстве взаимной ответственности. Вот истинная любовь, которая и должна являться основой брака.
Зачатие ребенка должно происходить именно в такой нравственной атмосфере. Как утверждают некоторые ученые, пока ребенок находится в чреве матери, ее спокойствие оказывает очень позитивное влияние на развитие плода. Если же мать охвачена негативными эмоциями, например расстроена или сердита, то это очень вредно для дальнейшего развития плода. Один из ученых сказал мне, что первые несколько недель после рождения очень важны для будущего здоровья ребенка, ибо в это время его мозг увеличивается в размерах. В этот период прикосновения матери или человека, ее заменяющего, крайне важны. Это показывает, что даже несмотря на то, что ребенок еще не в состоянии оценить, кто есть кто, ему физически необходима чья-нибудь любовь. Без этого здоровое развитие его мозга будет практически невозможно.
После родов первое действие матери — дать ребенку свое питательное молоко. Если у матери нет чувства любви к ребенку, молоко не потечет. Если же мать кормит свое дитя, проявляя к нему нежные чувства, даже несмотря на свою возможную болезнь или боль, молоко потечет беспрепятственно. Такое отношение подобно драгоценному камню. С другой стороны, если ребенок сам не чувствует к матери теплого отношения, он может не взять грудь. Это показывает, как чудесен взаимный акт любви. Таково начало нашей жизни.
Подобное можно сказать и об образовании. По своему опыту замечу, что уроки, полученные нами от тех учителей, которые были не просто добры, а проявляли любовь к своим ученикам, надолго запомнились. Уроки от учителей другого рода, наверно, так не запоминались. Несмотря на то, что нас могут заставлять учить уроки и мы, возможно, даже боимся учителя, уроки все равно могут плохо усваиваться. Все зависит от доброго отношения учителя.
Подобным же образом, если при посещении больницы доктор — независимо от его профессиональных качеств — проявляет искренние чувства и заботу о нас и при этом улыбается, то мы сразу чувствуем себя хорошо. Если же доктор не проявляет к нам человеческих чувств, то, даже если он при этом классный специалист, мы чувствуем себя неуверенно и неловко, — такова человеческая природа.
И наконец, можем обратиться к своей жизни. В молодости и в старости мы сильно зависим от доброго отношения со стороны других людей. В период между молодостью и старостью мы обычно считаем, что в состоянии сделать все без посторонней помощи и доброе отношение со стороны других людей просто не имеет большого значения. Однако и в этот период очень важно проявлять доброе отношение к людям. Когда люди в большом городе чувствуют себя одиноко, это не значит, что у них нет приятелей, это значит, что им не хватает человеческого тепла. В результате их умственное здоровье, в конце концов, сильно ухудшается. Напротив, те люди, которые растут в атмосфере человеческой любви, гораздо лучше развиваются физически и психически, а в плане поведения они позитивнее и мягче. Дети, выросшие в атмосфере недостатка любви, обычно проявляют более негативное отношение к людям. Это очень ясно показывает суть человеческой природы. Кроме того, как я уже отмечал, тело человека ценит спокойствие души. Раздражение оказывает очень плохое влияние на наше здоровье. Это говорит о том, что наше здоровье процветает в условиях человеческой любви. В этом и заключена возможность проявления сострадания в нас. Единственный вопрос — сможем мы или нет реализовать и использовать эту возможность.
Главная цель моих объяснений состоит в том, чтобы показать, что по природе своей мы сострадательны, что сострадание — это то, что необходимо в нашей жизни, и мы способны его в себе развить. Важно понимать точный смысл сострадания. Разные философские школы и традиции по-разному интерпретируют понятия любви и сострадания. Некоторые мои друзья, исповедующие христианство, считают, что любви не может быть без Божьей милости, другими словами, чтобы развить в себе любовь и сострадание, мы должны исповедовать веру. Буддисты считают, что истинное сострадание основывается на признании того факта, что все люди, включая нас самих, хотят обрести счастье и имеют право избежать страдания. Это является основой для проявления заботы о благополучии других, независимо от отношения к себе самому. Это и есть сострадание.
Наша любовь и сострадание к нашим друзьям во многих случаях есть просто привязанность. Такое чувство не основывается на понимании того факта, что каждое живое существо имеет равное право быть счастливым и избежать страданий. Вместо этого оно основано на представлении, что нечто «принадлежит мне», «мой друг» или что-то хорошее «для меня». Это привязанность. Поэтому, как только отношение такого человека к нам меняется, наше чувство близости к нему немедленно исчезает. В случае истинной любви мы проявляем заботу о человеке независимо от его отношения к нам, просто потому, что этот человек — такое же существо, как и мы, и имеет полное право уйти от страданий. Если этот человек относится к нам нейтрально или даже враждебно, наша забота о нем должна сохраняться просто по причине этого его права. В этом главное различие, истинное сострадание намного более здоровое чувство, оно непредвзято и основано на рассудке. Напротив, привязанность ограничена и предвзята.
По сути, истинное сострадание и привязанность противоречат друг другу. В соответствии с буддийской практикой, чтобы выработать истинное сострадание, надо сначала попрактиковать медитацию уравнивания и равностности, как бы отделив себя от близких нам людей. Затем надо удалить негативные чувства по отношению к своим врагам. Ко всем существам надо относиться одинаково. На такой основе можно постепенно выработать истинное сострадание ко всем. Надо отметить, что истинное сострадание — это не жалость или чувство, что другие в чем-то ниже нас. Напротив, истинное сострадание подразумевает, что других людей мы считаем важнее себя самих.
Как я уже говорил, для того, чтобы выработать истинное сострадание, надо сначала попрактиковаться в выработке равностности. Это очень важно, ибо без чувства равностности ко всем наше отношение к другим людям будет предвзятым. Поэтому сейчас я кратко расскажу о буддийской медитативной практике равностности.
Сначала подумайте о небольшом круге известных вам людей, например друзей и родственников, к которым вы чувствуете привязанность. Потом подумайте о тех людях, к которым вы полностью безразличны, и, в-третьих, подумайте о тех, кто вам не нравится. Представив всех этих разных людей, попытайтесь дать своему уму возможность перейти в свое естественное состояние и посмотреть, как он обычно реагирует на встречу с этими людьми. Вы заметите, что естественной реакцией будет привязанность по отношению к друзьям, неприязнь по отношению к людям, которых вы считаете врагами, и безразличие к тем, к кому вы относитесь нейтрально. Затем вы должны попытаться задать себе вопросы: сравните последствия вашего отношения к друзьям и противоположного отношения к своим врагам и подумайте, почему у вас происходят такие колебания в состоянии ума в результате реакции на эти две разные группы людей. Вам надо понять, какие последствия такие реакции вызывают в вашем уме, и попытаться увидеть тщетность их проявления в такой крайней форме. Я уже обсуждал все «за» и «против» выражения ненависти и гнева в отношении врагов и немного коснулся темы привязанности к друзьям и вреда от этого. Необходимо поразмыслить об этом и затем попытаться свести к минимуму свои сильные эмоции по отношению к двум таким противоположным группам людей. Затем, и это самое главное, вы должны подумать о принципиальном равенстве между вами и всеми другими существами. Так же, как и вы, все существа имеют инстинктивную естественную потребность быть счастливыми и избегать страданий; так же, как и вы, все существа имеют право реализовывать это врожденное устремление. Тогда чем же вы отличаетесь?
Если взглянуть на человечество в целом, то можно констатировать, что все мы общественные существа. Более того, устройство современной экономики, образования и т. п. показывает, что мир стал более тесным, и все мы сильно зависим друг от друга. В таких обстоятельствах я считаю, что единственный выход — это жить в сотрудничестве и в гармонии друг с другом, учитывая интересы всего человечества в целом. Это единственный путь, которым мы должны пойти, чтобы выжить.
По природе своей, особенно с позиций человека, мои интересы зависят от интересов других существ. Мое счастье зависит от счастья других. Поэтому, когда я вижу счастливых людей, я автоматически чувствую себя также чуть счастливее, чем бы я чувствовал, увидев людей в трудной ситуации. Например, когда нам по телевизору показывают голодающих в Сомали, особенно стариков и детей, мы автоматически печалимся, независимо от того, приведет ли эта печаль к активной помощи с нашей стороны или нет.
Более того, в нашем быту мы теперь пользуемся многими полезными вещами, вроде домов с кондиционированием воздуха. Все эти вещи стали возможны не благодаря нам лично, а благодаря участию — прямому либо косвенному — многих людей. Все приходит своим чередом. Невозможно вернуться к жизни, какой она была несколько веков тому назад, когда люди пользовались простыми инструментами, а не всеми этими машинами, как сейчас. Вполне понятно, что те удобства, которыми мы сейчас наслаждаемся, являются плодами деятельности многих людей. В течение суток мы спим на кровати, и в ее производстве тоже участвовало много людей, как и в приготовлении нашей пищи, особенно если мы не вегетарианцы. Слава — это определенно продукт деятельности других людей, ибо без их присутствия понятие славы потеряло бы всякий смысл. Еще пример: интересы Европы зависят от интересов Америки, а интересы Западной Европы зависят от экономической ситуации в Восточной Европе. Каждый континент зависит от других континентов, и это — реальность. Таким образом, многие вещи, которых мы желаем, как- то: богатство, слава и т. п., не могли бы реализоваться без активного либо косвенного участия и сотрудничества со стороны многих других людей. Поэтому, исходя из того, что все мы имеем равное право быть счастливыми и что все мы связаны друг с другом, можно сказать, что, как бы ни был значим сам по себе отдельный человек, все же логически интересы пяти миллиардов людей на планете весомее интересов одного-единственного человека. С этих позиций каждый может, в конечном счете, выработать в себе чувство всеобщей глобальной ответственности. Современные проблемы окружающей среды, например истончение озонового слоя, также ясно демонстрируют нам необходимость в мировом сотрудничестве. Создается впечатление, что в ходе эволюции весь мир стал намного теснее, а человеческое сознание при этом все еще отстает в развитии.
Это не вопрос религиозной практики, это вопрос будущего человечества. Такой более широкий и более альтруистичный подход крайне необходим в современном мире. Если посмотреть на ситуацию с различных сторон, учитывая ее сложность, а также взаимосвязанный характер жизни в современном мире, то мы постепенно обнаружим применение нашей позиции и, говоря «другие люди» и думая о них, уже не будем отвергать их, как нечто не имеющее к нам отношения. Мы больше не будем чувствовать безразличия к ним.
Если мы думаем только о себе, если мы забываем о правах и благополучии других или, что еще хуже, эксплуатируем их, то в конечном итоге мы будем в проигрыше. У нас не будет друзей, заботящихся о нашем благополучии. Более того, если мы попадем в трагическую ситуацию, то другие люди вместо сочувствия еще и будут втайне радоваться нашей беде. И наоборот, если человек проявляет сострадание и альтруизм и учитывает интересы других, то, куда бы он ни попал, и даже не будучи известен, он сразу же везде обретет друзей. А когда такой человек попадет в трудную ситуацию, найдется сразу много людей, готовых ему помочь.
Истинная дружба возникает на основе истинной человеческой любви, а не из-за денег или положения. Конечно же, благодаря нашему высокому положению или богатству вокруг нас будет больше людей с широкими улыбками и подарками. Однако это, по сути, не истинные друзья, это друзья нашего богатства или высокого положения. Пока удача с нами, эти люди будут рядом. Но как только удача начнет отворачиваться от нас, они исчезнут. Никто из таких «друзей» не сделает искренней попытки помочь нам, когда потребуется такая помощь. Такова реальность.
Истинная человеческая дружба основывается на человеческой любви и не зависит от нашего общественного положения. Поэтому чем больше человек заботится о благополучии и правах других людей, тем более подлинным другом он является. Чем искреннее он и чем более открыт, тем больше благ в конечном итоге получает. Если он забывает о других людях или не заботится о них, то в конечном итоге этот человек растеряет все свое благополучие. Поэтому я иногда говорю, что если мы действительно эгоистичны, то мудрый эгоизм намного лучше, чем эгоизм неведения и узости мышления.
Для последователей буддизма обретение мудрости также очень важно — здесь я имею в виду мудрость, которая понимает пустоту, т. е. истинную природу реальности. Понимание пустоты, на санскрите «шуньи», дает нам, по крайней мере, некоторое позитивное осмысление концепции прекращения. Когда у нас есть какое-то представление о возможности прекращения, тогда становится ясным, что страдание не вечно и у нас есть выбор. Если есть выбор, тогда стоит предпринять усилия. Если существовали бы только две из Четырех благородных истин Будды, о страдании и о причине страданий, в этом не было бы большого смысла. Однако две другие благородные истины о прекращении указывают нам путь к альтернативному способу существования. Есть возможность прекратить страдания. Поэтому целесообразно понять природу страданий. Мудрость же очень важна в неограниченном культивировании сострадания. Вот как человек практикует буддизм: с помощью рассудка вырабатывает мудрость и понимание природы реальности и одновременно культивирует мастерский метод — сострадание. Я считаю, что в нашей повседневной жизни и работе можно применять эту мотивацию сострадания.
Конечно же, что касается образования, то и здесь, несомненно, важна мотивация для выражения сострадания. Независимо от того, верующий вы человек или нет, сочувствие в случае, если вы учитель, по поводу жизни ваших учеников или их будущего, а не только по поводу сдачи ими экзаменов, сделает вашу работу куда более эффективной. При такой мотивации ученики будут помнить вас всю свою жизнь.
То же касается и вопросов здоровья. В тибетском языке существует выражение, которое означает, что эффективность лечения зависит от того, насколько доброе сердце у врача. Через призму этого выражения можно рассматривать и случай, когда лечение у какого- либо врача не помогает. Тогда тибетцы говорят, что, наверное, этот врач — недобрый человек. И этот бедный доктор иногда получает очень плохие прозвища! Таким образом, в вопросах здоровья несомненна большая ценность мотивации сострадания. Думаю, что так же обстоит дело и с юристами и политиками. Если бы политики и юристы были более сострадательны, было бы меньше скандалов. И в результате во всем мире было бы больше спокойствия. Работа политиков стала бы более эффективной и уважаемой.
И наконец, самое плохое, по-моему, — это война. Однако даже боевые действия при проявлении доброго отношения и сострадания куда менее разрушительны. Полностью механизированные военные действия без человеческих чувств — это нечто худшее. Кроме того, я полагаю, что сострадание и чувство ответственности также уместны в области науки и техники. Конечно, с чисто научной точки зрения создание страшного оружия подобного ядерным бомбам является выдающимся достижением. Однако мы можем сказать, что такие достижения негативны, ибо несут неисчислимые страдания людям всего мира. Поэтому если не принимать во внимание человеческие боль, эмоции и сострадание, то не будет линии раздела между хорошим и плохим. Следовательно, человеческое сострадание проникнет повсюду.
Я нахожу несколько затруднительным применить этот принцип сострадания к области экономики. Однако экономисты — тоже люди, и, конечно же, им также требуется доброе человеческое отношение, без которого они будут страдать. Если же думать только о прибыли, невзирая на последствия, то вот торговцы наркотиками не поступают плохо, ибо с экономической точки зрения они также зарабатывают огромную прибыль. Но в связи с тем, что это очень вредно для общества и всех людей, мы оцениваем их действия как плохие и называем этих людей преступниками. Если это так, то тоже самое можно сказать и о торговле оружием. Это занятие не менее опасно и безответственно.
По приведенным соображениям человеческое сострадание, или, как я еще иногда говорю, «человеческая любовь», является ключевым фактором всей деловой активности людей.
Посмотрите: с позиций ладони нашей руки все пять пальцев полезны, а если бы они не были присоединены к ладони, то стали бы бесполезны. Подобным же образом, каждое действие человека, лишенное человеческих чувств, становится опасным. Исполненные чувства и одухотворенные человеческими ценностями, все действия людей становятся конструктивными.
Даже религия, которая предположительно хороша для человечества, без этого человеческого принципа сострадания может стать фальшивой. К сожалению, даже сейчас есть проблемы, которые полностью связаны с различием религий. Поэтому человеческое сострадание — это нечто фундаментальное. Если оно есть, то все прочие дела людей обретают большую полезность.
В целом у меня создается впечатление, что в области образования и некоторых других областях проявляют некоторое невнимание к вопросу человеческой мотивации. Возможно, в древние времена на религии лежала такая задача. Но теперь в обществе религия обычно представляется немного старомодным явлением, поэтому люди теряют интерес к ней и к более высоким человеческим ценностям. Однако я считаю, что эти две категории следует разделять. Если вы интересуетесь религией или уважаете ее, то это хорошо. Но даже если у вас нет интереса к религии, вы не должны забывать о важности более высоких человеческих ценностей. При усилении чувства сострадания происходят различные позитивные побочные явления. Одно из них заключается в том, что чем больше сила нашего сострадания, тем больше будут наши способности противостоять тяготам жизни и трансформировать эти тяготы в более позитивные условия. Один из видов, возможно, наиболее эффективной практики можно найти в классическом буддийском тексте «Руководство к жизни бодхисаттвы». По ходу этой практики надо представить свое старое «я», которое является выражением сосредоточенности на самом себе, эгоизма и т. п., а затем представить группу людей, которые символизируют массы других живых существ. После этого надо принять точку зрения третьего человека, т. е. нейтрального беспристрастного наблюдателя, и сделать сравнительную оценку значимости интересов и важности этих двух категорий людей. Кроме того, надо попытаться поразмыслить об ошибочности полного игнорирования благополучия других существ и т. п. и о том, чего это старое «я» в действительности достигло в результате такого образа жизни. Затем надо подумать о других существах и о том, насколько важно их благополучие, насколько значима потребность служить им и т. п. После этого надо подумать о том, что вы, как третье лицо и нейтральный наблюдатель, скажете по поводу того, чьи интересы и благополучие важнее. Вы, естественно, будете проявлять большую расположенность в отношении категории бесчисленного множества людей.
Я также считаю, что чем больше сила нашего альтруизма к живым существам, тем более храбрыми мы становимся. Чем мы храбрее, тем менее подвержены разочарованию и потере надежды. Следовательно, сострадание — это еще и источник нашей внутренней силы. С увеличением внутренней силы можно выработать твердую решимость, а при наличии последней увеличиваются шансы на успех, невзирая на возможные препятствия. Напротив, если мы колеблемся, боимся и нам не хватает уверенности в себе, тогда в нас часто вырабатывается пессимистическое отношение. Я считаю, что последнее является истинной причиной неудач. При пессимистическом отношении нам не добиться даже того, что мы могли бы с легкостью сделать, не будь мы пессимистичны. При наличии же у нас непоколебимой решимости, в конце концов, вероятен успех даже там, где возникли большие трудности. Следовательно, даже в обыденном смысле сострадание очень важно для успехов в будущем.
Как я уже говорил, существуют различные уровни сострадания в зависимости от степени нашей мудрости, например сострадание, мотивированное истинным пониманием природы реальности, или сострадание, мотивированное пониманием непостоянной природы существования, или сострадание, мотивированное осознанием страдания других живых существ. Степень нашей мудрости, т. е. глубина нашего понимания природы реальности, определяет уровень сострадания, нами испытываемый. С точки зрения буддизма очень важно сочетание сострадания и мудрости. Можно представить сострадание как очень честного человека. А мудрость — как очень умного человека. Если мы соединим их вместе, то получим очень эффективное решение. Я считаю сострадание, любовь и способность прощать общим фундаментом для всех религий, независимо от их традиций или философской базы. Несмотря на фундаментальные различия между разными религиозными представлениями, как, например, признание образа всемогущего творца, все религии учат нас одному, а именно: быть добросердечным человеком. Все они акцентируют важность сострадания и способности прощать. Ведь в древние времена, когда разные религии были оторваны друг от друга и между ними было меньше связей, не было необходимости в плюрализме идей. Однако в наше время, когда мир стал намного теснее, связи между религиями стали тоже очень тесными. Я считаю, что плюралистический подход очень важен для верующих. Если мы непредвзято и объективно посмотрим на ценность для человечества этих разных религий на протяжении всей многовековой истории, то появится много причин принять или уважать их. В конце концов, в человеческом обществе столько разных мнений, что одна религия, какой бы глубокой она ни была, не смогла бы удовлетворить вкусы всех этих людей.
Например, сейчас, невзирая на такое разнообразие религиозных традиций, большинство людей все же не привлекает ни одна из них. Из пяти миллиардов людей, я думаю, лишь примерно один миллиард — это истинно верующие. Хотя многие говорят: «Мои семейные корни — христианские, мусульманские или буддийские, поэтому я — христианин, мусульманин или буддист», но только истинно верующие в своей обыденной жизни и особенно при возникновении трудных ситуаций поступают как последователи конкретной религии. Например, я имею в виду тех, кто говорит: «Я — христианин» — и в эту минуту вспоминает Бога, молится Ему и не допускает негативных эмоций. Таких истинно верующих, я думаю, меньше, чем миллиард. Остальное человечество в количестве четырех миллиардов человек — это в полном смысле неверующие. Поэтому одна религия, очевидно, не может удовлетворить все человечество. В этих условиях действительно необходимо и полезно иметь несколько религий и, отсюда, единственно разумное решение — в том, чтобы различные религии сотрудничали и жили в гармонии между собой, помогая друг другу.
В последнее время наблюдаются позитивные перемены в этом плане, и я заметил, как образуются более тесные взаимоотношения между различными религиями.
Итак, поразмыслив об ошибочности сосредоточенных только на себе образа мыслей и образа жизни, а также о позитивных последствиях внимания к благополучию других существ и усилий ради их блага и будучи убежденным в справедливости такого подхода, можно воспользоваться буддийской медитацией, известной под названием «практика отдачи и принятия». Она специально рассчитана на увеличение нашей силы сострадания и любви к другим живым существам. В ее основе лежит представление о взятии на себя всех страданий, боли, всего негативного и всех нежелательных переживаний от других существ. Мы представляем, как берем на себя все это, и затем отдаем или делимся с другими своими собственными позитивными качествами, т. е., например, нашими добродетельными состояниями ума, нашей позитивной энергией, нашим богатством, счастьем и т. п. Такая практика, несмотря на то, что она не может уменьшить страданий других существ либо продуцировать наши собственные позитивные качества, производит психологическую трансформацию в нашем уме настолько эффективно, что наши чувства любви и сострадания многократно усиливаются.
Применение этой практики в нашей повседневной жизни очень эффективно и может оказать сильное позитивное влияние на наш ум и здоровье. Если вам такая практика покажется целесообразной, тогда, независимо от того, верующий вы человек или нет, вы должны попытаться усилить эти фундаментальные позитивные человеческие качества.
Следует помнить лишь одно, а именно то, что эти трансформации ума требуют времени и не легки. Я думаю, что некоторые люди Запада, где так хороша техника, могут подумать, что все произойдет автоматически. Не следует ожидать, что духовные трансформации произойдут быстро. Это невозможно. Держите все в уме и постоянно тренируйтесь, тогда, может быть, через год, а то и через пять лет, а то и через 10, а то и через 15 лет наконец произойдут некоторые перемены. Я все еще иногда нахожу очень затруднительным следовать этой практике. Однако я всецело верю, что такая практика крайне полезна.
Моя любимая цитата из книги Шантидевы звучит так:
«Пока остается пространство,
Пока живые живут,
Пусть в мире и я останусь,
Страданий развеивать тьму».
Глава 5
Взаимозависимость, взаимосвязанность и природа реальности
При обсуждении этой темы первый вопрос, на который надо ответить, — это «что такое время?». Мы не можем определить время как некоего рода независимую сущность. Вообще говоря, существуют внешние явления и внутренние чувства или переживания. Говоря о внешних явлениях, можно сказать, что есть прошлое, настоящее и будущее время. Однако если посмотреть внимательнее на «настоящее», а именно: год, месяц, день, час, минуту, секунду, мы не сможем его обнаружить. Всего одной секундой раньше настоящего — еще прошлое, а одной секундой позже — уже будущее. Настоящего не существует. Если нет настоящего, то трудно говорить о прошлом и будущем, ибо оба зависят от настоящего. Таким образом, что касается внешних явлений, то может показаться, что прошлое — это всего лишь наша память, а будущее — это всего лишь наше воображение, ничего более чем видение.
Однако если обратиться к нашему внутреннему опыту или состояниям сознания, то прошлого там уже нет, а будущее еще не наступило. Там есть только настоящее. Поэтому дело усложняется, если подходить с вышеизложенных позиций. Такова природа взаимозависимости, на санскрите pratityasamutpada. Это очень полезная идея и одна из моих любимых тем.
Существуют два уровня взаимозависимости, а именно: обычный и более глубокий. Сначала поговорим об обычном уровне. Если взять буддийский принцип взаимозависимости, часто называемый «взаимозависимым возникновением», то нужно не забывать о наличии нескольких различных уровней понимания этого принципа. Более поверхностный уровень понимания касается взаимозависимости между причиной и следствием. Более глубокий уровень понимания — куда более всепроникающий и, по сути, заключает в себе весь спектр реальности. Принцип взаимозависимого возникновения в отношении причины и следствия утверждает, что ничего не может произойти без соответствующих причин и условий, что все происходит в результате накопления и тех и других.
Если говорить о законе природы, то мы считаем, что он создан не кармой или Буддой, а это просто и есть природа. Мы считаем, что буддовость развилась в соответствии с естественным законом. Поэтому наши ощущения боли и радости зависят всецело от своих собственных причин и условий. В свете этого естественного отношения между причинами и их следствиями буддийский принцип утверждает, что чем больше наше нежелание определенного переживания, события или явления, тем большее усилие мы должны вложить в предотвращение накопления его причин и условий, т. е. чтобы предотвратить исполнение этого события. И соответственно, чем больше наше желание какого-либо события, результата или переживания, тем большее внимание мы должны уделить тому, чтобы обеспечить накопление его причин и условий, т. е. чтобы обеспечить себе наслаждение результатом.
Лично я считаю, что отношение между причиной и следствием также является своего рода законом природы. Я не думаю, что можно дать рациональное объяснение тому, почему конкретные следствия обязательно вызываются соответствующими причинами и условиями. Например, утверждается, что болезненные эмоциональные состояния, как-то: гнев и ненависть, приводят к нежелательным последствиям, а согласно буддийским текстам, одним из следствий гнева и ненависти даже является уродство. Однако нет полного рационального объяснения, каким именно образом Уродство становится следствием именно этой негативной эмоции. И все же некоторым образом можно понять этот эффект, вспомнив, как при сильном приступе гнева и ненависти изменяется наше выражение лица, приобретаются очень уродливые черты. И наоборот, некоторые эмоциональные состояния ума и сознания производят почти мгновенные позитивные изменения в выражении нашего лица. Эти состояния дают нам присутствие духа, спокойствие и безмятежность и могут обеспечить желанный исход ситуации. Итак, можно узреть своего рода связь, но не целостное рациональное объяснение.
Однако можно заметить, что есть и определенные эмоциональные состояния, как сострадание большой глубины, которые, с одной стороны, позитивны, но, с другой стороны, именно в тот момент, когда они имеют место, радости нет. Например, человек чувствует сострадание и тем самым разделяет страдание с объектом своего сочувствия. В этом случае со мной могут поспорить и утверждать, что сострадание не является позитивной мерой. Однако здесь, по-моему, надо понимать, что, хотя и верно то, что в результате сострадания сострадающий человек чувствует определенную боль, эта боль совсем не то, что чувствует тот, кто находится в состоянии депрессии, отчаяния, беспомощности и безнадежности. В случае сочувственного страдания, несмотря на то, что человек чувствует боль, присутствует высокая степень внимания и нет потери самообладания, ибо данный человек в своем роде сознательно берет на себя страдания другого человека. Хотя поверхностно вышеуказанные эмоциональные состояния могут выглядеть как приносящие одинаковый результат, по сути они совершенно разные. В одном случае страдание так захватывает человека, что он поддается ему и теряет контроль над собой, в другом, т. е. в случае сострадания, человек продолжает контролировать свои мысли.
Итак, если мы поймем важность осознания взаимозависимой связи между причиной и следствием, тогда мы поймем и учение о Четырех благородных истинах. Это учение целиком основано на принципе причинности, который разъясняется в учении Будды о двенадцати звеньях зависимого возникновения. В этом учении он указал, что в связи с тем, что есть определенная причина, имеют место и ее следствия; в связи с тем, что причина была создана, проявилось ее следствие, а так как было неведение, то это привело к действию или карме.
Итак, здесь налицо три утверждения: первое — раз есть причина, то появляется и ее следствие; второе — раз причина была создана, то появилось и следствие; третья — раз было неведение, то оно привело к действию. Первое утверждение означает, что, когда причины накопились, тогда естественным образом появятся и следствия. В этом утверждении заключена также и та идея, что благодаря простому накоплению причин и условий появляются их следствия, т. е. кроме процесса причинности нет никакой внешней силы, подобной Творцу и т. п., которая бы приводила в действие все процессы.
Второе утверждение разъясняет еще одну важную характеристику зависимого возникновения, а именно: та причина, которая вызывает свое следствие, сама должна иметь причину. Если причина — это вечно существующая, перманентная, абсолютная сущность, то такая сущность не могла бы сама быть следствием чего-то еще. Если это так, то она не будет иметь и возможности произвести следствие. Следовательно, прежде всего, должна быть причина, а, во-вторых, эта самая причина должна сама иметь причину.
Третье утверждение также разъясняет еще одну важную характеристику принципа зависимого возникновения, а именно: следствие должно быть соизмеримо со своей причиной, т. е. должно быть соответствие между ними. Не просто все что угодно может вызвать все что угодно, а должно быть своего рода особое взаимоотношение между причиной и следствием. Будда дал пример неведения, ведущего к действию. Здесь подразумевается вопрос: «Кто же совершает это действие?» Совершает его существо, а, совершая действие, мотивированное несведущим состоянием ума, это существо некоторым образом создает возможность своего падения. В связи с тем, что нет существа, которое бы желало себе несчастья или страданий, именно из-за неведения человек совершает поступок, способный вызвать нежелательные последствия.
Таким образом, мы видим, что все двенадцать звеньев зависимого возникновения распадаются на три класса явлений. Во-первых, существуют негативные эмоции и мысли; во-вторых, существует кармическое действие и его следы; и, в-третьих, существует следствие этого действия, т. е. страдание. Итак, здесь главная идея в том, что страдание — это то, чего мы все не хотим, но оно является следствием нашего неведения. Будда не утверждал, что страдание — это следствие сознания, ибо если бы это было так, то процесс освобождения от страдания или процесс очищения обязательно бы положил конец самому континууму сознания. Один урок, который мы можем извлечь из этого учения, заключается в том, что страдания, корни которых в болезненных и негативных эмоциях и мыслях, могут быть устранены. Несведущее состояние ума может быть развеяно, ибо мы способны выработать в себе проницательность, с помощью которой может быть понята природа реальности. Итак, мы видим, что обсуждаемый принцип показывает нам, как взаимосвязаны все 12 звеньев в цепи зависимого возникновения, которая образует вход для человека в цикл существования. Если бы мы применили эту идею о взаимосвязанности к нашему восприятию реальности в целом, то мы могли бы извлечь из этого большую мудрость. Например, мы тогда бы смогли понять природу взаимозависимости наших собственных интересов и интересов других существ, например, того, как интересы и благополучие людей зависят от благополучия животных, живущих на нашей планете. Мы бы также смогли понять взаимосвязанность между благополучием людей и окружающей средой. Мы смогли бы рассмотреть настоящее, будущее и т. д.
Тогда мы смогли бы выработать представление о реальности, которое было бы очень целостным и очень значимым.
Так в нескольких словах я дал понять, что нет независимых причин своего собственного счастья. Оно зависит от многих факторов. Таким образом, вывод из всего этого таков: чтобы заполучить более счастливое будущее для себя, надо заботиться обо всем, что имеет к тебе отношение. А это, по-моему, весьма полезная позиция.
Пока что я говорил о принципе зависимого возникновения с позиций первого уровня понимания. Из буддийских текстов видно то значение, которое придается этому уровню понимания зависимого возникновения. Так, в одном из текстов Махаяны, известном под названием «Перечень поступков» (Compendium of Deeds), где Шантидева часто цитирует сутры Будды, акцентируется необходимость в первую очередь осознать взаимосвязанность всех событий и явлений: каким образом вследствие действия процессов причинности и обусловленности происходят явления и события и насколько критически важно уважать эту обыденную реальность, ибо именно на этом уровне мы можем понять, как определенные поступки приводят к определенным нежелательным последствиям, как определенные причины, определенные накопления причин и условий могут привести к более желательным последствиям и т. п.; и как определенные события могут непосредственно повлиять на наше благополучие и опыт. В связи с тем, что существует такая взаимосвязь, очень важно для практикующего буддиста, прежде всего, выработать глубокое понимание принципов первого уровня. Далее Будда говорит, что надо выйти за пределы этого понимания и поставить под сомнение природу тех вещей, которые так взаимосвязаны друг с другом. Такая постановка вопроса ведет к учению Будды о пустоте.
В учении о двенадцати звеньях зависимого возникновения Будда утверждает, что несмотря на то, что существа не желают страданий и неудовлетворенности, но именно за счет неведения они накапливают кармические поступки, приводящие в дальнейшем к нежелательным последствиям. Тогда возникает вопрос: а что же в точности представляет собой природа этого неведения? Каков механизм, заставляющий человека действовать вопреки тому, что он принципиально желает? Здесь Будда указывает на роль негативных эмоций и мыслей: гнева, ненависти, привязанности и т. п., которые затмевают понимание человеком природы реальности. Если бы мы смогли проанализировать состояние ума в момент переживания человеком сильной эмоции, подобной гневу, ненависти или крайней привязанности, мы бы обнаружили, что в этот момент у человека довольно превратное представление о себе, выражающееся в своего рода не допускающем возражений представлении о существовании независимого «я» или личности, ощущаемой — не обязательно сознательно — в роли своего рода «хозяина». Это «я» не полностью независимо от тела или ума, но и не отождествляется с ними, однако в нем есть нечто, что каким-то образом отождествляется с сутью существа, его внутренним «я», и поэтому наблюдается сильное цепляние за такое отождествление. С этих позиций мы и переживаем сильные эмоции подобно привязанности к любимым или гнева и ненависти в отношении тех, кто представляет, по нашему мнению, угрозу и т. п.
Таким же образом, если бы мы проанализировали свое действительное восприятие объекта наших желаний или объекта нашего гнева, мы бы заметили, что тут в нас живет представление о существовании независимой сущности, которая достойна того, чтобы быть желанной либо быть ненавидимой. Отстраняясь от тонких аспектов учения о пустоте, можно видеть, что даже в нашей обыденной жизни наблюдается несоответствие между тем, как мы воспринимаем различные вещи, и тем, чем они в действительности являются. Если бы это было не так, тогда само понятие «обманутое» не имело бы смысла. Мы часто полностью разочаровываемся в связи с тем, что имели неправильные представления о реальности. Как только наша иллюзия рассеивается, мы понимаем, что обманулись. Поэтому в жизни часто случается, что видимость чего-то не согласуется с реальной ситуацией.
Таким образом, как я уже говорил во время обсуждения вопроса о тонком непостоянстве, даже с позиций преходящей природы явлений часто можно говорить о большом несоответствии между тем, как мы воспринимаем различные вещи, и тем, чем они в действительности являются. Например, встретив кого-либо, мы можем сказать: «О, это тот человек, которого я давно знаю». Таким же образом, увидев какую-либо вещь, мы можем подумать: «О, это та же вещь, которую я видел два дня назад». Это очень грубый способ размышлений о реальности. На самом деле тут происходит своего рода сплавление образа или представления о сущности с действительной реальностью данного момента. В действительности объект, который мы воспринимаем в данный момент, уже прошел в своем развитии много стадий. Он динамичен, преходящ, поэтому тот объект, который мы воспринимаем сейчас, уже не тот, что был один или два дня назад, однако у нас создается впечатление, что мы воспринимаем все тот же объект, ибо на самом деле мы сплавляем представление о нем с самим реальным объектом. Здесь опять же мы видим несоответствие между тем, как объекты представляются нам, и тем, какие они в реальности. Подобным же образом, если посмотреть на мир с точки зрения современной физики, то мы также обнаружим несоответствие между реальностью с позиций здравого смысла и реальностью с позиций ученых.
Отсюда ясно, что мы совершаем ошибку, отождествляя себя со своим Я, своей личностью или индивидуальностью. Тогда возникает вопрос: до какой же степени это неправильно? Мы не можем принять позицию, что внутреннего «я» совсем не существует, ибо если бы это было так, то многие наши заботы, проекты и действия не имели бы никакого смысла. Исходя из того, что внутреннее «я» существует, наши усилия по достижению полного освобождения ради блага других существ и наши заботы об их благополучии становятся очень серьезным делом, ибо есть некто или нечто, страдающее или блаженствующее в результате той позиции, которую мы занимаем, или действий, которые мы предпринимаем. Поэтому вопрос в действительности звучит так: насколько ложно наше представление о себе, наше чувство самоотождествления, наше представление об индивидуальности, и до какой степени правильно? Провести линию раздела между правильным и неправильным представлениями о себе и личности крайне сложно. Именно из-за этой сложности и одновременно необходимости и важности такого раздела в Индии и появились различные буддийские философские школы. В некоторых школах признается лишь «несамотождественность» людей, но не внешних событий или явлений, в других школах признается «несамотождественность» не только людей, но и всего существующего, однако даже в этих последних школах есть различие в некоторых трактовках.
Причина, по которой столько значения уделяется этому разграничению, заключается в его большой важности для наших попыток освободиться от страданий и их причин. Это частично ответ на один из вопросов, который возник в одной из предыдущих бесед, а именно: если буддизм признает учение об отсутствии «я», то с кем же тогда происходят перевоплощения?
Известно, что учение об отсутствии «я» является общим для всех буддийских философских школ. Это общее учение об отсутствии «я» понимает его как отказ от независимости и вечности наших «я» или души. Однако здесь я представлю позицию Нагарджуны в интерпретации индийского ученого Чандракирти. Нагарджуна в своем главном философском труде «Основополагающий трактат о срединном пути» указывает, что именно неведение или неправильное понимание природы реальности лежит в основе наших страданий. Способ, с помощью которого можно достичь освобождения от страданий, заключается в развеянии этого несведущего состояния ума, этого неправильного представления о реальности путем выработки понимания истинной природы реальности. Нагарджуна разграничивает два вида неведения: одно — это цепляние за изначальную реальность своего «я», а второе — это цепляние за изначальное и независимое существование внешних событий и объектов. Далее он говорит, что это цепляние за свое Я происходит в результате цепляния за наши составные части: тело, ум и функции ума. Он указывает, что налицо необходимость развеяния неведения нашего ума, необходимость преодолеть наше неправильное представление о реальности. Однако простое дистанцирование от этого цепляния, просто мысли о том, что оно ложно, просто мысли о том, что оно разрушительно и т. п., не могут, в конечном счете, помочь человеку освободиться от цепляния всех видов. Только через преодоление иллюзии такого представления, только через выработку понимания, непосредственно противоречащего тому способу, которым мы, из-за своего неведения, обычно воспринимаем реальность, мы сможем развеять это неведение.
Но как же мы можем преодолеть иллюзию этого ложного представления о своем Я? Как нам выработать понимание, которое будет непосредственно противостоять нашему обычному восприятию? Нагарджуна говорит, что, если свое Я, или личность, существует так, как мы обычно это предполагаем, если оно существует в том виде, как мы неправильно представляем его, то чем больше мы ищем его, чем больше мы хотим понять его суть, т. е. суть того, кто стоит за нашими словами и ярлыками, тем яснее оно должно становиться. Но это не так. Если мы ищем свое Я или личность в том виде, как мы обычно его воспринимаем, то оно исчезает, как-то распадается, и это является свидетельством того, что наше представление о своем Я было иллюзией с самого начала. Поэтому один из учеников Нагарджуны, Арьядева, утверждает в своем труде «Четыреста стихов», что именно наше невежественное понимание или сознание порождает самсару (циклическое существование), а материальные объекты и события являются объектами его цепляния и представления. И только путем преодоления иллюзии такого представления мы сможем прекратить процесс существования.
В собственных работах Нагарджуны можно найти обширную аргументацию, оспаривающую истинность нашего представления о Я и отрицающую его существование в том виде, как мы его ложно воспринимаем. Он говорит о том, что если свое Я или личность отождествлять с телом, то, подобно тому как наше тело преходяще, непостоянно, меняется каждый день, так и наше Я, или личность, должно быть подвержено тому же закону. Например, продолжение существования тела человека может прекратиться, и если наше Я отождествляется с телом, то тогда в этот момент прекратится и продолжение существования внутреннего Я. Напротив, если наше Я полностью независимо от тела, то какой смысл будет говорить в случае, например, физической болезни человека, что «этот человек болен», и т. д.? Следовательно, кроме существования взаимозависимости между различными факторами, формирующими наше существо, независимого внутреннего Я не существует.
Тем же образом, если перенести этот анализ на внешнюю реальность, можно обнаружить, что, например, каждый материальный объект имеет направленные части, т. е. определенные его части смотрят в разных направлениях. Мы знаем, что в связи с тем, что этот объект является сущностью, то он состоит из частей и имеется своего рода необходимое соотношение между целым и его частями, поэтому ясно, что кроме взаимоотношения между различными частями и идеи целостности не существует независимой сущности вне пределов этого объекта. Можно применить этот анализ и к сознанию или ментальным процессам. Только здесь единственным отличием будет то, что характеристики сознания или ментальных явлений не материальные, т. е. не физические. Однако можно проанализировать их с позиций разных мгновений, образующих продолженность.
Раз невозможно отыскать сущность за ярлыком или референтный объект за термином, значит ли это, что ничего не существует? Можно также задать такой вопрос: является ли это отсутствие явлений сутью учения о пустоте! Нагарджуна предчувствует критику в свой адрес со стороны реалистов, которые утверждают, что, если явления не существуют в том виде, как мы их воспринимаем, если их сути не обнаружить, значит, они и не существуют вообще. Следовательно, личности или нашего Я и не существовало бы. А раз личности нет, значит, нет и действия или кармы, ибо сама идея кармы подразумевает человека, совершающего действие; а раз нет кармы, не может быть и страданий, ибо нет переживающего их, а тогда нет и причины. А если это так, то нет возможности освободиться от страданий, ибо нет того, от чего надо освобождаться. Более того, нет и пути, который привел бы к этой свободе. А раз так, то не может быть и духовной общины или сангхи, которая бы встала на путь к освобождению. А раз так, то нет и возможности существования такого полностью совершенного существа, как Будда. Таким образом, реалисты утверждают, что, если тезис Нагарджуны о том, что суть вещей нельзя обнаружить, справедлив, тогда ничего вообще не должно существовать и придется отвергнуть существование и сансары, и нирваны, и вообще всего.
Нагарджуна возражает, что такая критика, а именно что таковы будут следствия из его тезиса, показывает отсутствие понимания тонкого смысла учения о пустоте, ибо в этом учении не подразумевается, что ничего не существует. Кроме того, учение о пустоте не просто положение о том, что вещей нельзя обнаружить, когда начинаются поиски их сути. Смыслом пустоты является взаимозависимая природа реальности.
Нагарджуна далее говорит о том, что он имеет в виду под утверждением о том, что истинный смысл пустоты исходит из понимания принципа зависимого возникновения. Он утверждает, что раз явления возникли зависимо, раз явления появляются в результате взаимозависимых отношений между причинами и условиями, то они пусты. Они пусты с точки зрения изначальности и независимости их статуса. Такой взгляд ведет к истинному пониманию Срединного пути. Другими словами, поняв суть зависимого возникновения, мы увидим, что не только существование явлений, но также и сущность явлений зависит от других факторов.
Следовательно, принцип зависимого возникновения может развеять крайности как абсолютизма, так и нигилизма, ибо идея «зависимости» указывает на форму существования, лишенную независимого или абсолютного статуса, поэтому она освобождает человека от крайностей абсолютизма. Идея же «возникновения» освобождает человека от впадения в крайности нигилизма, ибо возникновение указывает на такое понимание самосуществования, согласно которому объекты обязательно существуют.
Я уже говорил о том, что невозможность обнаружить явления или сущности при попытке отыскать их суть не является в действительности полным смыслом пустоты, но в то же время здесь указывается, что явления лишены внутренней реальности, они лишены независимого и изначального существования. Под этим имеется в виду то, что их существование и их сущность производны от простого взаимодействия различных факторов. Буддхапалита, один из последователей Нагарджуны, говорит, что в связи с тем, что явления возникают в результате взаимодействия различных факторов, само их существование и сущность производны от этих факторов. В противном случае, т. е. если бы они имели независимое существование, если бы они обладали изначальной реальностью, им бы не было необходимости зависеть от других факторов. Сам тот факт, что они зависят от других факторов, является указанием на то, что они лишены независимого или абсолютного статуса.
Таким образом, полностью понять принцип пустоты можно, лишь осознав тонкость принципа зависимого возникновения, а именно что высшая суть природы состоит в том, что нельзя обнаружить явлений при попытках отыскать их сущность. Нагарджуна говорит, что если бы учение о пустоте не было справедливым, если бы явления не были лишены независимого и изначально присущего существования и внутренней реальности, то они были бы абсолютны, а следовательно, не осталось бы места для работы принципа зависимого возникновения и принципа взаимозависимости. Если бы все было так, то не было бы и места для принципа причинности, а следовательно, и целостное восприятие реальности стало бы фикцией. А раз так, то и весь смысл Четырех благородных истин оказался бы ни к чему из-за того, что не работал бы сам принцип причинности, а это равноценно отрицанию всего учения Будды.
По сути, Нагарджуна обращает всю критику в адрес его положений против самих критиков, утверждая, что, исходя из позиции реалистов, надо отвергнуть все учение Будды. Подытоживая свои заключения, он говорит, что любая система верований или практики, отвергающая учение о пустоте, не может ничего объяснить стройно, тогда как любая система, принимающая это учение, дает стройное объяснение реальности.
Таким образом, здесь мы находим очень интересное дополняющее соотношение между двумя уровнями понимания зависимого возникновения, о которых я говорил выше. Позиция первого уровня, по сути, объясняет большую часть нашей повседневной жизни или повседневного мира нашего опыта, в котором взаимодействуют причины и условия, и работает принцип причинности. Этот принцип зависимого возникновения, согласно буддизму, называется правильным образом мыслей на уровне материального мира. Чем глубже наше осознание этого принципа, тем ближе мы можем подойти к более глубокому уровню понимания зависимого возникновения, ибо наше понимание механизма причинности на этом уровне используется для достижения понимания пустотной природы всех явлений. Точно так же, как только у нас углубляется это понимание, укрепляется наша убежденность в действии причин и следствий, у нас появляется больше уважения к обычной реальности и нашему относительному миру. Таким образом, мы имеем интересное в своем роде компенсаторное отношение этих двух уровней.
По мере того как углубляется и усиливается наше понимание истинной природы реальности и пустоты, у нас будет развиваться такое восприятие реальности, при котором явления и события воспринимаются как своего рода иллюзия, и этот характер восприятия реальности окрасит все наши взаимодействия с ней. В результате, попав в ситуацию, где проявляется наше сострадание, мы уже не будем отстраняться от объекта нашего сострадания, а, наоборот, наше чувство близости к нему будет глубже и полнее. Это потому, что сострадание, в конечном счете, базируется на правильном мышлении, а к этому моменту мы уже достигнем глубокого понимания природы реальности. И наоборот, попав в ситуацию, которая раньше вызвала бы болезненные и негативные эмоции и реакции с нашей стороны, мы уже проявим некоторую отстраненность и не окажемся жертвой влияния этих эмоций. Это потому, что в основе этих болезненных эмоций, как-то: желание, гнев, ненависть и т. п., лежит ошибочное представление о реальности, связанное с цеплянием за объекты как за нечто абсолютное, независимое и единичное. Когда мы постигаем пустоту, власть этих эмоций над нашим умом ослабевает.
В начале нашей беседы я привел пример буддийского представления о времени: обычно мы считаем, что есть своего рода независимо существующая сущность, называемая «временем» — настоящим, прошлым или будущим. Однако, анализируя его на более глубоком уровне, мы понимаем, что это всего лишь условность. Кроме как в роли разграничителя между тремя фазами времени, а именно: настоящим, прошлым и будущим, настоящего момента, как независимо существующего, нет, поэтому мы должны выработать своего рода динамический взгляд на реальность. Подобным же образом, хоть я и могу исходно безапелляционно представлять себя обладающим своим независимым Я, однако, присмотревшись внимательнее, я обнаружу, что кроме исполнения роли разграничителя между различными факторами, составляющими мое существо, и между различными моментами континуума, которые образуют мое существо, нет абсолютной независимой сущности как таковой. Так как это всего лишь обычное «я», или личность, которая движется по направлению к достижению освобождения и даже, в конце концов, преображается в Будду, то даже Будда не абсолютен.
Подобная же картина может быть нарисована в отношении ранее упомянутого явления под названием ясного света, который является самым тонким уровнем сознания. Опять же, не следует представлять его как своего рода независимо существующую сущность. Аналогичным образом мы обнаружим, что многие из наших представлений указывают на очень глубокую, очень сложную взаимосвязь. Например, представление о себе как о субъектах может иметь смысл только в случае отношения к объекту. Аналогичным образом, идея действия имеет смысл только по отношению к существу, т. е. агенту, который выполняет действие. Поэтому если мы будем анализировать эти различные представления, то обнаружим, что действительно не в состоянии отделить сущность или явление от его контекста.
Опять же, если выйти за рамки представления о том, что объекты — это всего лишь обозначения или ярлыки, и задать вопрос о том, чья же концептуальная мысль создает эти ярлыки, будь это прошлое или будущее представление, будь то представление конкретного существа или коллективное представление и т. д., и в этом случае мы не обнаружим независимого существования. Даже пустота, рассматриваемая как истинная природа реальности, не абсолютна и не существует независимо. Мы не можем представлять пустоту независимой от сути явлений, ибо при анализе природы реальности обнаруживаем, что последняя пуста от изначального существования. Далее, если взять саму пустоту в качестве объекта и поискать его суть или его модус существования, опять мы обнаружим, что он пуст от изначального существования. Поэтому Будда говорил о пустоте пустоты. Однако, пытаясь отыскать истинную суть явления или события, мы находим как раз эту пустоту. Но это не значит, что сама пустота абсолютна, ибо пустота как представление либо как сущность не выдержит такого анализа. Если брать саму пустоту в качестве объекта и затем снова проанализировать ее, мы не сможем ее обнаружить. Однако в некоторых текстах мы находим ссылки на пустоту как на высшую истину. Здесь надо правильно понимать смысл слов «высшая истина». Следует понимать их не как истина в последней инстанции или абсолютная истина, а в том смысле, что она является объектом нашего глубокого проникновения в природу реальности.
Глава 6
Задачи, стоящие перед человечеством
В минувший век мы были свидетелями огромного прогресса в сфере материального развития. В результате наступило значительное улучшение жизни. Однако в то же самое время мы сознаем, что материальное развитие само по себе не может исполнить всех мечтаний человечества. Скажем более, по мере того, как развитие достигает все больших высот, мы иногда обнаруживаем, что оно несет с собой определенные трудности, связанные с увеличением количества проблем. В свете этого, я считаю, что все главные религии мира имеют возможность внести свой вклад в благополучие человечества, а также должны сохранить свои позиции в современном мире.
Однако в связи с тем, что многие из этих религий появились в истории человечества очень давно, я совершенно уверен, что многие аспекты их религиозных учений и традиций отражают потребности и заботы различных исторических периодов и культур. Поэтому, по-моему, очень важно сделать различие между тем, что я называю «основой» или «сутью» религиозных учений, и их культурными аспектами. То, что я называю «сутью» или
«основой» религиозных традиций, — это их главные религиозные идеи, такие, например, как принципы любви, сострадания и прочее, которые всегда сохраняют свою уместность и важность независимо от времени и обстоятельств. Но по мере того как меняется время и культурный контекст, важно, чтобы последователи религиозных традиций смогли внести необходимые изменения в свои традиции, которые отразили бы соответствующие проблемы нового времени и культуры.
По-моему, самой важной задачей любого религиозного практикующего является задача внутреннего самоанализа с целью изменить свое тело, речь, ум и поступки в соответствии с учениями и принципами своей конкретной религиозной традиции. Это очень важно. И наоборот, если вера человека или религиозная практика остается только на уровне интеллектуальных знаний, например на уровне знакомства с определенными учениями, но без перевода их на уровень своего поведения, то это, по-моему, большая ошибка. Более того, если человек обладает определенными интеллектуальными знаниями религиозных традиций или учений, но его сознание и ментальный континуум остаются совсем без их влияния, то это может быть крайне деструктивным. Это может привести к ситуации, когда человек, обладающий знаниями религиозных традиций, будет использовать религию в целях эксплуатации и манипулирования людьми. Поэтому, я считаю, нашей первой задачей, как практиков, является задача самонаблюдения.
Ситуация в сегодняшнем мире в корне отлична от той, что была ранее. В прошлом общественные образования людей были более или менее независимыми друг от друга. В таких обстоятельствах идея единой религии, монолитной культуры и т. п. имела смысл и место в культурном контексте. Однако теперь все полностью изменилось в результате действия различных факторов, как-то: появилась легкость сообщения между разными странами, произошла информационная революция, стали доступны средства передвижения и т. д. Поэтому человеческое общество уже больше не может функционировать по старой модели.
Давайте возьмем в качестве примера Лондон. Лондон — город многих культур и многих религий. Поэтому если не быть деликатным и мудрым, то можно угодить в конфликт на почве различия религий и культур. Следовательно, очень важно иметь мировоззрение, учитывающее существование многих религий. Лучшим способом решить эту задачу будет не просто изучение по книгам других религиозных традиций, а, что более важно, встречаться с людьми, представляющими эти другие религиозные обычаи, с тем чтобы обменяться с ними своим опытом и узнать об их опыте. С помощью личных контактов мы сможем по-настоящему оценить ценность других религиозных традиций.
Говоря с более широких позиций, безусловно, существуют веские доводы в пользу осознания плюрализма в религии и культуре, но особенно в религии. Общеизвестен факт, что у людей много разных вкусов, предпочтений, интересов, потребностей и т. д. Поэтому, чем обширнее разнообразие имеющихся религиозных традиций, тем больше их возможности по удовлетворению потребностей различных людей.
В истории человечества происходили очень трагические события, связанные с религией. Даже до сих пор вспыхивают конфликты на религиозной почве, и человеческое общество и дальше остается разделенным. Если бы мы захотели решить эту проблему, то смогли бы, я уверен, найти достаточно общих точек соприкосновения, на которых можно было бы построить гармоничные отношения между разными религиями и проявить истинное уважение друг к другу.
Еще одна проблема, вставшая перед человечеством в наши дни, — это задача охраны окружающей среды. Надо сказать, что ряд известных защитников окружающей среды выразили пожелание увидеть в своих рядах активных участников этих движений из числа последователей различных религий, в особенности из числа религиозных лидеров. Думаю, такое пожелание достаточно справедливо. Лично я считаю, что в реальности проблема окружающей среды в основном проистекает из наших ненасытных желаний, отсутствия удовлетворения и из жадности. Именно в религиозных учениях мы находим различные инструкции, позволяющие при их применении сдерживать наши желания и жадность и затем трансформировать их в позитивное поведение. Поэтому религиозные традиции не только имеют богатые возможности, но и огромную ответственность в деле способствования этим целям.
Еще одно дело, которое я считаю очень важным и за которое должны взять на себя ответственность религиозные течения, — это создание единого фронта борьбы против войн и конфликтов. Мне известно о некоторых случаях на протяжении человеческой истории, когда в результате войны была обретена свобода и достигнуты определенные цели. Однако лично я считаю, что с помощью войны нельзя добиться окончательного решения проблем. Поэтому последователям всех религиозных традиций важно занять общую единую позицию и заявить о своей оппозиции самой идее войны. Однако этого недостаточно. Мы должны предпринять усилия, чтобы положить конец войнам и конфликтам, и серьезно поразмыслить о разоружении. Я знаю, что мотивацией, которая стоит за потребностью в оружии, является человеческая эмоция, а именно: ненависть и гнев. Однако нет способа, с помощью которого можно было бы полностью удалить гнев и ненависть из человеческих умов. Определенно можно снизить их интенсивность и облегчить состояние, но полностью устранить нельзя. А это значит, что надо предпринять серьезные усилия для обеспечения разоружения.
Еще одна задача, которая стоит перед нами, — это вопрос о численности населения. Я знаю, что с точки зрения всех религий жизнь вообще и жизнь человека в частности бесценна. С точки зрения отдельных людей, чем больше будет людей, тем лучше, ибо тогда мы получаем возможность дать жизнь большему числу людей. Однако если взглянуть на эту проблему с точки зрения человеческой перспективы, то тут, я думаю, возникает явная необходимость для всех религий дать очень серьезную оценку этому вопросу, ибо мировые ресурсы ограничены. Существуют лишь определенные пределы мировых ресурсов, при сохранении которых человечество еще сможет выжить на этой планете.
Глава 7
Вопросы и ответы
О различных проблемах современного мира
Ваше Святейшество, как остановить загрязнение окружающей среды во Вселенной? Потребуется ли конец Вселенной и человечества в том виде, как мы их знаем, чтобы очиститься и начать сначала?
Ну, это, конечно, очень серьезный вопрос. Это вопрос не для одной или двух наций, а вопрос выживания и здоровья всего человечества. Если наша совесть будет чиста в этом отношении, т. е. мы будем себя соответственно вести, то, наверное, можно найти способ, по крайней мере, снизить остроту этой проблемы. Например, два или три года назад, когда, находясь в Стокгольме, я был на берегу большой реки, мои друзья рассказали мне о том, как 10 лет назад в ней совсем не было рыбы из-за сильной загрязненности воды. Ко времени моего приезда рыба уже начала появляться, ибо ранее были приняты меры по борьбе с загрязнением. Это показывает, что есть возможность улучшить положение.
Такие события, как, например, конфликт и убийства в Боснии, сразу поражают нас. В вопросе о загрязнении среды нет такого сильного воздействия на умы. Постепенно, месяц за месяцем, год за годом положение становится хуже и хуже. К тому времени, когда проблема приобретет очевидную остроту, может быть уже слишком поздно. Поэтому это очень серьезная проблема. Я ободрен тем, что во многих странах люди чувствуют явную озабоченность, и даже возникли некоторые политические партии, идеология и политика которых базируются на защите окружающей среды. Думаю, это очень здоровая тенденция. Поэтому есть надежда на решение проблемы.
Поделиться книгой: