Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)

— Но у тебя же, наверно, были пленники, — Карр выигрывал время: он никогда не слыхал о пленниках берсеркера. Языку машина могла научиться у одного из своих собратьев.

— Нет, пленников у меня никогда не было.

Машина ждала. Заданный ею вопрос, казалось, висел в воздухе.

— На корабле имеются клетки только моего собственного тела. Думаю, что я мог бы дать тебе немного.

— Будет достаточно половины кубического сантиметра. Такая потеря не предоставит для тебя никакой опасности. Кусочка твоего мозга я требовать не буду. Я понимаю, что ты стремишься избежать ситуации, называемой болью. Мне хочется по возможности помочь избежать ее.

«Неужели эта штука хочет накачать меня наркотиками? — подумал Карр. — Это было бы слишком просто». Во всех рассказах о нем берсеркер представлялся совершенно непредсказуемым и иногда невероятно изобретательным.

Карр решил продолжать начатую игру.

— У меня есть все, что необходимо, — на всякий случай предупредил он берсеркера. — Имей в виду, что я буду постоянно следить за панелью управления. Через некоторое время я положу в переходный отсек кусочек своей ткани.

Карр открыл корабельную аптечку, извлек оттуда обезболивающее средство и приступил к работе, держа в руке стерильный скальпель. Кое-какая подготовка по этой части у него имелась.

Перевязав образовавшуюся небольшую рану, Карр очистил кусочек от крови и лимфы и слегка дрожащими пальцами поместил его в маленькую трубочку. Затем, ни на секунду не теряя бдительности, Карр оттащил свалившегося пилота к переходному отсеку и оставил там вместе с предназначенным для берсеркера образцом собственной ткани. Совершенно измученный, он вернулся на свое кресло. Едва он откинул крышку люка, как некое существо проскочило в отсек и тут же покинуло его.

Карр решил принять что-нибудь возбуждающее. Он знал, что боль при этом усилится, но необходимо было физически поддержать себя. Минуло два часа. Карр заставил себя проглотить кое-что из аварийного пайка. Он ждал, не сводя глаз с панели управления.

Карр едва не подпрыгнул от неожиданности, когда берсеркер вдруг вновь заговорил: как-никак прошло почти шесть часов ожидания.

— Ты свободен, можешь уезжать, — произнесла машина. — Передай тем жизненным единицам, которые управляют твоей планетой, что после ремонта я встану на вашу сторону. Изучение твоих клеток убедило меня в том, что человеческое тело — это высшее творение во всей вселенной и что помощь вам я должен сделать своей целью. Ты меня понял?

Карр будто проглотил язык.

— Да… да… Я тебя убедил… — лепетал он. — После ремонта ты будешь сражаться на нашей стороне.

Некая сила решительно, но мягко подтолкнула его корабль. Через смотровое окно он увидел звезды и понял, что огромный люк, который поглотил его несколько часов назад, раздвигается.

Карр вел свой корабль в глубине вселенной, продолжая оставаться в нормальном пространстве. Последний раз взглянув на берсеркера, он отметил, что машина действительно двигается так, словно собирается опуститься на планетоид. Было очевидно, что преследовать Карра берсеркер не собирался.

Спустя пару часов после своего освобождения Карр, наконец, позволил себе отдохнуть от длительного напряженного слежения за экраном радара. Он решил провести осмотр внутренней двери переходного отсека. Закачав в него воздух, Карр вошел в отсек. Механического пилота там не было, отсутствовала и проба ткани, подготовленная им для берсеркера. Вообще не было ничего необычного. Карр глубоко вздохнул, словно сбросив с себя огромный груз, закрыл отсек и отправился к смотровому окну, намереваясь провести несколько часов в наблюдении за звездами.

В конце первого дня пути Карр сбросил скорость, поэтому, когда пошел второй день его возвращения, он все еще находился вдали от дома. Карр ел, спал и время от времени разглядывал свое лицо в зеркале. Иногда он взвешивался, после чего опять с интересом следил за звездами, словно человек, охотно занимающийся давно позабытым делом.

В течение двух последующих дней его корабль под влиянием гравитации выгнулся эллипсом вокруг родной планеты, будто заколка для волос. Приблизившись к планете, которая словно висела между ним и огромной скалой — берсеркером — Карр передал по радио.

— Эй! На поверхности! У меня хорошие новости.

Ответ пришел к нему почти мгновенно.

— Мы все время следили за тобой, Карр. Что происходит? Что там было?

Он рассказал им все.

— Вот так обстоят дела на данный момент, — закончил Карр. — Мне кажется, берсеркер действительно нуждается в ремонте. Если сейчас атаковать его двумя боевыми кораблями, думаю, что победа будет за нами.

— Понятно.

На поверхности развернулось оживленное обсуждение. Затем опять послышался голос. На сей раз в нем отчетливо звучала некоторая неловкость.

— Карр, ты еще не начал опускаться. Мы думаем, ты поймешь. Эта штука наверняка пыталась тебя обмануть.

— Да, я знаю. Даже падение механического пилота могло быть разыграно. Я думаю, берсеркер был слишком сильно поврежден и не хотел рисковать, вступая в бой; поэтому он попытался действовать иначе. Предполагаю, он что-то впустил в воздух в моей кабине перед тем, как позволить мне уйти. А может быть, подбросил какую-нибудь дрянь в переходный отсек.

— А что это, по-твоему, может быть?

— Мне кажется, что это новый вирус, только что переживший мутацию. Машина проектировала его специально таким образом, чтобы он поражал ткань, подобную той, что я дал ей. Берсеркер думал, что я поспешу домой, окажусь там еще до того, как заболею, и распространю у нас эту штуку. Очевидно, он считал, что изобретает биологическое оружие, использует жизнь для борьбы с жизнью подобно тому, как мы заставляем машины сражаться с другими машинами. Образец ткани, по всей видимости, был ей нужен для того, чтобы внедрить в него вирус. Скорее всего вирус жил в каком-нибудь домашнем животном. Судя по всему, пленников-людей у этой машины раньше действительно не было.

— Ты думаешь, вирус? А как он действует на тебя, Карр? У тебя есть боли? Я имею в виду, более сильные, чем раньше?

— Нет.

Карр повернулся на крутящемся кресле и взглянул на график, который начал вести недавно. Из него следовало, что за два последних дня потеря веса прекратилась. Наоборот, он становился тяжелее. Он взглянул на свое тело, на покрытое бинтами место в центре бесцветной, не похожей на человеческую ткань, области. Она явно уменьшилась в размерах, и он даже заметил первые признаки появления новой здоровой кожи.

— Что эта штука делает с тобой?

Карр позволил себе улыбнуться и в первый раз высказать вслух все укрепляющуюся в нем надежду:

— Мне кажется, она убивает мой рак.

КАМЕННОЕ МЕСТО

Большинству людей война не принесла никакого чудодейственного исцеления. Наоборот, они постоянно ощущали на себе огромное, разрушающее давление, которое, казалось, существовало всегда и которому не будет конца. Некоторые превратились в жестоких убийц, разум других сделался ужасным и неумолимым, как у тех машин, с которыми им пришлось сражаться.

Но мне все-таки довелось прикоснуться к разуму тех, пусть очень редких людей, кто пытался противостоять напору жестокости. Именно эти люди стали для меня олицетворением жизни, жемчужинами среди живых.

* * *

За свои двадцать четыре года жизни Митчел Спэйн повидал множество космопортов, разбросанных по самым дальним уголкам Вселенной. Люди из Солнечной системы я их потомки распространились уже во всей галактике. Однако космопорт Гоби, расположенный на Земле, был, вероятно, самым большим из всех.

И все же сейчас, глядя вниз из снижающегося, забитого людьми, челнока, на огромной поверхности пустыни он не мог разглядеть ничего, кроме огромной толпы. Люди, собравшиеся, чтобы приветствовать героев, теснили выстроившихся в шеренгу полицейских, словно вступив в противоречие со своей благородной целью. Космические челноки, вытянувшись в воздухе вертикальной цепочкой, вынуждены были приостановиться, высматривая место для посадки.

Митчел Спэйн, находящийся в нижнем челноке, до отказа забитом людьми, казалось, совсем не интересовался проблемами, возникшими с посадкой. Только что в его отсек — когда-то это был комфортабельный холл, из которого можно было любоваться космическими видами, — вошел сам Йоханн Карлсен. Митч впервые получил возможность вблизи рассмотреть вновь назначенного Верховного Командующего, в ведении которого находились вопросы обороны всей Солнечной системы. От самого Эстила вел он флагман Карлсена, но так ни разу и не видел Верховного.

Карлсен едва ли был старше Митчела Спэйна и уж точно не выше. Его маленький рост удивил Митча; он ожидал увидеть статного мужчину. Правителем Эстила Карлсен сделался благодаря влиянию своего сводного брата, могущественного Филиппа Ногары, императора Эстила. Но удерживал этот пост он исключительно мужеством и талантом.

— Боюсь, что эта полоса будет занята до конца дня, — Карлсен обратился к землянину, который только что пересел в челнок из подошедшего космомобиля и теперь холодным взглядом осматривал все вокруг. — Давайте откроем смотровые окна, я хочу видеть, что там происходит.

Задвигались металлические и стеклянные панели, на глазах изменяя планировку корабля, и герметичные окна превратились в небольшие балконы, открытые навстречу дуновениям земного воздуха и свежим запахам пышущей жизнью планеты. До земли оставалось всего несколько сотен футов. Послышались крики толпы, приветствующей Верховного:

— Карлсен! Карлсен!

Командующий ступил на балкон, чтобы лично осмотреть поверхность и решить вопрос с приземлением. Люди, находившиеся в отсеке, дружно подались вперед, словно желая последовать за ним. В основном это были добровольцы с Эстила. Лишь немногие искатели приключений, подобно Митчелу Спэйну, бродяге-марсианину, пришли с других планет, влекомые солидным вознаграждением, которое Карлсен обещал победителям.

— Ну ты, чужак, не суетись, — произнес высокий мужчина, стоявший впереди Митча, глядя на него сверху вниз.

— У меня есть имя: Митчел Спэйн, — довольно резко оборвал его Митч. — И я здесь чужак ничуть не больше, чем ты.

Высокий мужчина, который судя по его одежде и акценту, видимо, приехал с Венеры, планеты, заселение которой проходило в течение последнего столетия. Венерианцы слыли людьми чувствительными и гордыми — они все еще осваивались с непривычной независимостью и самостоятельностью. Вполне понятно, что, попав на корабль, управляемый братом самого Ногары, человек этот пыжился изо всех сил.

— Спэйн, — повторил мужчина мягче. — Похоже на марсианское имя. — Он еще раз взглянул на Митча, который встретил его взгляд. Марсиане не очень-то славились своим терпением по отношению к грубиянам. Прошло несколько мгновений, и мужчина отвел взгляд.

Землянин с холодными глазами — лицо его показалось Митчу знакомым — разговаривал по телефону, видимо, с командиром челнока.

— Надо пролететь над городом, пересечь магистраль Хозуту и уж там садиться, — говорил он.

Карлсен, только что вернувшийся в отсек, успел вставить:

— Скажи ему, чтобы летел со скоростью не более десяти километров в час. Люди хотят увидеть меня.

Карлсен произнес эту фразу спокойным, деловым тоном. Если люди предпринимают такие усилия, чтобы посмотреть на своего героя, Йоханна Карлсена, их надо поприветствовать хотя бы из вежливости.

Митч посмотрел в лицо Карлсена, прошелся взглядом по его затылку и остановился на поднятой в знак приветствия мускулистой руке. Верховный опять вышел на балкон. Рев толпы внизу усилился.

«Неужели его чувства исчерпываются простой вежливостью? — мысленно спрашивал себя Митч. — Нет, мой друг, ты играешь. Когда человека так шумно встречают, он не может не испытывать радости. Такой прием должен возбуждать его. Вероятно, несмотря на кажущуюся дружелюбность, толпа может напугать его. Нет, Верховный Карлсен, вы просто надели на себя маску».

Митч попытался поставить себя на место Карлсена. Что должен чувствовать этот человек, явившийся на Землю в качестве освободителя всего мира в то время, когда самых могущественных и великих людей эта проблема, казалось, не интересовала вовсе? Когда, одержав победу в грандиозном сражении, он скоро будет обладать самой известной из всех красавиц?

Интересно, чем занят сейчас его брат Филипп? Небось, разрабатывает план подчинения себе экономической мощи еще одной планеты.

Толпа внутри челнока снова переместилась вслед за Карлсеном, и рядом с Митчем опять оказался высокий венерианец. Он непрестанно вертел головой, стараясь увидеть хоть что-нибудь через спины стоящих впереди людей. Внизу под ними проплывало море лиц. Это — избитое клише, но именно так и было. Как написать об этом… Митч знал, что когда-нибудь он будет описывать сегодняшний день. Если в результате предстоящего сражения и не удаётся полностью покончить с человеческой глупостью, по крайней мере, после получения премии у него появится возможность некоторое время спокойно писать.

Вверху над ними появились башни Улан-Батора, окрашенные в цвет слоновой кости и величественно возвышающиеся над прилегающими пригородными холмами и полями. Внизу проплывала скоростная магистраль, украшенная по сторонам многоцветными знаменами. Полицейские космомобили предусмотрительно сопровождали челнок, хотя никакой опасности, кроме необычайного энтузиазма собравшейся толпы, видно не было.

Подошел еще один космомобиль. Полицейское машины расступились, уступая ему дорогу. Вытянув шею, Митч заметил на его борту эмблему Кармпэна. Вероятно, собственной персоной пожаловал посол этой галактики в Солнечной системе. Челнок коснулся поверхности и медленно остановился.

Многие сравнивали жителей Кармпэна с машинами, но они всегда были верными союзниками землян в борьбе с врагами, целью которых было уничтожение всех форм жизни. С анатомической точки зрения тела жителей Кармпэна действительно выглядели странно: они были угловатыми и очень медлительными. Но обладая прекрасным воображением и высокоразвитым разумом, они все же оказывали людям неоценимую помощь, даже будучи неспособными принимать непосредственное участие в сражениях.

Шум толпы на космодроме стих. Все смотрели на посла, который встал со своего места в открытом космомобиле и теперь был хорошо виден. От тела и головы посла во все стороны тянулись гирлянды проводов и трубок, соединяющие его с причудливыми животными и многочисленными приборами.

Толпа на космодроме затаила дыхание: назначение замысловатой сети, окутывающей посла, было известно всем. В челноке люди расталкивали друг друга, чтобы занять более удобную для наблюдения позицию. Холодноглазый землянин что-то быстро говорил в телефон.

— Сейчас будет предсказание! — пробурчал кто-то хриплым голосом чуть не в ухо Митчу.

— …вероятности! — долетел до них голос посла. По всей видимости, неожиданно включился усилитель, застав мысль посла посередине. Процедура предсказания вероятности, которую практиковали на Кармпэне, слыла наполовину мистической, наполовину строго научной. Помощники Карлсена, почувствовав, что предсказание, которое прозвучит сейчас, будет благоприятным и вдохновит собравшихся людей, распорядились организовать трансляцию речи посла по общественной радиосети.

— Надежда, жизнь разгораются с новой силой и распространяются повсюду, как неудержимое пламя! — посол выдавливал из себя слова с таким видом словно пережевывал пищу. Вылетев, они со звоном распространялись во все стороны. По бокам его странного тела торчали отростки — видимо, занемевшие руки. Посол указывал ими на Карлсена — челнок находился примерно на одной высоте с зависшей в воздухе машиной.

— Черные металлические силы мечтают о победе, мертвые машины собираются убить нас. Но в человеке, которого я вижу сейчас перед собой, бьется жизнь, способная одолеть любой металл. Он пробуждает в нас жизненную силу. Я вижу: с Карлсеном мы победим…

Предсказания Кармпэна всегда приковывали к себе огромное внимание: процедура сопровождалась действием каких-то необычайных сил, к тому же, как правило, они оправдывались. Митчу приходилось слышать, что напряжение, возникающее в процессе предсказаний, имеет скорее топологическую, чем психическую или электрическую сущность. Однако как и большинство землян, понять это он был не в состоянии.

— Победа, — повторил посол. — Победа… а затем…

Выражение его экзотического для жителей Солнечной системы лица вдруг изменилось. Холодноглазый землянин, судя по всему, обладал определенным опытом в прочтении эмоций своих союзников, а может быть он просто не хотел рисковать. Так или иначе, он, не повышая голоса, отдал команду, и трансляция речи посла тут же прекратилась. Раздался одобрительный гул толпы; наверно, люди посчитали, что предсказание уже завершено полностью. Но посол еще не закончил. Правда, теперь слышать его могли только те, кто стоял в непосредственной близости от космомобиля. Последние слова доносились и до челнока.

— А затем — смерть, разрушение, развал, — квадратное тело посла изогнулось, но его дружелюбный взгляд по-прежнему был сосредоточен на Карлсене. — Тот, кто завоюет все… умрет, не имея ничего…

Посол Кармпэна наклонился еще ниже, и его аппарат быстро отвернулся от балкона и громким голосом произнес:

— Нас, тех, кто слышал последние слова предсказания, мало и в то же время много, учитывая, что слова эти должны были бы стать тайной. Поэтому я не стану просить вас о молчании. Но рассказывая о том, что вы слышали, прошу вас, не забывайте добавлять, что лично я не верю никаким предсказаниям, исходящим от кого-либо, кроме Бога. Посол Кармпэна никогда не утверждал, что его мнение безошибочно.

Никто из присутствующих не отвечал своему предводителю, но настроение, охватившее всех, свидетельствовало об одном: в правоте посла сомневаться не приходилось. Девять из десяти были убеждены: все будет именно так — сначала победа, затем смерть и развал.

Имел ли тот печальный конец, о котором говорил предсказатель, отношение только к Карлсену, или он касался жизни в целом? Люди в челноке смотрели друг на друга, что-то бурча себе под нос. Предчувствие беды охватило их.

На самом краю Улан-Батора челноки, наконец, смогли приземлиться. Ступив на землю, люди не встретили ни единого повода для печали. Толпа вокруг прибывших кораблей становилась все больше. К Митчу подошла девушка, украшенная гирляндами. Она набросила на него заплетенный в кольцо огромный букет цветов и нежно поцеловала. Для него, не отличавшегося особой красотой, подобное обращение было совершенно неожиданным.

Митчел почувствовал, что взгляд Верховного остановился на нем.

— Ты, марсианин, пойдешь со мной на заседание Генерального Штаба. Я хочу, чтобы наша делегация выглядела представительно. Тогда они не будут подозревать меня в том, что я — просто агент моего брата. Мне нужна пара человек, родившихся в Солнечной системе.

— Да, сэр.

Была ли какая-то иная причина, по которой Карлсен выделил его из числа остальных? Они стояли рядом в толпе — два невысоких человека — и смотрели друг другу в глаза. Один — некрасивый, украшенный огромным венком, продолжал обнимать девушку; она узнала того, кто стоял рядом с ним, и застыла в благоговейном почтении. Второй, излучавший магнетизм, влияние которого делало бессмысленными все рассуждения о красоте и уродстве. Правитель планеты, которому — кто знает — может быть, суждено стать спасителем всей жизни.

— Мне понравилось, как вы вели себя в толпе, не позволяя всяким пронырам наскакивать на себя, — сказал Карлсен. — Вы даже не повышали голоса и никому не угрожали. Как вас зовут и в каком вы звании?

В этой странной войне, в которой на одной стороне объединились силы всех существующих форм жизни, военная организация была довольна расплывчатой.

— Митчел Спэйн, сэр. Звания у меня пока еще нет. Я прошел подготовку с морскими пехотинцами. Находясь на Эстиле, я услышал о том, что вы предложили хорошее вознаграждение за участие в сражении. Поэтому я здесь.

— Не для того, чтобы защищать Марс?

— Думаю, это тоже имеет для меня значение. Но почему бы не получить за это плату?

Адъютанты Карлсена — старшие офицеры — с криками сновали вокруг, отдавая распоряжения об отправке делегации в Генеральный Штаб. У Карлсена, видимо, появилась редкая возможность спокойно поговорить с кем-нибудь. Он ненадолго задумался, и вдруг лицо его оживилось, словно на ум пришла неожиданная догадка.

— Митчел Спэйн? Знаменитый поэт?

— Ну… — протянул Митч, — я действительно опубликовал пару своих вещей. Ничего особенного…

— У вас есть боевой опыт?

— Да, однажды я даже находился на борту берсеркера. Нам удалось его утихомирить. Это было…

— Поговорим позже. Думаю, смогу подыскать для вас какой-нибудь пост. Опытные люди нам очень нужны. Хемпхилл, где наши машины?

Землянин повернулся, чтобы ответить. Да, конечно. Теперь Митч узнал его. Это — Хемпхилл, фанатичный герой многих битв с берсеркером. Некоторое время Митч с почтением смотрел на знаменитого адъютанта Верховного.

Прибыли машины, и делегация отправилась в Улан-Батор. Военный центр располагался под землей, надежно прикрытый защитными полями, которые в случае необходимости можно было развернуть вокруг города.

Спускаясь вниз на зигзагообразном элеваторе, Митч опять оказался рядом с Карлсеном.

— Поздравляю с предстоящей женитьбой, сэр, — начал он разговор. Митч не мог точно сказать, нравится ему Верховный Командующий или нет. Странно, но он чувствовал, что заранее может определить, как будет действовать этот знаменитый человек, чего от него можно ожидать в той или иной ситуации. Как будто он знал Карлсена уже много лет. Митч не сомневался, что и Верховный почувствовал: заискивать перед ним он не будет.