Искатель. 1967. Выпуск №1

И вовремя — она уже была намерена сбросить со шкафа кофейный сервиз. Сволокла поближе к краю и подбирала наиболее эффектный момент, чтобы прозвучало погромче.

— Толя! — крикнул он в сторону кухни.

Там на миг притихло, а затем возобновилось с удвоенной силой — шорох и перестук кастрюль и ведер.

Михеев собрал крошечных дикарей в один угол, вытер им носы и подсунул груду игрушек. Вернее, остатки игрушек — утиль.

— Какие послушные ребята, — льстиво сказал подполковник, словно только что узнал об этом и был приятно поражен. — Теперь они будут тихо играть, а дедушка — работать. У дедушки важное дело. Правда? — спросил он с надеждой.

Детишки охотно кивнули. Они были добры и покладисты, и, если дедушка просил, они шли ему навстречу.

Михеев вернулся за письменный стол. Служебных забот был полон рот. Минул порядочный срок, почти что с месяц, а дело с кражами не двигалось с места. Версии старших Крыловых пока ничего не давали. Хотя и сбрасывать со счета их было рановато.

Тут стеклянные вещи задрожали от слаженного вопля. Малышам приелась филантропия, и они стали друг друга тузить — для зачина.

Михеев терпеливо растащил их в разные стороны и опять было сел к столу, но Лена не мешкая прищемила дверью палец, а Толя, соревнуясь с ней в проказах, сказал:

— А я напрудил в штаны.

Михеев подул на прищемленный пальчик Лены и сменил штаны ее брату. И вроде снова стало тихо.

Единственное, за что еще можно было как-то зацепиться, — линия Нины, такси с фотографией актрисы и пластмассовым слоном.

Обычный слон, запущенный в массовое производство. Обычная фотокарточка из тех, что красуются в витрине любого киоска «Союзпечать». Тот экземпляр отличается от прочих, правда, автографом самой актрисы. Как там… Что-то о галантности. Видно, обладатель автографа встречался с актрисой и в чем-то себя проявил. Может, стул пододвинул или что-то подал. И разыскать его не стоило труда, всего лишь требовалось время. Уйма времени. Пришлось сотрудникам полазить в таксопарках. И вот она, эта машина. Водителей — двое. И один из них, Семен Володин, значился в картотеке розыска под кличкой «Бык».

Михеев отвлекся. Его ухо уловило отдаленный шум воды, точно где-то возник водопад. Из коридора, осторожно прощупывая дорогу, выползала многопалая лужа. А в ванной довольный Толя поливал себя вовсю из душа.

Михеев стянул с него одежонку, но запасы сухих штанов были исчерпаны, и пришлось оставить малыша в одной фланелевой ковбойке. После этого Михеев засучил рукава и долго собирал тряпкой воду. Покончив с водой, он стал разыскивать притихшую Лену. Ее розовая нейлоновая попка торчала из-за кухонного стола. Она дразнила кошку, но кошка была уже пожилой и умной и не поддавалась на провокацию.

Михеев вытащил Лену, понес ее на одной руке. Она болтала ногами. По пути он нагнулся, подобрал вконец растерзанную куклу и пожурил:

— Ай-яй-яй! Разве можно так обращаться с куклой? Была кукла, и нет ее, бедняги.

— Подумаешь, — ответила Лена. — Если надо, я таких народю сколько хочешь.

Михеев сунул им по конфете, и они блаженно замолкли. Получив новую передышку, он сел на диван.

Так вот этот парень, гоп-стопник по-блатному, а в переводе — уличный грабитель. Но это в прошлом у Володина. Теперь он неплохой водитель, и в районном отделении милиции к нему не было претензий. Так и сказали Михееву по телефону. Ну, изредка пьет. Ну, гуляет. Он холостой мужчина и в самом расцвете лет.

Потом он грабил только на улице, Бык-Семен, а этого забывать не стоит. Консервативнее ворья народа не сыщешь на свете.

Наконец, кто уверен, что он услышал про деньги?

И Марков такого мнения. Зубов на ложном пути, так он сказал подполковнику. Зубов, словно котенок, поймался на яркую и пеструю игрушку, которая мелькнула перед носом, добавил тот же Марков. Он, конечно, резок, его заместитель, и прямолинеен, и Зубов не котенок. Но Марков опытен и то, что говорит, прекрасно знает и отдает себе отчет.

Однако проверить Семена придется. На всякий случай дочерпать эту версию до дна. Он мог кого-то навести, а сам податься в сторону, мол, остальное не его. И тогда это будет ключ к разгадке, тот самый хвост.

Семен — парень, видно, разбитной, и пусть им займется все тот же Зубов. Тут нужен молодой сотрудник — для контакта. Пусть посмотрит, кем он стал, этот уличный грабитель. Порой достаточно посидеть за одним столиком и перекинуться десятком слов, и сразу станет ясно, какой перед тобой человек. А если тот полезет в карман и на свет появятся купюры по двадцать пять и такие хрустящие, будто из печати, то это может быть путем к разгадке.

Над столом висел портрет жены. Уже забылось, сама ли она смотрела в объектив с таким выражением, или это последствия ретуши, словом, у жены был чуточку обиженный взгляд. И не мудрено: Михеев всегда оставался перед ней в долгу. И теперь — после ее смерти. Она умирала в больнице. Михеев это знал и вместе с тем умчал в станицу Пластуновскую за Мастером… Кому, как не Михееву, были известны все повадки старого волка, и будто на роду ему было написано принять тот заключительный шаг Мастера, как и многие предыдущие. Точно стал он его личным оперуполномоченным…

Мастера он взял уже в десятке верст от Пластуновской в лесополосе, и, когда позвонил в больницу из ближайшего сельсовета, ему сказали все, не скрывая.

А Мастер, сгорбившись, сидел на табурете. Он сообразил, о чем шла речь по телефону, и едва глаза их встретились, угрюмо пожал плечами…

— Дедушка, — зашептала вкрадчиво Лена. — Он перепачкался ваксой.

Из коридора сияла счастьем черная блестящая луна — рожица Толи.

Но уложить их было самой трудной задачей. Он долго ее решал, и совершенно попусту. Они заснули сами, по углам, а он их собрал, разнес по кроваткам.

Глава V. Фарцовка

Каждое утро Леонид гладил брюки и лез в роскошный шведский свитер. Прекрасный колючий балахон, он висел почти до колен и был взят напрокат у приятеля.

— Смотри не испорть. На нож не попадайся. Он мне, как двоюродный брат, этот свитерище, — объяснил приятель, известный молодой актер.

Едва Леонид появился в этаком ярком оперении в первый день, к нему сбежался весь розыск. А Михеев только посмотрел вопросительно.

— Можно и в строгом костюме. Но он наводит скуку, и разговор не пойдет на лад. Сухой интеллигентный вид не для Семена, — разъяснил Леонид и нежно погладил лохматый свитер. — А эта бизонья шкура так и просит развязать язык. Словом, компанейский костюм.

И теперь, который день он сидел в кабинете и ждал, когда позовет Михеев. А Михеев, в свою очередь, тоже ждал. Кто-то должен сообщить по телефону, в каком ресторане Семен. Но Семен вел постный образ жизни, и Леонид немного устал от бесконечного ожидания. Он рвался к действию. Он чувствовал себя туго закрученной пружиной, которой вот-вот предстояло разжаться.

В мыслях Леонид уже не раз встречался с Семеном. Представить облик будущего собеседника было нетрудно — стоило глянуть на его паспортную фотокарточку. Типичная физиономия лихого таксиста.

Он поболтал с этим паспортным Семеном сначала на один, потом на другой манер. Прикинул — что и как, — возможные ходы, будто поиграл в шахматы с незримым партнером.

Потом он шлялся по коридорам и мешал другим. В таком состоянии он как-то попался Маркову, тот шел навстречу и остановил Леонида.

— Я тебя понимаю. Я и сам такой нетерпеливый, — сказал заместитель. — Сдохнешь от тоски с нашим Петровичем. Но между нами, его можно понять: сидеть на отделе не шутка. Тут дыши осторожно, а бурных дел невпроворот, попробуй совмести и то и это. В провинции было потише. Ему бы к нам пораньше, во время Шлепы, тогда еще куда ни шло. Но мы с тобой не осуждаем и терпим пока. Верно? — он заговорщицки подмигнул и энергично зашагал по коридору.

Он был, как всегда, по-спортивному подтянут, смотреть на него было любо-дорого.

В этот день ожидание тянулось только до шести. Звонок, наконец, состоялся, и подполковник вызвал к себе. Он снял первым делом пушинку с плеча у Леонида и завел разговор, что к чему. А Леонид послушно кивал.

И вот что он узнал. Семен не утерпел и оскоромился — пришел в кафе «Националь». Свершилось это пять минут назад. Теперь он там сидит, и Леонид должен пристроиться за его столом. Возможность такая будет — остальное зависит от Леонида.

— Из кафе ни шагу, если Семен позовет, а по пьянке такое бывает. Это соблазн, и немалый, но из кафе ни-ни. А домой к нему и подавно — таков мой приказ, — закончил Михеев.

Леонид другого не ждал.

— Хорошо, — ответил он, повинуясь. — Мне понятно: из кафе ни шагу. А домой к нему тем паче.

Но Михеев провел его еще, как нянька, на улицу, вплоть до машины. И сделал это на глазах у отдела. А кто-то разошелся, крикнул за спиной:

— Кланяйся Шлепе!

Но Леонид и это стерпел. Он уже включился в работу.

Он вылез из машины у Центрального телеграфа и быстрым шагом спустился к Манежной площади.

У стеклянных дверей кафе маялась очередь. Симпатичные девочки и высокие тонконогие ребята в коротких плащах.

— Я выходил, — кивнул Леонид на бегу.

— Безобразие! Пройдоха! — загалдели ребята.

Но Леонид уже миновал теплые волны от калориферов в тамбуре и оказался внутри.

Теперь оставалось сесть за столик Семена. Но тут уже должен кое-кто постараться, и Леонид рассчитывал на него.

Он повертелся у зеркала, пригладил пробор, навел подходящее выражение на лицо. Рядом в закоулке под лестницей багровый от водки мужчина хрипло говорил в телефонную трубку.

— Я сейчас по делам в министерстве. Когда вернусь? Пожалуй, поздновато. Работы навалом, и я уж завертелся, милая.

Семена он нашел в конце кафе. Тот сидел за двухместным столом в одиночестве, и это объяснялось просто, кто-то взял второе кресло.

Леонид с видом своего человека свернул к служебному столику и приволок оттуда стул.

Семен тем временем выходил из себя и несмело апеллировал к общественности. Поэтому появление застольника он встретил с приливом энергии.

— Сижу целый час, — пожаловался он, вербуя в союзники. Он сидел восемнадцать минут, и Леонид знал это точно.

— Выше нос, кирюша, — призвал Леонид, усаживаясь и играя роль завсегдатая. — Сейчас мы все организуем. Будет вам и водка. Будет закусон.

— Как же, дождешься, — сказал Семен убежденно. — День такой, когда можно выпить, и тот просидишь на сухую.

— А, шофер? — «догадался» Леонид.

— На такси. Будь она неладная.

Леонид обернулся.

— Сестренка!

Он поймал взгляд мужчины в сером костюме. Мужчина дал Леониду подержать свой взгляд еще немного и опустил глаза в чашку кофе. У правой руки лежала газета, он косил в нее и прихлебывал кофе.

— Сестренка! Спасите!

— Что еще? — недовольно спросила официантка.

— Мой друг умирает от голода. Взгляните, он уже дистрофик. И вам его не жалко?

Розовощекий Семен тоже смотрел на нее с надеждой. Официантка механически хмыкнула и достала из передника блокнот и карандаш.

— Диктуйте!

Когда она ушла на кухню, Семен с интересом посмотрел на Леонида. Еще бы, тот едва пришел и мигом разрешил все проблемы. А он-то терзался полчаса. Есть же люди, которые чувствуют себя в таких местах, как дома! На что он, Семен, отчаянный парень, и то его тянет тут все время держать руки по швам. Вот что было написано в его глазах.

Леонид состроил ободряющую гримасу, и Семену, судя по всему, стало весело. Словом, это был простоватый парень, и возиться с ним не стоило труда. Леонид даже испытал легкое разочарование.

— Ты кто же будешь? Студент?

— Свободный художник, — общительно ответил Леонид.

— А зовут-то?

— Леон, Леонид.

— Меня просто Семой.

Церемония знакомства состоялась. Обмануть этого парня было легко. Леонид нес всякую околесицу.

Официантка притащила полный поднос, и каждый занялся своими тарелками. Леонид навалился на киевскую котлету. Он проголодался и строить из себя заправского едока не приходилось. Аппетит был естественным.

А Семен достал из-за пазухи бутылку водки, наполнил рюмку под столом, таясь от официантки, и торопливо опрокинул ее в рот. Что и говорить — экономный парень, если водку покупает в магазине, где она дешевле.

И заказ у Семена был разочаровывающе скромен. На рубль с небольшим. Бульон куриный и пожарские котлеты. Тут даже при купюрах можно мелочью обойтись.

Тогда Леонид поднял к глазам часы. Это была знаменитая «Омега». Она сияла перламутровым циферблатом, светила тускло золоченым корпусом — маленькое солнце на левой руке — подарок мамы.

— «Омега», — на всякий случай подтвердил Леонид, будто между прочим. На тот случай, если Семен не заметил.

— Сколько? — спросил Семен напрямик.

— Сто пятьдесят. Сфарцевал за двести. Но тебе могу за сто пятьдесят. Ты мне нравишься, — ответил Леонид, не моргнув.

— Я не о том. Сколько часов?

— Двадцать восьмого, — сказал Леонид, опять не моргнув. Будто ничего и не было.

— Мои идут черт знает как. Чухаешь утром в парк, раньше будешь или с опозданием, об этом никакого представления, — пояснил Семен.

— Точные часы — лучшее украшение мужчины. Особенно такие, как «Омега», — бесстрастно заметил Леонид.

— А-а-а, те самые, — протянул Семен с уважением, не рискуя показаться профаном.

Леонид еще раз поднял часы к глазам. На этот раз он плавно пронес, описав ими большую дугу, едва ли не под носом у Семена. Семен проследил за их движением взглядом совы.

— Так сколько? — снова спросил Семен.

— Двадцать пять восьмого.

— Ломишь сколько за них? Я об этом.

— Я уже сказал: за сто пятьдесят. Но только тебе. Скидка за компанию. Люблю компанейских ребят и на этом, конечно, теряю. Да уж ладно, принцип дороже всего, — сказал Леонид, хлопая Семена по плечу.

Все шло как по заказу. Правда, этот простак не отступил от традиции и начал бойко торговаться, предложив баснословно низкую сумму.