Искатель. 1967. Выпуск №1

А что еще было общее между этими кражами? Каждый раз исчезала крупная сумма денег. Иными словами — в квартирах у всех пострадавших лежали большие деньги. У налетчиков промаха не было. Это означало точный подвод. Кто-то с острым нюхом вел разведку и потом наводил на кражу. А тот приходил и работал в перчатках. Каждый раз в перчатках. И здесь он в перчатках. Если не ошибся Николай Иванович. И если не ошибся, то значит преступник очень матер и к тому же не одиночка. Он в квартире один, словно призрак, но за дверью их несколько. И каждый на своем посту. Поэтому все чисто и аккуратно. И делалось спокойно. И точный подвод. Ни одной промашки. И уж не слишком ли для одного — четыре подготовленные кражи? Один давно бы ушел на дно и там затаился еще после первой жирной добычи. Но их тут несколько, и только подавай. Это общее, А в чем отличие этой кражи от предшествующих? Забрали только деньги. В прошлых случаях брали и дорогое тряпье. Здесь только деньги. Что это: попытка сбить следствие с толку? Мы — не мы. Или грабеж учинили другие? Прибыло их полку. А может, только осторожность, и всего…

Серафим Петрович неловко шевельнулся, в пояснице резко заломило. Он застыл, пережидая боль. Точно решил ее обмануть, дескать, его нет и она, мол, может убраться восвояси.

Боль поверила и уползла куда-то вглубь, где было ее логово. Подполковник сел поудобней и послушал, что происходит сзади.

Там Зубов все еще вел наступление. Он опирался уже на литературные источники. Его оппоненты помалкивали.

«Так кто же преступники? — подумал подполковник. — Ясно, не дети, нашедшие кратчайшую прямую к бюджету на мороженое. Здесь видна мозолистая рука кустаря-рецидивиста. Нахальная уверенность зрелого волка, досконально изучившего материальную часть капканов и способного разбирать их с закрытыми глазами. А коли так, его фотография должна числиться в нашей картотеке. Но только кто же он? Его хвост вроде бы и мелькнул, но он еще призрачен. Он скользит в руках и не дается. Ибо плоть его — факты. У розыска пока предположения. Они, словно компас, дают направление, но горизонт широк впереди и пуст, простирается от края до края».

Машина свернула с Петровки в боковой переулок, и шофер сказал:

— Вот мы и дома, — и заглушил мотор у подъезда.

Предстояла высадка из машины, и радикулит оживился. Тогда подполковник напустил на себя озабоченный вид и начал рыться в карманах. Он ждал, когда выйдут сотрудники. Они вышли и, в свою очередь, ждали его. Тогда он стал еще озабоченней, махнул им рукой — мол, ступайте, я тут долго, черт побери! И потом только полез из машины.

— Отсидел, понимаете, ногу, — с фальшивой беззаботностью сказал Михеев, поймав заинтересованный взгляд шофера, но сейчас же последовал сильный выстрел изнутри, и подполковник замер, как сомнамбула.

Шофер с удивлением смотрел на начальника.

Подполковник пришел в себя, постоял у машины, якобы полюбовался на старую церковь, и поднялся к себе на четвертый этаж.

У кабинета ждали сотрудники. Он повесил пальто, кивнул Зубову — прошу, начинайте, — с отвращением покосился на зияющую ловушку кресла и пристроился возле трубы отопления.

— Прежде всего преступник очень опытен. Я хочу начать именно с этого, — произнес Зубов торопливо, будто в нем прорвалась плотина. — Он умен и многое знает, этот тип.

— А может, это был сам Шлепа? — невинно вставил Марков, и все засмеялись — это была популярная шутка.

В отдаленные времена водился такой незадачливый вор Шлепа. Не вор, а растяпа. Он блестяще проник в квартиру известного ученого, точно в дверях был не замок, а брикет сливочного масла. Шлепа сгреб большие деньги и напялил на себя заграничный костюм хозяина. А свой швырнул небрежно в мусорное ведро и скрылся, словно дух. Но тут его и подвела элегантная рассеянность. Он оставил в кармане пиджака паспорт с пропиской, и милиции понадобилось на поиски грабителя ровно столько времени, сколько необходимо для того, чтобы доехать от места преступления до квартиры Шлепы. Его застали за стиркой носков, и Шлепа долго держал мыльные руки над головой, ничего не понимая.

Это было давным-давно, и след Шлепы затерялся в толще лет, но шутка о незадачливом жулике прочно вошла в быт розыска.

— Продолжайте, — кивнул Михеев.

Мысли Зубова почти совпадали с его собственными. Лишь ход их был более извилист. Зубов нырял в кипящую пучину рассуждений, и порой казалось, там ему и будет конец, но он все же выбирался на отмель, и каждый раз в точке, близкой к мнению Михеева.

В том, что кража не была случайной, Зубов тоже не сомневался.

— Кража тщательно продумана, и преступник все учел до мелочей. Мы имеем дело далеко не с новичком. И искать его нужно среди старого преступного мира. Именно там. В каждом его движении виден огромный опыт. Вы только посмотрите: когда появилась сестра хозяина, он твердо знал: это могла быть только она, и больше никто не придет. Иначе он не был бы так хладнокровен. Потом…

— Вы полагаете, встреча с Крыловой входила в его расчет? — спросил подполковник.

— Вряд ли. Это пахло «мокрым делом», а на «мокрое дело» знаток уголовного кодекса вряд ли рискнет. Это ни к чему, если можно без встречи. Скорее здесь просчет. И вот тут начинаются противоречивые места. Степень подготовки преступления говорит о том, что он орудовал не в одиночку. С другой стороны, этот промах наводит на мысль об обратном. Попробуем представить, как все произошло, как он столкнулся с Крыловой. Смотрите, она ушла в восемь утра, а кража совершилась в девять, — сказал Зубов, блестя глазами и раскрасневшись от азарта. — Окажись их хотя бы двое, второй, наверное, дежурил бы у подъезда и вовремя предупредил бы напарника, заметив возвращение хозяйки. И так бы кончилось — без встречи. Но что же вышло на самом деле? У хозяйки заныл бок, она вернулась раньше предполагаемого времени и неожиданно вошла в квартиру…

Здесь его прервал «наган»: задребезжал старчески, и подполковник снял трубку.

— Слушай, Сима, — произнес начальник НТО, — у нас твой замочек, и почерк пробоя подтвердился вполне. Сретенка и новая кража — сущие близнецы. Словом, в заключении увидишь и…

Он что-то сказал еще. Про футбол и погоду. Но это было неважно, и подполковник не слушал его. Предположения подтвердились — этот неясный след вел в старый преступный мир. Подполковник подумал о тех, у кого был похожий почерк.

И тут же в памяти выплыл Мастер. Он был самым искусным из них — беркут по сравнению с коршунами — и всплыл поэтому первым. Но это было давным-давно — почти легенда. Осталась одна душещипательная блатная песня, живописующая его «подвиги» и любовные страдания. И поют ее теперь на нарах. А сам он ушел на отдых. И стоял полтора года назад на перроне Краснодара. Его фигура проплыла за окном вагона, когда пошел поезд, угрюмая, но уже безопасная для людей. Он кончился, Мастер. Уж это Михеев знал.

А здешний преступный мир он знал пока неважно. Тут уж карты в руки заместителю.

— Почему не взяли шубы и костюмы? — говорил между тем Зубов. — На этот раз, возможно, было не до них. Хозяйка потрепала нервы, и тут хотя бы деньги унести подобру-поздорову.

Михеев остановил Зубова, иначе сам тот не умолк бы, в такой он вошел раж.

— Первое, — сказал подполковник, — выяснить, кто общался с семьей Крыловых после шестнадцати часов вторника до двадцати четырех среды. Здесь три версии: отца, его сестры и Нины.

«Версия Нины, пожалуй, важней, — подумал подполковник. — У старших круг знакомых поуже и в какой-то степени подобран. За годы он утрясен — все свои».

Он оценивающе посмотрел на сотрудников. Двое из них не годились — видно за версту, что из милиции, и штатские костюмы на них точно с чужого плеча. В институте, где учится Нина, будут белыми воронами.

— Версию Нины возьмете вы, Леонид Михайлович.

Глава III. Версия Нины

Зубов зашел в деканат и представился двоюродным братом Нины. Он целый месяц не видел сестру, и вот, понимаете, выпал случай. И не скажет ли любезная секретарша, где сестренку найти.

Секретарша понимающе улыбнулась, потому что все молодые люди, как правило, приходятся девушкам двоюродными братьями, если им нужно что-то узнать по их поводу. Ну, скажем, например, где их отыскать.

Она порылась в каких-то списках, заглянула в расписание и назвала аудиторию.

— Это на втором этаже, — доброжелательно подсказала она и, будто что-то вспомнив, взглянула на него с некоторым любопытством.

Он поднялся на второй этаж, отыскал нужную аудиторию и в ожидании перерыва долго слонялся по коридору, читал стенные газеты и объявления кафедр. Потом по зданию прокатился пронзительный звонок, будто рассыпали поднос со стеклянной посудой, и в коридор из всех дверей повалили студенты. Леонид облюбовал долговязого парня, лениво вышедшего из той же самой аудитории, и попросил показать Крылову.

— Имею порученьице, но, понимаете, не знаю в лицо, — пояснил он, когда парень заколебался.

Долговязый тоже взглянул как-то странно, отошел, ничего не сказав, и вернулся с высокой крепкой девушкой. «Ясно, играет в баскетбол», — подумал Леонид. Она возвышалась над ним почти на голову, это при его немалом росточке, и Леонид теперь понял, чем было вызвано любопытство секретарши. И улыбнулся сам.

— Нина, — сказала она без церемоний.

— Леонид, — представился Зубов, пожимая теплую ладошку. Ногти на руке были коротко острижены.

«Так и есть, баскетболистка», — подумал Леонид и, хотя это для дела ничего не значило, остался доволен своей проницательностью.

А вокруг да около слонялся тот самый долговязый парень, стриженный под ежик, не сводил вопросительного взгляда и, судя по всему, был начеку.

— Признаться, мое дело очень деликатное, — сообщил Леонид и показал удостоверение.

Она была в недоумении.

— Лучше будет, если вы пойдете со мной. Волноваться не стоит, — сказал он, стараясь быть тактичным, — но этого никто не должен знать. То есть, куда вы сейчас отправитесь. Сочините предлог про грипп или еще что-нибудь такое. Я сам был студентом и знаю, как это делается.

— Жека, — сказала Крылова изнывающему парню, — если что — я заболела. Это для старосты.

Парень поднял руку, протестуя. Леонид тоже поднял руку и сказал: «Пока».

Его стол поставлен боком к стене. Сюда же, к этой стене, собрано на столе все имеющее относительный вес. А венский стул для гостей — в противоположном конце стола. Попробуй дотянись до настольной лампы — не хватит руки. Леонид хитер, во всяком случае, он сам так полагает и сделал это специально. После того как один угрюмый тип весом в шесть пудов молча поднял гранитный чернильный прибор и Леонида спасло только обезьянье проворство.

Теперь на венском стуле находилась Нина. И хотя настольная лампа ей была ни к чему, венский стул, как обычно, стоял у свободного края стола. Такое уж у него было привычное место.

Леонид рассказал ей о краже, готовый утешить. Но она не нуждалась в этом.

— Слава богу, главное — тетя жива, — облегченно сказала она и добавила: — Бедный папа!

— Я вами восхищен, Нина Алексеевна, вы сильный человек. А теперь мы начнем по порядку, — сказал Леонид, положив сцепленные ладони на стол и увлекаясь предстоящей задачей.

Цепь тонких деликатных вопросов, и он ювелирно подведет Нину к тому, что сейчас, возможно, знает только она одна и пока не ведает этого.

Леонид мысленно засучил рукава и пустился с места в карьер. Прежде всего он никого не подозревает. Из ее друзей. Упаси бог — он далек от этого. Но преступник пронюхал, и, как он это сделал, надо разобраться. Он мог узнать от нее, или друзья проболтались, буркнули где-то, а он подхватил. Намотал на ус, а потом залез в квартиру — и готово. В таком духе начал Леонид.

— Нет. Я никому не говорила. Мне бы и в голову не пришло, — сказала Нина твердо. — И потом это такое стеснительное дело, когда занимаешь, просто неудобно говорить.

Она и сама узнала случайно, когда забежала домой. Она, торопясь, ела омлет, и тут отец сказал про деньги. Про то, что собрал-таки нужную сумму и дня через два отнесет в правление кооператива. Она порадовалась, конечно, вместе с тетей и отцом и затем убежала на тренировку. Она играет в баскетбол, и скоро матч с университетом.

— Но он-то, грабитель, узнал, — заметил Леонид с улыбкой педагога. — Значит, где-то вы сказали, а потом забыли. Это было вскользь в разговоре, и теперь вы забыли где.

— Но это мог сделать и папа. И тетя.

— Согласен. И папа. И тетя. Мы это учли. А пока разберем каждый шаг и найдем то место, где вы сказали вскользь и забыли. Итак, начнем по порядку: вы съели омлет, и затем была тренировка…

Они сидели два часа, и Леонид восстанавливал прожитое Ниной по минутам.

Наконец они добрались до момента, когда Нина села в такси. Был первый час ночи, и троллейбусы редко ходили. И потом хотелось спать, она устала, а подъем рано утром.

— Минуточку, — спохватился Леонид. — Тренировка закончилась в десять. Ну, полчаса на душ и сборы. А вы говорите — в первом часу.

— Я потом еще погуляла. Ходила, дышала.

— Вы гуляли одна? Или с кем-то? Учтите, я стараюсь ради вас. Это не меня, а вас ограбили.

— Я понимаю. Я гуляла одна… Вернее, с подругой.

— И кто она? Баскетболистка? — Леонид нацелил карандаш.

— Точнее, это Жека. Вы видели его. Он мой однокурсник. Был великий студенческий день — выдали стипендию, и Жека смог раскошелиться, сделать шикарный жест, взять такси и с комфортом доставить к подъезду.

Его они долго ловили, стремительное такси. Свободных машин много, но таксисты были себе на уме и проносились мимо. Тогда Жека поднял два пальца, сам не зная зачем. Просто от отчаяния. И хотя стояла темь, один водитель клюнул на эти пальцы и подогнал машину.

— Вы сели в такси, и тут-то был разговор про квартиру, — произнес Леонид. — Вы переезжаете в другой район, а оттуда вам до института добираться вечность. Но все равно. Это будет отдельная квартира, и папа деньги скоро отнесет. Сотню-другую осталось собрать. Вы так сказали. Верно?

— Именно так и сказала, в самом деле я подумала, что ездить будет далеко и сказала Жеке об этом почти дословно, — вспомнила Нина. — Об этом я точно сказала. Про деньги не помню. А это… Но как вы узнали? Вы телепат?

— Я просто аналитик. По складу. Немного анализа, и только, — признался Леонид довольно скромно и добавил: — Телепатия — это неплохо. Настоящий детектив должен быть и телепатом.

— Но Жека очень честный и потом… — она смутилась.

— Он нам поможет, только и всего. И за него не бойтесь, если так. Но заранее молчок, о чем тут речь. Иначе будет плохо в смысле психологии. Он забьет себе голову мусором.

Леонид записал фамилию Жеки и даже обвел карандашом. Получилась виньетка.

— Ну, а как таксист? Что он собой представляет? Я имею в виду внешность, — встрепенулся Леонид.

— На вид симпатичный, — припомнила Нина. — И похож немного на вас. Такой крепыш.

— Ну, это субъективное мнение и ничего не говорит. А номер машины не помните? Может, отдельные цифры?

Но тут он ничего не мог поделать. Она не помнила, и все. Оставалась надежда на Жеку.

Жека прибыл утром. Нина разболтала все и тот пылал местью. Он нетерпеливо посмотрел на Леонида, поискал глазами по углам — где тут грабитель, — и Леонид быстро понял: «Не он». Если нити шли к преступнику от Нины, этот парень не имел с ними ничего общего. Леонид верил в свою интуицию.

Укротив свирепого Жеку, Леонид начал плести вопросы и кое-что выколотил из него. Для этого крепко пришлось поработать. Но и Жека не помнил шофера в лицо. Один только отсвет приборов. Было темно, и у того лишь белели зубы. И еще он был спокойный парень. Такое сложилось мнение у Жеки.

Он доставил Нину до самых дверей, они стали болтать там немного, у кнопки звонка. Тогда водитель поднялся наверх и спросил, в чем же дело. Сказали «минутку», а тут целых пять.

— Не бойся, шеф, не сбегу, — ответил Жека.

— А я и не боюсь, — спокойно возразил водитель.

Он стоял площадкой ниже, крутил на пальце ключи. Был полумрак, и тень от кепки закрывала лицо, но все равно было заметно, насколько он спокоен.

— Дело в том, что я борюсь за перевыполнение плана. И если долго стоять — не наездишь особо. Да и скоро в парк, — так он объяснил свое появление, подбросил ключи, поймал и отправился вниз, к машине.

Когда Жека спустился, таксист пинал баллоны. Затем они долго катили в другой конец Москвы. Жека уютно сидел рядом с шофером и меланхолично слушал, как тикает счетчик. И смотрел, как болтается перед стеклом слоник из черной пластмассы. И смотрел на фото кинозвезды.

Потом он дал шоферу что положено. Даже на десять копеек больше. А шофер сказал:

— И только-то? Зачем же ты поднял два пальца?

— А что означают два пальца? Я поднял просто так.

— Не знаю, что они означают, — сказал шофер задумчиво — Но если ты их поднял, должны бы что-то означать. Во всяком случае, не десять копеек, а что-нибудь поболе. Может, два пальца — это двойная оплата? Ты не знаешь? Можно и так подумать? Верно?

Он не буянил и не грозил, получив еще десять копеек, козырнул и поехал. И еще какое-то время не спеша разворачивал машину. Наезжал на тротуар, пятился задом и высовывал голову наружу.

На этом Жека выдохся совсем, и Леонид отпустил его.

Потом он стал подводить итоги — выходило не ахти. Подвешенный слоник и фотография актрисы — вот и все. А такси в столице тьма-тьмущая, и попробуй каждую обшарь.

Глава IV. Когда вы станете дедушкой

Дети сбежали в театр, а внучат поручили ему. И так случалось каждый раз, стоило ему зазеваться. Их двое, внучат — Толя и Лена, но впечатление такое, словно строительная бригада рушит дом.

— Лена, кому говорят? — крикнул Михеев и стащил девочку со стола.