Адвокат ангела, или Дважды не воскресают

Ровно в семь я вышла из дома, предварительно изучив свое отражение в зеркале. Конечно, от былой Наташки Рагозиной осталась одна бледная тень… Я констатировала этот грустный факт с прискорбием, но ведь от увиденного никуда не денешься. Придется мне смириться и с этим. Но я постаралась привести себя в порядок, насколько это было возможно.

Я распустила по плечам закрученные в локоны волосы, губы накрасила чуть ярче обычного, слегка подрумянилась, глаза обвела стрелками, и у меня получился томный кошачий взгляд. Теперь все было как надо, тип-топ.

Ресторан «Гранд-Каньон» я выбрала потому, что когда-то посетила его вдвоем с Родькой во время его приезда в Москву. В Москве он бывал при мне всего три раза, может, он наведывался в Первопрестольную и чаще, но я об этом ничего не знала. В конце концов, я не была в курсе Родькиных дел, он мне о них не докладывал. Я надеялась, что атмосфера ресторана и потускневшие воспоминания помогут пробудить меня к жизни, хотя бы и ради борьбы за Лизу. А то в последнее время я ощущала, что постепенно впадаю в растительное состояние человека, которому уже ничего не надо и ничего больше от жизни не хочется. Мне позарез требовалось как-то встряхнуться и ощутить хоть какой-то интерес к собственной судьбе.

Сидя в такси, я еще издали увидела Полынникова, стоявшего у своей машины и смотревшего то по сторонам, то на наручные часы. Я машинально посмотрела на свои наручные часы – я опоздала ровно на десять минут. Невелика важность! Даму можно и подождать…

Я расплатилась с таксистом и вышла из машины, расстегнув на ходу пуговицы пальто, чтобы было видно мое ярко-бирюзовое платье. Увидев меня, адвокат нахмурился:

– Вы опоздали на десять минут!

– Неужели? – делано удивилась я. – Не ожидала! Знаете, в Москве такие пробки… Таксист старался поспеть вовремя, но у него не получилось. Вы уж извините меня, – затараторила я, шагая рядом с ним.

Полынников ничего не сказал. Он молча распахнул передо мной дверь и пропустил меня вперед.

– Уютный ресторанчик, – промурлыкала я. – Здесь можно приятно провести время.

Я изо всех сил старалась играть роль умной, самостоятельной и самодостаточной женщины: такая дама не нуждается в жалости и подачках и будет разговаривать с мужчиной на равных… Самое смешное, что я когда-то действительно была такой… до того момента, когда у меня отняли ребенка, и это окончательно сломило меня.

Адвокат молчал, но я буквально всей кожей ощущала флюиды раздражения и досады, исходившие от него. Ничего, голубчик, злорадствовала я, потерпишь и проглотишь…

Когда я вошла в зал, почти все мужчины повернули головы в мою сторону, и от этого раздражение Полынникова усилилось еще больше.

– Куда мы сядем? – обратилась я к нему.

– Все равно, – буркнул он. – Выбирайте сами.

Я выбрала столик у окна. Не успела я расположиться, как к нам подскочил официант и протянул два меню. Я сделала вид, что усиленно его изучаю. Краем глаза я наблюдала за Полынниковым. Он небрежно пролистал его и остановился на последней странице.

– Я буду только кофе, – и он, демонстративно отложив меню в сторону, забарабанил пальцами по столу.

– Здесь очень вкусно кормят, – подчеркнула я.

– Я не голоден.

– Как хотите…

Когда официант подошел к нам снова, я заказала ему все по полной программе: салат, закуску, горячее, десерт. Сделав заказ, я откинулась на стуле с улыбкой:

– Напрасно вы пренебрегли моим советом!

Его брови иронично взлетели вверх, но он ничего не сказал. Выдержка у него была еще та… это я уже успела заметить.

Принесли заказ. Я, повертев вилку в руках, спросила у адвоката.

– Мое дело совсем безнадежно или как?

– Во-первых, я этого не говорил. А во-вторых, я же вам сказал: мне нужно время, чтобы обдумать информацию. Мы же с вами обо всем договорились.

– Ну да, – и я уткнулась в тарелку.

Мой план – расположить Полынникова к себе и сбить с него налет превосходства и спеси – был близок к провалу. Только профессиональная вежливость мешала ему послать меня ко всем чертям и удрать по своим делам. Но такой роскоши доставить Полынникову я не могла! Во мне просыпалась настоящая стерва, о чем я даже не подозревала… Почему-то его поведение зацепило меня гораздо сильнее, чем я могла в этом признаться даже самой себе.

На мои вопросы Полынников отвечал неохотно, словно сквозь зубы. Я была уже уверена, что он готовит отступную речь, чтобы ни в коем случае не браться за мое дело…

Я была страшно одинока, у меня отобрали дочь, а напротив меня за столом сидел напыщенный адвокат, только и мечтавший о том, когда эти посиделки в ресторане закончатся. Он был такой чистенький, выхоленный, сразу видно, что у него в жизни нет никаких серьезных проблем. Так, мелкие пустячки на горизонте жизни, которые он разруливает одним махом. Я стиснула зубы. У меня вдруг проснулась к нему настоящая ненависть, мне ужасно захотелось, чтобы он вышел из себя, наорал на меня, выругался, но только не сидел с таким невозмутимым видом!

– Не хотите вина? – спросила я.

– Нет.

– А я закажу!

Мне вдруг страшно захотелось напиться. Официант принес бутылку красного вина, и я протянула капризным тоном:

– Не поухаживаете за женщиной?

Ни слова не говоря, Полынников налил мне в бокал вина.

– За вас! – подняла я бокал.

Он что-то пробормотал, но я не расслышала.

– Вы что-то сказали?

– Ничего, – холодно ответил Полынников. Про себя я его окрестила Ф.Ф., то есть Феликс Федорович.

– Мне кажется, моя компания вас тяготит?

– Напротив, – эти слова Полынников произнес с такой убийственной иронией, что я принялась за еду, не поднимая на него глаз. Наверняка я была для него чем-то вроде клоуна, который веселит и развлекает его после трудового дня. Интересно, он женат? Я скользнула взглядом по правой руке Ф.Ф.: кольца нет. Но это еще ни о чем не говорит. Сейчас многие современные молодые пары не носят колец, считая это немодным. Но даже если он холост в официальном смысле слова, у него может быть гражданская жена или девушка, с которой он вместе живет или встречается. Вариантов много! Вряд ли он коротает свободное время один. По-своему, он весьма интересный мужчина. Хотя раньше такие типчики моего внимания не привлекали – слишком уж они холодные и застегнутые на все пуговицы. К такому не подступишься просто так, все время будешь думать: как бы не попасть впросак и не сделать какую-нибудь глупость. В глазах мужчин такого рода женщине легко стать дурочкой или еще хуже – полной идиоткой. Я выпила два бокала вина, в голове моей приятно зашумело. Полынников смотрел на меня, нахмурившись. Мои губы раздвинулись в невольной улыбке:

– А почему вы не пьете?

– Не хочу. Мне кажется, вам надо с этим поосторожнее…

– Я взрослая женщина, – отрезала я, – и сама все решаю.

– Не сомневаюсь. Это всего лишь мой маленький совет.

– А я в нем не нуждаюсь!

Полынников давно выпил свой кофе и сидел со скучающим видом. Вот сейчас он встанет, сошлется на неотложные дела или просто на позднее время, распрощается и уйдет. А я останусь сидеть здесь одна, как идиотка! Я могу, правда, уйти вместе с ним… Может, он подвезет меня до дома?

Музыка, служившая раньше тихим фоном для разговоров посетителей ресторана, неожиданно зазвучала громче. При этих мажорных звуках я встрепенулась, словно они послужили сигналом к действию.

– Вы не танцуете? – спросила я.

– Нет, – отрезал Полынников. – Не танцую.

– Жаль! – Я оставила тарелку с едой в сторону и одной рукой чертила на столе какие-то вензеля. – А может быть, вы все-таки не откажете мне в этой просьбе, – и я криво улыбнулась, – пожалуйста! Дама вас просит, а отказывать дамам нехорошо.

С минуту-другую Полынников смотрел на меня без всякого выражения… впрочем, нет, я не права: некая доля любопытства в этом взгляде была. Наверное, такая наглая клиентка попалась ему впервые. Наглая и настырная, которая не сидит, сложа руки, в углу, заливаясь слезами, а лезет напролом. Мой железный Феликс, очевидно, привык к другому обращению. Что ж! Придется ему скушать и это!

Я встала, опираясь на спинку стула, и сделала шаг к Полынникову:

– Прошу!

На его лице возникла легкая гримаска неудовольствия, а ярко-синие глаза пристально уставились на меня.

– Может, все-таки не надо?

– Я хочу танцевать… – протянула я, возвысив голос. На нас уже обернулись. Небритый мужчина в темной рубашке встал со стула и подошел к нам.

– Я могу потанцевать с тобой! Если твой хахаль не хочет, – и он широко ухмыльнулся, подмигнув мне.

Резким рывком Полынников поднялся со стула и, не спуская с меня потемневших от бешенства глаз, отчеканил:

– Что ж! Потанцуем!

Я не сомневаюсь, что он убил бы меня, не глядя, если бы это оказалось в его власти. И, как ни странно, я ощутила прилив удовлетворения. Я все-таки вывела его из себя – что мне и хотелось сделать!

Кроме нас, в центре зала вяло топтались еще две пары. Блондинка в мини-юбке повисла на своем парне и что-то непрерывно ворковала в его ухо, и бритоголовый тип с брюнеткой, беспрестанно зыркавшей по сторонам, словно она желала высмотреть себе партнера получше.

Мы с Полынниковым встали друг напротив друга. Уведя глаза куда-то в сторону, он обхватил меня за талию, и мы задвигались в такт музыке. Я буквально физически ощущала досаду адвоката и его нежелание танцевать. Я же, напротив, активно изображала, что мне все это нравится, часто заливалась смехом и старалась попадать в такт движениям Полынникова. Я поняла, что, не в пример мне, он танцевать умеет. Его движения были грациозны и точны, и он умело поддерживал меня, направляя в танце. При последних звуках мелодии меня невольно качнуло к нему, и адвокат придержал меня за талию. Только теперь я ощутила, что все-таки порядком перебрала, и неизвестно, как я в таком состоянии поеду домой.

Мы вернулись за наш столик.

– Спасибо! – насмешливо сказала я.

Полынников посмотрел на часы:

– Может, все-таки пора по домам?

И тут я испугалась. Мне ужасно не хотелось возвращаться в свое холостяцкое логово! Побыть бы с ним здесь хотя бы еще немного!

– Давайте посидим еще! – вырвалось у меня.

Адвокат опять посмотрел на часы, очевидно, это был привычный жест предельно занятого человека.

– Мы сидим тут уже больше двух часов. По-моему, вполне достаточно.

– Вы куда-то торопитесь?

– Вообще-то, да. Мне хочется домой.

– Вас там ждут? – кажется, я сморозила явную чушь, но остановиться уже не могла.

Он оставил мой вопрос без ответа, проворчав:

– Надо попросить счет.

Он позвал официанта, расплатился с ним за нас обоих, несмотря на мои возражения (мне не хотелось от него никаких подачек), и поднялся со стула.

Я сидела как в столбняке и, только увидев, что он вот-вот скроется за дверью, залпом осушила остатки вина в бокале и побежала за ним.

– По… подождите! – Я выскочила на улицу, боясь, что опоздала и Полынников уже сел в машину и уехал.

Он стоял у своего «Форда» и хмуро смотрел на меня.

– Простите! – я глупо улыбнулась. – Вы не можете меня подвезти? Пожалуйста! Боюсь, что я сама до дома не доберусь.

Он распахнул передо мной дверцу машины и бросил:

– Садитесь!

– Мерси! – пробормотала я, усаживаясь на переднее сиденье рядом с ним.

– Где вы живете?

Я назвала адрес. Мы не успели отъехать, как я почувствовала, что меня тошнит.

– Мне, кажется, плохо! – испуганно сказала я. – Тошнит…

Адвокат бросил на меня взгляд искоса.

– Что такое?

– Я же говорю – тошнит!

Полынников притормозил у аптеки и вышел, оставив меня в машине. Он вернулся с кучей лекарств и бутылкой воды. Я послушно приняла таблетки, но это не помогло, и через какое-то, весьма непродолжительное время я почувствовала, что мой желудок скручивает узлом.

– Я… не могу. Остановите! – почти выкрикнула я.

Полынников свернул с шоссе, и мы въехали через арку во двор какого-то дома. Адвокат вышел из машины и обогнул ее, направляясь ко мне. Я открыла дверцу, спустила ноги на землю, и меня вырвало. Неожиданно я ощутила на своем лбу мужскую ладонь. Полынников придерживал меня и наклонял мою голову вниз, как ребенку.

После приступа рвоты я откинулась на сиденье.

– Спа… сибо.

– Стало полегче?

– Да…

– Вам лучше пересесть на заднее сиденье и постараться задремать.

На заднем сиденье я быстро провалилась в беспокойный сон, поминутно просыпаясь от слепивших меня фар машин, ехавших нам навстречу.

Незаметно мы доехали, и он притормозил у моего дома.