Помоги проекту - поделись книгой:
Чтобы деконструировать эту обманчивую видимость, нам необходимо сместить центр своего внимания. Мы пытаемся видеть этого человека и этот случай как обусловленно возникшие явления. Если мы чувствительны к факторам, внесшим вклад в существование нашего родственника и этого случая, то мы обнаруживаем, что можно понять этого человека и его поведение. Следовательно, и этот человек, и случай кажутся нам менее устрашающими и менее расстраивающими. Благодаря этому мы обращаемся со своим родственником и со своими чувствами более уравновешенно.
Сначала мы пытаемся представить кажущийся прочным образ своего родственника как набор атомов. Затем, после того как мы несколько раз чередовали обычное видение его или ее тела с визуализацией его или ее тела как набора атомов, мы пытаемся воспринимать обе эти перспективы одновременно, как мы это делали в предыдущем упражнении. В конце концов, наш родственник – это не только множество атомов, но и человек.
Затем мы анализируем расстроившее нас поведение своего родственника, чтобы понять, какие факторы стали причиной инцидента. Мы принимаем во внимание его или ее прошлые поступки и переживания с раннего детства, близких людей, с которыми общался наш родственник, а также повлиявшие на него или на нее социальные, экономические и исторические факторы. Например, то, как с ним или с ней обращались родители или одноклассники во время войны. Нам не надо проводить исчерпывающее исследование, нашему знанию этих факторов не обязательно быть точным. Вполне достаточно нескольких примеров и общего впечатления об остальных событиях или примерного их понимания.
Проведя краткое исследование, мы пытаемся представить, что кажущийся прочным образ нашего рассерженного родственника становится изношенным, как старый носок, и затем распадается на набор причинных факторов. Наше восприятие этих факторов может принимать форму ментального изображения некоторых из них и неясного впечатления об остальных, либо это может быть лишь ощущение существования таких факторов. И снова мы пытаемся чередовать, а затем комбинировать ментальный образ свого кричащего родственника, как безошибочное представление о произошедшем, с образом набора причинных факторов, повлекших за собой этот инцидент, либо просто с ощущением существования этих факторов.
Следующая "линза", предназначенная для более детальной деконструкции кажущегося прочным впечатления, представляет взгляд с точки зрения прошлых поколений. Теперь, следуя той же процедуре, мы принимаем во внимание то, что родители нашего родственника так обращались с ним или с ней, поскольку на них самих, в свою очередь, повлияли их родители, семья и знакомые, время, в которое они жили, и прочее. То же верно и в отношении любого другого человека, с которым сталкивался наш родственник на протяжении своей жизни, а так же в отношении любого человека в каждом поколении. Однако если мы затрачиваем слишком много усилий на исследование деталей, это отвлекает нас от упражнения. Поэтому мы ограничиваем свое иcследование тем, что мы знаем о родословной своего родственика и пытаемся просто почувствовать остальное. Важно понимать и учитывать то, что поведение нашего родственника возникло зависимо от этих факторов.
Обретя некоторый опыт в этой практике, мы расширяем деконструкцию за счет того, что принимаем во внимание прошлые жизни своего родственника и всех людей, составляющих нынешнее и прошлые поколения. Кроме того, мы пытаемся учитывать кармические факторы, повлиявшие на каждого из этих людей.
Чтобы начать объединять свое понимание многих факторов, взаимозависимость которых повлекла за собой то, что наш родственник рассердился, мы несколько раз пробуем рассмотреть этого человека с разных точек зрения. При этом мы сосредотачиваемся на своем родственнике и одновременно чередуем ключевую фразу "лишь то, что сделал этот человек" с каждой из следующих фраз:
• "атомы",
• "прошлые причины",
• "прошлые поколения" и
• "прошлые жизни".
В заключение мы пытаемся видеть этого человека с нескольких точек зрения одновременно, увеличивая их количество, чередуя фразу "лишь то, что сделал этот человек" с двумя, затем с тремя и наконец со всеми четырьмя фразами. В начале практики мы можем пользоваться только чувством для каждого из этих четырех факторов, пытаясь осознавать их одновременно как взаимозависимую систему. Либо мы можем использовать какой-либо ментальный образ в качестве иллюстрации всех этих факторов. Например, мы можем визуализировать, что тело этого человека стало старым, подобно изношенному носку.
Чтобы ослабить напряженность расстроившего нас случая или своих воспоминаний о нем, нам необходимо работать не только с расстраивающим нас образом другого человека, вовлеченного в инцидент, но и с собственной обманчивой видимостью себя и своих расстроенных чувств. Нам необходимо применять тот же метод для деконструкции отождествления себя со своей эмоцией и с появляющимся в результате ощущением того, что мы являемся кем-то, кто по своей природе расстраивается, когда другой человек на него кричит. Если мы восприимчивы к мириадам факторов, взаимозависимость которых повлекла за собой то, что мы расстроились, мы будем ощущать эту эмоцию менее прочной. Поскольку в этом случае мы не держимся за эту эмоцию или за отождествление себя с ней, наше чувство расстройства быстро проходит.
Сначала мы пытаемся почувствовать, как ощущение кажущейся прочности становится легче, представляя, что оно рассыпается на атомы. Затем, принимая во внимание свое воспитание, прошлое поведение и взаимоотношения с другими людьми, мы пытаемся сосредоточиться на различных причинах, повлекших за собой переживание расстраивающего нас случая и нашу беспокоящую эмоциональную реакцию на него. Хотя анализ возможных причин делает это видение более осмысленным, нам не следует тратить слишком много времени на детали. Мы можем работать над ними отдельно. В этом упражнении мы пытаемся воскресить в памяти сцены, представляющие лишь некоторые причинные факторы и затем работать в первую очередь с ощущением системы причин.
Затем мы пытаемся добавить способствовавшие этому случаю факторы из прошлых поколений и наконец – кармические факторы из прошлых жизней. Важно чередовать каждый образ с признанием и чувством того, что мы расстроились, когда на нас кричал родственник, – объективным описанием того, что произошло. Это помогает нам не терять из виду условное существование себя и своей эмоции. И наконец мы пытаемся совместить эти образы, пользуясь, как и раньше, пятью ключевыми фразами.
Во время второй фазы упражнения мы сидим в кругу других участников группы и пытаемся применять по отношению к ним то же самое, разбирающее на составляющие и причины видение. Мы ненадолго задерживаем взгляд на каждом человеке, затем смотрим в сторону и работаем со своим впечатлением об этом человеке, лишь изредка мельком бросая на него или на нее взгляд – только чтобы поддерживать точку отсчета. Мы пытаемся переосмыслить обманчивую видимость каждого человека как обладающего кажущейся неотъемлемой, прочной личностью, которая ни от чего не зависит. В случае незнакомых или едва знакомых нам людей, мы пытаемся, как и раньше, работать с поверхностным впечатлением, возникшем у нас лишь оттого, что мы посмотрели на них. Даже если мы не имеем понятия об их прошлом или их семье, мы пытаемся работать с абстрактным чувством. В конце концов, у каждого есть прошлое и семья. Со знакомыми нам людьми мы можем работать более детально. Затем мы повторяем процедуру, чтобы деконструировать обманчивое чувство того, что мы являемся человеком, который по своей неотъемлемой природе всегда переживает определенную эмоциональную реакцию в отношении каждого человека, включая такое чувство как равнодушие.
В третьей фазе упражнения мы снова сосредотачиваемся на себе. Пропуская практику с зеркалом, мы повторяем процедуру, как описано выше. Сначала мы пользуемся этой процедурой, чтобы деконструировать обманчивую видимость своего нынешнего представления о себе, которое кажется нам нашей врожденной, прочной личностью, не зависящей ни от чего. После этого мы применяем ту же процедуру для деконструкции обманчивого чувства того, что мы являемся человеком, который по своей неотъемлемой природе обладает определенным представлением о себе и испытывает чувства, соответствующие этому предвзятому отношению.
Затем мы размещаем перед собой серию своих фотографий. Пользуясь ими лишь как точкой отсчета, мы повторяем ту же процедуру, чтобы деконструировать обманчивую видимость образов самих себя, которая у нас есть в отношении нашего прошлого и которая, как нам кажется, составляла нашу неотъемлемую личность в прошлом. Наконец, мы подобным же образом деконструируем обманчивое чувство того, что мы являемся человеком, который по своей неотъемлемой природе определенным образом относится к тому себе, каким он был в прошлом.
Упражнение 14: Восприятие переживаний как волн в океане
Первая фаза этого упражнения начинается с того, что мы думаем о близком человеке, расстроившем нас недавно своими словами. Давайте продолжим работать с примером родственника, который кричал на нас в гневе. Предположим, что в ответ мы чувствовали: "Как вы смеете говорить это мне?". Даже если мы не отреагировали именно так, мы представляем, что чувствуем это сейчас. Мы обращаем внимание на свое представление о себе, стоящих с одной стороны в качестве жертвы или судьи, и о нашем родственнике, стоящем с другой стороны в качестве преступника.
Анализируя этот случай, мы пытаемся понять, что в первый момент своего опыта мы лишь слышали звук произносимых нашим родственником слов. Затем мы спроецировали двойственную видимость жертвы и тирана на этот опыт. Веря в истинность этой видимости, мы могли излишне бурно отреагировать с беспокоящими эмоциями. Либо мы могли подавить свои чувства и ничего не сказать.
Чтобы деконструировать эту двойственную видимость, мы вспоминаем простое переживание момента, когда возникает звук и мы его слышим, и пытаемся представить, что это переживание подобно волне в океане нашей деятельности ясного света. Не визуализируя образ волны в виде объекта, который мы наблюдаем под собой или перед собой в середине океана, мы пытаемся переживать лишь ментальное чувство волны, идущей из нашего сердца. По мере развития переживания волна поднимается, сначала наполняясь двойственным чувством, а затем беспокоящей эмоцией.
Расширяя свое видение, мы стараемся испытывать недвойственное чувство океана в целом, от дна до поверхности. Это не означает прочного отождествления себя ни с океаном, ни с прочной сущностью, отдельной от океана, находящейся в воде или вне ее. Мы просто пытаемся чувствовать себя большим и глубоким океаном с волнами на поверхности. Мы вспоминаем, что, независимо от того насколько большой и страшной может казаться волна, это всего лишь вода. Она никогда не тревожит глубин океана.
Теперь, не ощущая себя прочной сущностью, носимой волнами, мы пытаемся чувствовать, что волна естественным образом оседает. По мере того как она уменьшается, беспокоящая эмоция, а затем и двойственное чувство успокаиваются. Мы возвращаемся к простому переживанию момента, когда мы лишь слышали слова. В конце концов это движение ума также затихает. Мы чувствуем себя как спокойное, но полное жизни, море.
При этом мы не отрицаем ни случившееся, ни свой первоначальный опыт, ни свой нынешний опыт воспоминания о нем. Мы не уподобляемся подводной лодке и не пытаемся спрятаться от шторма, погружаясь в свой ум ясного света. Кроме того, мы пытаемся прекратить разделение любого из таких переживаний на две противостоящие силы и преувеличивать их до сущностей, которые кажутся прочными и неизменными. Перестав расстраиваться, мы можем лучше ориентироваться в ситуации, реагируя на нее спокойно и чутко.
Предположим, что в порыве раздражения мы нагрубили своему родственнику в ответ. Возможно, сожалея о сказанном, мы затем чувствовали себя виноватыми. Когда мы чувствуем вину, наш ум создает двойственную видимость кажущегося прочным глупого "я" и кажущихся прочными глупых слов, сказанных нами. Это происходит из-за разделения нашей деятельности ясного света на две половины: создающей слова и воспринимающей их звук. Мы пытаемся деконструировать двойственный опыт чувства вины, применяя то же подход, что и раньше.
Затем мы применяем этот же метод к переживанию момента, когда мы слышим приятные слова от нашего родственника. Двойственные переживания не ограничиваются лишь неприятными событиями. Когда мы слышим, как кто-то говорит, к примеру: "Я тебя люблю", – мы также можем разделить свое переживание на две половины. С одной стороны находится кажущееся прочным "я", которое, возможно, чувствует, что не достойно быть любимым. С другой стороны расположены кажущиеся прочными слова, которые тревожат нас, потому что сказавший их человек, возможно, не имел это ввиду. Либо мы можем чувствовать себя прочно любимыми, а другого – прочно любящим нас человеком. Следовательно, мы проецируем на этого человека нереальные надежды и ожидания и блуждаем в своих фантазиях, что неминуемо ведет к разочарованию. Мы деконструируем этот случай и свое воспоминание о нем, пытаясь представить, что и случай, и наши воспоминания подобны волнам в океане ума.
Иногда могут неожиданно возникнуть сильные чувства или эмоции. При этом они могут иметь отношение к ситуации или людям вокруг нас, а могут и не иметь. Например, такое часто происходит после переживания потери или в период полового созревания, менструации, беременности или менопаузы. Применение образа волн в океане может помочь нам преодолеть любое двойственное чувство отчужденности или смятения, которое может сопровождать подобный опыт. В зависимости от вовлеченных в ситуацию энергий волна эмоции может быть большой или маленькой, она может задержаться надолго или быстро пройти. Как бы там ни было, эта волна представляет собой всего лишь зыбь в океане ума ясного света.
На последнем шаге первой фазы упражнения мы вспоминаем опыт внезапно возникшей тревожащей эмоции. Если наше воспоминание заставляет нас чувствовать что-либо подобное сейчас, мы применяем метод волны, как описано выше. При этом важно помнить, что мы не пытаемся уничтожить все эмоции. К примеру, чувствовать горе от потери любимого человека – это здоровая составляющая естественного процесса исцеления. Тем не менее, смятение никогда не бывает полезным. Если сейчас мы не в состоянии что-либо чувствовать, мы можем применять этот метод к любой тревоге или чувству опустошенности, которые мы можем переживать двойственно, когда ничего не чувствуем.
Устранение нервной озабоченности собой, когда мы находимся с другими людьми
Мы практикуем следующую фазу упражнения, сначала сидя в кругу других участников группы и затем в парах, глядя на партнера. При этом мы работаем с собственным опытом видения другого человека двойственно, а именно с кажущимся прочным, находящимся здесь "мной" и кажущимся прочным, находящимся там "тобой". Беспокоящие эмоции, такие как враждебность или страстное желание, могут как сопровождать, так и не сопровождать наш опыт. Тем не менее, убедительным признаком двойственного чувства является нервная озабоченность собой. Мы можем бояться, что не понравимся человеку. Зачастую это происходит при встрече с незнакомыми людьми. Будучи гиперчувствительными, мы можем волноваться даже из-за того, как выглядит наша прическа. Кроме того, мы можем быть неуверенными в себе и не знать, как нам следует себя вести или что нам следует говорить. Эмоциональные блокировки и страх могут даже заставить нас воспринимать другого человека как неодушевленный предмет, не обладающий чувствами. В этом случае мы реагируем бесчувственно. Например, во время неожиданной встречи мы можем быть поглощены мыслями о том, как поскорее уйти.
Чтобы деконструировать двойственные чувства нервной озабоченности собой, возникающие, когда мы смотрим на людей вокруг себя или на партнера, мы, как и прежде, применяем аналогию волны. Наше тревожащее переживание возникло из-за чувства противоречия между существом, прочно кажущимся нервным, и существом, прочно кажущимся нервирующим, смотрящими друг на друга через барьер. Чтобы успокоиться, мы пытаемся относиться к своему переживанию неудобства как к волне умственной деятельности. По мере того как она оседает, остается лишь переживание видения зрительного образа человека. Мы пытаемся воспринимать этот процесс успокоения с точки зрения океана в целом, от глубин до поверхности.
Переживая опыт встречи с другим человеком без суждений и без озабоченности собой, мы по-прежнему можем поддерживать отношения с ним или с ней. Недвойственность не означает, что вы – это я, а я – это вы. В предыдущем упражнении на деконструкцию мы пытались сохранять в уме как условную, так и глубинную видимость человека, пользуясь при этом образом одновременного видения жалюзи и пейзажа за окном. Однако тогда мы в первую очередь работали с чувством, а не с образом. Здесь мы также пытаемся держать в уме две вещи. Наблюдая условную видимость того, что перед нами человек, мы одновременно пытаемся чувствовать, что не существует прочных барьеров между нами. Деконструкция убирает нервную озабоченность собой, но не устраняет позитивных чувств.
Становимся более непринужденными с собой
Во время последней фазы этого упражнения мы сосредотачиваемся на самих себе, сначала глядя в зеркало, а затем отложив его в сторону. Мы пытаемся деконструировать любые возможно имеющиеся у нас чувства неприятия по отношению к себе. Такие чувства возникают из-за двойственного впечатления о том, что выглядит как два "я": "я", которому неуютно со "мной". Беспокоящее чувство обычно сопровождается озабоченностью собой, суждениями и общей нервозностью. Мы можем интеллектуально отвергать два "я" как нечто абсурдное, но чтобы стать более непринужденными с самими собой, нам необходимо деконструировать свои чувства.
Чтобы деконструировать свою нервозность, мы пытаемся видеть собственное обманчивое чувство как волну в море и позволяем ей осесть. После этого остается спокойное необъятное переживание сосредоточенности на себе с сердечным пониманием. Другими словами, мы обнаруживаем, что нервная озабоченность собой является лишь вводящим в заблуждение искажением заботливости о себе и самоосознавания. Освобождение от озабоченности собой не устраняет теплых чувств заботы о своем благополучии, но позволяет этим чувствам работать без помех.
Наконец, мы сосредотачиваемся на своих старых фотографиях и наблюдаем за любыми беспокоящими чувствами осуждения, вызванными просмотром этих фотографий. Неловкость за себя в прошлом также возникает из двойственной видимости. Мы пытаемся деконструировать это чувство, сосредоточившись еще раз на океане, от его дна и до поверхности. Осознавая, что наша обманчивая видимость состоит всего лишь из воды, мы не оказываемся захваченными ею. Мы пытаемся дать ей естественным образом утихнуть, подобно волне. Это позволяет нам помириться со своим прошлым.
Упражнение 15: Объединение сострадания с деконструкцией
Мы начинаем первую фазу упражнения с того, что думаем о человеке, который недавно нас расстроил, например о родственнике из последних трех упражнений. Сначала мы визуализируем то, как наш родственник поступает расстраивающим нас образом. Затем мы пытаемся представить его или ее внешность меняющейся от младенчества до старости, как в двенадцатом упражнении. Мы убеждаемся, что учитываем прошлые и будущие жизни хотя бы в форме ощущения их существования. Затем, пытаясь представить коллаж из того, как наш родственник поступает разными другими способами, мы возвращаемся к его или ее изображению как человека, поступающего расстраивающим нас образом.
Мы думаем о том, как печально, что наш родственник не понимает непостоянства. Наш родственник верит в обманчивую видимость, создаваемую его или ее умом в каждой ситуации, как в постоянную. Следовательно, он или она невероятно страдает, полагая, что сложные ситуации в его или ее жизни останутся такими навсегда. Помня о непостоянстве и сосредотачиваясь на ментальном образе или на фотографии своего родственника, мы пытаемся вызвать в себе чувство сострадания. Мы искренне желаем ему или ей быть свободным от страдания и от причин страдания. Чем свободнее мы будем от фиксированных впечатлений о своем родственнике, тем более глубоким станет наше чувство сострадания.
Отложив фотографию, если мы ей пользовались, мы еще раз сосредотачиваемся лишь на ментальном образе своего родственника, поведение которого нас расстраивает. Как и в тринадцатом упражнении, мы пытаемся последовательно рассматривать этого человека с точки зрения атомов, причин его или ее поступка из этой жизни, из прошлых поколений и прошлых жизней, а затем его или ее нынешнюю видимость как поступающего расстраивающим образом человека. Затем мы дополняем эти образы ощущением распространения последствий его или ее поступка на будущее. Мы пытаемся видеть последствия на трех прогрессирующих уровнях: воздействие на остаток этой жизни нашего родственника, последствия для будущих поколений и влияние на его или ее будущие жизни и на будущие жизни всех, кто участвовал в этом инциденте. Сосредотачившись поочередно на каждом из этих уровней, представляя каждый из них в виде комбинации образов или чувствуя существование этого уровня, мы возвращаемся к нынешней видимости своего родственника.
Наш родственник не подозревает о том, что природой его или ее поступков является обусловленное возникновение и понятия не имеет о грядущих последствиях своих поступков. Осознавая это, мы пытаемся почувствовать сострадание. Затем мы направляем это чувство на своего родственника, пользуясь ментальным образом или фотографией.
Наконец, отложив фотографию, мы вспоминаем переживание того момента, когда возник звук произносимых нашим родственником слов и мы его услышали. Мы пытаемся представить этот опыт как океанскую волну нашей деятельности ясного света. По мере того как поднимается волна переживания, она сначала наполнена двойственным чувством кажущегося прочным "меня" в качестве жертвы и кажущегося прочным "тебя" в качестве тирана, а затем чувством эмоционального расстройства. Воображая оседающую волну, мы пытаемся представить, как сначала беспокоящая эмоция, затем чувство двойственности и наконец момент, когда звук возникает и мы его слышим, оседают обратно, в океан нашего ума.
Возвращаясь к ментальному изображению своего родственника, поступки которого нас расстраивают, мы размышляем о том, что он или она не понимает этого. Наш родственник все еще затянут в повторяющееся проецирование и веру в двойственные видимости. Следовательно, он или она очень страдает и будет продолжать испытывать страдание. Стараясь вызвать чувство сострадания, чтобы наш родственник был свободен от этого страдания и этой причины страдания, мы направляем это чувство на него или нее, сосредотачиваясь при этом на ментальном образе своего родственника или на фотографии.
Во время второй фазы этого упражнения мы повторяем процедуру, сидя в кругу остальных участников группы. Мы сосредотачиваемся поочередно на каждом человеке и выполняем три упражнения по деконструкции. Если мы никогда не сталкивались с расстраивающим поведением человека, на котором мы сосредотачиваемся, мы можем работать с воображаемым случаем, когда он или она поступает подобным образом. Мы ненадолго задерживаем взгляд на каждом человеке, чтобы установить точку отсчета. Затем мы смотрим в сторону, представляя коллаж, изображающий переменчивость его или ее жизни и прочее. Потом мы опять смотрим на человека, направляя на него или на нее сострадание. Хотя другие участники нашей группы выполняют то же самое упражнение, мы представляем, что это не так.
В третьей фазе упражнения мы сосредотачиваемся на самих себе, сначала пользуясь зеркалом, а затем без него. Мы следуем той же процедуре, которую мы выполняли сидя в кругу остальных участников группы, но вспоминаем случай, когда мы сами поступали разрушительно. Наконец, мы повторяем эту практику, работая с серией своих старых фотографий. Вызывая в себе сострадание, мы думаем, что было бы хорошо, если бы у нас в то время было это понимание.
Часть IV. Реагируем со сбалансированной чувствительностью
14. Настройка наших врожденных умственных факторов
Сбалансированная чувствительность подразумевает деконструкцию создаваемых нашим умом обманчивых, двойственных видимостей, а также применение нашей основы глубокого осознавания и наших естественных способностей. Кроме того, нам необходимо работать с остальными умственными факторами, составляющими структуру нашей умственной деятельности, но не являющимися частью нашей природы будды. Литература по абхидхарме предоставляет четкое описание таких факторов.
Десять умственных факторов, сопровождающих каждый момент нашего опыта
Все системы абхидхармы признают пять постоянно функционирующих умственных факторов. Эти факторы: побуждение, различение, внимательность, контактирующее осознавание и чувство некоторого уровня счастья. Некоторые системы включают еще пять факторов, давая им определение в наиболее широком смысле. Эти факторы: памятование, заинтересованность, сосредоточенность, распознавание и намерение. Мы воспользуемся примером этих систем.
(1) Побуждение заставляет наш ум следовать в направлении определенного переживания. В некоторых системах этот фактор соответствует карме – фактору, основанному на прошлых поступках и привычках, который приводит нас к переживанию событий в нашей жизни. Другие системы связывают побуждение с мотивацией.
(2) Различение представляет собой умственный фактор, отличающий определенный объект в поле нашего восприятия от фона и определенных умственных или эмоциональных состояний в рамках нашего переживания. Этот фактор обычно переводят как "узнавание". Между тем, термин узнавание вводит в заблуждение. Данный умственный фактор не сравнивает то, что он отличает, с предыдущим опытом, а также не дает этому названия.
(3) Внимательность нацеливает нас на определенный объект в поле нашего восприятия или на определенное умственное или эмоциональное состояние в рамках нашего опыта. Благодаря этому умственному фактору мы сосредотачиваемся на объекте или рассматриваем его определенным образом. Мы можем быть внимательны к чему-то с большой осторожностью, а можем обращать на объект внимание как на нечто важное.
(4) Контактирующее осознавание представляет собой осознавание, устанавливающее приятную, нейтральную или неприятную связь с определенным объектом или с определенным умственным или эмоциональным состоянием. Здесь имеются в виду объекты и состояния, которые мы одновременно различаем и на которые обращаем внимание как на приятные, нейтральные или неприятные.
(5) Чувство относится исключительно к ощущению некоторого уровня счастья – другими словами, счастья, нейтрального состояния или несчастья. По характеру этот фактор всегда соответствует контактирующему осознаванию, постоянно сопровождающему опыт.
(6) Благодаря заинтересованности наш ум не желает отвлекаться от удерживаемого им объекта. Этот умственный фактор отличается от привязанности, которая преувеличивает хорошие качества умственного объекта. Кроме того, здесь мы отличаем заинтересованность от мотивации. Мотивация обеспечивает лишь наше начальное восприятие объекта или умственного либо эмоционального состояния. Как только мы восприняли объект, он может удерживать нашу заинтересованность.
(7) Памятование представляет собой умственную деятельность удерживания объекта или умственного либо эмоционального состояния, после того как наше внимание сосредоточилось на нем. Это термин также означает "помнить о чем-то" и "осознавать что-то". В данном случае память о чем-то не имеет отношения к умственному действию запоминания впечатления, а также не относится к умственному действию, которое фиксирует сосредоточенность на впечатлении. Оно лишь означает поддерживание внимания на умственном объекте после установления сосредоточенности на нем.
(8) Сосредоточенность является умственной деятельностью, которая поддерживает фиксацию на объекте или на умственном либо эмоциональном состоянии. Эта умственная деятельность прямо пропорциональна нашему памятованию об объекте. Некоторые тексты описывают памятование и сосредоточенность как активный и пассивный аспекты одной и той же умственной функции.
(9) Распознавание добавляет уверенности к тому, что мы различили. Кроме того, оно осуществляет выбор между альтернативами. Зачастую этот термин переводят как мудрость, что ведет к неверному его пониманию. Мы можем быть абсолютно уверены в чем-то ошибочном.
(10) Намерение ведет к совершению чего-то в ответ на то, что мы распознали.
Чтобы понять эти десять факторов, давайте воспользуемся примером из повседневной жизни. Предположим, что у нас есть маленькая дочь и мы уложили ее вечером спать. Побуждение заставляет нас позже заглянуть в ее комнату. Заглянув в комнату, мы отличаем фигуру на кровати от очертаний и цвета самой кровати. Затем мы внимательно сосредотачиваемся на этой фигуре. Более того, мы обращаем внимание на фигуру как на зрительный образ своего ребенка и как на приятный образ для созерцания. Мы контактируем с этим образом посредством приятного осознавания и, на его основе, переживаем видение этого образа, чувствуя счастье.
Благодаря заинтересованности, мы не желаем отводить взгляд от образа своего спящего ребенка. Следовательно, памятование удерживает наше внимание на этом образе и мы остаемся фиксированными на нем посредством сосредоточенности. Распознавание приносит уверенность в том, что наша дочь не укрыта одеялом. Мы также распознаем то, в каком состоянии находятся одеяла и в каком состоянии они должны быть, чтобы наша дочь не простыла. Наше намерение состоит в том, чтобы войти в комнату и укрыть дочь одеялом. Все десять умственных факторов непосредственно вовлечены в механизм надлежащей чувствительности к нашему спящему ребенку.
Диапазон десяти врожденных умственных факторов
Каждый из этих умственных факторов имеет широкий спектр.
(1) Побуждение возникает для конструктивных, нейтральных или разрушительных действий, каждое из которых может повлечь за собой как совершение чего-то, так и уклонение от совершения этого. У нас может появиться побуждение зайти посмотреть на свою спящую дочь ночью или побуждение проигнорировать ее. В зависимости от того, что мы видим, от установленного нами распорядка и нашего психологического характера, у нас может быть побуждение поругать ее за то, что в ее комнате все еще горит свет, побуждение мягко сказать ей о том, что уже пора ложиться спать, или побуждение ничего не говорить.
(2) Когда мы заглядываем в комнату своей дочери, мы различаем множество вещей. Например, то, что наша дочь раскрылась или что игрушки разбросаны по полу. Более того, мы способны различать с разной степенью точности. Глядя на пол, мы можем различать игрушки вообще или определенную игрушку среди них.
(3) Мы в разной степени внимательны к тому, что мы различаем, от полного внимания до незначительного или до его отсутствия. Мы можем быть очень внимательны к одеялам, но почти не замечать игрушки, несмотря на то что мы видим и отличаем их от ковра. Кроме того, мы обращаем внимание на то, что мы различаем, разными способами, некоторые из которых безошибочны, а другие нет. Обращая внимание на игрушки на полу, мы можем рассматривать их как постоянный хаос или как временный беспорядок. Также мы внимательны к различным объектам как к приятным, неприятным или нейтральным. Мы можем обращать внимание на зрительный образ своей спящей дочери как на нечто приятное, на разбросанные игрушки как на нечто неприятное и на ковер как на нечто нейтральное.
(4) Контактирующее осознавание умственного объекта имеет диапазон от приятного через нейтральное до неприятного и соответствует тому, как мы рассматриваем этот объект или как обращаем на него внимание. Мы контактируем с образом своей спящей дочери, который мы считаем приятным, посредством приятного осознавания, со зрительным образом игрушек с неприятным осознаванием и со зрительным образом ковра с нейтральным осознаванием.
(5) Наши чувства по отношению к объекту также охватывают спектр от счастья через нейтральное состояние к несчастью, и соответствуют характеру нашего контактирующего осознавания умственного объекта. Мы счастливы видеть образ своей дочери, несчастливы видеть образ игрушек и нейтрально смотрим на образ ковра.
(6) Заинтересованность может находиться в диапазоне от сильной через слабую до полного отсутствия заинтересованности. Мы можем смотреть на своего спящего ребенка с большой заинтересованностью, не желая отводить взгляд. С другой стороны, видя ковер, мы можем быть не заинтересованы продолжать смотреть на него. Наш взгляд тут же перемещается на кровать.
(7) Памятование имеет диапазон в зависимости от силы и качества умственного удерживания объекта, от чрезмерно сильного и напряженного до крепкого и стабильного, затем через среднее до вялого и расслабленного, и наконец до почти полного его отсутствия. Мы можем сохранять внимание прочно зафиксированным на зрительном образе нашей дочери так, что ум не будет отвлекаться и притупляться. С другой стороны, мы можем лишь едва удерживать свое внимание на образе ковра, то есть мы в состоянии быстро отвести от него взгляд.
(8) Сосредоточенность также имеет диапазон от сильной через слабую до полного ее отсутствия. Наше внимание может оставаться фиксированным на нашей дочери, а не на ковре.
(9) Распознавание относится к широкому набору переменных и охватывает весь спектр уверенности в том, что мы узнали об объекте. Мы можем распознать то, как разложены одеяла, и то, что наша дочь может простыть, хотя мы можем и не быть абсолютно уверены в этом. Мы также можем распознать, что именно необходимо сделать. Наше распознавание может быть, а может и не быть безошибочным. Иногда мы распознаем что-либо абсолютно неверно, но мы уверены в этом, даже несмотря на ошибочность распознанного нами. Мы можем поклясться, что видим кота, спящего на одеяле нашей дочери, хотя на самом деле это ее скомканный свитер.
(10) Наконец, мы обладаем всевозможными намерениями в отношении того, что мы воспринимаем, некоторые из которых полезны, а другие нет. Мы можем намереваться поплотнее укутать дочь одеялом или прогнать воображаемого нами несуществующего кота. Иногда наше намерение состоит в том, чтобы ничего не делать.
Как эти факторы работают в моменты бесчувственности
Чтобы усилить свою чувствительность, если она ослаблена, нам необходимо осознать, что эти десять умственных факторов работают постоянно, даже когда кажется, что это не так. Хотя они могут быть задействованы на нижней границе своего спектра, ни один из них никогда не пропадает совсем, за исключением случаев, когда мы находимся в глубоком медитативном трансе. Чтобы стать более чуткими к остальным или к самим себе, нам необходимо лишь усилить или изменить рабочий уровень некоторых, уже имеющихся, умственных факторов. Понимание этого делает задачу менее пугающей.
Рассмотрим ситуацию, когда мы сидим за обеденным столом напротив своего родственника и бесчувственны к его или ее расстроенному состоянию. Давайте проанализируем эту ситуацию, чтобы осознать десять участвующих в ней умственных факторов. Во время обеда, мы смотрим в основном в свою тарелку и заняты своими мыслями. Тем не менее, время от времени возникает побуждение поднять взгляд от тарелки. В такие моменты мы видим зрительный образ лица своего родственника, с нахмуренными бровями и перекошенным ртом. Мы отличаем лицо родственника от стены за ним. Однако мы почти не обращаем на него внимание, лишь едва замечая выражение лица нашего родственника. Фактически, мы рассматриваем его или ее выражение лица как нечто неважное и мы считаем зрительный образ лица своего родственника нейтральным переживанием. Наше контактирующее осознавание этого образа также нейтрально и мы не чувствуем ни счастья, ни печали.
Мы смотрим на лицо своего родственника с минимальной заинтересованностью. Мы заняты собой. Следовательно, мы удерживаем зрительный образ его или ее лица с минимальным уровнем памятования. Вскоре мы опять возвращаемся к своим мыслям. Наша сосредоточенность на видении его или ее лица крайне слаба, и потому мы поспешно смотрим обратно, в свою тарелку. Мы распознаем кое-что о своем родственнике – что все в порядке, – хотя это и ошибочно. Наше намерение состоит в том, чтобы проигнорировать его или ее и посмотреть телевизор сразу после того, как мы поели.
Основным источником нашего бесчувственного отношения в данном случае является наша занятость собой. Чтобы преодолеть ее, нам необходимо распознавать пустотность и испытывать сострадание к нашему родственнику. Методы деконструкции помогают нам развивать эти качества. Вооружившись этими двумя необходимыми факторами, мы обнаруживаем, что наши побуждения, внимательность, заинтересованность, памятование, сосредоточенность, следующее за ними распознавание и намерения автоматически меняются. Мы естественным образом становимся более чутким человеком, который все замечает и реагирует на это по-доброму.
Упражнение 16: Настройка наших врожденных умственных факторов
Первая фаза этого упражнения направлена на осознавание десяти врожденных умственных факторов и понимание того, что мы можем их настраивать. Нам, однако, следует быть осторожными, чтобы не воспринимать процесс настройки как совершаемый неким хозяином в нашей голове, крутящим ручки на сложной панели управления. Любые происходящие изменения являются результатом мотивации, побуждения и силы воли – умственных факторов, также сопровождающих наш опыт. Более того, хотя нам предстоит работать с каждым из десяти факторов по отдельности, нам необходимо помнить, что все десять функционируют одновременно и сложным образом переплетены друг с другом, представляя собой единую систему.
Для этой фазы упражнения мы можем воспользоваться свитером или каким-нибудь другим предметом одежды в качестве вспомогательного средства. Если мы практикуем самостоятельно или в небольшой группе, мы можем положить его перед собой на пол. Если же группа большая, то мы можем повесить свитер на что-нибудь достаточно высокое в передней части комнаты так, чтобы каждый мог беспрепятственно его видеть.
(1) Мы начинаем с того, что сидим спокойно и пытаемся наблюдать за тем, что мы воспринимаем. У нас может возникнуть побуждение посмотреть на свитер или в сторону или почесать голову. В результате мы можем как совершить это действие, так и удержать себя от его совершения. Хотя большинство побуждений возникают бессознательно, мы также в состоянии преднамеренно, посредством сознательной мотивации, создать побуждение что-то сделать. Чтобы попробовать это на практике, мы представляем, что замерзли. Желая согреться, мы решаем поискать что-нибудь, что можно одеть. Это вызывает у нас побуждение окинуть взглядом комнату в поисках свитера, что мы теперь и делаем. Мы убеждаемся, что подобным образом можно создавать побуждение проверить, как у кого-то обстоят дела, если нами движет заботливое отношение.
(2) Затем мы исследуем умственный фактор различения. Окидывая взглядом комнату, в которой мы сидим, мы естественным образом различаем множество деталей. Не пытаясь делать это специально, мы автоматически отличаем, к примеру, стул от стены, ножку стула от других его частей и царапину на ножке стула от остальной его поверхности.
Мы также можем выбирать, что именно мы различаем, включая выражение чьего-то лица. Это зависит от нашей заинтересованности. Чтобы практиковать различение, мы смотрим на свитер и намеренно пытаемся отличать его от пола, а так же ворот свитера от его рукавов, интересуясь при этом V-образный ли у свитера вырез.
(3) Внимательность также является переменной, влияющей на наш опыт. Мы еще раз окидываем взглядом комнату и пытаемся обратить внимание на то, что некоторые вещи автоматически привлекают наше внимание, в то время как другие – нет. Будучи мотивированными, мы также можем принять решение уделять чему-то больше внимания, когда мы это видим, например, уделять больше внимания выражению чьего-то лица. Мы практикуем повышение уровня своей внимательности, поворачиваясь к свитеру и принимая решение тщательно исследовать, нет ли на нем кошачьих волос, поскольку мы страдаем аллергией. Затем мы стараемся направить все свое внимание на свитер и тщательно его осматриваем.
Еще одним аспектом внимательности является то, как мы обращаем внимание на воспринимаемое нами – как мы к этому относимся или как мы это оцениваем. Данный аспект тесно связан с типом осознавания, имеющимся у нас в связи с (4) умственным контактом с объектом и с (5) уровнем счастья или несчастья, испытываемого нами в процессе этого контакта. Например, когда мы обращаем внимание на предмет, который нам нравится, такой как красивая деталь одежды на вешалке, мы обладаем приятным осознаванием контакта с этим предметом и испытываем счастье. С другой стороны, когда мы обращаем внимание на объект к которому мы равнодушны, к примеру на громко жужжащую муху, мы испытываем неприятное контактирующее осознавание этого объекта и чувствуем несчастье. Мы еще раз окидываем взглядом комнату и пытаемся заметить, что мы естественным образом обращаем внимание на то, что нам нравится, например на какую-то картину, и это отличается от того, как мы обращаем внимание на то, что нам не нравится, например на царапину на ножке стула.
Мы также можем сознательно обращать внимание на вещи определенным образом, когда у нас есть на то причины. Например, если мы испытываем недостаток в деньгах, мы можем принять решиние уделять больше внимание ценам в меню, когда приходим в ресторан. Контактирующее осознавание недорогого, но вкусного блюда, приятно и радует нас. Когда мы видим блюдо, которое нам нравится, но оно нам не по карману, происходит обратное. Аналогично, если мы заинтересованы в этом, мы можем принять решение смотреть на выражение чьего-либо лица как на нечто важное. Если мы видим, что человек счастлив, мы испытываем приятное осознавание контакта с этим зрительным образом и сами чувствуем себя счастливыми. А если мы видим, что человек расстроен, мы переживаем неприятный контакт и чувствуем печаль. Предположим, однако, что мы не считаем настроение этого человека важным для нас. Даже если мы заметили его или ее выражение лица, наше контактирующее осознавание нейтрально. Мы не чувствуем ни счастья, ни печали.
Чтобы понять связь между этими умственными факторами, мы пытаемся осознанно смотреть на свитер как на свою любимую деталь одежды, которую связал нам любимый человек. При этом мы испытываем приятное осознавание контакта со зрительным образом свитера и чувствуем счастье. Затем мы пытаемся обращать на него внимание как на неудобную вещь, потому что он оставляет пух на нашей рубашке. Наше контактирующее осознавание неприятно, и мы чувствуем несчастье, когда видим этот свитер.
(6) Следующим умственным фактором является заинтересованность, которая сильно влияет на (7) памятование и (8) сосредоточенность. Некоторые вещи естественным образом вызывают нашу заинтересованность, когда мы их видим, например, спортивные соревнования по телевизору. Когда мы смотрим спортнивные соревнования, наше внимание без труда удерживается на происходящем посредством памятования и остается фиксированным посредством сосредоточенности. Теперь мы окидываем взглядом комнату и стараемся обратить внимание на то, что некоторые вещи из тех, что мы видим, естественным образом интересуют нас больше, чем остальные.
Мы также можем повлиять на свою заинтересованность, чтобы продолжать на что-то смотреть или что-то слушать. Один из способов состоит в том, чтобы помнить о необходимости это делать, например, когда у нас нет работы и мы видим в газете рубрику "требуются". Другой способ – напоминать себе о хороших качествах чего-то, например о том, что фильм был удостоен наград, если первые его кадры кажутся нам скучными. Меняя наше отношение к объекту или к человеку, мы решаем проявлять больше заинтересованности.
Таким образом мы можем усилить наши заинтересованность, памятование и сосредоточенность в отношении чьего-либо настроения. Подтверждая свое заботливое отношение к человеку, мы относимся к его или ее настроению как к чему-то важному. Сознательно принимая решение проявлять больше заинтересованности, мы естественным образом смотрим на выражение лица человека с возросшими памятованием и сосредоточенностью. Далее мы практикуем, пытаясь представить, что свитера вдруг стали последним криком моды. Все наши друзья носят свитера. Теперь, когда мы видим этот свитер, мы смотрим на него с новой заинтересованностью. Наше внимание естественным образом удерживается на зрительным образе свитера и остается фиксированным.
(9) Следующим умственным фактором является распознавание. Мы естественным образом распознаем разнообразные возможности, касающиеся всего, что мы встречаем. Например, когда мы заглядываем в холодильник, мы распознаем и выбираем то, что хотим съесть. Еще раз оглядывая комнату, мы пытаемся обращать внимание на то, что мы автоматически распознаем, какие вещи были расставлены аккуратно, а какие – нет. Если мы видим, что некоторые предметы разбросаны, мы дополнительно выбираем, прибрать их или оставить все как есть.
Когда мы мотивированны, мы также можем сознательно решить распознавать что-то в отношении объекта и человека. Перед тем как идти спать, если нам необходимо встать пораньше, мы можем решить проверить будильник, чтобы распознать, завели ли мы его. Аналогичным образом, когда мы заинтересованы в этом, мы решаем посмотреть на чье–либо выражение лица, пользуясь распознаванием, чтобы определить, счастлив ли этот человек или расстроен и надо ли нам сказать ему или ей что-нибудь успокаивающее. Мы практикуем распознавание, представляя, что хотим купить свитер, и принимая решение проверить конкретный, находящийся перед нами, свитер на предмет того, подходит ли он нам по размеру и в состоянии ли мы его купить. Затем мы стараемся смотреть на него в соответствии с тем, что мы распознали.
(10) Наконец, мы проверяем умственный фактор намерения. Мы естественным образом сопровождаем наше восприятие вещей различными намерениями. Мы распознаем, что что-то кипит на плите, и, без необходимости думать об этом, мы естественным образом намерены уменьшить огонь. Теперь мы еще раз окидываем взглядом комнату и пытаемся наблюдать за автоматически возникающими намерениями. В зависимости от того, что мы распознаем, а также от необходимости и заинтересованности, мы можем намереваться открыть окно или купить цветы.
Мы также можем сознательно намереваться что-либо сделать, например сходить сегодня в магазин за продуктами, если видим, что холодильник пуст. Аналогично, когда мы определяем, что кто-либо расстроен, мы можем создать намерение быть более чуткими по отношению к этому человеку и эмоционально поддержать его или ее. Теперь мы сознательно пытаемся создать намерение посредством распознавания того, что свитер подходит нам по размеру и что мы в состоянии его купить, а затем смотрим на него с намерением его приобрести.
Направляем эти факторы на других и на себя
Во время второй части первой фазы этого упражнения мы практикуем настройку десяти умственных факторов, сопровождающих наше восприятие людей. Для этого мы сначала работаем с фотографией человека, который нам нравится, затем с фотографией незнакомого нам человека и наконец с фотографией кого-то, кто нам не нравится. Мы проходим всю последовательность шагов с каждым человеком, прежде чем перейти к следующему. Поскольку умственные образы обычно не очень яркие, для этой практики недостаточно лишь представлять человека. Так как нам предстоит сосредотачиваться на выражении лица человека и на языке жестов, нам надо выбрать фотографию, снятую незаметно для запечатленного на ней человека, а не портрет, на котором он или она позирует с фиксированной улыбкой. Более того, нам необходимо представить, что фотография является живой сценой, с которой мы столкнулись прямо сейчас. Лучше всего воспользоваться видеозаписью.
Сначала мы сознательно создаем мотивированное побуждение смотреть на человека. Например, мы чувствуем заботу о человеке, который нам нравится, или нам нужно что-то сказать незнакомому нам человеку или человеку, который нам не нравится. Затем мы пытаемся различать разнообразные аспекты того, как выглядит этот человек и что он или она делает. Например, человек может быть уставшим или занятым. Стараясь обращать внимание на эти моменты, потому что они помогают нам понять, как найти общий язык с этим человеком, мы переживаем приятное контактирующее осознавание и чувствуем счастье видеть его или ее.
Поделиться книгой: