Помоги проекту - поделись книгой:
«Он ринулся на врага, и в одно мгновение десница его пожрала их, и они стали говорить тогда друг другу: «Мы не с человеком сражаемся, это Сутеху, великий воин, это сам Ваал. Человек не мог бы сделать того, что он совершает среди нас. Он один без воинов и военачальников отражает сотни тысяч. Скорей побежим укрыть от него нашу жизнь, дыхание уст наших». Пять раз он устремлялся на них, и пять раз прорванные им ряды снова смыкались вокруг него; наконец, в шестой раз, ему удалось разбить окружавшее его кольцо вражеской силы и соединиться со своими. Немного их уже оставалось, но стойкой храбростью своей они все еще успели сдерживать неприятеля».
Три долгих часа, благодаря своему личному мужеству, фараон держал сплоченными свои ничтожные силы. Наконец, на исходе томительного дня, когда солнце клонилось к закату, показались блестящие штандарты Пта. Противники разошлись, чтобы вновь утром начать бой.
На вечернем совещании, учитывая ошибки прошедшего боя, фараон предложил интересный способ совмещения тактики пехоты и колесниц.
Утром хетты увидели новое построение египетских войск.
Тяжелую пехоту фараон выстроил квадратом сто на сто человек, вокруг расположил колесницы, вперед отправил легкую пехоту. Это огромное «суперкаре» из десяти тысяч тяжелых пехотинцев, примерно 1–1,5 тысячи человек легкой пехоты, восьмисот тысяч колесниц составило основную единицу.
Столь громоздкое на первый взгляд построение на самом деле оказалось гениально простым и эффективным. У такого пехотного квадрата нет ни фланга, и, как следствие, охват, прорыв в тыл и окружение для такого построения не слишком опасны. Этот строй можно лишь разбить, что довольно трудно при такой его глубине. Сто шеренг могли, чисто физически, развить такой силовой напор, что построения в восемь, пятнадцать и даже тридцать человек в глубину были бы просто сбиты с ног. В сражении принимало участие несколько корпусов, и они выстроились на расстоянии броска копья друг от друга. Подобное расположение не мешало движению египетских колесниц.
Неотвратимый напор и идея пехоты «от обороны» были очень логичны. В таком случае колесницы воевали со всеми вражескими родами войск, легкая пехота всех обстреливала и пыталась вредить как могла, а тяжелая мерно, без быстрого маневра и беготни, проламывала вражеские построения, чаще всего пехотные, так как колесницы сами старались избегнуть ее прямого удара.
Легкие колесницы, возглавляемые самим фараоном, имели существенное преимущество. Они могли из-за большой скорости диктовать расстояние и направление перестрелок, а в случае проблем — быстро уходить к своей пехоте.
Тяжелые хеттские колесницы оказались неповоротливыми и не смогли оказать действенной помощи пешим воинам.
Египетский летописец восклицал от имени фараона: «Было их всех вместе тысяча боевых колесниц, и все целились прямо в огонь (голова Рамзеса была украшена диадемой с изображением змеи, извергающей огонь…). Но я ринулся на них! Я был, как Монт, и в мгновение ока дал почувствовать им силу своей руки».
Используя скорость своих экипажей, колесничие уклонялись от массированных атак вражеской пехоты и старались занять выгодную позицию по отношению к врагу для перехода в атаку. Самыми сложными маневрами обусловливались встречи двух враждебных колесниц. Надо было занять место впереди по ходу вражеской колесницы. Потом метнуть в «догоняющую» упряжку копье и, быстро спешившись, атаковать врага. Если колесница оказывалась в положении догоняющей, то возница должен был сделать попытку резко изменить курс, чтобы выйти из-под удара спешенного воина. Боец, если вознице не удавалось совершить данный маневр, должен был выпрыгнуть из колесницы на уже ожидавшего его врага. Дальше наступала ратная потеха. Возницы обычно вплотную подгоняли колесницы к дерущимся, чтобы побеждаемый мог успеть убежать.
Если упряжки встречались на встречных или пересекающихся курсах, то колесничие пытались перепрыгнуть на ходу во вражеский экипаж, выбив в прыжке его воинов на землю, либо не давали совершить такой прыжок, наставив на врага копье и четко отслеживая все перемещения неприятеля, пока колесницы не разъедутся. Метание копья и дротиков с колесниц было вспомогательным маневром.
В Пилосе — столице легендарного Нестора, упоминаемого в «Илиаде», во время раскопок нашли материалы, свидетельствующие о необычайной важности колесничих отрядов. По найденным документам, своеобразным мобилизационным схемам и генеральным планам обороны, выходило, что количество колесниц, их состояние и новые поступления учитывались и распределялись особой службой. Колесницы выделялись лучшим воинам и начальникам отрядов как казенное имущество и подлежали строгой отчетности. Вся страна была разбита на военные округа, которые имели определенное количество пехоты и колесниц. В каждом округе колесницы были сосредоточены в одном-двух местах, откуда они могли быстро и легко достичь любой точки округа. Дозоры назначались из отрядов колесничих. Им доверялось патрулирование побережья от набегов пиратов.
Очевидно, что перед нашествием дорийцев (XI в. до н. э.) в Древней Греции комплектовались особые колесничие войска со своей тактикой и способами применения. Так возник «европейский» колесничий бой, который стал практиковаться и в западной части Малой Азии.
Колесницы представляли собой произведения высокого технического искусства. Отдельные их детали изготавливали разные мастера из определенных сортов дерева, которые привозились издалека.
Необходимо заметить, что при археологических раскопках на Крите найдено было 500 колесниц. Крит — гористый остров, на колеснице здесь особо не покатаешься. Зачем же тогда столько колесниц было в критских дворах? Скорее всего, они производились на экспорт.
Все большее число колесниц снаряжали фараоны и цари в военные походы. И вскоре столкнулись с тем, что на поле брани стало слишком тесно. Если на широких полях колеснице не было равных, то на узких лесных тропинках, в ущелье колесницы становились беспомощными.
На то время человек уже давно пытался сесть на коня верхом. Многое он перепробовал, чтобы подчинить непокорное животное. Делал попытку управлять лошадью при помощи обыкновенного кожаного ошейника, надевал на голову коню множество переплетенных веревочек, которые отдаленно напоминают нынешний недоуздок. Дело пошло на лад, когда человек придумал уздечку с железными удилами, похожими на современные, и освоил удобную посадку.
Рассматривая наскальные изображения всадников, мы видим: почти 300 лет понадобилось человеку, чтобы выбрать оптимальное место на спине лошади для езды верхом и научиться сидеть, правильно напрягая мышцы тела.
На изображениях IX в. до н. э. всадники, неумело поджав ноги и сидя почти на крупе лошади, пробуют удержаться на ней. До VII века до н. э. верховых коней используют лишь для передвижения в мирное время. Для военных целей их пока не применяют, считая такое мероприятие опасным. Но посадка воинов, изображенных на рельефах VII века до н. э., близка к идеальной: всадник сидит в достаточно свободной, раскрепощенной позе, которая в то же время выражает мощь и гордость.
По крайней мере до V в. до н. э. колесницы по-прежнему оставались мощным оружием, а у бриттов — до I века до н. э. Когда Юлий Цезарь высадился в Англии, его встретило войско, в котором были колесницы с острыми ножами на колесах.
Успешные походы скифов нанесли первое крупное поражение колесницам, после которого они вскоре исчезли с поля боя.
У кочевников каждый человек с малых лет был прирожденным всадником. Суровые условия жизни, постоянные вооруженные стычки за скот и пастбища учили сплоченности и стойкости. Когда же была освоена стрельба из лука с коня, впервые в истории появилась новая грозная сила — конница.
Скифы вторглись в Переднюю Азию. Они навели на ее жителей такой небывалый ужас, что сам ассирийский царь Асархаддон поспешил откупиться от скифов и даже дал согласие отдать дочь в жены скифскому царю. «Военная машина» Передней Азии оказалась бессильной перед невиданным оружием — скоростью. Скифы нападали внезапно и так же быстро отступали, заманивая врага, чтобы снова неожиданно перейти в наступление. Нападая или отступая, скифы осыпали врага тучами стрел, разрушая боевые порядки противника, сея непомерную панику и смерть.
Знаменитый «скифский выстрел» — всадник стрелял с коня обернувшись — на многие тысячелетия вошел в боевую практику конницы.
«Отец истории» Геродот писал о скифах: «У скифского племени одно самое значительное из всех человеческих дел устроено самым мудрым образом сравнительно со всем, что нам известно… Самое значительное их достижение состоит в том, что никто из тех, кто вторгся к ним, не может спастись бегством, а если они не пожелают, чтобы их обнаружили, захватить их невозможно: ведь они не основывают ни городов, ни укреплений, но все они, будучи конными стрелками, возят свои дома с собой, получая пропитание не от плуга, а от разведения домашнего скота; жилища у них на повозках, как же им не быть непобедимыми и недоступными для нападения?»
Последние ассирийские цари предприняли отчаянные попытки завести собственную кавалерию. Однако сделано это было слишком поздно. Ассирийцы так и не научились ни правильно сидеть, ни управлять конем. Для того чтобы один из новоиспеченных кавалеристов мог стрелять из лука, другой держал поводья его коня. Один лук на двоих всадников, которые к тому же с трудом держались на своих лошадях. Конечно, это было большой роскошью в борьбе против подвижных соединений противника. В конце концов Ассирия была разгромлена, ее столица Ниневия, «логово львов», была взята штурмом и разграблена. В решающем штурме Ниневии принимали участие и скифы.
Участие скифов в походах на древний Восток дал мощный импульс развитию военного дела скифов в целом, и прежде всего их оружия — средств личной защиты воина и защиты боевого коня. На Востоке скифы познакомились с оригинальной системой изготовления панцирей. Кожаная основа панцирей покрывалась набором из металлических (обычно железных) пластин сравнительно небольших размеров, которые образовывали покрытие наподобие рыбьей чешуи. Крепились пластины на основе и между собой при помощи кожаных шнурков или жил. Хорошо продуманная система набора позволяла располагать в любой точке набора пластины, лежащие в 2–3 слоя. Панцирь подобного рода был удобен, он не стеснял движения воина, позволяя ему управлять конем, стрелять из лука, сражаться мечом, копьем, боевым топором. Обычно металлическим набором покрывалась часть доспеха, защищавшая грудь и живот воина. По мере того как все больше начал распространяться ближний бой, в котором всадники рубились длинными всадническими мечами, основной удар которых обычно приходился на плечи, возникла необходимость дополнительного усиления их защиты. Наряду с панцирями в виде рубах с короткими и длинными рукавами стали применять доспехи с оплечьями. Здесь пластины лежали в 3–4 слоя.
Ноги всадника защищали наборные наголенники, набедренники, штаны из кожи, покрытые железным набором спереди и на боках. Набор на задней части штанов отсутствовал — он делал невозможным езду на коне.
Защиту имел и боевой конь. Для защиты головы коня использовали бронзовые литые, позднее кованые налобные пластины. Есть основания предполагать, что для защиты корпуса боевого коня изготовляли нагрудники и попоны из толстой кожи, частично усиленные металлическим панцирным набором.
Общий вес всего набора вооружения достигал 25 кг.
По сообщениям древних авторов, скифы были лучшими стрелками из лука в античное время. Они одинаково хорошо стреляли двумя руками. Наконечники скифских стрел обладали большой убойной силой. Сохранилась надпись на камне о выстреле из скифского лука на расстояние, превышающее 520 м.
В Книге рекордов Гиннесса за 1988 год зарегистрирован рекорд на дальность полета стрелы из ручного лука на 1126,2 м, установленный в 1978 году. Почти 25 веков понадобилось для того, чтобы вдвое увеличить дальность рекордного выстрела Анаксагора, сына Димагора. Так звали человека, чей рекорд был записан на каменной стеле из Ольвии.
Обычно каждый скиф был воином. Воинами были и скифские женщины. В войне с персами принимало участие все население Скифии, способное сражаться. На протяжении всей истории скифов конница играла главную роль, численно и качественно преобладая над пехотой. На финальном этапе скифской истории в одной из битв соотношение скифской пехоты и конницы составляло 2:1. Подобного не знала военная история Древнего мира. В армии Александра Македонского, у которого конница получила самое большое развитие в античном мире, соотношение пехоты и конницы в основном было 6:1.
В Скифии впервые в степях появляется тяжеловооруженная конница. Термин «катафрактарий» — тяжеловооруженный воин, — который в древности обычно применялся по отношению к коннице парфян и сарматов, в гораздо большей мере подходит к скифам. Скифская конница полностью обладала всеми признаками, присущими катафрактариям, — защитный доспех у воина и коня, наличие длинных копий и длинных рубящих мечей, использование определенного боевого порядка, прежде всего сомкнутого строя.
Конница быстро распространялась по всему цивилизованному Старому Свету, за исключением самых отдаленных уголков. На Дальнем Востоке китайцы, потерпев несколько сокрушительных поражений от хунну, срочно ввели кавалерию в состав своего войска и любой ценой старались раздобыть выносливых, породистых лошадей.
У персов, создавших империю, которая простиралась от Египта до Индии, конница стала основным родом войск.
Появляются первые теоретики конного дела, труды некоторых из них представляют интерес и для нашего времени.
У древнегреческого писателя Ксенофонта (род. 430–425, ум. после 355 г. до н. э.) среди множества произведений на различные темы есть два трактата о конном деле и руководстве кавалерией. Большой интерес к подготовке кавалеристов диктовался военными условиями. Ведь от умения, ловкости, силы, маневренности конницы часто зависел исход битвы. Ездили эллины на низких лошадях с широкой «мягкой» спиной и густой шерстью. Страстный поклонник и знаток лошадей, Ксенофонт сам имел большой опыт всадника, который смог осмыслить и передать своим ученикам. Кстати, его трактаты не устарели до сего дня. Ксенофонт пишет: «Как танцор, которого заставляют танцевать под палками и бичами, не может быть красивым, так и лошадь, обучаемая таким методом, не может выглядеть красиво… Если ты обучил коня ходить на легком поводу, то он принимает гордую, естественную осанку, поднимает высоко свой затылок, его шаги становятся выше, хвост он держит высоко. Таким образом он показывает свою красоту, и от такого величественного, горячего и привлекающего внимание поведения коня видно, что верховая езда для него удовольствие…»
Приемы выездки держались в глубоком секрете. Ведь мог приключиться казус, о котором рассказал Аристотель. По его словам, сибариты выучили своих лошадей танцевать под звуки флейты, и это погубило их: «Враги их, кротонцы, воспользовались этим на войне. Когда сибариты хотели перейти в наступление, кротонцы заиграли на флейтах, и привычные к этим звукам лошади начали танцевать на месте, вместо того чтобы идти в атаку».
Быстрыми шагами шло усовершенствование военного снаряжения для конницы. Например, в элитной персидской коннице как сами воины, так и кони имели защитные доспехи.
Греческие преемники Александра Македонского на Востоке энергично развивали собственную защищенную доспехами тяжелую кавалерию, и в 189 году до нашей эры царь сирийский Антиох III имел в своем распоряжении 3000 лошадей с железными нагрудными пластинами.
Римляне заимствовали данную идею гораздо позже. В III веке нашей эры их тяжелая кавалерия, ударная сила армии, была полностью оснащена панцирями.
Одна из башен римского форта Дура-Европос (на территории современной Сирии) рухнула во время персидской осады примерно в 250 году нашей эры, похоронив под завалом множество военного снаряжения, хранившегося внутри, включая два чешуйчатых панциря для лошадей из сплава железа и меди, которые защищали животных от стрел.
Конница совершенствовалась, и горе было той стране, которая не участвовала в данном процессе.
…В 53 году до нашей эры в столице Армении Арташате парфянский властитель Ород пышно праздновал свадьбу своего сына с дочерью армянского царя. Во время празднеств, когда во дворце смотрели трагедию Еврипида «Вакханки», на сцене появилась предводительница вакханок с ликующей песней: «Мы несем домой из далеких гор славную добычу — кровавую дичь». «Кровавой дичью» оказалась голова римского полководца и государственного деятеля Красса, брошенная к ногам царей.
Зная мощь римской пехоты, бывшие кочевники, парфяне, быстро усовершенствовали новую ударную силу — тяжелую кавалерию, как мы уже говорили, получившую название катафрактарии. Эти войска действовали в тесно сомкнутом строю во взаимодействии с легкой конницей. Катафрактарии врезались в боевые порядки противника, длинными пиками опрокидывали его строй и, не спешиваясь, рубя с коня длинными мечами, довершали бой.
В битве при Каррах, начиная сражение с парфянами, Красс явно недооценил катафрактариев.
Поначалу парфяне отступали. Потом Сурена, полководец царя Орода, дал битву. Легковооруженная конница, охватив полукругом римское каре, начала методично расстреливать его из луков. Римляне начали атаку, и легкая конница подалась назад. Но в этот момент римляне увидели перед собой сомкнутый строй тяжелой кавалерии. Люди, кони были закованы с ног до головы в блестящие на ярком солнце доспехи. Поражение римских легионов было сокрушительным. Голова погибшего в этой битве Красса стала кровавым символом поражения.
На дунайской границе Римской империи сарматские катафрактарии тоже стали одерживать победы над римскими железными легионами. Великий римский историк Тацит вынужден был с горечью сказать про сарматов, что «вряд ли какой строй может противиться им, когда они действуют конными отрядами».
Так тяжелая конница начала преобладать над тяжелой пехотой.
После Великого переселения народов в период раннего Средневековья развитие военного дела в Евразии пошло различными путями.
На бескрайних степных просторах особенно важны были скорость и маневренность. Кочевники постепенно создавали новый вид конницы — что-то среднее между тяжелой и легкой кавалерией предшествующего времени. Они значительно усовершенствовали ее снаряжение, внедрили стремена и жесткие седла, которые позволили всаднику еще лучше управлять лошадью, увереннее чувствовать себя в ближней схватке с врагом. Панцирь стал легче и постепенно заменился кольчугой, сабля сменила меч.
В Западной Европе, где преобладала пересеченная местность, нападения норманнов, аваров, арабов и мадьяров побуждали к специализации конницы, которая становилась все более тяжеловооруженной.
В начале VIII века в коннице стало использоваться стремя, давно распространенное среди кочевников; закованный в доспехи всадник утвердился на закованном в доспехи коне. Один современный историк метко заметил: «Античность выдумала кентавра, раннее Средневековье сделало его господином Европы». Появился рыцарь — воин нового типа, отдаленный потомок древних катафрактариев, однако более специализированный и потому многие века казавшийся непобедимым.
Необычайно много лошадь значила в мирной и военной жизни монголов.
«Исстари, — пишет русский историк С. М. Соловьев, — китайские летописцы в степях на северо-запад от страны своей обозначали два народа под именем монкулов и тата…»
Жили они не в городах и не в селах, а в юртах, построенных «из хворосту и тонких жердей, покрытых войлоком». У них было столько разного скота — коров, овец, коз, верблюдов и особенно лошадей, — сколько нет во всем остальном мире». И далее: «Нет ни одного народа в мире, который бы отличался таким послушанием и уважением к начальникам своим, как татары».
В первые десятилетия XIII века среди таких «начальников», называемых ханами, один, по имени Темучин, назвавший себя позже Чингис-ханом («Океан-хан»), после жестокой борьбы подчинил своей власти всех других ханов: «Орда присоединилась к орде…» И вот двинулись монголы в наступление на цветущие страны к востоку, западу и югу от своих исконных кочевий. Завоевали Китай (даже в Японию намеревались через море переправиться, но шторм погубил их флот), покорили княжества и царства Средней Азии.
Два полководца Чингис-хана — Джебе и Субут — вторглись в Северную Индию. Оттуда в 1224 году двинулись на восток, севером Ирана дошли до Кавказа, громя на своем пути все, вышли в низовья Дуная и Дона. «Форсировали» его и вдоль берегов Азовского моря добрались до Крыма. Потом снова вышли в южнорусские, точнее половецкие, степи, пересекли Днепр, вышли к Днестру и возвратились обратно к Чингис-хану.
Это был самый дальний и быстрый военный конный рейд, который знает история. Тридцать тысяч всадников (с вдвое-втрое большим числом лошадей, всего коней в этом войске было 100 000) за два года с боями прошли около 10 тысяч километров (за сутки до 150 километров!).
Это были те «окаянные татары сыроядцы», с которыми впервые сразились русские на реке Калке.
После разгрома половцев в Кипчаке (между Уралом и Днепром) татары отправили послов к русским князьям, которые, узнав о новых врагах, явившихся с Востока, съехались на совет в Киев. Послы сказали: «Слышали мы, что вы идете против нас, послушавшись половцев, а мы вашей земли не занимали, ни городов ваших, ни сел, на вас не приходили; пришли мы попущением божьим на холопей своих и конюхов, на поганых половцев…»
Русские послов татарских умертвили и после долгих споров решили двинуться в поход на татар.
Во главе войск были три старших князя, три Мстислава — киевский, черниговский и галицкий, каждый со своим войском. Были с ними и младшие князья — сыновья и племянники.
Перешли Днепр, обратили в бегство «караулы» — разъезды татарские и восемь дней шли степью до речки Калки (приток Дона), переправились через него. Битва началась 16 июня 1223 года. Из-за несогласованных действий русских князей, из-за бегства союзников их, половцев, которые смяли ряды войск, «русские потерпели повсюду совершенное поражение, какого, по словам летописца, не бывало от начала Русской земли».
Татары, дошедшие до Новгорода Святополчского, возвратились назад к востоку. Больше татары не появлялись на русской земле.
Их «основная сила» явилась в 1238 году. Пришел хан Батый во главе трехсоттысячного войска. Обессиленные в боях с русскими войсками татары не решились нападать на Западную Европу. Сама же Русь оказалась надолго обреченной жить под татарским игом.
В чем причина невероятных успехов конного войска татар? (Пешими у татар сражались только союзники.)
Прежде всего — это железная дисциплина и необычная тактика.
По закону Чингис-хана, исполняемому неукоснительно, беглецов с поля боя казнили без жалости и снисхождения, «если из десятка один или несколько храбро бились, а остальные не следовали их примеру, то последние умерщвлялись, если из десятка один или несколько были взяты в плен, а товарищи их не освободили, то последние также умерщвлялись», — пишет русский историк С. М. Соловьев.
Тактика татар была сравнительно простой, но эффективной: эшелонированное построение центра и широкий обхват на флангах. Впереди едут небольшие отряды — «караулы». Это разведка и дозорное охранение. Сразу в рукопашную схватку татары не вступали. Если первый эшелон всадников, осыпав врага стрелами, не смог его опрокинуть, то татары пускались в ложное бегство. Враги устремлялись в погоню, расстраивали ряды своих войск. В суматохе преследования внезапно натыкались на второй, за ним третий эшелон центра, более усиленные, нежели первый (даже чучелами на лошадях, чтобы казалось больше воинов).
Этим двум эшелонам ложное бегство было строго запрещено. Сильные отряды флангового обхвата замыкали кольцо окружения. Они были заранее посланы «направо и налево в дальнем расстоянии».
Главное их оружие — лук, стрелы из которого били с такой силой, что «против них не было защиты». Когда изранят стрелами много воинов и лошадей неприятеля, только тогда татары начинали «ручные схватки».
Вооружение у татар было простое: лук, топор (только у немногих сабли), окованные дубины-палицы и сплетенный из ивы и обтянутый толстой кожей щит. У немногих богатых — шлемы и броня (на лошадях тоже из кожи). Каждый воин обязан был возить с собой веревки, для того чтобы тащить оседланные машины.
Главная сила татарского войска была в его сплоченности и в лошадях. Каждый воин брал с собой в поход одну, три, пять и даже больше запасных лошадей. У войска, которое шло в наступление, обозов не было, были вьюки, пожитки и разное снаряжение, упакованное в кожаные мешки. Провианта для себя и лошадей почти не брали.
Лошади кормились тем, что росло на земле, даже зимой, копытами разрывая снег.
Воины кормились лошадьми, забивая жеребят, раненых, ослабевших или охромевших коней, а в случае крайней необходимости, то и запасных здоровых. Но основная пища — кобылье молоко. Вскрывали и вены у лошадей, собирали кровь и пили ее, смешав с кумысом.
В дальних походах татарские всадники по двое суток не слезали с седел, чтобы отдохнуть и поесть. Даже спали сидя и не останавливая лошадей (лишь пересаживаясь с уставшей лошади на запасную). Подвижность, маневренность такого войска по тому времени была невероятная. Одолевая за сутки по сто, даже по двести километров, татарские отряды появлялись совершенно неожиданно в самых отдаленных местах, где никакая разведка не успевала предупредить об их приближении.
На то время в средневековой Европе ударной боевой силой являлась тяжеловооруженная конница, которую представляли рыцари. Рыцарь на всех языках — рейтер, шевалье и так далее — обозначает всадника. Не просто всадника, а в шлеме, панцире, со щитом, копьем и щитом. Все это снаряжение стоило довольно дорого. Комплект вооружения вместе с конем стоил 45 коров. Основным рыцарским оружием было длинное прочное копье, а главным боевым приемом — прямой удар этим копьем, наносимый на всем скаку. Задача конных копейщиков — прорвать и разметать плотный строй или тесно сплоченную массу неприятеля.
Атака группы конных панцирных копьеносцев пробивала во фронте противника бреши. Обычно в таких схватках принимали участие самые опытные, самые сильные бойцы на больших тяжелых конях.
Основное подразделение рыцарского войска называлось «копье». Его составляли сам рыцарь, его конный оруженосец и несколько конных и пеших вспомогательных воинов. «Копье» имело обоз с припасами, кухню. На маршах и стоянках бойцы держались по своим «копьям». В боевом построении тяжеловооруженные всадники-рыцари обычно составляли первую линию. Иногда они окружали пехоту и легковооруженных конников наружным оцеплением. Для прорыва вражеского построения рыцари могли выстраиваться тесной колонной или строем клина. После удачной атаки такого рыцарского «тарана» сражение обычно превращалось в неуправляемую кровавую резню. Общий строй распадался, каждый рыцарь выбирал себе достойного противника. Победа доставалась полководцу, который умел сохранить в своем распоряжении организованный резерв.
Первой пробой сил этого нового вида войск стала битва при Пуатье, на юге Франции. Здесь 25 октября 732 года рыцари Карла Мартелла, основателя династии Каролингов, деда Карла Великого, разгромили войска арабов, которые вслед за Испанией сделали попытку завоевать и Францию. Исход этой битвы решила атака рыцарей-копьеносцев под предводительством аквитанского герцога Эда. Удар пришелся по флангу построения арабских стрелков-наездников. Арабы бросились бежать и смяли строй собственной тяжеловооруженной конницы. Началась резня и свалка, охватившая и лагерь мусульман. В свалке погибло большое количество мусульман, в том числе эмир Кордовы Абдурахман ибн Абдаллах, возглавлявший этот поход.
В более поздний период главным наступательным оружием рыцарей оставалось длиннейшее копье с приспособлениями для защиты руки. Кроме того, рыцарь имел меч, кинжал, иногда булаву. Главным метательным оружием были арбалеты.
Поделиться книгой: