Усталая смерть

Лейтенант выскочил в коридор.

— Думаете, я с собой спецназ привел? — Гость рассмеялся. — Нет, я деловой человек и представляю ТУ фирму, которая закупила у господина Саида Абдурахмана товар. Ночью ресторан, разгромили, а самого с сыном убили.

— Почему вы обратились ко мне?

— Я обратился к друзьям из Душанбе. Они мне доложили, что все перевалочные базы в Саратове перешли в руки Управления внутренних дел, а бывших перекупщиков вы уничтожили руками отморозков. Тут все просто. К начальнику управления я не пошел, понимая его щекотливое положение, а ваш отдел соответствует профилю. Вот я и у вас.

— Товар находится на том же складе, где вы его брали раньше, и там сидят соответствующие люди без милицейских погонов. Вы ошиблись адресом.

— Вовсе нет. Посаженные вами на складах «шестерки» не решают договорных вопросов. А я уполномочен изменить договорные условия. С кем я могу решить эти вопросы?

— Я вас слушаю.

— Только этого я и хочу. А вы говорите «ошибся дверью». Со мной такого не случается.

— Меньше полемики и больше дела.

— Конечно. Раз трафик перешел в руки органов, то я считаю, что нам нет необходимости приезжать за товаром. Вы можете без риска сами доставлять его в Москву. В определенном месте вас будут встречать и забирать груз. Естественно, мы готовы оплачивать доставку. Это стоит дешевле, чем потерять груз в пути благодаря бдительности доблестной милиции.

— Вы вышли на меня, а я о вас ничего не знаю. Возможно, что мы согласимся на доставку, но непосредственно в то место, где товар реализуется. Мне тоже нужны гарантии. Кое-что о вас я слышал. Речь идет о каком-то пригородном притоне?

— Элитный клуб. Там собирается весь свет. Закрытый клуб. Место, где правительственные мужи и властелины вселенной могут чувствовать себя обычными смертными, расслабиться и дать волю чувствам и самым сокровенным желаниям. Многие любят побаловаться кокаином, сигареткой с травкой и всем, чем только душа пожелает. У нас надежная и сильная крыша. Я не возражаю, если повару доставляют продукты прямо на кухню. Так что, считайте, мы договорились.

Хитрово закурил папиросу, скривил свои пухлые губы и задумчиво сказал:

— Вы ведь берете всего-навсего пять килограммов в квартал. Не бог весть какие деньги.

— Я привез триста тысяч долларов. Это с учетом доставки. Сумма серьезная.

— Она нас устроит, если мы будем получать ее ежемесячно.

Настало время задуматься гостю.

— С учетом роста нашей клиентуры, пожалуй, мы может брать больше.

— Конечно. Либо мы откажемся от ваших предложений. Кокаин моден среди периферийной молодежи, и у нас имеются заказы. День ото дня они растут.

— Я вас понял. По рукам, договорились. Вот деньги. — Курьер пододвинул свой кейс ногой к столу Хитрово. — На следующей неделе я жду вашего человека в клубе с товаром. Пять килограммов кокаина и пять марихуаны. Пятнадцатого числа каждого месяца вам будут привозить деньги, а каждого двадцатого мы получаем груз.

Он положил на стол визитную карточку.

— Адрес тут указан, а по этой карточке вашего человека пропустят ко мне. Я лично занимаюсь обеспечением всего необходимого для клуба. Меня зовут Григорий Ефимович. Вопросы есть?

— Рад знакомству. Груз выедет к вам в ближайшие два дня.

Гость, довольный, вышел из кабинета.

Хитрово глянул на визитку: «Семенов Григорий Ефимович, директор-распорядитель клуба «Голубой дельфин».

Московская область, город Троицк, элитный поселок «Ватутинки».

Оцепление с центрального входа в управление он не снимал, пока не спрятал деньги в тайник. Настроение поднялось. В итоге ему удалось спихнуть лишние десять килограммов кокаина за квартал. На тысячу доз он сократил распространение зелья по собственному городу. Победой это не назовешь, но лучше, чем ничего. Кокаина в Саратове не будет.

Теперь пора выяснить, как идут дела у крестника. Подполковник надел пальто на мундир, взял шапку и погасил в кабинете свет.

Сорочки она положила сверху и захлопнула чемодан. Галине Николаевне очень не хотелось ничего говорить мужу, но и в себе носить невыносимую тяжесть она не могла.

Когда он вышел из ванной и появился в спальне, Галя повернулась и сказала:

— Чемодан собран. Ты надолго едешь в Москву?

— Недели на две.

— Пятая командировка за год.

— Это моя работа, Галочка. Тут уж ничего не поделаешь. Нам жить на что-то надо.

— Слава Богу, не нищенствуем. Я не против твоих участившихся командировок. Просто постарайся, чтобы от твоих рубашек не пахло духами и не оставалось следов от губной помады, когда ты возвращаешься из Москвы.

Он сбросил полотенце с головы и растерянно посмотрел на жену.

— Ты на полном серьезе?

— Не делай из меня дуру, Димочка. Я прожила с тобой четверть века. У нас сын университет заканчивает. Поверь мне, я неплохо тебя изучила за эти годы. Не стоит мне врать.

— Из тебя получился неплохой сыщик. Вот что значит десятилетний стаж городского судьи.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Я могу сказать, что семья для меня святое. Все остальное значения не имеет. Не обостряй ситуацию.

— Уверен, что наша семья не разваливается на куски, как глиняный кувшин? Муж мотается по стране, не пропуская мимо ни одной юбки, сын по шесть раз пересдает экзамены, потому что пьет и все ночи напролет гоняет на мотоцикле со всякой шпаной, а я целыми днями торчу на работе. Это, по-твоему, называется семьей?

— Не надо утрировать. — Дмитрий закурил и встал возле окна. — Здесь не судебное заседание, Галочка. Ты все привыкла видеть в черном цвете. Трагический пафос, конец света. Рудик — талантливый парень. Университет для него семечки. Он еще меня перегонит и в академики выйдет. А мотоциклы в двадцать четыре года — это нормально. Что касается юбок, то запах духов и следы помады еще ни о чем не говорят. Я занимаюсь серьезной наукой,

работающей на оборону страны. Делаю большое дело, и банкеты, презентации, конференции — неотъемлемая часть моей деятельности. И что из того, если меня чмокнула какая-то надушенная секретарша? Мнительность свойственна людям, чья профессия связана с копошением в чужом грязном белье. Ты и в своем доме ищешь грязь. Семья начинает рушиться от недоверия. Сын плохой, муж…

Он замолчал, увидев что-то в окне. Галина подошла и встала рядом.

Их сын Рудик подходил к дому, но вдруг остановился и глянул на стоящую у обочины черную «волгу». Осмотревшись по сторонам, он подошел к машине и открыл переднюю дверцу.

— Кажется, это машина твоего брата? — спросил Дмитрий.

— Похоже, что так.

— Почему Роман в дом не зашел, как люди, а поджидал Рудика во дворе? Что у них может быть общего?

— Сердце матери не обманешь. Что-то натворил, и Роман не хочет нас расстраивать. Решил сам поговорить с крестником. Я, пожалуй, спущусь.

Он взял ее за руку.

— Не мешай им. Сама потом позвонишь брату. Если Роман решил поговорить с Рудиком один на один — значит, так надо.

Все правильно. В их беседу не стоило вмешиваться никому. Тем более родителям.

— Почему так долго, Рудик? Десять вечера.

— Кошмар, крестный! Я окончательно дело завалил. Неудачный день сегодня.

— Упустили?

— Хуже. Упустил бы, так все равно ее достал бы. Куда она денется? Взял с собой Толика. Ну, как мы говорили. Он из Тамбова. В общаге живет. Короче, родни у него в Саратове нет. Встретили мы эту бабу в пролеске, неподалеку от поселка. А она хуже зверя оказалась. Толик и шагу сделать не успел. Короче, она его завалила. Медведь, а не баба. Раз десять я ей по башке битой треснул, пока она не сдохла, но Толика ей все же удалось придушить. Так на нем и откинула копыта. А я попросту удрал. Они там на тропинке так и валяются, если на них не наткнулись.

— Сопляк! Ничего тебе доверить нельзя. В котором часу это случилось?

— В начале девятого.

— Последним автобусом она ехала. Значит, до утра из поселка никто к шоссе не пойдет. Успеем их забрать… Впрочем, зачем?

— Я не знаю. Ясно, что не Толик ей бил по башке.

— Конечно, нет. Мог бить твой дружок Серега.

— А если у него алиби?

— Тогда братья убитого Фархада. Она же с ним жила. Может, они решили ее встретить. Ведь на рукоятках бит ваших следов нет. Вы же байкеры, всегда в перчатках.

— Точно. Только мы же на машине поехали. Я взял ее у приятеля. Ты же не велел на мотоциклах. А машину я там бросил. Возле кемпинга на стоянке осталась. Голова не соображала ничего. Как дал газу на своих двоих, что очухался, когда до города ближе стало, чем возвращаться назад.

Подполковник включил двигатель и тронул машину с места.

— Тачку сейчас заберешь и отгонишь к хозяину. Возле кемпинга вас кто-нибудь видел?

— Нет. Там дансинг начался, народ на дискотеку валом валил, машин полно.

— Уже лучше. Когда вернешься в город, пойдешь к Сергею Точилину. Скажешь так. На него свидетельница указала. И есть другие свидетели с автобусной остановки. Его запомнили, как убийцу.

Может, уже ищут. Сматываться ему надо. Скажешь, что твой дядя готов ему помочь.

— Ты чего, крестный, засветиться хочешь?

— Мне важно, чтобы он удрал из города, тогда уж точно не останется сомнений, что он убил таджика. Через дня три объявим его в розыск, а его уже след простынет. Мне этот парень для дела нужен. Характеристики подходящие. А то, что он меня увидит, не имеет значения. Мавр сделает свое дело, а потом и умереть сможет. Будет первопроходцем. Посылку в Москву повезет. Засыплется в пути — значит, сдохнет. Не засыплется — тем более сдохнет. Мне почву прощупать надо. Скажешь ему, что я ради тебя на это иду. Документы, машину и деньги он получит. От такого предложения не отказываются.

Хитрово вытащил из кармана газету и протянул племяннику.

— У меня днем репортеры были. Я дал им описание Сергея с твоей фотографии и сказал, что таким убийцу помнят свидетели. Нам остается проверить только всех владельцев мотоциклов в городе, и убийца окажется за решеткой. Ну а журналисты, как понимаешь, раздули историю на свой лад. Так это вечерний выпуск. Я думаю, когда Сергей прочитает о себе в газетке, то жареный петух его клюнет в задницу.

— Класс! Ты даешь, крестный!

— Ради кого? Ты слишком много лишних забот стал мне доставлять. На рожон лезешь. Один раз прошло, два, но потом и я помочь не смогу. Работать с головой надо.

Хитрово наблюдал в окно, как Рудик выгонял машину с темной стоянки. Прошло все гладко. Где-то в трех сотнях метров, в лесочке, лежали два трупа. И подполковник знал, что спозаранку его опять разбудит звонок дежурного по управлению.

Лучше всего поехать домой и выспаться, если получится. Так он и сделал.

Но выйдя из своей машины возле дома, он заметил «джип» метрах в тридцати. Машина посигналила ему фарами.

Нет, выспаться ему не дадут.

Задняя дверца открылась, из нее вышел бритый бугай в длинном черном пальто и уступил ему свое место.

На заднем сиденье еще один тип с нахальной физиономией, но с приятными чертами лица. Подполковник сел рядом.

Шофер также не стал им мешать, и они остались вдвоем.

— Пришел клевать зернышки, Семага? — коротко бросил Хитрово.

— Твои отморозки, Роман Аркадич, сегодня череп раздолбали Фархаду. Ты меня просил, и я не трогаю твоих байкеров. Не мое дело. Мы друг другу не мешаем. Но сначала Саддридин, потом Камиль, Саид, а теперь и Фархад. Я с этих людей имел долю, кто мне будет платить?

— Никто, Семага. Этот бизнес перешел в наши руки. А мы в крыше не нуждаемся.

— Меня такой базар не устраивает, начальник. Я попал на большие бабки.

— Заткни свою варежку. Под тобой рынки, бордели, порт. Тебе мало? Не суй свой длинный нос в наркоту. С ФСБ тебе незачем связываться. Не по зубам.

— А вам по зубам?

— Мы сторгуемся. Но не с тобой.

— Опасную игру затеял.

— Своими безмозглыми придурками можешь шушеру пугать.

— Войны хочешь?

— Это с тобой-то? Ты думаешь, я ментов в ружье поставлю и на стрелку к тебе приду? Дурак ты, Семага. Я на тебя тамбовских натравлю, у них давно руки по твоей шайке плачут. А если еще самарским и тольяттинским информацию подкинуть, кто их авторитетов из автоматов свинцом шпиговал, то от тебя и трухи не останется. Сам на коленях приползешь, в СИЗО попросишься. Я тебя посажу. Но только не в предвариловку, а на всю катушку. А дальше с тобой в зоне разберутся. И передай всей братве саратовской. Вы только и пируете, пока я жив. И к моему караваю грабли не тяни. Туда, где воняет наркотой, чтобы ваша вонь не примешивалась. Смотри, Семага. Я начал большое дело, и ты у меня под ногами не топчись.

Семага ничего не ответил, скрипнул зубами. Подполковник вышел из машины, хлопнул дверцей и направился к своему дому.

На кухне работал телевизор, жена, не отрывая глаз от экрана, подогревала мужу ужин. Передавали местные новости, где речь шла о распоясавшихся байкерах, совершивших четвертое убийство за последний месяц.

— Господи! Рома, ну неужели вы ничего не можете сделать? Это же беспредел. На улицу страшно выйти.

Хитрово налил себе стакан водки и выпил залпом.

— А что, Лиза, давай все бросим к чертовой матери и уедем жить в Питер. Сначала я тебя с детьми туда отправлю, а сам через полгодика переберусь. Мне могут дать крупную ссуду, и я куплю квартиру в Питере. А?

— Ох, Ромочка. Всю жизнь мечтала вернуться к берегам Невы. Ну куда нам сейчас трогаться? У Ленки диплом, Наташка на последнем курсе. У Сашки выпускной класс.