Усталая смерть

Свидетельница пришла вовремя. Ей даже пришлось ждать начальника отдела по раскрытию особо тяжких преступлений подполковника Хитрово в коридоре. Она отнеслась с пониманием к делу и не стала выказывать своего недовольства, когда высокий милицейский чин появился в коридоре. Он даже извинился за задержку. Лида имела дела только с постовыми и патрульными, о которых не оставалось хороших впечатлений. Халявщики и холуи, а в нужный момент не дозовешься. Подполковник, по местным меркам, считался очень высоким чином. Сначала он ей не нравился, а потом, присмотревшись, она поняла, что таким и должен быть начальник. Говорил тихо, тон не повышал, не перебивал и больше слушал, чем молол языком. Сдержан, уравновешен и не суетлив.

— Проходите, Лидия Андреевна.

Он открыл кабинет и пропустил женщину вперед.

— Уже и отчество узнали? Меня отродясь так никто не называл.

— Моя профессия — все знать. Присаживайтесь.

Кабинет не генеральский, но вполне приличный. Хитрово положил свою папку на стол и уселся в положенное ему кресло.

— Так, что мне надо? Заявление написать?

— Нет. Мы будем составлять протокол. Предварительно нам с вами придется кое-что обсудить. Есть некоторые тонкости в нашей профессии, и не всегда имеет смысл действовать в лоб. Можем остаться ни с чем.

— Мне-то плевать на ваши методы. Главное, чтобы этого ублюдка посадили. А там как знаете.

— Посадим одного из тридцати, и что изменится? Сажать надо главаря, а остальным ремня всыпать. Человек пять пойдут под суд, это я вам обещаю. Сегодняшнее убийство не первое, если слышали. На счету байкеров оно уже пятое. Убивают они только кавказцев или азиков, хачиков, как хотите. Распоясавшиеся отморозки. Они считают себя героями и уверены в безнаказанности. По сути своей трусы и, как вы выражаетесь, ублюдки. Сейчас я покажу вам фотографию.

Он полез в папку.

— Да ладно, начальник, нечего меня на вы называть, а то я не в своей тарелке себя чувствую. Лида я, и все.

— Хорошо, Лида. Вот глянь на снимок, здесь двенадцать ублюдков, один из них убийца.

Женщина очень долго и внимательно разглядывала фотографию, будто читала букварь по слогам.

— Все они там были. У меня память хорошая. Но бил его по башке дубиной вот этот. Вот его шрам.

— Я помню. Зовут его Рудольф, фамилия Воротников. Он сын профессора Воротникова, руководителя Научно-исследовательского института высоких технологий, имеет государственные награды. Ангелочек по имени Рудик заканчивает институт. Отличник, будущий ученый. Мать работает в городском суде. Но даже не это печально. А то, что он не вожак стаи. Посадить его будет очень трудно, а главное — бесполезно. Убийства не прекратятся.

— Но я же свидетель, я же видела своими глазами.

— Не торопись, Лида. Выслушай и оцени обстановку. Против одного-единственного свидетеля встанет несколько профессиональных адвокатов. Я даже могу сказать, с чего они начнут тебя бомбить. Ты ведь была любовницей Фархада Катарзи. Бросила своего мужа и ушла жить к Катарзи, который и дал тебе эту работу.

— А кому до этого дело. С кем хочу, с тем и живу. Мне мой охламон поперек глотки встал. В дом за последние пять лет ни гроша не принес, но нажираться каждый день до поросячьего визга он может. Выдохлась я и ушла к матери, а не к Фархаду. А уж потом, когда к нему работать устроилась, он мне предложил сойтись. И то я еще думала.

— Это мне понятно, но не судьям. Адвокаты тут же перевернут все вверх тормашками. А вдруг Фархада убил твой бывший муженек из ревности, и ты решила его оградить. Куда же, как не к нему, тебе возвращаться? И потом, еще одна деталь. Я не хочу сказать, что ты все знала и покрывала Фархада. Но ведь его точки на трассе были перевалочными пунктами для наркотиков. Днями его все равно бы взяли. Он уже висел на крючке. Наркотики из Афганистана шли через Таджикистан. В Душанбе их фасовали и распределяли по фурам, а те гнали товар в Саратов. Здесь же на шоссе наркотики сгружали Фархаду и еще десятку таких же лоточников, а потом из разных регионов России приезжали за товаром другие машины, которым проще колесить по России. Ведь знала?

— О товаре знала, но почем мне знать, что там наркотики?

— И опять же суд тебя не поймет, Лида.

— Послушай, начальник! Ты что, меня посадить решил? Я ведь кровь из носа, но отыщу свидетелей с остановки. У меня память хорошая. Там все местные паслись. В шесть утра в нашей дыре чужих на остановке нет. У кемпинга свои автобусы.

— Не хватает в тебе терпения, Лидия. Слушать не умеешь. Да и говорить тоже. С адвокатами тебе не совладать.

— Черт с ними. Плевать мне на них.

— Тогда проиграем. А жалко. Вот что предлагаю я. Главарь банды мотоциклистов адвокатов не имеет. Нам надо взять его и прижать к стенке. Когда ему предъявят обвинение в убийстве, он сам всех заложит, и тут уж никому не отвертеться. Убийце в том числе.

— Кто же главарь?

Подполковник указал пальцем на одного парня с фотографии.

— Вот этот. И зовут его Сергей Точилин. Возьмем его, и остальным никуда не деться. Всех сам сдаст.

— Помню я его. Так он же в дупель был. Едва на ногах держался.

— Конечно. Он мог себе такое позволить. Приказы отдавать сил не нужно.

— И что мне делать?

— Опознать убийцей его. У нас будет возможность его арестовать и выбить показания.

— А если не получится?

— У нас так не бывает. В крайнем случае ты сможешь через месяц сказать, что обозналась, и назвать имя Рудика. Но там дело глухо. Его через два часа уже на свободу вытащат.

— Ладно, будь по-твоему, начальник. Где писать?

Подполковник нажал кнопку под крышкой стола, и в дверях появился лейтенант.

— Каримов, составляйте протокол, а меня начальник управления ждет. Лидия Андреевна знает, что говорить, и преступника опознала по фотографии. Его зовут Сергей Точилин.

Заместитель начальника управления полковник Родченко встретил Хитрово с насупившейся физиономией, тем не менее пожал ему руку. Спорить и ссориться он не желал — одно дело делают. Другой вопрос — как.

— Без шоу на шоссе не могли обойтись? Мы ведь по-другому договаривались.

— Не мог, Юра. Думаешь, мне охота народ лишний раз будоражить? Вовсе нет. Я же поначалу разведку провел. К Катарзи приехали три брата из Душанбе. Он официально их зарегистрировал, все чин-чинарем. Большая партия на подходе. Ему нужны помощники. Стало быть, в доме убрать мужика по-тихому не удалось бы. Пришлось устраивать показательный концерт, так же как и с предыдущими перекупщиками.

— Так ты же спугнул перевозчиков!

— Почему же? Братья встретят. Машина уже в пути. В распоясавшихся скинхедах никто подвоха не увидит. Не повезло мужику, что уж поделаешь?

— Катарзи был последним?

— Да. Четыре точки мы уже взяли под свой контроль. Перевозчики поняли, кто здесь хозяин, и согласились иметь дело только с нами. Так им выгоднее, меньше риска и база надежнее.

— А как на это посмотрят в Таджикистане?

— Никак. Они завалены товаром, и им нужен сбыт. А на то, что в России их собратьев режут, им плевать. Все лазейки им уже перекрыли. Не мы одни такие ушлые. Нам бы между собой не перегрызться. Надо ехать в Оренбург и договариваться, чтобы ребята не крысятничали. Пусть оставляют себе столько, сколько нужно,— нет вопросов, но Самара, Тамбов и Саратов должны получать свое.

— Наших перевозчиков Тамбов обязан пропускать. Я думаю, мы сумеем договориться.

— А что узбеки?

— Не наше дело. Душанбе должен сам договариваться с Ташкентом. Это их проблемы. Наша зона — Россия. Только я не думаю, что у азиков есть какие-то разночтения. Они народ сплоченный.

— В Оренбург я поеду сам. У меня там связи, — твердо заявил Родченко. — Мне нужны номера фургонов, поставляющих товар в нашу зону.

— Придется подождать фуры, идущие к Катарзи. Когда мы перевербуем поставщиков, у нас будет полный комплект номеров.

Полковник откинулся на кресле и закурил. Немного помолчав, он спросил:

— Что будем делать с байкерами? Телевизионщики и газетчики начинают действовать на нервы. Сейчас нам нужна тишина.

— С этим все просто, Юрий Василич. Пятерых-шестерых мне сдадут. Оружие, наркотики и прочая дребедень при обыске, остальные разбегутся. Я уже кое-что делаю в этом направлении. Не надо забивать себе этим голову. Убийцы предстанут перед судом. У нас другая проблема. Когда мы убрали Улук-заде и перехватили его перевозчиков, то выяснилось, что ему поставлялись кокаин и марихуана. С травкой еще можно разобраться, а что делать с кокаином? Товар не в ходу. Баловство. Из Москвы есть только одна заявка на пять килограммов кокаина. Какой-то там богемный клуб балует своих интеллигентов этим мусором. И то они делают заявки один раз в квартал. У нас на руках десять килограммов кокаина и сорок марихуаны. Ребята прибыли раньше времени, и мы не успели вытрясти из подручных Улук-заде списки заказчиков. Одно имя узнали, и то случайно. Курьер сам приехал и напоролся на моих людей. Просто лох попался.

— Не забивай себе голову, Рома. У нас город полон студентов. Подбери из своих байкеров тех, кто станет реализовывать товар по дешевке. Цены мы потом взвинтим.

Хитрово долго держал паузу. Сначала ему показалось, что он ослышался, но потом понял, что нет.

Подполковник был человеком умным и потому твердо знал, что он не кто иной, как настоящая сволочь и мерзавец. Жизнь заставила его стать таким. Неработающая жена, трое детей, и он без специальности. Мент с паршивой зарплатой, и все. Но сейчас он понял, что существуют сволочи покруче его.

— Юра, если мы начнем распространять наркотики в собственном доме, то сами потом захлебнемся. Ведь эта зараза расползается, как ветер, ураган. Мы с этим потом не справимся. Зачем искать на свою задницу приключения?

Полковник отмахнулся.

— Брось, Роман. Я же не говорю, что нам нужно выбрасывать героин на улицы. На него и так покупателей хватает. А кокаин и травка особых забот нам не принесут. Пусть балдеют ребята. У нас есть дела поважнее.

— Ладно. Я пошел. У меня еще куча дел сегодня.

Он встал и выскочил из кабинета, ему показалось, что он задыхается. Заварили кашу. Он пытался отмахнуться от навязчивых мыслей, как от назойливой мухи. У Хитрово две дочери-студентки и сын заканчивал школу. Что будет с ними?

Лейтенант Каримов не узнал своего шефа, когда Хитрово вернулся в свой кабинет.

— Что-то не так? — спросил лейтенант.

— Все так. Протокол составили?

— Полный порядок.

— Посмотрим через год, какой здесь будет порядок.

— О чем это вы?

— Иди в паспортный стол, Каримов, и скажи мастеру, что мне нужен паспорт. Фотографию наклей Сергея Точилина, а имя пусть выберет любое.

— Вы хотите парня выпустить?

— К делу приобщить. Много вопросов задаешь. И найди мне машину. Обычный «жигуленок», но с хорошим движком. Доверенность нужна на то имя, которое в паспорт Точилина впишут. Ну а с гаишниками я сам договорюсь, чтобы права ему сделали. Все срочно. Полный вперед.

Каримов отправился выполнять задание, а Хитрово сел за свой стол и обхватил голову руками, будто кто-то свистел ему в уши.

3.

Что-то она сделала не так. Лида Лапшина всю дорогу к дому не могла понять, в чем она ошиблась. Глядя на темное шоссе из окна автобуса, женщина ловила себя на том, что ей хочется вернуться назад и порвать протокол. С одной стороны, начальник казался очень убедительным. Она слушала его, будто находилась под гипнозом, но стоило ей уйти, как пелена с глаз слетела, как маскарадная маска. Убили человека, и она видела убийцу, ну что еще нужно, какие там адвокаты? Жила она с Фархадом или нет, торгует он наркотиками или цветами, значения не имеет. Совершено преступление, и преступник гуляет на свободе. И это не первое преступление. Ей известно, что подонки в кожаных куртках ворвались к другу Фархада прямо на овощную базу, которой тот заведовал, и забили его насмерть. А ведь это произошло в центре города в разгар дня. И ни одного свидетеля. Милиция через час приехала. Так же поступили с директором ресторана «Колос». Убили его и сына прямо в зале, где сидели посетители. Никто и ухом не повел, и никто никого не запомнил. Весь кабак разгромили, отморозки ничего не боятся, потому что их никто не ловит. Городской рынок опустел. Все «черные» разбежались.

Лида не могла успокоиться. Она вышла из автобуса, перешла дорогу и направилась в поселок через пролесок. К матери пошла. У Фархада ей больше делать нечего. Она собиралась уходить от него в любом случае, даже если бы жив остался. Как его братья приехали, так она в прислугу превратилась. Сидят целыми днями и только по-своему калякают. Как только сами понимают эту белиберду. Хоть бы один догадался на колодец за водой сходить. Черта с два! Подай да подай. Нашли прислугу. Понятно, что их терпеть у нас не могут. Везде хозяевами себя чувствуют. Все, что умеют,— так это торговать, деньги считать да плов варить, после которого горло горит.

Настроение у Лиды было такое — хоть в петлю лезь. Она всегда знала, что хотела, правда, редко ее желания сбывались, но сейчас ей все опостылело.

Когда на тропинке появились двое, она не испугалась. Знакомые кожаные куртки и деревянные дубины в руках. Она пыталась вспомнить, в какой американской игре их используют, но так и не смогла. Трусы! Ублюдки! Таких даже бояться стьщно.

Когда они приблизились, Лидия бросилась первая в бой. Накипело! Один отскочил в сторону, второго она сбила с ног, навалилась на него всем телом и вцепилась ему в горло. Хватка оказалась такой сильной, что парень захрипел. Она давила, что было сил, стиснув зубы. Удар по голове, и из глаз посыпались искры. Но хватка не ослабла, а стала еще сильнее.

Женщина не знала, сколько раз ее ударили, просто она умерла в какой-то момент. Смерть пришла, но забрала с собой две жизни, а не одну.

Страх испытал тот, кто остался в живых и пробежал несколько километров без оглядки. Рекорд поставил, и это еще с учетом глубокого снега в лесополосе.

Теперь лейтенант выглядел как мешком побитый. Ему позволялось входить в кабинет подполковника без стука. Так он не вошел, а влетел.

— Роман Аркадич, к вам человек из Москвы.

— Что с паспортом и машиной?

— К утру все будет сделано.

— Что за человек?

— Удостоверение ФСБ. Правда, просроченное.

— Звание?

— Не разглядел. Фамилия Семенов.

— Ну и что ты трясешься? Пусть заходит.

В кабинете появился невысокий лысоватый мужчина, ничем не примечательный, лет шестидесяти, очень хорошо одетый. Дубленка, соболья шапка, из-под шарфа виден белый воротничок и узел галстука.

— Проходите, присаживайтесь.

Мужчина прошел к столу, сел на стул и положил свой кейс на колени.

— Чем обязан?

— Я привез деньги из Москвы за кокаин и марихуану.

Он откинул крышку кейса, и Хитрово увидел пачки стодолларовых купюр.

— Секундочку,— остановил его подполковник. — Каримов, быстро проверь коридор и дверь. На выходе поставь четырех автоматчиков и сам встань. В здание ни одного чужого не впускать до моего распоряжения.

— Понял.