Помоги проекту - поделись книгой:
— И вы решили вынести книгу из библиотеки? — неодобрительно заключила миссис Аллен.
— Да, — признал он и объяснил: — Я был уверен, что книга не библиотечная.
— Она действительно не библиотечная. К сожалению, миссис Кауфман не смогла дать объяснения, каким образом книга, не зарегистрированная в каталоге, оказалась помечена нашим кодом.
Значит, с утра директриса уже успела провести небольшое расследование?
— Так что вы обо всем этом думаете?
— Я думаю, это чья-то шутка, — сказал Хьюго равнодушно, будто белая книга интересовала его так же, как судьба списанных в конце прошлого года никому не нужных микрофильмов. — Вы знаете, — добавил он, увидев в глазах директрисы активную поддержку этой нелепой версии, — студенты и не на такое способны. Особенно сейчас, когда сессия позади и хочется отмочить что-то экстравагантное.
— Скорее всего, — согласилась директриса. — Вы полагаете, это не может оказаться раритетом?
— Нет, — уверенно произнес Хьюго. — Бумага обыкновенная, печать тоже, ясно, что это симуляция. RFID-код… При помощи современных технологий можно имитировать и радиометку. Метка, кстати, не прощупывается — явно из самых последних моделей. Мы заказали такие и получим в конце августа первую партию.
— Я в курсе, — энергично кивнула миссис Аллен. — Но если кто-то смог имитировать код, он может и избавиться от кода на библиотечной книге, вынести книгу, и охрана не заметит?
— Это исключено, — уверенно возразил Хьюго. — Для деактивации метки нужна довольно сложная аппаратура. Принести аппаратуру с собой в библиотеку, да так, что охрана не обратит внимания…
Хьюго пожал плечами, показывая, что обсуждать подобную возможность не имеет смысла.
— Хорошо, — директриса окончательно вернула себе ощущение внутреннего равновесия. — Будем считать инцидент исчерпанным. Скажите Баззу, что я разрешила снять с книги RFID-код. Книга не наша, делайте с ней, что хотите. Шутка, конечно, неумная, в этом я с вами полностью согласна.
Хьюго не помнил, чтобы он назвал шутку неумной, но спорить не стал. Разговор судя по всему был окончен.
Мысль, пришедшая Хьюго в голову, когда он слушал наставления миссис Аллен, казалась совершенно фантастической, при этом совершенно естественной и настолько увлекательной, что он поспешил к себе, чтобы немедленно, отставив прочие дела, заняться проверкой — если получится — странной и возбуждающей воображение гипотезы.
На первый этаж он спустился по боковой лестнице и прошел в закуток к Баззу, где охранник сидел, повесив на спинку стула пиджак и расстегнув ворот рубашки.
— Вот, — сказал Хьюго, положив книгу перед Хостером, — миссис Аллен приказала снять код, поскольку книга не библиотечная.
— Да, я знаю, — рассеянно произнес Базз и небрежно сунул книгу под луч аппарата. Должен был, по идее, послышаться короткий гудок, означавший, что операция прошла успешно, но сигнала не последовало.
— Наверно, кто-то уже… — не договорив, Хостер провел корешком книги над считывающим устройством. Звонок сообщил о том, что RFID-код деактивирован не был. Базз бросил взгляд на экран компьютера, а Хьюго и смотреть не стал — он знал, что вместо вызванной кодом информации о книге не появилось ничего, кроме, возможно, сообщения о том, что «информация не считывается».
— Что-то с RFID-кодом, — прокомментировал Хостер очевидное. — Сообщить миссис Аллен?
— Не стоит, Базз, — торопливо сказал Хьюго. — Это не библиотечная книга. Метка поставлена по ошибке. Миссис Аллен приказала метку уничтожить, но если не получается…
— Забирайте, — сказал Хостер, — и если захотите взять себе, то выносите через кафетерий.
— Конечно, — согласился Хьюго.
Он отсканировал несколько страниц наугад — из начала книги, середины и конца (если он правильно понимал, где у книги начало), — написал письмо с просьбой определить, на каком языке написан прилагаемый текст, и разослал послание с прикрепленными файлами в двадцать шесть адресов из списка ученых, работавших в университетах Соединенных Штатов, Британии, Франции, Швейцарии и Канады.
Идея, пришедшая в голову во время разговора с миссис Аллен, укреплялась в сознании Хьюго, хотя он отлично понимал ее зыбкость, необязательность и недоказуемость. Тем не менее, он был почти уверен… нет, убежден на все сто — так, как можно быть убежденным в том, что дважды два — четыре…
И еще он почему-то был уверен, что, если выйдет в читальный зал, то непременно встретит черноволосую девушку по имени Мария Барбьери. Хьюго не считал себя человеком, подверженным импульсивным поступкам и склонным к предчувствиям, но сейчас у него не возникло сомнений. Он положил книгу в верхний ящик стола, запер дверь, чего обычно не делал, и пошел в зал, где, конечно, сразу увидел синьорину Барбьери, сидевшую за первым столом у окна, державшую в руках книгу, но смотревшую, тем не менее, не на строчки текста, а в ту сторону, откуда вошел Хьюго — будто ждала его появления. Когда их взгляды встретились, девушка улыбнулась и поднялась навстречу.
— Доброе утро, — сказала она, протягивая руку.
— Доброе утро, мисс Барбьери, — сказал Хьюго, пожимая тонкие пальцы.
И оба смутились.
— Я нашел ваше имя в библиотечной карте, — объяснил Хьюго.
— Я хотела спросить… — начала девушка, но Хьюго не дал ей договорить.
— Я тоже хочу побеседовать с вами о книге, — сказал он. — Пойдемте в мой кабинет, там никто не помешает разговору.
— Садитесь сюда, — Хьюго усадил девушку на свое рабочее место, придвинул стоявший в углу пластиковый стул и, прежде чем сесть, вытащил книгу из ящика.
— Я хотел бы спросить вас, — начал он со стеснением в голосе. — Только не обижайтесь, если вопрос покажется вам…
— Да-да, — рассеянно произнесла синьорина Барбьери, перелистывая страницы, — спрашивайте.
— Вы точно никогда раньше не видели эту книгу? — выпалил Хьюго.
— Никогда, — спокойно сказала синьорина Барбьери. — И вы знаете об этом так же хорошо, как я.
— Извините, — пробормотал он, — я должен был спросить, потому что…
— Чтобы все было ясно, — кивнула синьорина Барбьери и посмотрела Хьюго в глаза. Все стало ясно между ними, и Хьюго сказал:
— Получается странная вещь. В одиннадцать часов книги на полке не было. В это время Эмма, вы ее видели, обходит полки с художественной прозой и наводит порядок. Книга так выделяется белым корешком без названия, что Эмма должна была заметить. Вы пришли…
— Сразу после обеда, примерно в половине третьего.
— Значит, кто-то поставил книгу на полку между одиннадцатью часами и половиной третьего.
— Разве в библиотеке нет камер слежения? — удивилась девушка. — Я видела одну в холле.
— Верно, — кивнул Хьюго. — Еще есть две камеры в отделе редких книг.
— Понимаю, — протянула синьорина Барбьери. — Значит, если кто-то захочет не украсть книгу, а наоборот, принести свою, то система…
— С этой книгой номер не прошел бы. На ней радиометка библиотеки. Если бы кто-нибудь принес ее и попытался войти в зал из холла, начался бы трезвон.
— Значит, — заключила Мария, — кто-то принес книгу без метки и уже здесь…
— Не получится! Книги сначала заносят в компьютер, потом ставят метку. У этой книги есть метка, но нет номера по каталогу, она не зарегистрирована.
— То есть…
— Никто это книгу не приносил, — отрезал Хьюго.
— Но не могла же она…
Они посмотрели друг другу в глаза и одновременно пожали плечами.
— Странно, правда? — сказала синьорина Барбьери.
— Вам, наверно, здесь очень скучно? — спросил Хьюго и удивился своему вопросу. — По сравнению с Миланом наш Фарго — безнадежная провинция…
Синьорина Барбьери будто ждала такого вопроса — ответила сразу, не задумавшись ни на секунду.
— О, нет! Мне здесь замечательно! Почти каждый день езжу по резервациям, их так много, до ближайшей всего полчаса езды автобусом!
— Парагнель? — уточнил Хьюго. — Не знаю… По-моему, от прежнего индейского духа не осталось ничего, кроме национальных костюмов, пошитых у Бекберна на фабрике.
— Да-да, я все это знаю, конечно. Но мне не нужен специфический индейский дух. Я — историк религий, изучаю верования, обычаи — не те, что были когда-то, а нынешние. Сиу, в основном, христиане, вы, конечно, знаете…
Хьюго кивнул, с удовольствием наблюдая, как, рассказывая, синьорина Барбьери повышала голос, начала жестикулировать, помогая жестами в тех случаях, когда ей казалось, что произнесенная фраза недостаточно эмоциональна.
— Я говорила с мистером Пидвиком, это настоятель церкви святого Иеремии.
— О, — улыбнулся Хьюго, — мы с ним знакомы. Обаятельный старик, верно? Знаете, синьорина Барбьери…
— Мария. Зовите меня по имени, а я могу вас звать…
— Хьюго. Это немецкое имя. Мои предки — выходцы из Баварии. В Фарго много немцев. И шведов. Население у нас довольно странное для Штатов — почти нет англосаксов, это не Вашингтон или Филадельфия. И афроамериканцев вы почти не встретите.
— Ваш охранник…
— Метью. Кстати, он не афроамериканец, если говорить этнически. Он приехал лет пятнадцать назад из Конго, отец его там довольно известная личность, денег у него много, и он послал сына учиться в Штаты, а тот выбрал Фарго — ткнул, говорит, пальцем в карту, которая висела у отца на стене в его офисе в Браззавиле. Приехал, проучился на историческом полтора семестра, решил, что история его не интересует, и бросил. Домой, в Конго, не вернулся. Год назад получил гражданство, работой доволен… я так думаю.
— У меня ощущение, — задумчиво произнесла Мария, — что мы оба старательно говорим о чем угодно, только бы не сказать то, что каждый из нас считает важным, но слишком фантастическим, чтобы произнести вслух. Да?
— Да.
Это было правдой. Марии он мог сказать. Она не станет смеяться. Возможно, даже примет его идею всерьез.
Он взял книгу в руки, и она показалась ему вдвое тяжелее, чем была на самом деле. Если идеи обладают массой, то, поняв суть, ты делаешь предмет тяжелее. Глупая мысль, конечно, но если судить по ощущениям…
— Знаете, Мария, — сказал он, раскрыв книгу на середине и переводя взгляд с одного значка на другой, — еще в университете я много думал о том, как возникают идеи, замыслы, мне было не интересно представлять, как в мозге взаимодействуют аксоны и синапсы, или что там еще… нейроны. Мне нравилось думать, что новые идеи подобны живым существам. Зарождение идей — будто зарождение жизни на Земле. Когда неживая клетка становится достаточно сложной, эволюция приводит к новому качеству — возникает жизнь.
— Возникает жизнь, — повторила Мария, и Хьюго послышалось в ее словах осуждение.
— Так и в мире идей, слов, в общем, того, что называют информацией, — когда ее становится очень много, достигается некий предел, и — как в мире биологических систем — может возникнуть новое качество: идеи, знания начинают воспроизводить себя самопроизвольно. Я, наверно, не очень понятно…
— Говорите, — тихо сказала Мария и сделала жест, который Хьюго, скорее всего, понял неправильно: подняла руку и хотела коснуться его ладони, но в последний момент… И все равно Хьюго показалось, что между пальцами пробежали тоненькие, как нити, огоньки святого Эльма.
— Как-то я рассказал о своих соображениях знакомому студенту-биологу. Мы поспорили, и я понял, в чем ошибался. И вот — эта книга. Ее никто не приносил в библиотеку, я в этом уверен. Она просто возникла на полке. Не знаю, удалось бы увидеть этот момент, если бы в зале стояли камеры слежения.
— Чудо? Магия?
— Нет! Вы знаете, что произошло вчера утром? Наша библиотека подключилась к мировой библиотечной сети GLNS, сразу стали доступны миллиарды книг, журналов, рукописей — в электронном виде, конечно. Тогда и появилась эта книга.
— Бумажная, — напомнила Мария. — На обычной бумаге. С библиотечным кодом.
— Именно! С кодом, который никто не ставил и от которого невозможно избавиться!
— Но как…
— Мария, откуда я знаю? Это… Послушайте, — сказал Хьюго спокойно, — у вас есть другое предположение?
— Да, — кивнула Мария. — На каждой странице равное число знаков, видите? На странице девятнадцать строк, в каждой строке двадцать девять символов.
— Вы считали?
— Я люблю считать, — пояснила Мария. — Девятнадцать строк и двадцать девять знаков в строке. Это сколько получается?
Хьюго вытянул из кармана телефон и нажал нужные клавиши.
— Пятьсот пятьдесят один, — сообщил он. — Ну и что?
— Сколько в книге страниц?
— Не знаю… — растерялся Хьюго. — Посчитать?
— Да, пожалуйста, — кивнула Мария и немного отодвинулась, чтобы не мешать Хьюго листать страницы.
Одна, две, двадцать, пятьдесят, сто… Легко ошибиться, когда на тебя смотрят черные глаза, в которых… Он не хотел знать — пока не хотел, — что скрывалось в глазах девушки. Триста двадцать… Четыреста пятьдесят…
— Пятьсот пятьдесят три, — сказал Хьюго.
Мария взяла книгу из его рук, открыла на последней странице.
— Здесь еще три полные строчки и пятнадцать знаков на неоконченной.
— Хотите, я подсчитаю?
— Да. Мне кажется, я знаю результат, но вы перемножьте.
— Триста четыре тысячи восемьсот пять, — сказал Хьюго.
— Не так много, вообще-то. Небольшой роман. А книжка толстая… Мария, что с вами?
Девушка сидела, закрыв глаза и шевеля губами. Пальцы она сцепила так, что побелели костяшки. Хьюго подумал, что Мария молится, он услышал что-то похожее на «Libera me Domini…». Почему бы ей не быть набожной, она итальянка, они все католики, но почему Мария именно сейчас решила читать молитву?
— Это… потрясающе, — сказала девушка, открыв глаза и сразу переменившись.
Хьюго молча ждал.
Поделиться книгой: