Помоги проекту - поделись книгой:
Горелов опять пытался возражать, говорил, что утром ему надо выходить на работу. Но Энвер Пашаев только махнул рукой и сказал:
– Э, дорогой, зачем тебе работать? Скоро ты получишь столько денег, что работать больше никогда не придется.
Энвер Пашаев в совершенстве говорил на нескольких европейских языках. Но когда он пребывал в благодушном настроении, как сейчас, в его речи явно присутствовал кавказский акцент.
Когда Горелова увели, Набиев с Пашаевым остались в кабинете вдвоем.
– Ученого мы оставим, – вслух размышлял Набиев. – Когда у нас появится оружие, нам потребуется человек для его обслуживания. Проследи, чтобы Ученого обеспечили всем необходимым. Подставку надо убрать. Она выполнила свою задачу и больше не нужна. Раз ты работал с ней, сделай это сам.
– Я понял, Хозяин. Все сделаю. – Пашаев с почтением наклонил голову.
– Действуй не откладывая. – Набиев взглянул на часы. – Ты отлично провел разработку, теперь избавься от использованного материала.
Отправив Пашаева выполнять последнее поручение, Набиев прямо из кабинета по спутниковому телефону позвонил своему наемнику Картузову в Чечню и договорился с ним о встрече в отряде Салтанова.
После разговора с Набиевым Максима Горелова привели и заперли в одной из многочисленных комнат современного замка. Тяжелая дубовая дверь закрылась, и Горелов оказался пленником Ильдара Набиева. Набиев не собирался больше отпускать Горелова. Теперь ему нужны были специалисты для обслуживания химического оружия.
Через две недели Горелов оказался в расположении отряда Гусейна Салтанова. За те две недели, что он прожил в доме Набиева, Горелову ничего не объяснили. Ни Энвер Пашаев, ни сам Набиев с Гореловым больше не встречались. Его вкусно кормили, разрешали смотреть телевизор и видео, читать любые имеющиеся в библиотеке дома книги, но все равно Горелов оставался пленником. А потом неожиданно охранники Набиева погрузили Горелова в вертолет и вывезли в Чечню. Гусейн Салтанов не стал церемониться с русским, которого привезли люди Набиева. По его приказу Горелова заперли в том самом доме, где пятого февраля Набиев встречался с Картузовым. На этот раз крохотная комнатка Горелова больше напоминала тюремную камеру да и по обстановке мало отличалась от нее. В таком заточении Максим Горелов прожил до двадцать второго февраля.
Дверь его камеры распахнулась, и Горелов увидел на пороге вооруженного человека. Только на этот раз человек оказался русским.
– Собирайся, – сказал Картузов Горелову, – пора проверить содержимое твоего баллона.
Щурясь от дневного света, Горелов вышел во двор. Пока его держали в доме, то выпускали из комнаты только в туалет и всегда с вооруженной охраной. Теперь его снова сопровождал вооруженный охранник, но он был русским. И уже только от этого на душе Горелова стало хорошо.
Во дворе стоял вертолет. Это был не большой «Ми-8» Ильдара Набиева, а маленький вертолет горноспасательной службы.
– Мы улетаем отсюда? – с надеждой спросил Горелов у своего сопровождающего. Страшные чеченцы, с которыми он общался в последние дни, пугали его.
– Улетаем, – ответил Картузов.
Первым, что увидел Горелов, заглянув в вертолет, оказался большой черный баллон с предупредительными надписями и манометром, показывающим внутреннее давление. Горелов сразу узнал его. Именно этот баллон они привезли на склад химических боеприпасов вместе с установкой для переливания отравляющих веществ. Именно этот баллон, заполненный «VX», они оставили в подземном хранилище. Горелов взглянул на манометр. Из показаний манометра следовало, что за толстыми стенками баллона заключены все тридцать шесть литров сжиженного газа «VX».
Глава 14
САЛТАНОВ
Истосковавшегося по боевым операциям Гусейна Салтанова буквально пьянило предстоящее дело. Славу полевого командира, безжалостного к врагам ислама, он заработал во время войны с неверными. Даже прозвище Беспощадный было под стать Салтанову. В его отряде служили настоящие воины: сильные и бесстрашные, такие же беспощадные, как и сам вожак. Они всегда были готовы выполнить любой приказ своего командира. Но даже у настоящих воинов падает боевой дух, когда им нечего делать. А после того как Россия с позором вывела свои войска из Чечни, бойцы Салтанова не проводили боевых операций. Захваты заложников, которыми они занимались время от времени, конечно, не в счет. Но если запретить бойцам трясти толстосумов, щупать женщин и торговать захваченными пленниками, они совсем разбегутся. Все это понимал Салтанов. Поэтому его бандиты продолжали и после войны грабить, насиловать и убивать.
Гусейн Салтанов никогда не замахивался на президентское кресло. Но когда об этом заговорил Набиев, Салтанов подумал: «Почему бы и нет? Ведь я отлично справляюсь на своей территории, являясь фактически главой этого района. Почему не справлюсь, став президентом республики?» Салтанов тут же представил, какой почет и уважение будут оказывать ему, когда он станет президентом Ичкерии. «Если Набиев говорит, что это возможно, значит, так и будет», – решил Салтанов. Он не просчитывал политическую ситуацию, как это делал Набиев. Салтанов просто запомнил, что ему надо делать. А дело предстояло действительно грандиозное. После завершения операции Салтанов становился героем Ичкерии, приобретал почет и уважение каждого настоящего чеченца, а также получал баснословное богатство. А за все это Салтанов был готов перегрызть глотку любому, кто встанет на его пути. В понедельник двадцать второго февраля на вертолете, принадлежащем Набиеву, Гусейн Салтанов вылетел в район Пятигорска. Это не был комфортабельный пассажирский вертолет, предназначенный для воздушных путешествий самого Ильдара Набиева. Бандиты разместились в большом транспортном вертолете. Вместе с Салтановым летели еще двадцать наиболее верных людей из числа бойцов его отряда. Сигналом к началу операции стало прибытие секретаря Набиева Энвера Пашаева. Пашаев тоже многого ожидал для себя от предстоящей операции. Кроме денег, Набиев пообещал ему пост главы администрации президента Ичкерии. Держа на коленях аппарат спутниковой связи, Пашаев летел в одном вертолете вместе с Салтановым и его людьми.
Студентка пятого курса метеорологического института Ира Скворцова записала в журнал наблюдений показания барометра. Ира взглянула на небо. Солнце уже поднялось над вершиной горы Бештау. «Если сегодня солнце будет греть так же, как и вчера, смогу снова позагорать, – подумала Ира. – Говорят, загар, полученный в горах, самый красивый. То-то удивятся ребята в институте, когда я вернусь после практики загорелая, как шоколадка». Ира представила завистливые взгляды своих однокурсников и сделала несколько шагов по протоптанной в снегу дорожке, изображая движения модели на подиуме.
Ире исполнился двадцать один год. Она училась на последнем курсе Пермского метеорологического института и сейчас отрабатывала преддипломную практику. Сюда, в район Кавказских Минеральных Вод, она попала с помощью дяди. Николай Савельев, родной брат Ириной матери, возглавлял метеослужбу всего района. Во время каникул Ира часто приезжала к дяде погостить, а сейчас приехала на практику. Метеостанция, где в качестве лаборанта работала Ира, находилась в горах, в семи километрах к северу от Пятигорска. Попасть на станцию можно было только на вертолете, который и прилетал два раза в месяц, привозя очередную смену метеорологов и продукты. Ира провела на станции уже две недели. До конца смены оставалось три дня, а до конца практики было еще полтора месяца.
– Ирочка, солнышко, проверьте, пожалуйста, еще раз показания психрометра. По-моему, он барахлит, – услышала Ира голос начальника метеорологической станции.
– Хорошо, Яков Моисеевич, сейчас! – звонко крикнула Ира.
Начальник станции Яков Моисеевич Фельдман с улыбкой смотрел, как Ира вприпрыжку подбежала к деревянной башенке, где среди других метеорологических приборов находился неисправный психрометр. Своей жизнерадостностью и беззаботным поведением Ира Скворцова заметно поднимала настроение метеорологам. Кроме нее и Фельдмана, на метеостанции трудились еще четыре человека: семейная пара и двое мужчин. Самым старшим из метеорологов был Фельдман, которому исполнилось пятьдесят шесть лет, а самой молодой – Ирочка.
Ира видела, что Фельдман продолжает смотреть на нее, и от этого внимания ей было смешно и приятно. У молодых людей в институте Ира тоже пользовалась успехом. С одним из студентов на третьем курсе у Иры случился бурный роман, который, правда, кончился ничем. Ни сама Ира, ни ее возлюбленный не были готовы к созданию семьи. Здесь, на метеостанции, Ира тоже оказалась в центре внимания. Поначалу Ира не собиралась заводить на станции никаких романов. Самый молодой из метеорологов был старше ее минимум лет на десять. Но постепенно Ира обнаружила, что ей нравится, когда старший научный сотрудник Евгений Светлов задумчиво смотрит на нее. На высокогорную метеостанцию Светлов приехал, чтобы собрать материал для своей кандидатской диссертации. Ира не помнила названия диссертации, что-то типа «Влияние высокогорных ледников на общее потепление климата Земли».
Ира сразу оценила масштабность исследований Светлова. Ее собственный дипломный проект назывался куда скромнее. Кроме научной работы, Светлов отлично играл на гитаре и с душой исполнял песни собственного сочинения. Ира заметила, что ей всегда хорошо, когда по работе или случайно она оказывается рядом с ним. Ира давно поняла, что нравится Евгению, хотя тот тщательно скрывал свои чувства. Вот, например, вчера, когда Ира загорала в одном купальнике, Светлов часто выходил из вагончика, чтобы посмотреть на нее. Иру забавляло, что Евгений тут же отводил глаза, если случайно встречался с ней взглядом. Она решила пока не торопить события. «У нас впереди еще полтора месяца совместной работы, вполне достаточно, чтобы разобраться в своих чувствах, – рассуждала Ира. – В то же время надо постоянно поддерживать в кавалере огонь страсти. Вот если сегодня Евгений вздумает ремонтировать психрометр, я постараюсь так поставить шезлонг, чтобы оказаться в поле его зрения. Тогда он, бедненький, совсем изведется». Думая о Евгении Светлове, Ира живо представила, как под его взором разденется до купальника и будет переворачиваться в шезлонге, принимая различные позы. От этих мыслей ей опять стало весело, и она широко улыбнулась. У Иры была великолепная фигура: высокая, хорошо развитая грудь, плоский живот, стройные ноги и узкие бедра. Немного портили впечатление волосы, тонкие и секущиеся. Но Ира научилась зачесывать их назад и стягивать резинкой в конский хвост, тогда это становилось совсем незаметно.
Закрыв дверцу башенки с приборами, Ира опять посмотрела в небо. Солнце уже припекало вовсю, вполне можно начать загорать. В этот момент девушка увидела стремительно летящую по небу точку, а потом услышала и шум приближающегося вертолета. Это никак не мог быть вертолет метеослужбы. Его прибытия ожидали через три дня. Когда вертолет завис над участком метеостанции, Ира разглядела, что это большой транспортный вертолет. «Может быть, это военные? – подумала девушка. – Но что им здесь делать?» Вертолет начал снижаться. Когда задние двери вертолета, больше напоминающие ворота, распахнулись, на снег действительно стали выпрыгивать вооруженные люди…
Гусейн Салтанов прильнул к иллюминатору пилотской кабины, когда вертолет сделал заход на метеорологическую станцию. На участке метеостанции размещались два однотипных вагончика, напоминающие длинные опрокинутые бочки. «Жилой и исследовательский», – понял Салтанов. Кроме вагончиков, на участке станции размещались вертолетная площадка и несколько деревянных башенок с приборами, которые с высоты полета Салтанов принял за непонятные столбики. Рядом с одним из таких столбиков стоял человек, другого Салтанов разглядел около вагончика. «Интересно, сколько всего человек на метеостанции? – подумал Салтанов. – А, все равно, сколько бы ни было, с двадцатью вооруженными бойцами им не справиться».
– Вперед! – крикнул Гусейн Салтанов своим воинам, как только колеса вертолета коснулись снежного наста.
Транспортный люк вертолета распахнулся, и чеченские боевики начали выпрыгивать наружу. Когда Салтанов выбрался из кабины, он увидел, что человек во дворе метеостанции оказался молоденькой симпатичной девчонкой. Как и следовало ожидать, девчонка была напугана видом вооруженных людей. «Ну вот и ребятам развлечение, – осматривая фигуру Иры Скворцовой, подумал Гусейн Салтанов. – Девчонка вроде ничего. Надо будет первым ее попробовать».
Тем временем боевики вытащили во двор других работников станции. Салтанов молча наблюдал за действиями своих людей: «Четверо мужчин и баба, с той девчонкой около приборов всего шестеро. Маловато для заложников. Ладно, Арсен говорил, что может быть и меньше». Салтанов подошел к захваченным людям, которых плотным кольцом окружили его боевики с автоматами. Пока никто из заложников не пытался сопротивляться. По команде Салтанова террористы привели Иру Скворцову и втолкнули в круг к остальным заложникам.
– Мы – борцы за свободу Ичкерии! – сказал Салтанов, подходя еще ближе. – Мы сражаемся за свободу нашей родины, в то время как вы угнетаете наш народ!
Гусейну самому понравилось, как он это сказал: Набиев прав, из него получится отличный президент.
– Но мы не причиним вам вреда! Конечно, в том случае, если вы будете вести себя тихо и мирно. Вы будете гарантом нашей безопасности! – С каждой сказанной фразой Салтанов все больше ощущал себя президентом Ичкерии. – Отсюда мы будем сражаться со всей армией России, а вы нам нужны для безопасности. Когда мы выполним миссию, ради которой сюда прилетели, вас всех отпустят. Повторяю, никто не пострадает! Если все будут выполнять наши требования.
При последних словах Салтанов улыбнулся и, шагнув к Ире Скворцовой, ухватил девушку за щеку. В этот момент один из захваченных на станции мужчин рванулся к Салтанову.
– Оставь ее! – выкрикнул мужчина и оттолкнул руку Салтанова.
Он размахнулся, чтобы нанести сокрушающий удар в лицо террориста, но не успел это сделать. Ближний из стоящих в оцеплении боевиков ударил Светлова прикладом автомата в живот. От боли Светлов согнулся пополам, закрыв руками ушибленное место.
– Не надо, Евгений! – крикнула Ира, видя, что и в таком положении Светлов пытается достать Салтанова.
– Ты что, ишак, брыкаться вздумал? – Салтанов схватил Светлова рукой за волосы и повернул его голову к себе.
У Евгения уже не было сил, чтобы ударить террориста, зато он смог плюнуть Салтанову в лицо. Взбешенный такой выходкой заложника, Салтанов ударил Светлова лицом об колено. А затем боковым ударом сбил его с ног. Еще никто из захваченных пленных не смел плевать ему в лицо. Никто из боевиков еще не видел, чтобы кто-то так оскорбил их командира. Сразу несколько бандитов нацелили на распростертое на снегу тело Евгения Светлова свои автоматы.
– Нет! – в ужасе завизжала Ира.
– Отставить! – стирая слюну с лица, рявкнул Салтанов. «Пристрелить валяющегося у ног обидчика не много чести. Сейчас тот публично унизил Гусейна Салтанова. Гусейн сам унизит обидчика. Пусть тот только придет в себя». – Я же сказал, отставить, – повторил Салтанов, видя, что его бойцы не спешат выполнить приказ. – Поднимите его, – Салтанов указал на Светлова.
Двое ближайших боевиков тут же исполнили его команду и поставили Светлова на ноги. У Евгения были разбиты нос и верхняя губа. Кровь стекала по подбородку и капала на снег. Салтанов удовлетворенно посмотрел на окровавленное лицо Светлова и сказал:
– Ну все, мне надоели разговоры. Где вы храните ракеты?
Метеорологи молчали.
– Вам что, не ясно? Я спросил, где вы храните метеорологические ракеты?
Видя, что его слова опять не возымели действия, Салтанов передернул затвор своего автомата и ткнул ствол Ире под подбородок.
– Где ракеты?! – закричал он. – Говорите, вашу мать! Или я сейчас отстрелю ей башку.
– Не стреляйте, прошу вас, – вступился за девушку Фельдман. – Ракеты на складе. А склад за стенкой лаборатории. Там есть дверь. Вы увидите.
– То-то же. – Салтанов опустил автомат.
Только что Яков Фельдман спас Ире Скворцовой жизнь и тем самым обрек девушку на чудовищные страдания.
Часть боевиков тут же отправилась обыскивать исследовательский вагончик. Остальные остались охранять захваченных заложников. Бандиты, в последнее время не покидавшие территорию Чечни и давно не видевшие славянских женщин, то и дело бросали плотоядные взгляды на Иру Скворцову.
– Все в порядке, Гусейн, – услышал Салтанов голос Арсена Шамхоева.
Арсен только что вышел из исследовательского вагончика и довольно потирал руки.
– Есть пять ракет. Точно такие же ракеты, что были и на нашей грозненской метеостанции.
– Так. Персонал станции запереть в жилом вагончике. Следить за ними постоянно. Не допускать разговоров, – распоряжался Салтанов. – Если прозеваете и заложники что-нибудь выкинут, со всех охранников лично шкуру сдеру.
Бандиты тут же погнали захваченных людей к жилому вагончику, подгоняя их прикладами и стволами автоматов. Все знали, что обещание Салтанова содрать шкуру – не пустые слова. Однажды Гусейн Салтанов лично отрубил руки провинившемуся боевику.
– Ты, – Салтанов указал пальцем на Энвера Пашаева, – звони «барсам». У нас все готово.
Под наблюдением Арсена Шамхоева боевики осторожно вынесли со склада пять метеорологических ракет. Все ракеты бережно уложили на снег рядом друг с другом. Потом Шамхоев лично принес станцию управления ракетами во время полета.
– Надо же, даже батареи не сели, – радостно заметил Шамхоев, проверяя работоспособность станции. – Зря только аккумуляторы с собой везли.
– Пригодятся, – буркнул наблюдавший за его действиями Салтанов. К ним подошел Энвер Пашаев, который только что закончил разговаривать по спутниковому телефону с Картузовым. Пашаев с интересом разглядывал метеорологические ракеты, хотя ничего не понимал в них. Единственным человеком, кто знал назначение метеорологических ракет и способ управления ими, был Арсен Шамхоев.
Раньше Шамхоев работал на аналогичной метеостанции в Грозном, где ему приходилось обращаться с подобными ракетами. Ракеты использовались для изменения погоды. Когда требовалось остановить распространение грозового фронта или снежного облака, в гущу туч запускалась метеорологическая ракета. Ракета взрывалась, распыляя в атмосфере специальное вещество, способствующее выпадению осадков. И тогда грозовые тучи проливались дождем или снегом, не доходя до аэропорта или любого другого района, над которым требовалось чистое небо. Еще во время работы метеорологом Арсен Шамхоев узнал, что такие ракеты имеются и на высокогорной метеостанции в районе Кавказских Минеральных Вод.
– Ты сумеешь слить начинку? – спросил у Шамхоева Салтанов.
– Без проблем. Надо только отвернуть вот этот клапан. – Шамхоев показал Салтанову, о чем он говорит.
– А заправить?
Шамхоев побледнел, губы его задрожали:
– Ты что, Гусейн, мне никогда не приходилось заправлять такие ракеты. И там такой газ.
– Что же ты испугался? Все оборудование для заправки у нас имеется, да и новую начинку «барсы» вот-вот привезут. – Салтанов откровенно потешался над Арсеном Шамхоевым. Ему вообще нравилось внушать людям страх.
Шамхоев проглотил подступивший к горлу комок. Он был белый как смерть. От приподнятого настроения не осталось и следа.
– Конечно, если ты прикажешь, Гусейн, но…
– Ладно, успокойся. Это сделает русский химик. Не зря же нам его прислал Набиев. Скажи лучше, сколько газа можно залить в каждую ракету?
– Заправочная емкость два литра. Все зависит от того, какой плотности заливаемое вещество, – начал торопливо объяснять Шамхоев. Настроение Арсена улучшалось на глазах.
– Хватит, дальше не объясняй, – прервал Шамхоева Салтанов. – Ракета с двумя литрами газа «VX». Это сколько же народа можно одной такой штукой завалить?
Шамхоев недоуменно пожал плечами. Но Гусейну Салтанову и не требовался точный ответ. Он понимал, что уже почти стал обладателем оружия огромной мощи. «Надо же, бесполезная игрушка, – подумал Салтанов, глядя на метеорологическую ракету, – а залей в нее два литра «VX», и она станет не хуже атомной бомбы. Вот это сила».
– Ты давай слей там все. Чтобы, когда прилетят «барсы», все ракеты были пустыми, – приказал Салтанов Шамхоеву.
Где-то через час в воздухе послышался рокот приближающегося вертолета. Рядом с вертолетом террористов опустился маленький вертолет бывшей горноспасательной службы Чечни. Это был вертолет Картузова. Картузов захватил его на одной из горноспасательных станций еще во время русско-чеченской войны. Удалось найти и пилота среди желающих хорошо заработать. С тех пор вертолет неоднократно помогал Картузову. Перемещаться в Чечне по воздуху было намного безопаснее, чем по земле.
Из вертолета на снег выпрыгнул и сам Картузов, а следом за ним два его постоянных спутника. Со взведенными автоматами люди Картузова взяли вертолет под охрану. Картузов подошел к ожидавшему его Салтанову.
– Вот они, – Салтанов радостно указал на ракеты, – все готово. Можно заливать газ.
– Не здесь. Газ слишком опасен, – ответил Картузов. – Погрузите в наш вертолет оборудование, ракеты и палатку. Когда мы летели сюда, нашли укромное место. Там и снарядим ракеты.
– Но ваш вертолет слишком мал. Он не сможет поднять все оборудование.
– Тогда мы сделаем два рейса. – Картузов развернулся и, не слушая больше Салтанова, зашагал к вертолету. – Выгружайте баллон, – приказал он своим людям.
Напарники Картузова аккуратно извлекли из вертолета и положили на снег тяжелый черный баллон. Затем из вертолета выбрался Максим Горелов.
Глава 15
КАРТУЗОВ
Эту площадку он действительно заметил при подлете к метеостанции. Картузов специально приказал пилоту найти в горах укромное место, где можно посадить вертолет и поставить палатку. Бывший кадровый военный, Картузов понимал, насколько опасен при обращении газ «VX». Химическое оружие не прощает небрежности. При работе с ним требуется максимум внимания и осторожности. Поэтому Картузов настоял, чтобы ракеты заправлялись в другом месте, подальше от базового лагеря.
Гусейн Салтанов не разделял опасений Картузова и не доверял ему. Салтанов не мог допустить, чтобы и газ, и ракеты оказались в руках Картузова без контроля со стороны его боевиков. Поэтому Салтанов первым рейсом отправил четверых своих людей вместе с ракетами, палаткой и оборудованием для закачки газа.
Все время, пока отсутствовал его вертолет, Картузов неотступно находился около баллона с «VX». Но вот вертолет вернулся. Напарники Картузова опять погрузили баллон в вертолет.
– Эй, – обратился Салтанов к Картузову, – оставь здесь своих «барсов». Вам понадобится место в кабине. Ведь обратно вы должны вернуться с моими ребятами.
– Ты мне не доверяешь? – Картузову была понятна истинная причина беспокойства Салтанова.
– А ты? – в свою очередь спросил Салтанов, при этом хищно улыбаясь.
– Останьтесь, – приказал Картузов своим напарникам.
После этого он усадил в кабину Максима Горелова, забрался сам, и вертолет взлетел.
Сейчас, подлетая к выбранному месту, Картузов видел, что чеченцы уже установили палатку. Это оказалась большая армейская палатка. В случае необходимости внутри мог разместиться целый взвод. В данный момент палатка должна была стать лабораторией по производству боевого химического оружия.
– Мы подлетаем. Ты готов? – прокричал Картузов на ухо Горелову.
Горелов судорожно кивнул.
Поделиться книгой: