Помоги проекту - поделись книгой:
Слова черноусого незнакомца пробудили в Ковалеве любопытство, и он остался.
Воспользовавшись его замешательством, Игорь Денюхин тут же выскочил из кофейни. «А все оказалось не так уж и сложно», – успокоил он себя, оказавшись на улице. Игорь решил, что у него есть все основания гордиться собой. За организацию встречи он вытянул из Салима еще сто баксов. Таким образом суммарный гонорар Денюхина за проделанную работу составил тысячу двести долларов. С Тумского он получил две тысячи, но на сбор того материала он потратил много времени и сил, а в этот раз все свелось к одному телефонному звонку да встрече подъехавшего человека возле кофейни. Игорь был очень доволен неожиданным заработком, который оказался на редкость легким. Он и не подозревал, что встреча в иранской кофейне впоследствии станет для него роковой.
– Давайте присядем, – предложил Ковалеву Салим, когда его агент ушел.
Андрей опустился на стул и вопросительно уставился на Салима. Столик, который выбрал черноусый незнакомец, располагался в углу зала. Отсюда отлично просматривалось все помещение кофейни, включая и входную дверь. Ковалев про себя отметил, что выбор незнакомца удачен, так как позволяет контролировать окружающую обстановку. Не успел Ковалев присесть и осмотреться, как возле столика появился официант, отдаленно напоминающий черноусого незнакомца. Официант принес на подносе две водки, две чашечки ароматного дымящегося кофе, одну вазочку с орешками и другую с незнакомыми Ковалеву восточными сладостями. Расставив все это перед Андреем и его черноусым собеседником, официант улыбнулся каждому и удалился.
– Может быть, выпьем за знакомство? – предложил черноусый, поднимая свою рюмку.
– Я за рулем, – коротко ответил Андрей, продолжая пристально разглядывать собеседника и ожидая, когда тот наконец перейдет к сути.
Но тот не спешил переходить к делу. Он поставил рюмку обратно на стол, после чего достал из кармана пиджака пачку сигарет и массивную золотую зажигалку. Закуривал незнакомец очень медленно и осторожно. Он уперся локтями в поверхность стола, непроизвольно приблизившись к сидящему напротив Ковалеву, после чего вставил сигарету в рот и поднес к ней свою дорогую зажигалку. Незнакомец чиркнул колесиком зажигалки, однако над ней так и не появился язычок пламени, вместо этого струя невидимого газа брызнула в лицо Ковалеву.
Специальный аэрозольный распылитель в руках иранского разведчика только внешне напоминал зажигалку. И в его резервуаре находился отнюдь не горючий газ, а специальная газовая смесь нервно-паралитического действия, полностью отключающая любого человека на несколько минут.
В первый момент Ковалеву показалось, что в кофейне неожиданно погас свет, так как все вокруг в один миг окутала темнота. Но в следующее мгновение Ковалеву это стало уже совершенно неважно. Пространство и время исчезли. Андрей Ковалев бесчувственно повалился со стула и обязательно упал бы на пол, если бы подскочивший официант вовремя не подхватил его под мышки.
Андрей Ковалев видел, что туман постепенно рассеивается и предметы приобретают более четкие очертания. «Что-то пусто в этой кофейне стало, – мысленно заметил Ковалев. – И столики вместе со стульями куда-то пропали. Конечно, кто будет приходить сюда, если здесь даже совершенно негде присесть. – Андрею стало смешно оттого, что такая очевидная мысль не приходит в голову хозяину кофейни. – Ему надо об этом сказать, – подумал Андрей и засмеялся. – А вот и он сам. – Ковалев увидел перед собой наклонившегося к нему человека. – Он что-то спрашивает».
– Так сколько всего человек входит в вашу боевую группу?
«О чем это он?» – до Ковалева начал постепенно доходить смысл вопроса.
– Шестеро. Пятеро бывших афганцев и еще один военный наемник. Командует всеми бывший прапорщик спецназа…
«Кто это говорит? – обеспокоенно подумал Ковалев и неожиданно узнал свой собственный голос. – Что происходит? Почему я это рассказываю?» Но слова лились помимо его воли. Андрей сделал усилие, но все, чего сумел добиться, – это лишь немного замедлить свою речь.
– Ну, кажется, теперь вполне достаточно, – заметил наклонившийся к его лицу человек и широко улыбнулся. – Вы уже начали приходить в себя, господин Ковалев. Сейчас я сделаю вам один укол, и восстановление сознания пойдет быстрее.
Теперь Андрей узнал человека, который задавал ему вопросы. Им оказался тот самый черноусый незнакомец, с которым Андрей встретился в кофейне. Незнакомец куда-то отошел и вернулся со шприцем, наполненным какой-то темной жидкостью. Андрей проследил за его движениями и увидел, как тот склонился к его левой руке, на которой рукав рубашки уже был закатан выше локтя. И еще Андрей увидел, что его рука лежит на подлокотнике массивного деревянного кресла да еще накрепко привязана к нему сыромятными ремнями. Точно так же оказалась привязана и правая рука, только рукав на ней не был поднят.
– Это для вашей же безопасности, господин Ковалев, – пояснил черноусый, указывая на ремни. – Чтобы вы случайно не поранили себя во время транса.
Игла шприца безболезненно проколола кожу и выпустила содержимое Андрею в вену.
– Когда сознание полностью восстановится, к вам вернутся и все приглушенные наркотиком рефлексы, в том числе и ощущение боли. Восстановление после применения «сыворотки правды» идет довольно тяжело, но я сделал все, чтобы этот процесс прошел у вас наименее болезненно, – медленно проговорил черноусый незнакомец, внимательно разглядывая зрачки Андрея. – Ну вот, реакция в норме, – добавил он. – Восстановление идет даже быстрее, чем я думал.
– Значит, вы вкололи мне «сыворотку правды»? – спросил Ковалев.
– Да, – легко признался незнакомец. – Ну а чем еще я мог вызвать вашу откровенность? Зато сейчас между нами нет никаких неясностей. И я уверен, что вы именно тот человек, который мне нужен.
– Где я? – задал следующий вопрос Ковалев.
– Так, в одном подсобном помещении. Хозяин специально держит его для меня, если мне потребуется побеседовать с кем-то с глазу на глаз.
– Значит, он работает на вас?
– Да, – так же легко признался незнакомец. – И я надеюсь, что и вы будете работать тоже.
– С чего вы взяли? – презрительно усмехнулся Ковалев.
– Да потому что я понял это из ваших ответов! – повысил голос незнакомец. – Потому что вы уже не раз выполняли аналогичные поручения своего шефа, господина Тумского. Вы по природе своей охотничий пес, который за объедки с хозяйского стола приносит в зубах добычу. У вас крепкие зубы, господин Ковалев. Только я вижу, что вы в отличие от пса не так уж преданны своему хозяину.
Несмотря на то что сравнение с псом и упоминание об объедках оказались исключительно верными, в Ковалеве вспыхнула злоба. Ему захотелось врезать по улыбке черноусого незнакомца, да так, чтобы его великолепные белые зубы высыпались ему в рот. Незнакомец, видимо, уловил посетившее Ковалева желание, потому что тут же перестал улыбаться и поспешил сказать:
– Господин Ковалев, не надо так нервничать и не надо смотреть на меня взглядом шакала. Я вас не осуждаю, каждый зарабатывает деньги как умеет. Но я считаю, что за свой труд вы заслуживаете гораздо большего вознаграждения. Что вы скажете о миллионе долларов?
В первый момент названная сумма показалась Андрею фантастической, но лишь в первый момент. «Ведь ее придется разделить на всех членов группы, – сообразил Ковалев. – Если операция окажется сложной, а, судя по всему, так оно и есть, за что попало большие деньги не платят, то меньше чем за сто тысяч боевики работать не будут. А их шестеро, значит, от миллиона останется всего четыреста тысяч. Кстати, Сажин не дурак и вполне может потребовать себе более солидную долю».
– Вы поднимаете цену до трех миллионов, после чего я готов выслушать ваше предложение, – ответил Ковалев на вопрос Салима.
Коррумпированный иранский разведчик почувствовал, как его тело наполняет приятное тепло. Азиз Мехмед, возглавляющий аналитическую службу Иранского нефтяного картеля, разрешил ему при проведении вербовки оперировать суммой, в пять раз превышающей первоначально названную, а руководитель диверсионной группы поднял цену лишь в три раза. Для Салима ответ Ковалева означал, что вербовка состоялась. Он подошел к креслу, к которому был привязан Андрей, и проворно развязал стягивающие его тело ремни.
…Андрей внимательно слушал слова Салима и по ходу дела анализировал предложение: «Понадобится мощная взрывчатка, причем в большом количестве, а у заказчика ее нет. Зато Тумский поручил захватить тонну пластита! Это судьба!» – сказал себе Ковалев, после чего думал уже только о том, как выполнить поступивший заказ. И когда заказчик, закончив излагать задачу, поинтересовался его мнением, Ковалев твердо ответил:
– Да. Но у меня есть одно условие: журналист, который нас познакомил, должен исчезнуть.
– Что за странное требование? – удивился Салим.
– Вовсе нет, – ответил Ковалев. – Он знает меня, знает вас. Он свидетель, опасный свидетель. Его знания ставят под угрозу всю операцию, поэтому он должен исчезнуть. Умереть, – уточнил Ковалев. – И сделать это придется вам.
– Но почему мне? – опешил иранский разведчик. За свою жизнь ему уже приходилось убивать, но он никогда не делал этого в России.
– Потому что мне надо убедиться, что вы серьезный партнер, – ответил Ковалев. – Что у вас серьезные намерения и все, что вы здесь говорили, не пустые слова. Ликвидируйте журналиста, и я возьмусь за ваше дело.
Кроме желания проверить искренность своего собеседника, Андрей Ковалев преследовал еще одну цель – наказать журналиста, подставившего его. И хотя организованная им встреча в перспективе сулила Ковалеву состояние, о котором он мог только мечтать, она все равно оставалась подставой.
«Черт возьми! А парень не промах, – сообразил Салим. – Кровь – лучший способ проверки». Участь Игоря Денюхина была решена.
Глава 35
В ЕКАТЕРИНБУРГЕ
Вылететь в Екатеринбург полковнику Чернышову удалось лишь во вторник. Согласование цели командировки с начальником Управления по борьбе с терроризмом генералом Локтионовым прошло легко и отняло у Чернышова совсем не много времени. Гораздо сложнее оказалось договориться с руководством Свердловского управления ФСБ, и, если бы не вмешательство Локтионова, Павлу Чернышову вообще не удалось бы получить разрешение на участие в проводимом свердловскими коллегами расследовании. Однако в конце концов разрешение было получено, и во вторник утром полковник Чернышов вылетел в Екатеринбург. В свое отсутствие он поручил Ветрову и Муромцеву вплотную заняться Тумским, а также изучить все обстоятельства убийства адвоката. На этот раз Ветров и Муромцев не поехали в аэропорт, чтобы проводить начальника, чему сам Чернышов даже обрадовался. Постоянные подначки Ветрова уже порядком утомили его.
Еще находясь в Москве, Павел Чернышов предположил, что работать в Екатеринбурге ему будет не просто. Какому оперу понравится, когда прибывший из самой Москвы чиновник центрального аппарата начнет учить его оперативной работе, в которой сам ни черта не смыслит. За время службы Чернышову и самому не раз приходилось выслушивать различные директивы бывших партийных и комсомольских руководителей, переведенных в органы государственной безопасности для усиления роли партии. Павел Чернышов старался относиться к чиновничьим директивам философски, всякий раз мысленно добавляя к ним одну и ту же фразу: «Кто не умеет работать, тот лезет руководить». Сам Чернышов был настоящим опером, и никто из людей, знавших его, никогда не назвал бы его чиновником. Но полковник Решетов, начальник оперативной группы, созданной для расследования убийства руководителей «Торгового дома «Булат», не был знаком с Чернышовым и воспринимал заезжего московского гостя в силу сложившихся у него стереотипов.
– Приехали проконтролировать, как мы ведем расследование? – спросил Решетов у Чернышова с явно прозвучавшим оттенком враждебности.
– Убийство заказное, исполнено профессионально, – заметил Чернышов. – Думаю, что при его расследовании вам не стоит отказываться от предложенной помощи.
– А много вы в Москве-то заказных убийств раскрыли, чтобы помощь свою предлагать? – с усмешкой поинтересовался Решетов.
Чернышову не хотелось заниматься выяснением отношений, поэтому он оставил последнюю фразу без ответа и сразу попросил собранные материалы для ознакомления.
– Все материалы сейчас находятся в работе у тех сотрудников, которые занимаются расследованием, – заявил ему Решетов и самодовольно улыбнулся.
Поняв, что от упертого полковника он так ничего и не добьется, Чернышов поехал в областной отдел уголовного розыска, сотрудники которого тоже занимались расследованием убийства руководителей «Булата». Подполковник Иванцов, заместитель начальника отдела уголовного розыска, оказался полной противоположностью полковнику Решетову. Он сочувственно посмотрел на него и заметил:
– Зря вы в это дело ввязались. Дело-то полный глухарь, или, может, вас за нераскрытые преступления не так тягают?
– Мне что-то непонятна ваша позиция, – признался Чернышов. – Вы предлагаете вообще не заниматься расследованием?
– А это кому-нибудь надо? – спросил в ответ Иванцов. – Сразу видно, что в деле замешаны бешеные бабки. А заказные убийства, мотивом которых являются большие деньги, как правило, остаются нераскрытыми. И дело не в том, что мы или вы плохо работаем, а просто потому, что у заказчика столько денег, что он способен затормозить любое расследование. Конечно, можно попробовать добраться до исполнителей, но их, я думаю, уже нет в живых.
– А вот мне кажется, что исполнителями такой квалификации так просто не разбрасываются, – заметил Чернышов.
– Вам виднее, – легко согласился Иванцов.
– Вы полагаете, убийцы местные или приезжие? – спросил у милицейского оперативника Павел Чернышов.
Иванцов в ответ неопределенно пожал плечами:
– Все может быть, сейчас такого дерьма везде хватает. А вы, значит, думаете, что группа приезжая? – в свою очередь спросил он у Чернышова.
– Да, – признался Чернышов. – Не так давно в Москве было совершено аналогичное убийство. Четверо нападавших в считанные секунды расстреляли восемь вооруженных людей. И я предполагаю, что оба этих преступления совершила одна и та же банда.
Иванцов хотел что-то сказать, но не успел, так как на его столе в этот момент зазвонил телефон.
– Минуту, – сказал он Чернышову и снял трубку. – Ну а чего ты мне звонишь, раз нет явного криминала? – спросил Иванцов. – Ах, тоже работала на СЭЗе, ну пусть съездит какой-нибудь опер из местного отделения, а потом нам отзвонит. Все, так и передай.
По репликам Иванцова Павел Чернышов понял, что телефонный разговор касался Свердловского электромеханического завода, и уже собирался задать уточняющий вопрос, но Иванцов опередил его:
– Дежурный по городу звонил. К ним на пульт поступило заявление о смерти еще одной сотрудницы СЭЗа. Я распорядился послать местного опера.
– А что произошло? – обеспокоенно спросил Чернышов.
– Дежурный говорит, утонула в ванне.
– Не возражаете, если я тоже взгляну на место происшествия? – спросил Чернышов.
– А вам-то это зачем? – удивился Иванцов.
– Видите ли, если убийцы приезжие, значит, им потребовалось провести предварительную разведку. Ведь они знали, что в эти выходные все трое руководителей «Булата» соберутся на загородной базе отдыха, – начал объяснять Чернышов.
– В охотничьем хозяйстве, – поправил его милицейский оперативник.
– Пусть так, – кивнул головой Чернышов. – Главное, убийцы знали время и место, где будут находиться их жертвы. А кто им мог это сообщить? Только кто-то из работников предприятия.
– Складно, – заметил Иванцов и вновь снял телефонную трубку. – У тебя сейчас есть машина свободная? – спросил он у дежурного по городу. – Надо одного человека на квартиру к этой погибшей отвезти… ну к той, о которой ты мне только что звонил… Он сейчас к тебе спустится. Чернышов его фамилия, между прочим, полковник ФСБ да еще из Москвы.
– Спасибо, – поблагодарил Павел Чернышов милицейского оперативника и крепко пожал ему руку. – У меня будет к вам еще одна просьба, – сказал он, вставая. – Надо бы поинтересоваться у ваших оперативников, не заметили ли они чего-нибудь подозрительного на вокзале или в аэропорту в день убийства и за несколько дней до этого. Вдруг отыщется какой-нибудь след.
– Ладно, сделаю, – кивнул подполковник Иванцов.
Глава 36
НА КВАРТИРЕ ПОГИБШЕЙ
Возле дома, где проживала погибшая сотрудница Свердловского электромеханического завода, стоял желтый милицейский «уазик» с синей полосой на боку.
– Кажется, здесь, – сообщил Чернышову водитель дежурной машины, заметив милицейский автомобиль.
Павел Чернышов поблагодарил водителя и, покинув машину, подошел к дежурившему возле подъезда постовому милиционеру. Узнав у постового номер интересующей его квартиры, Чернышов поднялся туда.
Дверь оказалась приоткрыта, возле нее стоял еще один постовой милиционер, но, взглянув на удостоверение Чернышова, безропотно пропустил того в квартиру. Квартира оказалась однокомнатной. Проходя по коридору, через открытую дверь ванной комнаты Чернышов увидел медицинского эксперта, склонившегося над телом погибшей. Обнаженное тело молодой женщины лежало на полу в ванной комнате, и медицинскому эксперту для его осмотра пришлось опуститься на колени. Дальше по коридору располагалась кухня, там за маленьким кухонным столом сидела женщина в темном платке и приглушенно всхлипывала. На появление нового человека в квартире она никак не среагировала и даже не обернулась в его сторону. «Скорее всего мать погибшей или ее ближайшая родственница», – подумал про себя Чернышов. Он решил не беспокоить женщину и сразу прошел в единственную комнату. В комнате Чернышов обнаружил молодого милицейского оперативника, старательно заполняющего протокол осмотра места происшествия.
Изучив служебное удостоверение Чернышова, оперативник часто заморгал и, так и не найдя нужных слов, вопросительно уставился на него. Он оказался совсем еще молодым парнем, чуть старше двадцати лет. «Недавний выпускник школы милиции», – глядя на него, подумал Чернышов.
– Не возражаешь против моего присутствия? – приветливо улыбнувшись, спросил Чернышов.
– Что вы, товарищ полковник, пожалуйста, – смутился оперативник.
– Тебя как зовут? – задал новый вопрос Чернышов.
– Саша, то есть Александр, – поправился оперативник и смутился еще больше.
– Вот что, Александр, ты заканчивай с протоколом, а я пока молча посижу в стороне.
– Да я уже практически закончил, – признался оперативник. – А вас, если не секрет, что интересует?
– Не секрет, – вновь улыбнулся Чернышов. – Для начала скажи, кем была погибшая.
– Ее звали Светлана Богданова, а работала она в отделе кадров Свердловского электромеханического завода, – ответил оперативник.
– От кого поступило заявление о смерти?
– От ее матери, Зинаиды Петровны. Она сейчас здесь, на кухне, просила ее не беспокоить. В общем, дело было так, – начал излагать известные ему факты милицейский оперативник. – В среду на прошлой неделе Светлана отвела своего сына к матери, у нее есть, то есть остался восьмилетний сын, и обещала забрать в конце недели. Но неделя закончилась, а Светлана у матери так и не появилась. Зинаида Петровна начала беспокоиться и сегодня утром позвонила дочери на работу, но сослуживцы Богдановой ответили, что та на работе не появляется уже два дня. Тогда Зинаида Петровна, встретив внука из школы, забрала у него ключи от дома и поехала к дочери на квартиру, где и нашла ее утонувшей в ванне. От соседей она тут же позвонила в «Скорую помощь» и милицию, но врачи помочь ее дочери, понятное дело, уже не могли.
– А для чего Богдановой вообще потребовалось отводить сына к матери?
– Зинаида Петровна говорит, что дочь поступала так, когда встречалась с каким-нибудь мужчиной, – ответил Чернышову молодой оперативник.
– Вот как? – Павел Чернышов покачал головой и начал обходить комнату, внимательно осматривая обстановку. Его взгляд задержался на небрежно брошенной на тахту женской полупрозрачной блузке и скомканном нижнем белье, лежащем рядом. – Здесь все именно так, как обнаружила Зинаида Петровна, войдя в квартиру к дочери? – спросил Чернышов, закончив с осмотром.
– Да, товарищ полковник. Мать Богдановой утверждает, что ничего не трогала в квартире, а как обнаружила дочь лежащей в ванне, сразу бросилась звонить нам.
– А как она попала в ванную комнату?
– Как попала? – переспросил оперативник, так как не понял последний вопрос Чернышова.
– Да, как попала? – повторил Чернышов. – Как она вошла в ванную комнату, ведь дверь туда должна закрываться изнутри?
– Ну, наверное, дверь не была закрыта…
Не удовлетворившись его ответом, Чернышов вышел в коридор и внимательно осмотрел дверь в ванную комнату. Дверь с внутренней стороны запиралась на обыкновенный шпингалет, который, как убедился Чернышов, вовсе не был сломан. Точно такой же шпингалет имелся на двери и с внешней стороны. Чернышов попробовал закрыть дверь, не запирая ее, но та тут же приоткрылась, при этом между косяком и дверью осталась довольно большая щель.
Поделиться книгой: