Помоги проекту - поделись книгой:
– Разворачивайся и давай назад. Здесь какая-то аномалия.
– Какая еще аномалия? – пробурчал пилот. – Вот грохнемся с высоты из-за остановки двигателя, тогда будет тебе аномалия.
Тем не менее он послушно развернул вертолет. Топлива в баках оставалось еще на сорок минут полета, что позволяло без проблем вернуться на корабль. Через минуту яркое пятно вновь появилось на экране магнитометра.
– Давай ниже, – потребовал оператор. – Я должен как следует разглядеть эту штуку.
– Даю, – усмехнулся пилот.
Он отпустил от себя рычаг газа, и вертолет послушно пошел вниз, стремительно приближаясь к покрытой мелкой зыбью поверхности океана. Через окно кабины пилот с любопытством взглянул на океан, но не увидел внизу ничего, кроме волн с хлопьями взбитой пены. То, что обнаружил магнитный локатор, находилось ниже поверхности океана. Луч локатора пронизывал водную толщу на глубину пятидесяти метров. Поэтому оба оператора технического поста смогли в деталях рассмотреть на экране очертания светового пятна, соответствующего металлическому предмету овальной формы. Обнаруженный предмет находился не на дне, а на тридцатиметровой глубине, и что самое важное – он двигался. Управляя джойстиком, старший оператор максимально увеличил масштаб изображения. Его помощник склонился над клавиатурой, вводя команды соответствующих запросов. Световое пятно стало более четким, а в окне, развернувшемся в левом верхнем углу экрана, вспыхнули строчки цифр, обозначающие массу и линейные размеры обнаруженного предмета. Откашлявшись, чтобы унять волнение, старший оператор протянул руку к лежащим рядом с клавиатурой наушникам, на которых был укреплен вынесенный ко рту микрофон.
– «Гнездо орла», «Гнездо орла», я «Кондор-3»! – понеслось в эфир. – В обследуемом районе на глубине тридцати метров наблюдаю управляемый подводный аппарат, следующий курсом норд-норд-ост. Длина аппарата 5, ширина 1,5 метра, оценочное водоизмещение 4 тонны.
Капитан первого ранга Трентон, находящийся в радиорубке эсминца «Роуэл», схватил со стола радиста переносной микрофон:
– «Кондор-3»! Говорит «Гнездо орла»! Следуйте за обнаруженной целью! Для ее перехвата высылаем к вам оба тральщика и все быстроходные катера!
– Приказ каперанга следовать за целью, – повторил старший оператор специально для пилота.
Тот лишь ухмыльнулся в ответ.
– Пять минут, не больше, – произнес он и для наглядности показал начальнику технического поста свою ладонь с растопыренными пальцами. – Горючее на исходе. Если через пять минут не повернем к эсминцу, шлепнемся в воду.
Оператор бортового технического поста недовольно надулся, но не решился возразить пилоту. Никакие приказы, даже самого высокого командования, не наполнят баки дополнительным горючим, значит, через пять минут в любом случае придется повернуть назад…
Получив сообщение о замеченном в акватории испытательного полигона подводном аппарате, Трентон немедленно покинул радиорубку и поднялся на капитанский мостик.
– Экипаж «Кондора-3» только что обнаружил подводный носитель боевых пловцов! – объявил он командору Дженингсу. – Где находится их район патрулирования?
Майкл Дженингс взял в руки карту морского полигона и указал на ней Трентону участок, где двигался противолодочный вертолет с позывным «Кондор-3». Несколько секунд Трентон молча изучал карту, после чего воскликнул:
– Мой бог! Но ведь «Атлант» сейчас всего в одной миле от них!
– В девяти кабельтовых, – уточнил Дженингс.
– Так! – неожиданно для всех собравшихся на мостике офицеров Трентон оглушительно хлопнул в ладоши. – Оба тральщика и все четыре «Пегаса» срочно направить на перехват замеченного подводного аппарата! «Кондор» укажет им цель, и мы выловим русских «дьяволов» вместе с их транспортировщиком, словно макрель! – объявил он, довольно потирая руки.
Но когда через пять минут от экипажа противолодочного вертолета поступило сообщение о прекращении сопровождения обнаруженной цели из-за расхода горючего, Трентон готов был рвать на себе волосы от досады.
– Майкл, сколько времени нужно «Пегасам», чтобы добраться в этот район?! – выкрикнул он вне себя от злости.
– Еще шесть-семь минут, – ответил капитан эсминца, надеясь, что его ответ на какое-то время успокоит генерального инспектора.
– И это наши самые быстроходные катера, – недовольно произнес Трентон, но новых вопросов задавать не стал.
Надзирателю от ЦРУ не было известно то, что отлично знал старый «морской волк», отдавший более тридцати лет военно-морской службе. Быстроходные катера типа «Пегас», развивающие поистине рекордную скорость, предназначались для обеспечения действий спецподразделений в прибрежных районах, а также для перехвата быстроходных лодок контрабандистов. Поэтому, при наличии мощного ракетно-артиллерийского вооружения, состоящего из трех 25-мм артустановок, пяти разнокалиберных пулеметов, 40-мм гранатомета и ПЗРК «Стингер», они не имели средств для ведения подводной разведки и не способны были обнаружить находящийся в подводном положении носитель боевых пловцов. Эту задачу могли решить только тральщики, оборудованные средствами магнитной разведки для поиска донных и плавучих мин. Однако тихоходные тральщики более чем в два раза уступали в скорости катерам-перехватчикам. В обозначенный район они имели возможность прибыть лишь спустя четверть часа.
Поступающие на борт эсминца «Роуэл» доклады командиров быстроходных катеров полностью подтвердили возникшие у командора Дженингса опасения. Катера, способные огнем своих орудий всего за несколько секунд превратить в щепки шхуну средних размеров, спасовали перед подводным аппаратом, более чем в пять раз уступающим им по своим размерам. Тридцатиметровый слой воды, отделяющий подводный транспортировщик от рыскающих по поверхности океана катеров-перехватчиков, для последних стал непреодолимой преградой.
Вне себя от гнева Трентон направил в помощь катерам все находящиеся в воздухе противолодочные вертолеты, но ни они, ни прибывшие с пятнадцатиминутной задержкой тральщики уже не смогли исправить положение. Замеченный «Кондором-3» подводный аппарат скрылся в неизвестном направлении.
– Мы потеряли транспортировщик русских «дьяволов», – подводя итог безрезультатным поискам, сообщил Трентону командор Дженингс.
От собственного бессилия Трентон заскрежетал зубами:
– Вот именно, что вы! Ты и твои люди, Майкл, упустили русских, когда те уже фактически были у вас в руках! Но я преподам вам урок! Уж от меня-то они не уйдут. Срочно передайте мой приказ Спарку: всплыть под перископ и до получения дальнейших указаний двигаться в таком положении!
– Есть, сэр! – ответил Майкл Дженингс, вскинув руку к фуражке.
Командир эсминца не был согласен с прозвучавшими обвинениями. Но мнение командира корабля мало интересовало генерального инспектора:
– Капитанам «Пегасов» прикажите следовать к Спарку. Туда же направьте всех «Кондоров», у которых еще осталось горючее. Рано или поздно русские обнаружат нашу подлодку. Но, чтобы подобраться к плывущему под перископом «Атланту», им тоже придется подняться до двадцати метров. А на двадцатиметровой глубине наши вертолеты сразу обнаружат их подводный транспортировщик, а мои «тюлени» всадят в него свой гарпун! – объяснил Трентон свой план.
– Вы собираетесь использовать сверхсекретный ракетоносец в качестве приманки для русских «дьяволов»? – изумился Дженингс и неодобрительно покачал головой.
– Да, черт возьми! И не дай бог тебе или твоим морякам, Майкл, еще раз подвести меня, – грозно предупредил инспектор ЦРУ.
На этот раз Дженингс не решился возразить. Высказанная Трентоном в его адрес угроза прозвучала достаточно ясно. Да и изменить что-либо было не в его власти. Операцией по захвату российских морских диверсантов и их подводного аппарата руководил лично Трентон как представитель ЦРУ, отвечающий за секретность проекта «Атлант». Поэтому все отданные им приказы были немедленно исполнены…
В четырех милях к западу от эсминца «Роуэл» поверхность океана распорол выдвинутый перископ подводной лодки. Еще на метр выше поднялся штырь радиоантенны, обеспечивающей постоянную связь лодки с базой и кораблями боевого охранения. Перископ, словно нож, разрезал накатывающиеся на него морские волны, оставляя позади длинный пенный след. Вскоре он был замечен с борта трех противолодочных вертолетов, прибывших, по приказу Трентона, к всплывшему ракетоносцу. Несколькими минутами позже пенный бурун, остающийся позади поднятого над водой перископа, разглядел в бинокль с борта головного катера-перехватчика лейтенант Гасс – командир взвода боевых пловцов, накануне вечером прибывшего в Норфолк с военно-морской базы Литтл-Крик.
Лишь плывущий на пятидесятиметровой глубине легководолаз в обычном гражданском неопреновом гидрокостюме, в специальной водолазной маске с акваскопом вместо смотрового стекла и с комбинированным дыхательным аппаратом замкнутого цикла ИДА-100 за плечами не увидел оставляемого перископом пенного следа. Он вообще не видел ничего в обступившем его подводном мраке, кроме тускло светящего из-за разряженных аккумуляторов носового прожектора недавно покинутого им подводного транспортировщика.
ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Тьма подводного мира, где видимость зачастую ограничена несколькими метрами, обостряет восприятие и развивает интуицию. Поэтому все боевые пловцы очень внимательно относятся к своим ощущениям. Когда американский ракетоносец внезапно пошел вверх, капитан-лейтенант Ворохов сразу почувствовал опасность. Он не мог объяснить, откуда она исходит, но ясно ощутил ее близкое присутствие. Не последнюю роль в данном случае играла недавняя трагическая гибель Ильи Константиновича Рощина. Но в то же время Ворохов прекрасно понимал, что другого шанса подобраться к «Атланту» у его группы уже не будет. «Тритон» практически выработал свой запас хода, а с помощью одних только индивидуальных буксировщиков невозможно отыскать подводную лодку в акватории полигона. Поэтому, несмотря на усилившееся чувство опасности, Ворохов направил свой «Протей» вслед за устремившимся к поверхности ракетоносцем.
По мере подъема кромешная тьма постепенно начала отступать. На сорока метрах Станислав уже отчетливо различал свои вытянутые вперед руки, а оглянувшись назад, даже сумел рассмотреть надетые на ноги ласты. На тридцатиметровой глубине справа от себя Ворохов увидел вынырнувшую из глубины трехметровую тень. Рука самопроизвольно потянулась за пистолетом. Но в следующую секунду разглядел возвышающийся над продолговатым телом остроконечный треугольный плавник и неспешно движущийся из стороны в сторону рыбий хвост. Еще секунда, и появившаяся из тьмы крупная акула вновь исчезла из виду. Станислав облегченно перевел дыхание. Встреча с подводным хищником отнюдь не входила в его планы. Однако с исчезновением акулы опасность не исчезала. Наоборот, по мере подъема к поверхности неприятное ощущение только усилилось.
Снизив скорость буксировщика, Ворохов замедлил подъем, что уже давно следовало сделать, так как от переизбытка азота у него стала кружиться голова. Комбинированные дыхательные аппараты боевых пловцов позволяют всплывать без декомпрессионных остановок, однако при этом скорость подъема не должна быть слишком большой. С замедлением подъема головокружение сразу прекратилось, и Станислав получил возможность как следует осмотреться вокруг себя. Застегнутый на правом запястье глубиномер показывал отметку «двадцать метров». Вода стала настолько прозрачной, что Ворохов мог разглядеть над собой искрящуюся на солнце поверхность океана. Однако не это взволновало его более всего, а встречный поток подводного течения, ощущаемый даже сквозь гидрокостюм. Немалый опыт командира разведгруппы «морских дьяволов» подсказал Ворохову, что он столкнулся не с природным течением, а с потоком, который создается вращением гребного винта субмарины. Изменив положение тела, Станислав повернул буксировщик горизонтально и поплыл навстречу обнаруженному им подводному течению. Плыть было трудно. Встречный поток постоянно сносил легководолаза назад. Ворохов вновь увеличил скорость буксировщика до максимума, но это практически не помогло. Лишь удары волн стали сильнее. Тогда Станислав поднялся еще на десять метров ближе к поверхности. Здесь сопротивление воды ослабло, и легководолаз стремительно поплыл вперед.
Вскоре он разглядел в отдалении бесформенную темную массу, которая по мере приближения к себе постепенно превратилась в возвышающуюся над палубой атомохода цилиндрическую рубку с расправленными крыльями горизонтального стабилизатора. От рубки к поверхности уходила выдвинутая мачта поднятого над водой перископа. Ворохов понял, что нагоняет плывущий атомоход, и с удовлетворением отметил, что скорость «Атланта» составляет всего каких-нибудь три-четыре узла. Это во многом облегчало его задачу. Шевельнув ластами, Станислав направил буксировщик в глубину и поплыл к корме субмарины, где вот уже сутки записывало гидроакустические характеристики подводного крейсера установленное на его обшивке миниатюрное устройство. Командир разведгруппы «морских дьяволов» настолько сконцентрировал свое внимание на преследуемой подводной лодке, что не заметил, как по поверхности океана над его головой пронеслась тень противолодочного вертолета, а вслед за ней, разрубая форштевнем[26] встречные волны, промчался быстроходный катер.
Темный обтекаемый силуэт плывущей на перископной глубине подводной лодки отчетливо выделялся в толще морской воды. Чтобы рассмотреть его, не требовалось проводить магнитное сканирование, достаточно было лишь выглянуть из окна вертолетной кабины. Но пилотов противолодочных вертолетов, то и дело проносящихся над атомоходом, и особенно операторов технических постов наблюдения, интересовали иные цели, меньшей массы и размеров. Однако огромный стальной корпус «Атланта» давал сплошную засветку на экранах магнитометров, не позволяя распознать в непосредственной близости от него более мелкие объекты. Уступив настойчивым требованиям операторов, пилот одного из вертолетов опустил машину до предельно малой высоты. Бормоча про себя различные ругательства, он пристально вглядывался в покрытую мелкой рябью поверхность океана, следя за тем, чтобы во время полета вертолет не зацепил брюхом волну или возвышающийся над водой перископ подводной лодки. Неожиданно в поле зрения пилота появился темный вытянутый предмет, плывущий в десяти метрах ниже поверхности по направлению к корме медленно движущейся субмарины. В первый момент пилот решил, что видит перед собой средних размеров акулу. В течение дня треугольные плавники этих морских хищников не раз возникали над водой. Но, приглядевшись более внимательно, разглядел вытянутые вперед руки и резиновые ласты.
– За кормой «Атланта» аквалангист! – взволнованно выкрикнул пилот операторам, колдующим над своими приборами. – Плывет по направлению к подлодке!
Оба оператора разом обернулись на его голос, и один из них, поднеся к глазам мощный морской бинокль, выглянул из окна кабины.
– Это не аквалангист, а боевой пловец, – определил он, как следует рассмотрев плывущего под водой человека. – Свяжись со штабом! – толкнул он локтем своего напарника. – Мы обнаружили одного из русских «дьяволов»!
Из штаба поисковой операции сообщение о замеченном возле «Атланта» боевом пловце было немедленно передано на все четыре быстроходных катера, имеющих на борту по две боевые пары «тюленей» из прибывшего в Норфолк взвода морского спецназа.
– «Кондор», я «Пегас»! Уточните расположение цели! – связался по рации командир взвода «тюленей» с экипажем вертолета.
– Подплывает к «Атланту» со стороны кормы, – отозвался с борта вертолета оператор, наблюдающий в бинокль за движением боевого пловца. – Быстро нагоняет лодку, очевидно, пользуется каким-то механическим средством, – уточнил он, а еще через секунду взволнованно выкрикнул: – О черт! Он нырнул! Быстро погружается! Все, я его не вижу!
Через установленные в рубках быстроходных катеров внешние динамики радиопереговоры своего командира с экипажем противолодочного вертолета слышали все без исключения боевые пловцы из взвода лейтенанта Гасса. И спустя мгновение уже специально для них из динамиков прозвучала его отрывистая команда.
– Вторая и третья пары в воду! – объявил по рации с головного катера лейтенант Гасс. – И помните: русский «дьявол» нужен нам живым, поэтому стрелять лишь в крайнем случае и только по конечностям.
Выполняя приказ лейтенанта, четыре «тюленя» бросились в разбивающиеся о борта катеров океанские волны и, подняв тучи брызг, ушли под воду. Для выполнения поставленной задачи все четверо имели буксирующие скутеры, пятиствольные реактивные пистолеты «П-11» производства германской фирмы «Хеклер-Кох» и оружие боевых пловцов всех времен – водолазные боевые ножи. Так как действовать предстояло на сравнительно небольшой глубине, в освещенном слое воды, иллюминаторы водолазных масок американских пловцов не были снабжены акваскопами. Оказавшись в воде, «тюлени» развернули свои скутеры в сторону плывущей прежним курсом подводной лодки и, установив на буксировщиках максимальную скорость, помчались к тому месту, где наблюдатель с противолодочного вертолета потерял из вида нырнувшего в глубину боевого пловца…
– Грегори, к тебе гости, – выйдя на связь с командиром «Атланта», сообщил Джон Трентон. – Возле кормы твоей лодки один из «Кондоров» заметил русского боевого пловца. Сейчас за ним отправились наши «тюлени». Но раз появился пловец, значит, где-то поблизости должен находиться и выпустивший его подводный транспортировщик. Нам пока никак не удается его обнаружить. Возможно, тебе и твоим парням сделать это будет проще?
У стратегических ракетоносцев – главной ударной силы флота, да и всех вооруженных сил совершенно иное предназначение. Поэтому они не оборудованы средствами поиска подводных носителей боевых пловцов. Но по заданному вопросу Грегори Спарк понял, что его собеседник ждет только положительного ответа, и он сказал:
– Мы можем задействовать минный гидролокатор. Как только подводный транспортировщик окажется прямо по курсу, мы его обнаружим.
– Отлично, Грегори, – отозвался Трентон. – Если тебе это удастся, я буду ходатайствовать перед командованием флота о назначении тебя командиром «Атланта».
«Черт возьми!» – выругался про себя Спарк, услышав последние слова надзирающего за ходом испытаний инспектора. Командир временного экипажа «Атланта» считал, что вопрос о его назначении уже решен, но вдруг выяснилось, что радость по этому поводу оказалась преждевременной. Грегори Спарк почувствовал себя несправедливо обманутым и, не скрывая раздражения, приказал:
– Убрать перископ! Погружение пятьдесят метров! Руль лево на борт! Включить носовой гидролокатор! Перейти в активный режим!
– Убрать перископ… Погружение пятьдесят метров… Руль лево на борт… – эхом пронеслось по отсекам.
Словно собственное щупальце, подводный ракетоносец втянул обратно в рубку выставленную мачту перископа. Расправленные крылья горизонтальных рулей отклонились вниз. Подводная лодка начала медленный спуск в пучину. Луч носового гидролокатора, предназначенного для поиска якорных и плавучих мин, пронзил водную толщу. В данном случае объектом разведки стали не мины, а самодвижущийся подводный транспортировщик боевых пловцов, массы и линейные размеры которого, впрочем, мало отличались от крупнотоннажной морской мины.
Чувство близкой опасности заставило капитан-лейтенанта Ворохова оглянуться. Прямо на него стремительно пикировали два черных силуэта, четко выделяющиеся на фоне освещенной солнечными лучами водной поверхности. Буксирующие скутеры, черные изолированные гидрокомбинезоны из водоотталкивающей ткани, полностью закрывающие голову водолаза шлемы-маски с темными стеклами… И хотя Ворохов не разглядел пристегнутые к грузовым ремням реактивные пистолеты, у него не осталось сомнений, что его атакуют боевые пловцы американских «Силз». Они неумолимо приближались.
В выбранном способе атаки легко угадывались намерения американских «тюленей». «Хотят оглушить тараном, а затем вытащить на поверхность», – сообразил Ворохов. Отклонив тело, он перевел пристегнутый к груди буксировщик на горизонтальный курс и ушел с линии атаки, а следующим движением опустил руку и выдернул из пристегнутых к голени ножен боевой водолазный нож. Маневр удался. Первый из атаковавших его «тюленей» по инерции промчался мимо. Зато второй мгновенно сориентировал свой скутер и вновь пошел на таран. Но Станислав успел крутануться в воде и подставить под удар направленного на него скутера металлический корпус буксировщика. Он ощутил мощный удар в грудь, одновременно с которым по ушам резанул глухой звук таранного удара. Толчок оказался настолько сильным, что Ворохова отбросило на метр от нападавшего. Но и «тюлень» в результате столкновения на несколько секунд потерял ориентацию. Воспользовавшись его замешательством, Ворохов рванулся вперед. Увидев перед собой левую руку противника, обхватившую поручень буксирующего скутера, Станислав без колебаний вонзил в запястье острие своего ножа и, рванув его на себя, до самого локтя распорол руку американца.
В моменты любого ожесточенного боя нормы морали отступают; каждый человек спасает собственную жизнь. А для того чтобы остаться в живых, капитан-лейтенанту Ворохову требовалось победить своего противника. Он не стал убивать американского «тюленя», но вовсе не из гуманных соображений, а только потому, что для оказания помощи раненому противоборствующая сторона вынуждена тратить дополнительные силы. Поэтому нанесенное «тюленю» ранение было результативнее его убийства.
Из разрезанной руки американца во все стороны хлынула кровь, мгновенно окрасив морскую воду мутно-розовым облаком. Остановить кровь под водой невозможно, а непрекращающееся кровотечение вызывает слабость, потерю сознания и, как следствие этого, смерть. Поэтому всем водолазам отлично известно, насколько опасны могут быть полученные в воде травмы и ранения, особенно те, что связаны с интенсивной кровопотерей. И этот «тюлень» не стал исключением. Увидев, что произошло, он развернул свой скутер и взмыл к спасительной поверхности, туда, где были воздух, солнце, его товарищи, а главное – врачи со всем необходимым для оказания неотложной помощи.
Кровавый след устремившегося поверх раненого «тюленя» еще не успел рассеяться в воде, а Ворохов уже переключил внимание на второго противника. Американский пловец как раз закончил разворот и сейчас собирался атаковать российского «морского дьявола» из глубины. Станислав поплыл ему навстречу, собираясь повторить успешную контратаку. То, что второй «тюлень» обеими руками держался за свой буксировочный скутер, давало Ворохову неоспоримое преимущество. Однако американец вдруг освободил правую руку и опустил ее к поясу. В следующую секунду Станислав увидел в его руке направленный на себя пистолет. Ситуация резко поменялась. «Тюлень» целился в Ворохова, прикрываясь собственным буксирующим скутером. Станислав, не имеющий такого прикрытия, оказался совершенно беззащитным. Расстояние между боевыми пловцами быстро сокращалось, но американец почему-то не стрелял, из чего Ворохов сделал вывод, что «тюлень» собирается взять его живым. «Он что же, надеется скрутить меня в одиночку или заставить всплыть под угрозой оружия?» – недоуменно подумал Станислав.
Ответ пришел одновременно с появлением еще двух «тюленей», которые приближались с противоположной стороны. Очевидно, учитывая опыт своего раненого товарища, эта пара не собиралась таранить противника – оба американца сжимали в руках водолазные ножи. Станислав сознавал, что если получит такую же рану, какую сам нанес американцу, то вскоре потеряет силы и уже не сможет двигаться. В этом случае «тюлени» без особого труда вытащат его на поверхность. Понимая, что в схватке с тремя противниками у него нет шансов на спасение, Ворохов быстро осмотрелся вокруг себя, ища пути отхода. Его движение не осталось незамеченным.
Вторая пара «тюленей» сейчас же разделилась. Теперь американские пловцы приближались к нему с трех разных сторон, намереваясь зажать в кольцо. Но они полностью сконцентрировали свое внимание на противнике, поэтому не заметили, что происходило за их спинами. Станислав же успел увидеть громаду американского ракетоносца, вновь начавшего погружение. Пока еще скорость «Атланта» была невелика, но Станислав не сомневался, что она будет неуклонно расти. При виде уходящей в глубину подводной лодки в голове Станислава мгновенно созрел план спасения: ухватиться за выступающие элементы корпуса и нырнуть в глубину вместе с «Атлантом». Тогда «тюлени» на своих скутерах уже не смогут его догнать. Но, для того чтобы реализовать этот план, нужно было сначала разорвать кольцо окруживших его американцев.
Перехватив нож левой рукой, правой Станислав снял с пояса пистолет. Увидев это, «тюлень», атакующий из глубины, сейчас же выпустил в Станислава две стреловидные пули из своего оружия. Одна из них прошла всего в нескольких сантиметрах от ноги Ворохова. Станислав понял, что боевые пловцы получили приказ стрелять только по конечностям. Однако он по опыту знал, что такие приказы выполняются лишь до момента, пока стрелок не видит опасности для собственной жизни, а потом открывает огонь на поражение. Тот факт, что американец первым начал стрелять, свидетельствовал: нервы «тюленя» на пределе. Это следовало использовать. Направив на противника свой пистолет, Станислав четыре раза вдавил спусковой крючок. Оставляя за собой шлейф мельчайших пузырьков пороховых газов, четыре металлические стрелки исчезли в глубине. «Тюлень» запаниковал и спрятал голову за скутер. И хотя он ответил двумя выстрелами, обе выпущенные им пули прошли мимо. Четыре выстрела Станислава тоже не причинили вреда американцу: две из них врезались в носовой обтекатель скутера, еще две пропали в океанской пучине. Однако преследуемой цели Ворохов добился. Противник потерял его из виду. И Станислав, повернув до отказа регулятор оборотов двигателя, на полной скорости промчался мимо. Проплывая возле «тюленя», он попытался ткнуть его ножом. Однако скорость оказалась слишком большой, и удар не получился. Клинок ножа лишь оцарапал борт скутера, не задев укрывшегося за ним американского боевого пловца.
Зато темная громада уходящего в глубину подводного крейсера значительно приблизилась. В окулярах акваскопа Ворохов смог различить не только возвышающуюся над сигарообразным корпусом ракетоносца рубку с отклоненными вниз крыльями стабилизатора, но и задраенные люки пока еще пустых ракетных шахт позади нее и даже невысокое леерное ограждение рубочной палубы.
Все три «тюленя» ринулись за ним, стремясь окружить и снова зажать в кольцо. Бешено вращающиеся винты их буксировочных скутеров взбивали тучи мельчайших воздушных пузырьков, которые шлейфом тянулись за боевыми пловцами. От этого сами «тюлени» напоминали щупальца неведомого морского чудовища, вытянувшиеся вдогонку за своей добычей. Но схватить жертву они так и не смогли. Опередив своих преследователей, Ворохов спикировал на рубочную палубу «Атланта» и ухватился за металлический прут леерного ограждения. Скорость подлодки действительно возросла, и набегающий встречный водяной поток прижал тело Станислава к обшивке. Ракетоносец подхватил водолаза и увлек его за собой в глубину. Оглянувшись назад, Ворохов увидел три темных силуэта, окруженных облаком воздушных пузырьков. Но уже через секунду угрожавшие ему черные тени начали стремительно удаляться, превращаясь в смутно различимые пятна, а затем и вовсе пропали из виду.
Несмотря на то что пытавшиеся его захватить боевые пловцы остались далеко позади, Ворохов не выпустил из рук леерное ограждение. Понимая, что у него не будет другого шанса отыскать в океане американский ракетоносец, Станислав решил оставаться на рубочной палубе «Атланта», пока это будет в его силах. Надежда на то, что подводная лодка вновь замедлит скорость и это позволит ему снять с корпуса «Атланта» записывающее устройство, не покидала командира разведгруппы «морских дьяволов».
Когда стрелка наручного глубиномера добралась до пятидесятиметровой отметки, Станислав ощутил, что к встречному водяному потоку, прижимающему его к палубе «Атланта», прибавилось довольно сильное боковое течение. Американский атомоход закладывал под водой лихой самолетный вираж. Через несколько кабельтовых маневр повторился. Причем боковой поток на этот раз оказался настолько сильным, что развернул Ворохова поперек палубы. Не пройдя и мили, «Атлант» вновь сменил галс, и Станислава швырнуло в обратную сторону. Постоянная смена курсов плохо согласовывалась с программой ходовых испытаний и наводила на мысль, что подводный корабль ведет поиск в ограниченном районе. Замеченное Вороховым по левому борту желтоватое пятно слабого света подтвердило родившуюся у него догадку. Американский ракетоносец стремился обнаружить в водной толще крохотный транспортировщик боевых пловцов. И это ему удалось. Как только нос разворачивающегося ракетоносца нацелился на горящий носовой прожектор «Тритона», корпус атомохода содрогнулся, и «Атлант» стремительно пошел к обнаруженной цели.
Получив сообщение о захваченной носовым гидролокатором одиночной малоразмерной цели, Грегори Спарк приказал соединить его со штабом поисковой операции на борту эсминца «Роуэл».
– Подводный транспортировщик русских прямо по курсу! Дистанция полкабельтова! – торжествующе объявил он в микрофон станции звукоподводной связи. Но последующий доклад акустиков омрачил его настроение. – Транспортировщик уходит в глубину, очевидно, русские «дьяволы» хотят затаиться на дне, – добавил он, приняв очередное сообщение от операторов, следящих за перемещением цели на экране носового гидролокатора.
– Тогда вы их потеряете?! – ворвался в наушники искаженный помехами голос Джона Трентона. – Я спрашиваю: вы их потеряете?! – рявкнул Трентон, не дождавшись ответа от капитана «Атланта».
– Да, черт возьми! – нехотя признался Спарк, хотя прекрасно понимал, что инспектор ЦРУ ждет от него совсем иного ответа. – А как, по-вашему, мы можем отличить лежащий на грунте транспортировщик от выступов подводных скал и прочих донных отложений?! У нас на борту нет для этого необходимой аппаратуры!
На капитанском мостике эсминца Трентон в негодовании сжал кулаки и плотно стиснул зубы, чтобы не разразиться ругательствами. Только что он получил сообщение от командира взвода боевых пловцов о том, что русский «дьявол», ранив одного из «тюленей», скрылся в глубине. А теперь еще и капитан «Атланта» фактически расписался в своей полной беспомощности перед русскими подводными диверсантами. Но много виноватых не бывает. И любая комиссия, которой поручат установить, почему провалилась операция по захвату группы «морских дьяволов», определит в виновники провала Трентона как руководителя и организатора. Чтобы защитить себя и оправдать свои действия в случае возможной проверки, Трентону нужен был хоть какой-то положительный результат, причем прямо сейчас. «Если русских «дьяволов» не удалось взять живыми, их необходимо уничтожить!» – решил он и снова схватил микрофон:
– Приказываю уничтожить обнаруженную цель!
– Как? – непроизвольно вырвался возглас удивления у капитана «Атланта».
Стратегический подводный ракетоносец одной своей ракетой может стереть с лица Земли крупный город, а полным залпом всех баллистических ракет способен превратить в выжженную пустыню целый континент. Но он не в состоянии поразить столь малоразмерную цель, как подводный транспортировщик боевых пловцов, обладающий таким низким уровнем собственных шумов, что его не обнаружит даже головка самонаведения гидроакустической торпеды. Однако взбешенный надзиратель от ЦРУ уже не мог воспринимать разумные доводы.
– Мне все равно, как вы это сделаете!!! – взорвался Трентон. – Расстреляйте его, раздавите, размажьте русских «дьяволов» по обшивке, но они должны быть уничтожены! Иначе вы потеряете не только лодку, но и свои погоны!
– Есть, – глухо ответил Спарк. Взяв в руки другой микрофон, он объявил по внутренней связи: – Курс на цель! Полный вперед!
Стоящий рядом с капитаном «Атланта» вахтенный офицер побледнел:
– Мы всего в сорока метрах от дна, а носовой дифферент десять градусов.
Вахтенный офицер был абсолютно прав. Подобные маневры не совершают в опасной близости от дна, и капитан «Атланта» знал это не хуже своего молодого помощника. Но с вахтенного офицера никто не грозился снять погоны за невыполнение рискованного приказа, а для капитана атомохода такая угроза была вполне реальной. Поэтому Грегори Спарк не отменил отданный ранее приказ, лишь скорректировал скорость движения:
– Средний ход.
«Вниз! На дно! Ложись на дно!» – мысленно кричал Ворохов оставшемуся в кабине «Тритона» Андрею Мамонтову. И тот будто бы услышал мысленный призыв своего командира, а возможно, и сам обнаружил атомоход. Во всяком случае, Станислав, из последних сил держащийся за леерное ограждение рубочной палубы «Атланта», увидел, как луч света, идущий от горящего на носу «Тритона» прожектора, нацелился на дно. Световое пятно, указывающее путь подводного транспортировщика, быстро погружалось в глубину. Но и американский ракетоносец, не снижая набранной скорости, последовал за ним. Его корпус вновь заслонил от Ворохова опускающийся на дно «Тритон». А буквально через секунду Станислав услышал удар и разрывающий душу металлический скрежет. Сердце командира разведгруппы сжалось от боли, а на глазах под водолазной маской выступили слезы.
В этот момент откуда-то из-под днища атомного гиганта вновь выплыло пятно света. Ворохов готов был закричать от радости, но в следующее мгновение понял, что его радость оказалась напрасной. «Тритон» не погружался, а неуправляемо падал на дно, переворачиваясь в воде. Поэтому его прожектор уже не светил в одном направлении, а рисовал в толще воды замысловатые фигуры. Внезапно он померк в облаке взметнувшегося песка и ила. Станислав понял, что транспортировщик ударился о дно, подняв взвесь донных отложений. Ворохов, не отрываясь, продолжал смотреть вниз, когда корпус «Атланта» содрогнулся от нового удара. Сила инерции отбросила боевого пловца прочь от металлического прута, за который он держался.
Беспорядочно размахивая руками и ногами, Ворохов полетел в глубину. Но вязкая масса воды быстро остановила его падение. Чтобы осмотреться вокруг себя, Станислав зажег подводный фонарь, но не увидел перед собой ничего, кроме плавающей взвеси песка и донной пыли. Она была везде, куда он ни направлял свой фонарь. Поднять такую массу песка мог только объект, в десятки, если не в сотни раз превосходящий по массе транспортировщик «морских дьяволов». Разобравшись в этом, Станислав наконец понял, что произошло. Протаранив «Тритон», команда «Атланта» не успела или не смогла изменить курс, и американский атомоход врезался в песчаное дно.
Не гася свой фонарь, Ворохов поплыл в глубину. Вода освещалась на три-четыре метра впереди пловца, но мельчайшие песчинки, висящие в океанской толще, мешали обзору. И Станислав понял, что достиг дна, лишь когда его вытянутые руки коснулись твердого грунта. Поднявшись вверх на два метра, Ворохов поплыл по расходящейся спирали, внимательно глядя вниз и перед собой. Вскоре он обнаружил глубокую траншею, пробороздившую дно, шириной в несколько метров, и поплыл вдоль нее. Траншея закончилась многометровым песчаным валом. Осмотрев его со всех сторон, Станислав убедился, что вал и траншея образовались здесь в результате удара днища подводной лодки. То, что после этого она смогла самостоятельно всплыть, показывало – полученные повреждения для атомохода оказались незначительными. Приняв это к сведению, Ворохов продолжил осмотр океанского дна…
Он делал все большие круги, но транспортировщик по-прежнему не попадался на глаза. Станислав вернулся к траншее, оставленной на дне подводной лодкой, и поплыл вдоль нее в противоположную сторону. «Песок… песок… какие-то камни… опять песок… – Ворохов пристально всматривался в проплывающее под ним океанское дно. – Еще одна каменная россыпь и снова все тот же песок…» На глубине ста метров, куда никогда не проникают солнечные лучи, где нет ни водорослей, ни кораллов, морское дно напоминает ландшафт безжизненной пустыни. Лишь донные черви да членистые многоножки изредка могут встретиться подводному исследователю. Но на глаза Станислава не попались даже они. И вот, когда командир разведгруппы «морских дьяволов» почти отчаялся отыскать протараненный американским атомоходом транспортировщик, он заметил впереди слабое свечение. Переключив двигатель буксировщика на полную мощность, Ворохов устремился к замеченному им проблеску света…
«Тритон» лежал на левом боку, наполовину зарывшись в донный грунт. Луч его тускнеющего прожектора едва пробивался сквозь висящие в воде частицы песка. Стекло защитного колпака покрылось трещинами. На правом борту обозначилась глубокая вмятина. Перо руля оказалось вырвано, а лопасти гребного винта смяты и покорежены. Но единственно значимым фактом для Станислава была судьба его друга. Направив свой фонарь на стеклянный колпак-обтекатель, Ворохов заглянул в кабину транспортировщика. Первое, что он увидел, – это заканчивающийся загубником шланг бортовой дыхательной системы, тот самый, который предназначался для дыхания оператора подводного аппарата. Теплившаяся у Станислава надежда растаяла окончательно. Выпустить изо рта загубник мог только мертвый или умирающий водолаз. Но когда Ворохов осветил тело полулежащего в кресле оператора Андрея Мамонтова, в его душе вновь вспыхнул огонек надежды. Андрей не двигался, но у него во рту находился загубник его собственного дыхательного аппарата. Станислав понял, что Андрей, разгадав намерение капитана «Атланта» протаранить транспортировщик, попытался покинуть кабину «Тритона», но не успел это сделать. «Андрей! Андрей! Ты слышишь меня?!» – мысленно закричал Ворохов и застучал по стеклу кабины. Мамонтов не шевелился. «Сейчас, Андрей, подожди», – продолжая мысленно разговаривать с другом, Станислав попробовал сдвинуть с кабины «Тритона» защитный колпак. Но, несмотря на его отчаянные усилия, тот не сдвинулся ни на сантиметр. Подсвечивая себе фонарем, Ворохов осмотрел внутренние запоры. Увы! Они оказались закрыты. Ворохов попытался разбить стекло рукояткой ножа или расширить лезвием образовавшиеся на стекле трещины – все было тщетно…
«Спокойно, – сказал себе Станислав. – Ты обязательно придумаешь, как его оттуда вытащить. Но сначала нужно успокоиться. – Спрятав в ножны бесполезный нож, Ворохов постарался взять себя в руки. – Если стекло невозможно ни разбить, ни разрезать, его нужно… Дрель! – вспыхнула в мозгу спасительная мысль. – Толщина стекла сорок миллиметров, длины сверла вполне хватит!» Ворохов поспешно снял с пояса электродрель и вставил в нее вместо отвертки специальное твердосплавное сверло. Прижав острие сверла к стеклянному колпаку, напротив внутреннего запора, он начал сверлить. Вращающийся металлический стержень углубился в оргалитовую пластмассу и, проделав в ней отверстие, показался с противоположной стороны. Вслед за первым Ворохов просверлил еще несколько отверстий, после чего вставил в образовавшуюся прорезь лезвие ножа. Зацепив острием за выступ внутреннего запора, он принялся его по миллиметру сдвигать, пока не освободил целиком. Со вторым запором пришлось повозиться дольше, так как «Тритон» лежал на боку и сверлить стекло Ворохову пришлось вниз головой. Но в конце концов он справился и с этой задачей. Вытянув задвижки на обоих внутренних замках, Станислав вновь взялся за защитный колпак и ценой нечеловеческих усилий все-таки сдвинул его с кабины транспортировщика.
Проникнув во внутрикабинное пространство, он потряс Андрея за плечо. Тот не реагировал. «Ладно, Андрей, можешь не двигаться, – обратился к нему Станислав. – Только не умирай. Договорились?» Подхватив друга под мышки, он вытащил его из кабины. Но прежде чем окончательно покинуть лежащий на дне «Тритон», Ворохов еще раз заглянул в кабину, чтобы забрать портативную гидроакустическую станцию, без которой невозможно было отыскать в океане оставшийся за много миль отсюда «Зодиак».
БОЕВОЕ ОХРАНЕНИЕ
Поделиться книгой: