Два шага до катастрофы

– Пока мы на несколько ходов опережаем этого русского, – он вновь указал на экран, где журналисты наперебой осаждали вопросами фээсбэшного полковника. – Нельзя упускать это преимущество.

– И как это можно сделать? – поинтересовалась Эльза, чтобы обратить на себя его внимание.

– Как? – повторил Хасан и наконец повернулся к ней. Эльза увидела, что морщины, перечеркнувшие его лицо, разгладились, взгляд смягчился, а в речь вернулись обычные спокойствие и неторопливость. И только нож он по-прежнему сжимал в руке боевым хватом. Заметив это несоответствие, Хасан аккуратно положил нож на тарелку и широко улыбнулся. – Думаю, самое время познакомиться с другом юности господина Стремоусова.

* * *

Егоров приехал на службу с надеждой узнать у Аникеева новости о вчерашнем убийстве. Но обсудить что-либо со следователем и даже встретиться с ним ему не удалось. Как только он появился в управлении, его вызвал к себе полковник Поварницын.

– Что за цирк вы вчера устроили перед журналистами?! – не предложив Егорову сесть, хмуро спросил Поварницын. – Ваше вчерашнее интервью показала половина столичных телеканалов! Пол-Москвы могло наблюдать, как вы оправдываетесь перед камерами, что застреленный у вас на глазах ответственный сотрудник федеральной газеты не был вашим осведомителем! И главное, место выбрали: прямо напротив здания, где проходила пресс-конференция руководства Росавиакосмоса!

– Я не выбирал место, – перебив заместителя начальника управления, ответил Егоров. – А до приезда следственной бригады охранял тело человека, застреленного киллером сразу после окончания пресс-конференции!

Но Поварницын не стал слушать его доводов.

– Это задача милиции. Милиции, а не наша! – повысив голос, повторил он. – А вы, вместо того чтобы незаметно, не привлекая к себе внимания, доложить дежурному о случившемся, зачем-то полезли в толпу, да еще вступили в полемику с журналистами. Теперь вся эта пишущая и снимающая братия знает об участии нашей службы в подготовке предстоящего космического полета. Своим вчерашним поступком вы фактически сорвали все усилия наших коллег по обеспечению секретности готовящейся космической экспедиции. Вот. – Полковник заглянул в заранее приготовленную папку и, вынув оттуда машинописный лист, с нескрываемым удовлетворением положил его перед Егоровым на стол. – Ознакомьтесь с приказом. Решением руководства вы отстранены от работы по делу «Возвращение» и исключены из состава специальной оперативной группы центрального аппарата.

Это был нокаутирующий удар. Тем не менее Егоров заставил себя взять в руки выложенный Поварницыным приказ и внимательно прочитать его.

– Смотрите, какая подозрительная картина получается, – продолжал Поварницын, убедившись, что подчиненный прочитал документ до конца. – Сначала из-за вашего неумелого руководства операцией по захвату курьера чеченских боевиков погибает наш сотрудник, теперь у вас на глазах киллер убивает известного журналиста. Поневоле встает вопрос: а совпадение ли это?

Егоров плотно сжал зубы, чтобы в пылу охватившего его возмущения не нагрубить полковнику, хотя его так и подмывало высказать Поварницыну все, что он о нем думает. Он ожидал от заместителя начальника управления чего угодно, но только не обвинений в предательстве и пособничестве убийцам. В царские времена голословно обвиненный в измене офицер вызывал своего обидчика на дуэль. Егоров лишь презрительно взглянул в глаза Поварницыну.

– Мне сдать удостоверение и оружие?

Однако на лице полковника не дрогнул ни один мускул.

– Такого указания не поступало, – выдержав пристальный взгляд Егорова, ответил он. – Думаю, что следствие в лице майора Аникеева во всем разберется. И если собранные материалы дадут основания для назначения в отношении вас служебного расследования, оно будет проведено со всей тщательностью и пристрастием.

Вернувшись в свой кабинет после устроенного Поварницыным показательного разноса, Егоров набрал служебный телефон Аникеева. Следователь оказался на месте, но разговаривал подчеркнуто официально. От его вчерашнего дружелюбия не осталось и следа.

– Я сейчас занят, Андрей Геннадьевич. Когда вы мне понадобитесь, я вас вызову, – ответил он в ответ на приветствие Егорова и, не удосужившись выслушать его ответ, повесил трубку.

Егорову стало ясно, что Аникеев уже получил указание от Поварницына в отношении того, как следует себя вести в общении с опальным оперативником. Ответ следователя подтвердил, что он превратился в изгоя среди собственных коллег. Повинуясь внезапному порыву, Егоров выдвинул ящик стола, где хранил пачку листов чистой бумаги, и, достав один из них, положил перед собой. К черту! Поварницына, Аникеева, всех остальных… Выслуга давно позволяет ему выйти в отставку и жить на пенсии в свое удовольствие без головной боли и вечных стрессов беспокойной службы. Подвинув к себе лист бумаги, Егоров решительно вывел на нем: «Начальнику управления генерал-лейтенанту Локтионову… Рапорт». Но дальше такая ясная и понятная еще секунду назад мысль затормозилась. «Прошу уволить меня с занимаемой должности, – или – с действительной службы…» Они никогда не писал подобных рапортов и, как оказалось, даже не представляет себе, как это делается.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Александр Ватутин. Увидев его, Егоров поспешно смял в комок лист с начатым рапортом и сунул его в верхний ящик стола. Но Ватутин с его молниеносной реакцией заметил это.

– Вот те на! – изобразив удивление, воскликнул он. – Я думал, Андрей Геннадьевич, вы по всему городу вчерашнего киллера разыскиваете, а вы вместо этого у себя в кабинете бумажки перебираете.

– Это дело ведет майор Аникеев, – глядя в стол, произнес Егоров.

– Вот я и говорю, – без тени смущения ответил Ватутин. – Дело ведет Аникеев, вы рапорта строчите, а убийцу, выходит, никто не ищет.

Егоров поднял на Ватутина недоуменный взгляд. Он был уверен, что успел закрыть написанное ладонью до того, как Александр бросил взгляд на его стол.

Словно прочитав его мысли, Ватутин усмехнулся.

– Тоже мне, секрет. Да у вас все намерения на лице написаны. – Он вновь сделался серьезным. – Где же ваша гордость, Андрей Геннадьевич? Не думал, что вы так легко сдадитесь.

Егорову стало не по себе. Слова Ватутина заставили его пожалеть о своем поступке. Как ни оправдывай принятое решение, но рапорт об отставке – это малодушие. Правда, чтобы продолжать расследование, одного желания мало.

Егоров поднял взгляд на стоящего напротив него Александра.

– Приказом руководства меня отстранили от дела.

Но против твердости Ватутина оказались бессильны любые аргументы.

– Значит, надо убедить генерала в необходимости пересмотреть это решение! – с присущей ему прямолинейностью ответил он.

Егоров задумался. Александр прав, Локтионов действительно может подключить его к расследованию. Но лишь после того, как он представит ему серьезные доказательства, подтверждающие свои умозаключения. Правда, все вещественные доказательства в руках Аникеева, а он в свете последних указаний Поварницына вряд ли захочет ими поделиться.

Озаренный внезапной догадкой, Егоров поднял взгляд на Ватутина.

– Насколько я помню, наш эксперт-баллистик твой хороший знакомый?

– А то! – Александр улыбнулся. Он почувствовал перемену в настроении Егорова и, хотя еще не понял, что от него потребуется, заранее был рад помочь. – Сколько мы ему стволов перетаскали, и не сосчитать!

– А ты сможешь узнать у него по дружбе, каким оружием пользовался киллер, застреливший журналиста?

Александр выразительно покачал головой.

– Обижаете, Андрей Геннадьевич… Ждите меня здесь. Я мигом, – закончил он и пулей вылетел из кабинета.

Вернулся он через двадцать минут. За это время Егоров разорвал на мелкие клочки свой недописанный рапорт и выбросил обрывки в мусорную корзину. Ему было мучительно стыдно за проявленное малодушие, но вытянувшееся от изумления лицо Ватутина заставило его забыть и о собственном рапорте, и о связанных с ним угрызениях совести.

– Андрей Геннадьевич, как вы догадались?

Егоров нахмурился:

– О чем ты?

Вместо ответа Александр переставил от стены к столу один из стульев и, усевшись напротив Егорова, сказал.

– Пули, которыми были убиты редактор «Новых известий» Хруцкий и лейтенант Торопов, выпущены из одного и того же ствола!

Егоров резко подался вперед:

– Ты уверен?!

Александр покачал головой:

– Не я, а наш баллистик.

– Даже так, – задумчиво произнес Егоров и, поднявшись из-за стола, направился к двери.

– Андрей Геннадьевич, вы куда? – окликнул его Александр.

Егоров, уже успевший взяться за ручку двери, обернулся к нему:

– К генералу. Ты как, пойдешь или дождешься меня?

Ватутин широко улыбнулся:

– Куда я без вас, Андрей Геннадьевич?!

В приемной начальника управления Егоров столкнулся с выходящим из собственного кабинета генералом Локтионовым. Генерал явно куда-то спешил и, увидев Егорова, спросил:

– У вас что-то срочное, Андрей Геннадьевич? Если нет, давайте переговорим в другой раз.

Но Егоров проявил настойчивость:

– Срочное и очень важное.

Локтионов взглянул на наручные часы и кивнул:

– Хорошо, зайдите.

Вернувшись в кабинет, он сел за приставной стол, стоящий возле рабочего стола, и, указав Егорову на стул напротив себя, добавил:

– У тебя пять минут. Успеешь? А то мне действительно нужно ехать.

– Постараюсь. – Егоров занял предложенное место и сказал: – Олег Николаевич, вчерашнее убийство редактора «Новых известий» Хруцкого и лейтенанта Торопова совершены Эльзой Макоевой. В обоих случаях она стреляла из одного и того же пистолета «вальтера ППК», что установлено баллистической экспертизой. Причем убийство Хруцкого никак не связано с его профессиональной деятельностью. Макоева вообще не собиралась его убивать, иначе воспользовалась бы для покушения другим, ранее не использованным оружием…

– Подожди, – остановил его Локтионов. – Что-то я тебя не пойму. Не собиралась убивать, но убила?

– Простите, я не совсем правильно выразился, – поправился Егоров. – Макоева заранее не готовилась убить Хруцкого. Она сделала это по приказу того, кто был на пресс-конференции в Росавиакосмосе, кто слышал заданный Хруцким вопрос и понял, что журналисту известна некая информация, опасная для этого человека. Поэтому он решил убрать Хруцкого, чтобы известные тому факты не выплыли наружу. Очевидно, сразу после пресс-конференции он по мобильному телефону связался с Макоевой, которая ждала его снаружи, и отдал ей приказ о ликвидации, описав или как-то указав на человека, которого ей предстояло убить. Ведь Макоева скорее всего не знала Хруцкого в лицо.

Локтионов снова взглянул на часы.

– Короче. Твои выводы?

– Судя по ключевой роли Макоевой в переправке денег исламским боевикам на Северный Кавказ, она связана с зарубежными лидерами террористов. И если допустить, что убийство Хруцкого совершено ею по указанию одного из них, то… – Егоров на секунду запнулся. Начальник антитеррористического управления не входил в состав специальной оперативной группы центрального аппарата и по этой причине ничего не знал ни о запущенном в космос спутнике со сверхмощным ядерным зарядом, ни о планах космических войск по его безопасному возвращению на Землю. А раскрывать кому бы то ни было эти сведения без специального указания руководства оперативной группы он не имел права. – Это значит, что террористам известны подробности оперативного дела «Возвращение», – обтекаемо закончил Егоров.

Выслушав его ответ, Локтионов понимающе кивнул:

– Поварницын доложил мне, что приказом руководства ты отстранен от этого дела.

– Олег Николаевич! – горячо воскликнул Егоров. – Важно не то, кто именно будет заниматься этим делом: я или другие сотрудники, а то, что лидерам террористов стали известны сведения государственной важности, которые они наверняка попытаются использовать в своих целях! Вот на что в первую очередь следует обратить внимание!

– Хорошо! – подвел черту Локтионов. – Через час у меня доклад начальнику департамента. Я передам ему твои соображения. А ты тем временем выясни, как сообщник Макоевой оказался на пресс-конференции в Росавиакосмосе. Ведь насколько я понимаю, обычных людей с улицы туда не пускали.

Егоров оценил дипломатичность начальника – приказ об отстранении от дела по обеспечению секретности возвращения «Зодиака» не налагал запрет на участие в расследовании убийства редактора «Новых известий», и довольно улыбнулся:

– Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант!

Локтионов поднялся из-за стола, давая понять, что аудиенция окончена, но Егоров, преградив начальнику управления дорогу, остановил его.

– Еще одна просьба, Олег Николаевич. Времени у нас мало, поэтому разрешите привлечь к расследованию лейтенанта Мальцева? Он был другом погибшего Евгения Торопова. Разыскать убийцу товарища для него дело чести.

– Отчаянный парень?

Егоров улыбнулся:

– Еще какой. Собирался чуть ли не в одиночку вести розыск Макоевой.

– Хорошо, я отдам соответствующее распоряжение. – Локтионов протянул Егорову руку. – Удачи вам обоим.

* * *

Редакция «Новых известий» располагалась на седьмом этаже. Выйдя из лифта, Егоров увидел перед собой четырех молодых женщин, куривших возле окна на лестничной площадке. По первым же услышанным фразам ему стало понятно, что они обсуждают вчерашнее убийство своего редактора.

– Простите, девушки, а кто сейчас замещает Михаила Борисовича? – обратился к ним Егоров.

Высокая блондинка с такой же длинной и тонкой, как она сама, сигаретой смерила его надменным взглядом.

– А вы кто?

Андрей вынул из кармана удостоверение.

– Федеральная служба безопасности, полковник Егоров.

– Ой, девчонки! Это тот полковник, который первым оказался на месте убийства! – ничуть не стесняясь присутствия Егорова, обратилась к своим подругам зеленоглазая шатенка в джинсовом сарафане. – Это же его вчера по телевизору показывали.

При упоминании телевизионного репортажа с его участием Егоров болезненно поморщился и поспешил завершить начатый разговор:

– Так кто все-таки замещает Михаила Борисовича?

– Пока никто, – ответила все та же блондинка.

– Тогда подскажите, как найти его кабинет?

– Прямо по коридору, – решилась вступить в разговор шатенка в джинсе.

– Спасибо.

Поблагодарив женщин, Егоров свернул в коридор и услышал за спиной.

– Там табличка с фамилией. Не ошибетесь. – Судя по голосу, фраза принадлежала блондинке.

На табличке значилось «Хруцкий М.Б. Ответственный редактор». Егоров предположил, что дверь заперта, но она легко распахнулась, и он оказался в просторном и светлом кабинете. Впрочем, он тут же понял, что такое впечатление создается из-за облицовки кабинета белыми ламинированными панелями и минимума мебели, состоявшей из офисных стола и кресла и шкафа-стеллажа, заставленного папками-файлами и под завязку забитого бумагами. Завален бумагами оказался не только стеллаж, но и письменный стол. Возле него стояла миниатюрная девушка в длинной черной юбке, строгой белой блузке и изящных очках, делающих ее похожей на школьную учительницу младших классов. Судя по ее занятию, девушка занималась сортировкой разбросанных по столу бумаг. Во всяком случае, часть их уже была разложена в две аккуратные стопки. Третью стопку девушка держала в руках. Обернувшись на звук открывшейся двери, она удивленно взглянула на Егорова, но ничего не сказала.

Помня неудачное начало своего разговора на лестничной площадке, возле лифта, Андрей решил сначала представиться:

– Здравствуйте. Я – Егоров Андрей Геннадьевич. Занимаюсь розыском убийц Михаила Борисовича.

Он привычно раскрыл свое служебное удостоверение, но девушка в него даже не заглянула.

– Лера, – коротко представилась она. – Я помощница Михаила Борисовича.