Два шага до катастрофы

Вопрос не удивил ее. Детали операции они обговорили заранее.

– Джин, виски, водка, – перечислила она, с интересом наблюдая за реакцией таращащегося на нее перепуганного парня.

– Ну, что ты предпочитаешь? – спросил у него Хасан и, чтобы поторопить парня с ответом, отвесил ему еще одну оплеуху.

– Я? – переспросил Олег и, почувствовав, что незнакомец готов вновь расплющить ему яйца, поспешно ответил. – Виски.

– Принеси, – скомандовал мужчина.

Его помощница вновь скрылась в гостиной и вернулась оттуда с нераспечатанной литровой бутылкой «Джонни Уокера – красная метка» и широким стеклянным стаканом. Мужчина свернул с бутылки пробку и, наполнив стакан до краев, протянул Олегу.

– Зачем? – удивился Олег и тут же пожалел о невольно вырвавшемся вопросе.

Спорить с незваными гостями всякий раз выходило себе дороже. Но на этот раз его вопрос не вызвал у мужчины недовольства.

– Чтобы мы могли быть уверены, что после нашего ухода ты не кинешься звонить в милицию, – объяснил он.

Ничего подобного у Олега и в мыслях не было, но возражать он не стал и, приняв из рук своего мучителя наполненный стакан, залпом выпил.

– Молодец, – довольно крякнул незнакомец.

И даже блондинка, как показалось Олегу, одобрительно улыбнулась ему. Но когда он отвел взгляд от ее улыбающегося лица, то увидел в руках мужчины второй наполненный стакан. Возражать ему было бесполезно, да и опасно, и Олег, предварительно резко выдохнув, влил в себя вторую порцию виски. В голове сразу зашумело, лицо покрылось красными пятнами. Даже в лучшие студенческие годы он никогда не пил в таком темпе. Но вломившегося к нему опасного незнакомца и помогающую ему таинственную красавицу это, понятно, не интересовало.

– Еще, – мужчина вложил в руку Олега третий стакан и, так как Олег продолжал очумело смотреть перед собой, повторил: – Пей еще.

– Давай, миленький, – блондинка приседа рядом с Олегом на корточки и помогла ему поднести стакан ко рту.

Ее юбка бесстыдно задралась, так что Олег разглядел между неплотно сдвинутых бедер треугольник белых трусиков. Он не стал упрямиться – ведь красавице и ее хмурому спутнику это бы наверняка не понравилось, – и всосал в себя третий стакан. Внутри сразу стало так горячо, что все тело покрылось потом. Захотелось прилечь. Олег повернулся на бок и обнаружил, что уже лежит. Это было очень предусмотрительно. Откуда-то свысока прозвучал голос его сегодняшнего незваного гостя.

– Приготовь ванну.

Он что, собирается здесь мыться? Сначала заявился без спроса, а теперь ему еще и ванну подавай. Вот пусть сам ее себе и готовит… Олег сунул под голову кулак и, закрыв глаза, поплыл по волнам обволакивающего его дурманящего сна. Там тоже было жарко, но кто-то заботливый помог снять рубашку, а затем и брюки. Олег понял, что снова оказался на берегу Можайского водохранилища, где они с Денисом закадрили смазливых девчонок. Одна из них все время была рядом, только с прошлого раза стала гораздо симпатичнее и стройнее. Она предложила искупаться. Олег не возражал. Вот только в воде оказалось очень тесно. Он ударился локтем обо что-то твердое, потом головой и открыл глаза. Вокруг была вода, наполняющая его собственную ванну, а рядом с ванной стояли двое его незваных гостей. Олег открыл рот, чтобы потребовать у них объяснений, но в этот момент мужчина погрузил его голову под воду, и вместо воздуха в горло и легкие хлынула вода. Последнее, что успел увидеть Олег, прежде чем захлебнулся, было улыбающееся лицо блондинки и ее поднятая в прощальном жесте рука.

Глава 4

Профессионалы и дилетанты

Пресс-конференция в Росавиакосмосе была назначена на пятнадцать ноль-ноль. Егоров приехал за полчаса до начала, тем не менее в вестибюле наткнулся на длинную очередь проходящих регистрацию журналистов. Специального приглашения, которые были разосланы в редакции СМИ, у него не было, а показывать на входе, среди толпящихся вокруг корреспондентов различных газет и телеканалов, свое служебное удостоверение ему не хотелось. Тем более он не был уверен, что в такой закрытой организации, как Росавиакосмос, оно может послужить пропуском. Мысленно похвалив себя за то, что переписал к себе в мобильный телефон номер майора Ушакова, сотрудника военной контрразведки, ответственного за подготовку и проведение данного мероприятия, Егоров позвонил ему. Оперативник не стал тратить время на выписывание разового пропуска, а сам спустился в вестибюль и через служебный вход провел Егорова в конференц-зал, после чего, сославшись на дела, сразу удалился. Контрразведчик действительно выглядел очень озабоченным. При виде его усталого, потного лица Егорову стало немного неловко, когда он представил, что сейчас будет как минимум два часа просто сидеть и наблюдать за ходом пресс-конференции, в то время как другие офицеры из оперативной группы заняты делом. Не помогла даже попытка самовнушения о том, что ему необходимо здесь присутствовать, чтобы выяснить осведомленность приглашенных журналистов об истинных целях предстоящего космического полета.

Конференц-зал быстро заполнялся гостями, но большинство мест пока еще пустовало. Егоров расположился во втором ряду, за спинами расставляющих свои микрофоны звукооператоров. Со своего места он отлично видел сцену, с традиционным столом президиума, на котором были выставлены таблички с именами участников пресс-конференции, а оглянувшись, и весь зрительный зал, где рассаживались прошедшие регистрацию журналисты.

Ровно в пятнадцать часов к собравшимся в зале гостям вышел генеральный директор Российского авиационно-космического агентства. Его сопровождали двое незнакомых Егорову мужчин в гражданских костюмах и три офицера-летчика в военной форме. Вопреки предположению Егорова пресс-конференцию открыл не глава Росавиакосмоса, а руководитель центра общественных связей авиационно-космического агентства. Он начал с того, что представил журналистам участников пресс-конференции: знакомого большинству присутствующих генерального директора агентства, начальника королевского ЦУПа и офицеров, оказавшихся членами экипажа будущей космической экспедиции, после чего передал слово главе Росавиакосмоса.

Кратко рассказав об основных направлениях развития отечественной космонавтики, обозначенных в Федеральной космической программе, тот особо подчеркнул, что предстоящий космический полет осуществляется в соответствии с данной программой.

– Долгое время мы шли по пути запусков беспилотных космических аппаратов. В то время как все пилотируемые полеты осуществлялись исключительно в рамках международного космического проекта «Альфа». Однако у России есть и свои национальные проекты, осуществление которых невозможно без запусков пилотируемых космических кораблей. Предстоящая экспедиция связана как раз с одним из таких проектов…

Все выступление генерального директора Росавиакосмоса заняло около двадцати минут, после чего слово взял руководитель Центра управления полетами.

– Программа полета предусматривает проведение ряда научных исследований и экспериментов, в том числе и в открытом космосе, – сообщил он журналистам. – Но экипаж отлично подготовлен и, я уверен, с честью справится с возложенной на него задачей…

Затем кратко выступили космонавты: командир экипажа летчик-космонавт подполковник Никольский и бортинженер майор Ефимов. После чего руководитель центра общественных связей, взявший на себя роль ведущего пресс-конференции, передал слово для вопросов журналистам.

Егоров, внимательно наблюдавший за участниками пресс-конференции, отметил, что все они, включая космонавтов, держатся на редкость уверенно и спокойно, особенно с учетом той сложнейшей задачи, которая предстоит последним. Журналисты ни о чем таком естественно не подозревали, поэтому их вопросы не выходили за рамки обозначенной темы пресс-конференции.

– «Новые известия», Михаил Хруцкий, – раздалось из зала, когда в череде задаваемых вопросов возникла пауза. – Скажите, будет ли производиться замена космических аппаратов, запущенных еще в советское время и выработавших свой ресурс? И не связан ли предстоящий полет с недавней аварией одного из них?

Обернувшись на голос, Егоров увидел на одном из задних рядов поднявшегося с места невысокого, полноватого мужчину с большой круглой головой и широким покатым лбом, переходящим в не менее широкую лысину. Задав свой вопрос, мужчина сразу же сел обратно, но его слова вызвали замешательство среди руководителей Росавиакосмоса. В конференц-зале возникла напряженная пауза, правда, подавляющее большинство присутствующих не поняли этого. Однако Егоров успел заметить, как выразительно переглянулись между собой глава авиационно-космического агентства и начальник Центра управления полетами. Оба руководителя вообще предпочли бы не отвечать на прозвучавший вопрос. Но в данных обстоятельствах проигнорировать его было невозможно. И, обменявшись еще одним выразительным взглядом, на этот раз с руководителем центра общественных связей, гендиректор Росавиакосмоса наконец сказал.

– Такой процесс уже идет. Более того, он никогда не останавливался, так как задачи, которые стоят перед космическим потенциалом России, требуют надежного управления всей орбитальной группировкой и контроля за ее функционированием. А этого невозможно добиться без своевременной замены космических аппаратов, вышедших за пределы гарантийных сроков активного существования. Так за последние пять лет Российским авиационно-космическим агентством произведено более ста двадцати пусков ракетоносителей. При этом на заданные орбиты было выведено более двухсот искусственных спутников различного назначения. Что же касается упомянутой здесь недавней аварии с одним из запущенных ранее космических аппаратов, то мне о ней ничего не известно.

Гендиректор Росавиакосмоса попытался пошутить, но начальник Центра управления полетами и представленные журналистам летчики-космонавты не поддержали его шутку. Лишь один руководитель центра общественных связей принужденно улыбнулся. Егоров снова обернулся к задавшему последний вопрос журналисту. «Сейчас он напрямую спросит о «Зодиаке»», – промелькнула в голове тревожная мысль. Но тот остался на месте и даже не поднял руку, чтобы обозначить свое намерение задать следующий вопрос. Однако, как подметил Егоров, ведущий пресс-конференцию руководитель центра общественных связей избегал смотреть в его сторону, сосредоточив свое внимание на противоположной части зала.

Пресс-конференция продолжалась еще около получаса, но других опасных вопросов, заставивших бы волноваться ее организаторов, больше не прозвучало. В основном журналисты интересовались участием России в перспективных космических программах, в частности подготовкой пилотируемого космического полета на Марс, и планами Росавиакосмоса по отправке на международную орбитальную станцию новых космических туристов.

Егоров еще несколько раз оборачивался к представителю «Новых известий», но тот сидел с совершенно безразличным лицом. Так что создавалось впечатление, что все происходящее его совершенно не интересует. Когда же руководитель центра общественных связей, поблагодарив собравшихся журналистов за внимание, объявил, что пресс-конференция закончена, мужчина поднялся со своего места и, не вступая больше ни с кем в разговоры, начал пробираться к выходу. Егоров поспешил следом за ним. Мысль о том, что журналисту известно о предстоящем полете гораздо больше того, что было сказано представителями Росавиакосмоса, не давало ему покоя.

У выхода из зала возникла заминка из-за телеоператоров, которые никак не могли пронести через узкие двери свою громоздкую аппаратуру. В результате, когда Егоров наконец спустился в вестибюль, журналиста из «Новых известий» там уже не оказалось. Мысленно ругая себя за нерасторопность, он выбежал на улицу и в пятнадцати метрах впереди себя увидел знакомую лысину спускающегося по ступенькам мужчины. Тот быстро шел по направлению к стоящим у кромки тротуара автомобилям, которые уже начали разъезжаться.

– Михаил! – крикнул Егоров ему вслед, опасаясь, что журналист сейчас сядет в свою машину и уедет.

Однако мужчина даже не остановился – очевидно, не привык к такому обращению.

– Господин Хруцкий! – еще громче крикнул Егоров, злясь на себя и на журналиста, который, представившись, не назвал своего отчества, чем вынудил к столь официальному обращению.

Услышав свою фамилию, мужчина наконец обернулся. Егоров поднял руку, чтобы привлечь к себе его внимание. В этот момент спускающийся по ступеням журналист сделал неловкий шаг и, оступившись, неуклюже упал на лестницу. Не ожидавший ничего подобного, Егоров бросился к нему на помощь. Но первыми рядом с оступившимся журналистом оказались двое его коллег. Один из них попытался поднять упавшего мужчину на ноги, но у него ничего не получилось.

– Что с вами? Вам плохо? – растерянно пробормотал он.

– Да у него голова разбита, – пояснил другой. – Похоже, сознание потерял.

– Помогите. Его нужно положить на ровную поверхность, – пришел им на помощь Егоров.

Просунув руки под мышки, он хотел поднять тело травмировавшегося человека, но, увидев его окровавленный затылок, резко скомандовал.

– Стойте! Положим его на место.

Оба добровольных помощника изумленно уставились на него. Егоров молча отступил назад и указал им на кровяное пятно на затылке мужчины, в центре которого чернело аккуратное пулевое отверстие. В отличие от коллег погибшего, возможно, впервые в своей жизни вот так воочию столкнувшихся с убийством, Егоров повидал немало трупов. Он перевел взгляд на тротуар, до которого так и не дошел застреленный мужчина, и начинающуюся за ним проезжую часть, где всего несколько секунд назад останавливалась машина, откуда был произведен роковой выстрел. Скорее всего даже не останавливалась, а просто притормозила. Убийца на мгновение выставил руку из открытого окна, а если сидел за рулем, то просто поднял пистолет на уровень глаз и нажал на спусковой крючок. Здесь всего каких-нибудь двадцать метров – не так уж много для опытного стрелка.

– Это что… пуля? – дрогнувшим голосом пробормотал один из невольных свидетелей убийства.

– Да. Калибра, примерно, восемь миллиметров, – на глаз определил Егоров.

– Но… кто же его убил?

Егоров стиснул зубы. Он тоже хотел это знать. Но за последнюю минуту мимо проехало не менее десятка машин. Теоретически убийца мог находиться в любой из них.

– Сюда только что подъезжала машина. Вы ее запомнили? – указав рукой на проезжую часть, требовательно спросил Егоров.

Журналисты растерянно переглянулись.

– Да мы как-то не смотрели по сторонам, – наконец ответил один из них.

Егоров сокрушенно вздохнул. По сути, оба журналиста ни в чем не виноваты, и не стоит винить их в том, что они не разглядели машины убийцы, если даже он, опытный оперативник, не обратил на нее внимания.

Вокруг распростертого на ступенях тела постепенно начала собираться толпа. С разных сторон слышался обеспокоенный шепот. Как обычно, подошедшие позже всех зеваки строили самые нелепые предположения. Еще через несколько секунд защелкали затворы фотоаппаратов. Егоров раздраженно поморщился. В своем желании сделать сенсацию даже из смерти своего коллеги журналисты оказались неисправимы. «Так они и гильзу подберут в качестве иллюстрации для своего криминального репортажа», – неприязненно подумал он.

Повернувшись лицом к напирающим со всех сторон журналистам, Егоров вынул из кармана свое служебное удостоверение.

– Полковник Егоров, Федеральная служба безопасности, – представился он. – Потерпевшему вы теперь уже ничем не поможете, поэтому расступитесь! До приезда оперативной группы ничего не трогать!

Раздвинув, насколько это было возможно, собравшуюся толпу, он достал мобильный телефон и связался с оперативным дежурным по управлению. К счастью, дежурный офицер оказался знакомым, что упростило объяснение.

– Это Егоров, – представился Андрей. – Я на месте преступления… Убийство… Да, нужна следственная бригада…. Срочно! Записывай адрес… И еще, позвони в ближайшее отделение милиции, пусть пришлют наряд выставить оцепление. – Он покосился на обступивших его со всех сторон журналистов. – А то я один не справлюсь.

Пока он разговаривал с оперативным дежурным, собравшаяся толпа нисколько не уменьшилась – наоборот, стала еще больше. К корреспондентам с фотоаппаратами добавились телевизионщики. Взгромоздив на плечи свои видеокамеры, они упорно пытались пробраться в первые ряды. Толпа вновь заколыхалась, грозя затоптать не только возможные улики, но лежащее на ступенях тело жертвы. Откуда-то к Егорову протянулась женская рука с микрофоном.

– Господин полковник, поясните: вы знали о готовящемся убийстве или оказались здесь случайно?

– Все произошедшее стало для меня такой же неожиданностью, как и для вас. Я увидел, как человек упал. Хотел ему помочь, но обнаружил, что он мертв, – встретившись взглядом с задавшей вопрос женщиной, ответил Егоров и тут же услышал за спиной:

– Вы знали погибшего?

– Он был вашим информатором?

Вопросы посыпались со всех сторон. Егоров, впервые оказавшийся в подобной ситуации, сейчас, под прицелом объективов множества фотоаппаратов и телекамер, чувствовал себя словно голый на общественном пляже. К счастью, вскоре с улицы донеслось завывание сирены, и к тротуару подкатил милицейский «УАЗ». Оттуда сноровисто выпрыгнули четверо патрульных. Они привычно и достаточно умело оттеснили толпу, избавив Егорова от вынужденного общения с журналистами. Еще через несколько минут подъехала следственная бригада ФСБ.

Егоров с надеждой взглянул на подъехавшую машину, но, увидев выбравшегося оттуда майора Аникеева, на лице которого даже на расстоянии угадывалось кислое выражение, разочарованно вздохнул. Впрочем, кислым лицо Аникеева бывало только во время осмотров мест происшествия. Зато на докладах руководству он разительно преображался. Глаза так и лучились готовностью выполнить поступивший приказ, уши жадно ловили каждое произнесенное начальником слово, а тело вытягивалось в струну с явным намерением обозначить строевую стойку, даже сидя на стуле. Очевидно, этим и объяснялось то, что зам начальника управления по кадрам полковник Поварницын постоянно ставил Аникеева в пример, так как раскрытием сложных и запутанных дел он похвастаться не мог.

Увидев толпившихся на ступенях журналистов, Аникеев приободрился и, согнав с лица кислую мину, вальяжной походкой направился к ним. Пока он картинно отвечал на задаваемые ему вопросы, двое экспертов – один с криминалистическим чемоданчиком, другой с фотоаппаратом – привычно занялись осмотром трупа, а прибывшие вместе с ними оперативники нырнули в толпу. Наконец и Аникеев снизошел до того, чтобы подойти к Егорову.

– Привет, – свысока пробурчал он, протягивая руку. – Кто убитый?

Сделав над собой усилие, Егоров все-таки пожал вялую ладонь следователя.

– Назвался Михаилом Хруцким, сотрудником «Новых известий».

Аникеев обернулся к осматривающим тело экспертам.

– Документы есть?

Один из них кивнул:

– Да, паспорт и редакционное удостоверение.

Следователь подошел к нему и вернулся с редакционным удостоверением в руках.

– Хруцкий Михаил Борисович, редактор, – прочел он, заглянув в удостоверение. – Фотография, печать – все, как положено.

– Должен быть еще специальный пропуск на сегодняшнюю пресс-конференцию в Росавиакосмосе, – подсказал Егоров.

Но ответ экспертов удивил его.

– Больше ничего не было.

Заметив удивление Егорова, Аникеев пристально взглянул ему в глаза.

– Что, появились какие-нибудь мысли на этот счет?

– Мыслей много, даже слишком, – ответил Егоров. – Но давайте сначала найдем гильзу. Мне не дает покоя оружие.

Аникеев снова повернулся к экспертам.

– Что у нас за оружие?

– Калибра восемь миллиметров или что-то около этого. А гильзы нет, мы уже смотрели, – ответил криминалист, осматривавший рану на затылке жертвы, и, заметив, как недовольно вытянулось лицо следователя, поспешно добавил: – Да это не страшно. Рана-то слепая. Извлечем пулю, и все станет ясно.

– Наверняка какой-нибудь приспособленный под стрельбу боевыми газовик, который после дела и выбросить не жалко, – предположил Аникеев.

Егоров с сомнением покачал головой:

– Самоделка с глушителем? К тому же, чтобы попасть из окна машины с двадцати метров точно в затылок жертвы из газовой переделки, нужна даже не снайперская меткость, а невероятная удача.

Аникеев не стал спорить и лишь пожал плечами.

– Обсудим это завтра, когда будет готов результат баллистической экспертизы.

* * *

– Вот тот офицер, о котором я тебе говорил! – Хасан отодвинул от себя тарелку и, перехватив столовый нож, которым он отрезал куски заливной осетрины, указал им на экран телевизора.

Вернувшись после пресс-конференции вместе с Эльзой в ее московскую квартиру, он вооружился телевизионным пультом и принялся переключать каналы в поисках репортажей о сегодняшнем происшествии возле Росавиакосмоса. Ликвидация журналиста прошла гладко. Он отыскал даже гильзу, отскочившую после выстрела в салон автомобиля, и самолично выбросил ее в водосток канализации. Тем не менее после публичного проведения острой акции Хасан ощущал тревогу. Эльза, напротив, пребывала в отличном настроении. Очевидно, сегодняшний выстрел выбросил ей в кровь изрядную порцию адреналина. Чтобы молодая женщина не досаждала ему своими разговорами, Хасан отправил ее на кухню, но она и там не переставала болтать. Хасан не отвлекался на болтовню Эльзы, но, чтобы не вызвать у нее раздражения, согласился составить ей компанию за столом, тем более что на кухне имелся второй телевизор.

Услышав обращенные к ней слова, Эльза, только что добавившая на стоящее на столе блюдо свежих овощей и зелени, изумленно застыла на месте. Она впервые видела своего учителя в таком взволнованном состоянии. Его прежде неторопливый и размеренный голос затвердел, носогубные складки заострились, и даже обычный столовый нож в его руке смотрелся грозным оружием. Она перевела взгляд на экран. Камера крупным планом зафиксировала напряженное лицо немолодого, худощавого мужчины в расстегнутом пиджаке и белой сорочке, со сбившимся набок галстуком.

– Полковник Егоров из ФСБ, – прокомментировал его появление на экране Хасан.

Эльза равнодушно пожала плечами. В толпе окруживших полковника журналистов фээсбэшник не отличался ни ростом, ни внушительным телосложением, ни пронизывающим пристальным взглядом.

– Обыкновенный «мусор», с той лишь разницей, что не из ментов, а из чекистов, – фыркнула она.

Хасан в ответ отрицательно покачал головой:

– Нет. Он не обыкновенный. Он понял, что журналисту известно о спутнике с ядерной бомбой, и поспешил расспросить его. Ты опередила его своим выстрелом всего на несколько секунд. Только представь: если бы ты промахнулась, этот Егоров уже знал, что статью в редакцию принес Стремоусов, и активно разыскивал его источник информации.

Последняя фраза прозвучала как комплимент. Эльза довольно улыбнулась:

– Я никогда не промахиваюсь.

Но Хасан, погруженный в собственные мысли, оставил без комментариев ее замечание.