Сутра о мудрости и глупости (Дзанлундо)

Царевич снял талисман с темени и тут же снова стал безобразен. Увидав это, его жена очень обрадовалась и спросила:

– Как это случилось?

Царевич подробно поведал ей обо всем, и с этого времени зажили супруги в любви и согласии. Царевич же изменил

свое имя Дондум, или «Чурбан», на имя Солешэн, или «Ото всех отличный».

Как-то раз подумал царевич: «Построю-ка я себе с помощью войска дворец». Подумав так, он выбрал ровную и широкую площадку и приказал построить там дворец. Тогда четверо царей нагов обернулись людьми и спросили:

– Из чего ты будешь строить дворец?

– Из земли, – отвечал им царевич.

– А почему не из драгоценных материалов?-опять спросили четверо царей нагов.

– Дворец должен быть очень большим, – сказал им царевич,- откуда же я возьму столько драгоценных материалов?

– Мы подарим, – промолвили четверо царей нагов.

С четырех сторон постройки сотворили они с помощью волшебства четыре родника и сказали:

– Все, что зачерпнешь из восточного родника, превратится на стройке в ляпис-лазурь. Все, что зачерпнешь из южного родника, станет золотом. Все, что зачерпнешь из западного родника, превратится в серебро. Все, что зачерпнешь из северного родника, превратится в хрусталь.

Так оно и случилось. Царевич черпал воду из родников, а она, как и говорили цари нагов, превращалась в драгоценные материалы.

Сначала построили околодворцовую стену длиной в четыреста йоджан. В пределах стены возвели дворец окружностью в сорок йоджан. Потом построили дома, насадили деревья, из четырех драгоценных материалов устроили пруд для омовений. И был тот дворец необыкновенной красоты, подобный дворцу богов.

Сразу же после завершения строительства дворца превратился царевич в обладателя семи драгоценностей[42], правящего четырьмя континентами и распространяющего повсюду добродетели.

Великий царь! Царь Махашакули того времени есть ныне мой отец, царь Шудходана. Царица же та – моя мать Маха- мая. Безобразный царевич – это ныне я сам. Его жена – это ныне Праджапати. Отец жены – будда Кашьяпа. Шестеро вассальных князей, которые привели войско, домогаясь дочери царя Лишивадза, – это и есть шестеро нынешних учителей. В то время, в тот период жизни, они также вступили со мной в схватку, но я их всех умертвил, а их войско взял под свою руку. И вот ныне из-за подношений и славы они завистью воспылали, захотели со мной состязаться. Но, не свершив ни одного магического превращения и видя, что их желания не сбылись, они утопились в реке. А их нынешние последователи численностью в девяносто тысяч человек также пришли под мою руку и стали моими духовными последователями.

Тогда царь Бимбисара спросил Победоносного:

– В силу какого состояния благих заслуг в прошлом царевич Дондум был и могуч и безобразен?

– Все имеет свою причину и следствие, – сказал Победоносный, – и я укажу их.

Давным-давно, бесчисленное и безмерное количество калп тому назад, в стране Джамбудвипе, в земле Варанаси, в местности, именуемой «Гора отшельников», обитал один пратьекабудда. Как-то раз пратьекабудда заболел, и ему потребовалось для лечения болезни пить сурепковое масло. Пришел пратьекабудда в семью маслодела и попросил сурепкового масла. Маслодел разозлился на пратьекабудду и скверно обругал его, сказав:

– Ты, с головой как чурбан, с ногами и руками как чурки, ни к какому делу не приспособленный, существуешь только нищенством.

Однако дал ему все-таки отстой от масла. Пратьекабудда взял отстой от масла и, выходя из ворот, встретился с женой маслодела. Жена маслодела, чтя пратьекабудду, спросила его:

– Достойнейший, ты откуда идешь и что собираешься делать с этим отстоем от масла?

Пратьекабудда все ей откровенно рассказал. Тогда жена маслодела позвала пратьекабудду назад, ввела его в дом, взяла у него чашу для сбора подаяния, наполнила ее маслом и, вручив чашу пратьекабудде, сказала своему мужу:

– Ты совершил большой грех, дав этому достойному человеку лишь отстой от масла. Чистосердечным раскаянием искупи свою вину!

Муж осознал вину и чистосердечно раскаялся, чтобы очиститься от греха. После этого супруги в один голос обратились к пратьекабудде со следующими словами:

– Благородный! Если тебе и впредь понадобится масло, то всегда приходи к нам.

Пратьекабудда постоянно стал брать масло в той семье и, чтобы отблагодарить супругов за содеянное, показал им различные магические превращения.

Поднявшись в небесную высь, он изверг воду, испустил

огонь, показал другие магические превращения. Супруги, преподнесшие пратьекабудде масло, видя подобное, еще больше обрадовались и преисполнились веры. Маслодел сказал своей жене:

– Да будет нашей совместной та благая заслуга, которую ты обрела, поднеся масло. Где бы ни родились, да будем мы всегда мужем и женой.

– В силу того что ты этого великого человека обозвал скверными словами, дал ему лишь отстой от масла, чувства веры к нему не имел, в любом рождении будешь крайне безобразным. Как же выйду я за тебя замуж?

На это маслодел возразил:

– Всю жизнь я тяжело тружусь, изготовляя масло. Почему же ты не хочешь разделить со мной благой плод твоего деяния? Нет, как бы то ни было, мы всегда будем супругами.

Жена маслодела сказала:

– Но если мы и станем супругами в будущем рождении, то из-за твоего великого безобразия я тебя оставлю и ночью убегу.

– Если ты убежишь, -возразил ей муж, – то я последую за тобой, снова заполучу тебя и вернусь с тобой назад.

Так поговорив друг с другом, они препоручили пратьекабудде свою телесную и духовную судьбу, выразив глубокое раскаяние в содеянном. Тогда пратьекабудда сказал супругам следующее:

– Вы, оба супруга, дали мне масло и вылечили мою болезнь, поэтому произнесите желание, и оно сбудется.

Супруги очень обрадовались и, преклонив колени, выразили следующее горячее желание:

– Пусть мы оба – муж и жена -во исполнение этого желания, где бы ни родились, в мире ли людей или в мире богов, всегда будем соединены друг с другом.

Великий царь! В той жизни, в то время, маслодел тот и был царевич Дондум. Жена маслодела была супруга царевича. Маслодел из-за того, что в то время непристойно выразился, уподобив пратьекабудду чурбану, и дал ему лишь отстой от масла, во всех следующих рождениях имел крайне безобразный облик. В результате последующего раскаяния и подношения хорошего масла позднее во всех рождениях облик его стал красивым и привлекательным. Вместе с тем из-за пожертвования масла он во всех рождениях был наделен великой силой, которой никто не мог противостоять. Благодаря той благой заслуге он стал вселенским монархом – Чакравартином, владыкой четырех континентов и наслаждался всеми благами, которых он только желал. Отсюда видно, что последствия как благих, так и дурных деяний никогда не исчезают. Поэтому надо строго следить, чтобы не согрешить ни телом, ни речью, ни мыслью.

После того как царь Бимбисара и другие цари, сановники и свита, боги и наги услышали эту историю, поведанную Победоносным, некоторые обрели духовный плод вступления в поток одного возвращения, невозвращения и архатства, некоторые взрастили благие корни для становления пратьекабуддой, некоторые, породив помысел о наивысшем духовном пробуждении, стали пребывать на стадии анагаминов. И все окружающие несказанно радовались словам Победоносного.

Раздел IV

Глава четырнадцатая.

О том, как зверь Кюнда пожертвовал свое тело

Так было однажды услышано мной. Победоносный пребывал в Раджагрихе, на Коршуньей скале{118}. В то время тело Победоносного охватила простуда. Врач смешал с маслом тридцать два лечебных снадобья и дважды в день давал Победоносному по тридцать два санга[43] этого лекарства.

Недостойный Дэвадатта{119}, которого снедала зависть, заявил однажды, что он равен Будде. Услышав, что Победоносный принимает лекарство, он тоже захотел лекарства. И чтобы сравняться с Буддой, Девадатта сказал врачу:

– Приготовь и дай мне такое же лекарство, какое принимает Победоносный!

Врач приготовил лекарство и дал его Дэвадатте, сказав при этом:

– Принимай ежедневно по четыре санга.

– А сколько сангов ежедневно принимает Победоносный? – спросил тогда Дэвадатта.

– Победоносный ежедневно принимает тридцать два санга,- отвечал ему врач.

Тогда Дэвадатта распорядился:

– Давай мне также ежедневно тридцать два санга.

Но врач возразил:

– Твой организм отличается от организма Победоносного. Если ты будешь принимать больше, то лекарство не усвоится и ты непременно заболеешь.

– Сколько бы я ни принял лекарства, – оборвал врача Дэвадатта,- у меня достаточно желудочного жара, чтобы переварить его, ведь я ничем не отличаюсь от Будды.

Тогда врач дал принять Дэвадатте тридцать два санга лекарства, столько, сколько Будда принимал ежедневно. Но лекарство это усвоено не было, поэтому все кровеносные сосуды начали нестерпимо болеть. От этой боли Дэвадатта совсем обессилел и издавал мучительные стоны, призывая на помощь.

Подумал о нем Победоносный в милосердии своем, протянул издалека руку и погладил голову Дэвадатты, отчего лекарство полностью усвоилось и мучительная боль исчезла.

Дэвадатта, узнав руку Победоносного, сказал:

– Принц Сиддхарта{120} среди других искусств изучил и искусство врачевания. Но хотя он и искусный лекарь[44], знать я его не желаю.

Услышав эти слова, Ананда очень огорчился и, преклонив колена, сказал Победоносному:

– Дэвадатта очень неблагодарен. Хотя Победоносный в милосердии своем подумал о нем, полностью излечил его болезнь, он все же, помыслив недоброе, произнес непотребные слова, показав тем свое постоянное желание унизить Победоносного.

На это Победоносный ответил Ананде следующее:

– Дэвадатта не только сейчас питает ко мне недобрые чувства и норовит причинить мне вред. И в прежнее время он думал обо мне со злобой и предал меня смерти.

– Поведай, пожалуйста, – попросил Ананда Победоносного, – что сотворил Дэвадатта в прежнее время.

И тогда Победоносный рассказал следующее.

Давным-давно, безмерное и бесчисленное количество калп назад, в стране Джамбудвипе, в земле Варанаси, был царь по имени Брахмадатта. Был тот царь свиреп и гневлив, и не было свойственно ему милосердие. Преданный страстям и ярости великой, царь Брахмадатта творил зло, находя для себя удовольствие в мучениях и убийствах.

Как-то раз увидел царь во сне животное, тело которого было покрыто золотой шерстью. Из кончиков волос исходили

лучи света, озарявшие все вокруг золотистым блеском. Тут же проснувшись, царь подумал: «Животное, подобное виденному мною во сне, непременно существует. Поэтому надо послать охотников, чтобы добыли его шкуру». Он собрал охотников и сказал им:

– Мне приснилось во сне животное с золотистой шерстью, кончики волос которого испускали яркое сияние. На земле обязательно есть такое существо. Вы должны повсюду искать его, найти, содрать с него шкуру и вручить ее мне. За это я сделаю довольными и счастливыми детей ваших и потомство ваше до седьмого колена. Если же рвения в поисках не проявите, будете лениться и животное то не найдете, вас и семьи ваши под корень изведу!

Опечалились охотники, собрались все в укромном месте и так рассудили: «Животное, подобное тому, что приснилось царю, никто никогда и не видывал. Но если мы не найдем его, то по жестокому решению царя нас всех казнят».

Совсем пригорюнились охотники и решили так: «В лесах этих водится множество ядовитых змей и хищных зверей. Поэтому нельзя без риска для жизни отправиться в долгую дорогу и свершить дело. Пошлем-ка на поиски самого способного из нас. Если этот человек обнаружит зверя и сообщит нам, то все будет в порядке». И, обратившись к одному из охотников, сказали:

– Ступай и, невзирая на опасность для жизни, повсюду ищи зверя. Если найдешь, то получишь большую часть богатства, обещанного нам всем. Если же не вернешься, то твою долю отдадим сыну и жене.

И человек тот так подумал: «Ради стольких людей и жизни своей отдать не жалко». Собрал он все необходимое в дорогу и пошел по горам да лесам, полным опасности, искать зверя.

Долго длились его поиски, и все безрезультатно. Как-то раз в летнюю жару брел охотник, утопая по колено в раскаленном песке, и устал до полного изнеможения. Мучимый жаждой, готовясь принять смерть, он произнес такие слова:

– Есть ли кто-нибудь, кто, обладая милосердием, поддержит мое измученное тело и спасет мою жизнь?

И тут издалека услышал слова этого человека зверь, именуемый Кюнда, тело которого покрывала шерсть золотистого цвета, а кончики волосков испускали яркие лучи. Пожалел он охотника жалостью великой и, окунув свое тело в холодный родник, пришел к нему и влагой с груди своей увлажнил его, отчего тот немного пришел в себя. Затем зверь привел охотника к роднику, омыл его и, собрав [немного] плодов, накормил.

Восстановились силы охотника, и он подумал: «А ведь именно этого зверя требует царь! Но зверь спас мою жизнь, когда я уже с ней совсем было расстался. И надо быть неблагодарным, чтобы даже помыслить убить его. Но не добуду я зверя – все охотники, а также их родные подвергнутся жестокому наказанию».

Опечалился охотник, сидит нерадостный, а зверь его и спрашивает.

– Ты почему такой грустный?

Заплакал тот и все подробно рассказал. Тогда зверь Кюнда сказал:

– Ты не горюй. Мою шкуру заполучить очень легко. Вот что я думаю: в прежних рождениях расточил я бесчисленное количество тел, однако ни разу не совершил деяния для обретения телесной заслуги[45]. А сейчас шкурой этого тела спасу жизни людей. – И, возрадовавшись такой мысли, зверь Кюнда продолжал; – Ты, не убивая меня, сними шкуру и возьми ее себе. Я отдаю ее тебе, нисколько не жалея об этом!

Когда же охотник своим ножом снял шкуру, то зверь Кюнда произнес такое моление: «Да послужит на счастье всем живым существам та благая заслуга, которую я обрел, разрешив снять свою шкуру для спасения благородных жизней многих людей. А обретя наивысшее просветление и став буддой, да спасу я все живые существа от мук.сансары, и да утвердятся они на пути к благу нирваны».

И тут шестикратно содрогнулась вся сфера трех тысяч великих миров. Задрожали и зашатались дворцы небожителей. Глянули испуганные боги и увидали бодхисаттву, пожертвовавшего кожу своего тела.

Спустились боги с небес, приблизились к зверю Кюнда, совершили перед ним жертвоприношение небесными цветами, и слезы дождем лились из их глаз.

Ушел охотник, содрав шкуру, оставил кровоточащее тело, окропившее кровью все вокруг. Собралось около тела восемьдесят тысяч пчел, муравьев и других насекомых, и стали они его есть. А тело, чтобы не спугнуть их, лежало не шевелясь и, в жертву себя принеся, дух испустило. А все насекомые, которые отведали мяса бодхисаттвы, после своей смерти возродились в высокой сфере богов.

Охотник же принес шкуру и вручил ее царю.

– Такая мягкая, что мягче не бывает, – сказал царь и, постелив шкуру на ложе, всегда спал на ней.

– Ананда, – произнес Победоносный, – вот как это надо понимать: в то время, в той жизни, зверь Кюнда – это ныне я; царь же Брахмадатта – это ныне Дэвадатта; восемьдесят тысяч насекомых – это восемьдесят тысяч сыновей богов, которые обрели духовный плод, прослушав проповедь, после того как я только что стал Буддой. Как в то время Дэвадатта умертвил меня, так и ныне он питает ко мне злобу и помышляет о моей смерти.

Когда Победоносный закончил свой рассказ, то достопочтенный Ананда и многочисленные окружающие духовно воспряли. Некоторые обрели духовный плод вступления в поток, невозвращения и архатства, некоторые взрастили благой корень для становления пратьекабуддой, некоторые, породив мысль о наивысшем духовном пробуждении, стали пребывать на стадии анагаминов. И все воистину радовались словам Победоносного.

Глава пятнадцатая.

Похвала достоинствам монашеского состояния

Тот, кто вступает в монашество, обретает чрезвычайно много благих заслуг. Тот, кто разрешит сыну или дочери, слуге или кому-нибудь еще вступить в монашество или сам вступит в монашество, становится обладателем неисчислимых благих заслуг.

Благая заслуга совершившего даяние позволяет ему в течение десяти рождений наслаждаться богатством или в шестиступенных божественных обителях беспрерывно возрождаться.

Но несравнима по величине своей благая заслуга того, кто разрешит вступление в монашество или сам в него вступит. Почему так? Потому что благая заслуга совершившего даяние исчерпывается, имеет конец. Благая же заслуга вступившего в монашество неизмерима, бесконечна. Если благая заслуга соблюдающего нравственные запреты позволяет стать риши, обладателем пяти видов трансцендентных способностей, или пользоваться радостями высокого мира Брахмы, то благая заслуга вступившего в монашество уму непостижима и не может она иссякнуть вплоть до перехода в нирвану. Благая заслуга того, кто построил ступу из семи драгоценных материалов, которая возвышается до обители тридцати трех божеств{121}, ни в какой мере не может спорить с благой заслугой вступившего в монашество.

Почему так? Потому что и ступу из семи драгоценных материалов могут разрушить злонамеренные глупцы. Благую же заслугу вступления в монашество разрушить нельзя.

Если алчешь благого Учения, то, кроме Учения Будды, другого такого учения нет. Так, если один искусный врач исцелит глаза ста слепых и вернет им зрение или если сто человек должны быть ослеплены, а некто могучий спасет их от опасности ослепления, то благие заслуги этих двух людей хотя и безмерны, но все же они не могут ни в коей мере спорить с благой заслугой разрешившего вступление в монашество или того, кто вступил в монашество. Почему так? Потому что глаза, подаренные теми двумя людьми, ограничиваются видением лишь мирских благ и радостей. К тому же природа телесных глаз есть природа, подверженная уничтожению. Если же разрешишь другому вступить в монашество или сам в монашество вступишь, то, наставляя и ведя другого, к концу калпы мира живых существ обретешь несравненный глаз мудрости. Природа же глаза мудрости такова, что он не уничтожается с концом калпы. Вместе с тем благодаря подобной благой заслуге будешь беспрепятственно наслаждаться сколь угодно неисчерпаемыми благами в мире богов и людей до тех пор, пока в конце концов сам не станешь буддой. Почему так? Потому что дхарма вступления в монашество делает бессильным сонм мар и причисляет к сонму будд. Вместе с тем она уничтожает грехи и устраняет неблагие дхармы, а благие дхармы порождает. Она очищает от грехов и скверны, порождая деяния, ведущие к накоплению несравненных благих заслуг. Поэтому Победоносный говорил: «Благая заслуга вступления в монашество выше горы Меру, глубже моря и обширнее небесного пространства».

Если кто, помешав или воспрепятствовав вступлению в монашество, не позволил такому желанию осуществиться, то он совершил тяжкое греховное деяние. В результате подобного злого деяния человек как бы уходит в темноту, где ничего не видно, и попадает в полный мрак ада кромешной тьмы. Подобно тому как все реки и ручьи стекаются в море, так и после такого злого деяния все грехи собираются на теле твоем. Подобно тому как огонь, появившийся в конце калпы, сжигает без остатка гору Меру, так и огонь ада живых существ сжигает такого грешника без остатка.

Если разрешить другому вступить в монашество или самому вступить в монашество, то благая заслуга от этого является черзвычайно великой. Вступление в монашество означает омовение всей греховной скверны чистейшей водой священных книг, полное пресечение страданий сансары и является одной из причин вхождения в нирвану. Кто стопами, веру принявшими[46], шествует по чистейшей почве религиозных нравственных запретов, отверстым глазом Дхармы различает благо и зло мира, по желанию своего сердца идет благородным восьмеричным путем, тот достигнет града нирваны. Поэтому у старого ли, у молодого ли, вступившего в монашество или другим разрешившего в монашество вступить благая заслуга за это суть величайшая из великих.

В то время Победоносный, находясь в Раджагрихе, пребывал в роще Венувана, где обитают птички календаки. Один столетний домохозяин по имени Пэльке, услыхав, сколь неисчислимы достоинства вступления в монашество, подумал, почему бы и ему не вступить в монашество Учения Будды, и сказал своей жене, своим детям и слугам: