Доминион. Воссоединение

— Этот бизнес тоже представлен, пусть и не распространен среди простого обывателя. Не зная партнеров, можно крупно влететь на сделках. — Стэн косо глянул на меня.

— У меня есть пара драгоценных камней, — признался я. — Не бог весть что, конечно, но мне хотелось бы получить от них по максимуму. Желательно наличными.

— Тогда тебе не обойтись без гильдии оценщиков, — улыбнулся Стэн, лихо выворачивая кар на новый виток дороги. — Они, конечно, подонки, негодяи и непременно срубят свой жирный процент со сделки. Зато честно найдут партнера, который не кинет. Чем выше сумма сделки, тем ответственней подойдут к выполнению работы, ради законных процентов за посредничество и услуги. Я бы не стал гнаться за малыми процентами и связываться с кем попало. Себе дороже.

Машина, проехав еще пару десятков километров, выехала из города. Высокие пальмы создавали приятную тень вдоль всего шоссе, спасая от жгучих лучей местного светила. Мы подъехали к коттеджам, построенным у самой кромки воды. Крыши с маленькими башенками по краям как две капли воды повторяли старинные геодезические купола древнего Галактического Союза.

— Эти места не слишком популярны среди отдыхающих. Не сезон. Самые знаменитые пляжи, Лагуна Бич и Золотые пески, дальше по шоссе. — Разминаясь, Стэн выбрался из кабины, надев солнцезащитные очки. — Здесь тебя никто не потревожит. Раз в неделю будет приходить машина с продуктами. Ближе к концу следующей недели я заеду за тобой, и мы метнемся на наш тренировочный полигон, где покажешь, из какого ты материала.

Приложив магнитный ключ к матовой поверхности дверного датчика, Стэн открыл дверь.

Обстановка в коттедже была скромная и не лишена стиля. Определенно мне здесь нравилось.

— Теперь он твой. Мы спешим, поэтому задерживаться не станем. Купайся, отдыхай, но не теряй бдительности. Будь здоров, Ник.

Поблагодарив их за помощь, я закрыл дверь и решил исследовать первый этаж. За окном кар вырулил со стоянки перед домом и с тихим шелестом скрылся за поворотом.

Домик оказался не таким уж и большим, как показалось вначале. Состоял он всего из двух комнат на первом этаже и одной большой на втором. Туалет и ванна были раздельные. Окна закрыты стеклопакетом и без штор. Вместо них висели обычные офисные жалюзи. В комнатах скупо расставлена простенькая мебель из пластика и железа, а вместо кровати низенький диванчик из цветного синтепона с изображением пальм и моря. По углам в живописном беспорядке зеленели растения в пластиковых горшках, которые робот на моих глазах поливал водой из маленького шланга.

У меня не было собственного жилья с тех самых пор, как я много лет назад ушел на войну в поисках приключений. Все эти блага сменились на армейские «гостеприимства».

Осторожно раздвинув жалюзи, я увидел за окном остроносые яхты, которые с ревом шли наперегонки с мелкими скутерами. На моем огороженном участке пляжа не было ни единой души, если не считать каких-то вездесущих грызунов размером с кошку, которые, отрешившись от всего окружающего, увлеченно гонялись друг за другом.

Я спрятал за пазуху игломет, который удалось отстоять у Мэрчента, и несколько обойм со стрелами к нему. Открыв холодильник, нашел в нем полный ассортимент продуктов. Взяв с собой холодную бутылку пива и вытянувшись на песке перед домом под пушистой пальмой, я подставил солнцу истосковавшуюся по свету кожу. Во время перелета между Эпилоном и Тармвэдрой я мечтал только о солнце, а не о звездах. Блаженно закрыв глаза, я не забыл положить руку поближе к иглострелу. Здесь было необычно и с виду безопасно, но только с виду. Большой город опаснее любых джунглей.

После полудня, когда солнце стало по-настоящему припекать, я позволил себе немного поплавать в теплой воде и немного позагорать, прежде чем отправиться готовить себе обед.

Близость большого города не давала спокойно созерцать зеленые волны. То и дело вдали проплывали километровые супертанкеры, везущие груз в далекие порты прибрежных городов Калипсо. Если не оглядываться на высокие башни из стекла и стали, можно видеть лишь море и ничего более. Но стальной титан города с отполированными до блеска боками разрушал очарование одиночества, постоянно напоминая о себе.

Все выходные я провел под полюбившейся мне пальмой, потягивая холодные напитки и тренируя свое новое тело. Оно перестало болеть и гореть, словно в огне. Руки и ноги стали длиннее, а тело более мощным и жилистым, как у хищника. Новая ДНК прекрасно прижилась, и я с каждым днем становился все сильнее и сильнее, иногда удивляясь своей мощи. Отработка искусств рукопашного боя была мне необходима, как воздух. Удлинившиеся конечности требовали особого тренинга для полной адаптации. В бою разница между привычными размерами рук и ног могла стать роковой. В таком деле даже несколько недостающих миллиметров играют важную роль. Я усиленно привыкал к некоторым неудобствам и познавал преимущества.

В понедельник, как мы и договорились, приехала машина. Из нее вылез доктор Цветаев собственной персоной и несколько рабочих. Пока они сгружали реабилитационную капсулу и затаскивали ее в мой дом, Цветаев набросился на меня с вопросами о самочувствии. На мои просьбы установить в доме хотя бы головизор, строго сказал:

— Не положено. Если бы это было возможно, мы бы вас окружили всякого рода электроникой. Мы не беспричинно держим вас в полной изоляции. До тех пор, пока имплантаты не достигнут пика роста и не начнут нормально функционировать, любой электронике сюда путь заказан. Нужно строго выполнять режим адаптации. Все это очень серьезно. Потерпите.

Вся оставшаяся неделя прошла в скуке, когда море перестает радовать, а песок кажется жестким. В эти дни меня мучили сильнейшие припадки ярости. Я не мог понять причину своей агрессии, которую вымещал на безобидной мебели. К пятнице тело ломило, а меня всего трясло, словно в самой запущенной лихорадке, температура то повышалась, то понижалась. В домике был большой запас теплых одеял, в которые я зарывался по вечерам с головой и, стуча зубами, пытался забыться в беспокойном сне.

В субботу приехала группа медиков. Они сразу увидели, что со мной не все в порядке. Облучали приборами, отпаивали меня лекарствами, стараясь нормализовать состояние.

К понедельнику две шишки на шее наконец-то рассосались, а лихорадка закончилась так же неожиданно, как и началась.

— Что со мной было? Ничего не помню… — спросил я у Цветаева, пока тот что-то бубнил в нагрудную рацию и замерял мой пульс и давление.

— Обычное осложнение после смены ДНК. Я же просил чаще лежать в капсуле, а вы что? Пару минут и бегом к морю? Нельзя же так. Плюс растущие имплантаты дали побочную реакцию отторжения, которая, к счастью, позади. Новая ДНК с трудом усваивает инородные тела. Я боялся, что такое произойдет и с мозговым имплантатом, но если бы это случилось и он начал бы отторгаться, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Потому что вы давно были бы покойником. Я что, по вашему мнению, лишь из праздного любопытства интересуюсь вашим состоянием? На ваше счастье, мозговой имплантат хорошо переносит изменения и постепенно перестраивается вместе с вами. Удивительно! Он трансформируется…

Тут доктор стал увлеченно размахивать руками, позабыв, что он не на симпозиуме.

Приехавший к вечеру Стэн, быстро оценив ситуацию, уехал, пообещав появиться через два-три дня. Все это время я находился под присмотром группы генетиков Цветаева.

Стэн объявился в четверг. Справившись о моем здоровье, он тут же перешел к делу:

— Не желаешь прокатиться? Сегодня молодая группа проходит стажировку по огневой подготовке и прохождению полосы препятствий. Есть возможность как следует попотеть. Ты, наверное, все бока себе отлежал, пока хворал.

Я сразу же согласился.

Проигнорировав вопли Цветаева, который временно поселился в моем домике на втором этаже, накинул на себя рубашку и запрыгнул на переднее сиденье. Стэн, хладнокровно перенеся вопли доктора и махание у себя перед носом кулаками, отодвинул его в сторонку, запрыгнул следом за мной и включил зажигание. С визгом покрышек машина рванула с места, оставив позади себя облако гари.

Когда мы поднялись на верхние ярусы города, Стэн надел шлемофон и, потянув штурвал управления на себя, поднял машину в воздух. Лавируя между встречными аэрокарами, мы полетели в сторону далеких гор.

В полете прошло часа два, приближался полдень. Мы влетели в дождевую тучу, помывшую аэрокар намного лучше, чем в автомойке.

Поле было квадратным, каждая сторона протянулась на десять километров. На нем скупо раскидали продолговатые корпуса зданий и несколько крупных павильонов. Конечно, не Эпилон, но и эти препятствия были весьма оригинальными. Оснащенные брусьями и перекладинами, плантациями колючей проволоки и ямами с водой и грязью. Испытательные полосы не могли никого убить, но при неудачном раскладе могли здорово покалечить. Еще здесь не было «чертова дома» — атрибута любого полигона «Альфы». Там, в лабиринте темных комнат и коридоров, боец оттачивал мастерство выживания.

— Справишься? — спросил Стэнли, резко заходя на стоянку каров, заполненную сверкающими на солнце каплевидными машинами.

Прошедший дождь приятно освежил атмосферу, избавив на время от смога.

— Постараюсь, — с улыбкой ответил я, предвкушая небольшую разминку. — Пошли?

— Подожди, нам не сюда. Тебе нужно переодеться, и подальше от других. Ты будешь нашим анонимным участником. Свое лицо светить непозволительная роскошь, так что изволь надеть маску.

Оставив для меня в раздевалке темно-синюю сумку, Стэн вышел. Я влез в немного узковатый синтетический комбинезон с целой системой молний и ремешков, принялся подгонять его под свою фигуру. Застегнул на талии широкий пояс с многочисленными карманами и взялся за небольшой шлем с обычным бронестеклом. Там лежала черная маска, закрывающая лицо и оставляющая открытыми лишь глаза. Натянув ее на голову под шлемом, я отцепил пластиковые очки и надел на глаза. Перчатки, точно влитые, обхватили кисти и запястья. Высокие ботинки на толстой подошве и небольшой ранец с веревками и стальными кошками закончили экипировку.

Стэн повел меня на полигон, где готовились к прохождению полос сразу несколько десятков групп курсантов, одетых так же, как и я. Перешучиваясь, они скрывали нервную дрожь за видимой бравадой, пытаясь таким образом выглядеть уверенными в себе. Стараясь привыкнуть к экипировке и разогревая мышцы, я внимательно поглядывал на своих конкурентов. Все как один рослые парни, с мощными руками и крепкими ногами. Их лица выражали угрюмую решительность, так что я даже на секунду заколебался, но потом одернул себя. Без должной концентрации и нужного настроя можно легко облажаться, а я этого не желал.

Вот над полем взвилась красная ракета — и шорох рванувших с места людей заставил и меня начать действовать. Основная масса почти трех сотен курсантов двинулась по широким полосам, где легко могли пройти плечом к плечу три десятка людей за раз. Я выбрал себе дальний ряд и, внимательно глядя под ноги — ища глазами скрытые ловушки и подвохи, — углубился вслед за остальными.

Ловушек оказалось даже больше, чем я предполагал. И если бы у меня было чуть меньше опыта, я мог бы в них угодить. Я легко преодолевал грязевые и водные преграды, цепляясь руками за пластиковые брусья, падение с которых шло в минус. Перелезал деревянные барьеры, опутанные колючей проволокой, форсировал по всем правилам глубокие бассейны и на веревках перелетал через квадратные ямы, на дне которых лежали имитационные заряды. Высокие леса из трубчатых конструкций мне также не были в новинку. Здесь была важна не скорость передвижения, а правильность выбора пути и бдительность, от которых зависело, пройдешь ты или свалишься в резиновые сети, выбраться из которых весьма проблематично.

Слегка передохнув на вершине сеточной пирамиды, я спустился и, удерживая равновесие, прошел по тонкой жерди над грязевым бассейном неизвестной глубины. Пропетляв по окопам, добрался до скрытых в земле ловушек.

Здесь были имитационные мины почти всех типов и модификаций. От взрывпакетов под ногами до подскакивающих деактивированных мин, имитирующих поганцев. Кинув кусок палки на ровное поле, я разрядил парочку, которые назывались Прыгунами. Правда, в реальности они реагировали только на живых людей. Пройти поле было можно, если не суетиться и заранее просчитать схему закладки мин. Иначе одна из них могла в любой момент среагировать на резкое движение и рвануть белым облаком у тебя под ногами.

«И кто только придумал эту дорожку для прогулки?» — улыбнулся я, обходя замаскированные капканы без металлических зубьев. Ранить не ранят, но по щиколоткам ударят будь здоров.

Улыбка растаяла, стоило мне увидеть развалины строений и большие пеналы зданий без окон. Тут орудовали макеты, которые нужно было так ударить, чтобы управляющий компьютер счел удар смертельным. Чем сильнее, тем больше очков за прохождение. Если удар получался слабый, мгновенно следовал мощный разряд. Понаблюдав за некоторыми пораженными электричеством курсантами, я решил, что если макеты просто сломать, то получатся неплохие результаты.

На мой взгляд, не стоило тренировать полицейских по принципу от простого к сложному. На месте инструкторов я бы сделал все с точностью до наоборот или же смешанно. Пускай курсанты с первых шагов поймут, где раки зимуют. А так у них есть время для разогрева и адаптации. В реальном бою у тебя такой возможности нет.

Идти дальше стало небезопасно для здоровья, курсанты стали чаще оступаться или напарываться на ловушки, теряя с приличной скоростью заработанные очки. Пропустив пару раз удар битой по стеклу шлема, я не успокоился, пока не выдрал их из пазов в стенах. Что они должны были развить в полицейских, я так и не понял. Возможно, биты имитировали неожиданный удар врага из-за угла, не знаю. Курсанты, быстро сообразив преимущество такого подхода, не спеша, шли позади меня, а я крушил все подряд.

Полоса была уже пройдена процентов на восемьдесят, когда курсанты, посовещавшись, решили избавиться от меня. Подкравшись, когда я проходил над ямой, они неожиданно спихнули меня вниз с помощью длинных жердей, которыми где-то разжились.

Поминая их матерей и ближайших родственников самыми черными словами, я минут пять старался вылезти из ямы, но понял, что сделать это так просто не удастся. Вытащив нож, несколькими ударами продолбил углубления в сухой земляной стене и лишь после этого выбрался наружу.

Бедные дурни нашлись через пару десятков метров, в однотипном пластиковом лабиринте, где активно работали парализаторы, стреляя из скрытых щелей. Уже с десяток парализованных тел, подергиваясь в судорогах, валялись на земле.

— Ну, что, сукины дети, застряли? — злорадно усмехнулся я.

Пока остальные крались вдоль стен и судорожно ползали на корточках под излучателями, я вогнал нож в щель меж двумя панелями, поставил на него ногу и, подпрыгнув, перенес на него вес тела. Нож слегка прогнулся, но выдержал.

— Если меня кто-нибудь еще столкнет, убью, — зловеще пообещал я притихшим парням.

Те переглянулись, но не нашлись, что сказать. Вздохнув, я ухватился за край пластиковой стены и поджал ноги. Повиснув на руках, стал ими быстро перебирать, минуя один излучатель за другим. Напрасно палили они в пустоту, ощущая датчиками мое приближение. Вслед за мной потянулась и уставшая пятерка. Когда курсанты поймут, что важнее не биться головой об стену — стараясь пройти ее в лобовом столкновении, — а сразу раскусить работу системы, только тогда станут профессионалами и смогут выжить на улице. В конце-то концов, никто ведь не запрещает тебе пользоваться не совсем честными приемами.

Как выяснилось, самыми безопасными путями были только стены и потолок. Приходилось то и дело разбирать часть досок или пластиковых плит, чтобы пройти испытание.

На финише нас ждали столы с оружием, а за ними начинался маленький полигон с движущимися мишенями. Проходя вдоль столов, я, не глядя, брал первое попавшееся под руку — начиная с ручных гранат и заканчивая тяжелыми гранатометами — и стрелял навскидку. Звуки выстрелов были привычны для моих ушей. Когда последняя мишень взлетела на воздух в фонтане взрыва, я даже почувствовал нечто сродни разочарованию.

— Браво! Утер соплякам нос! — похвалил меня Стэн, все это время наблюдавший за нами из бункера на вершине холма. — Сто из ста. Пусть ты и не всегда действовал честно, но осудить тебя за это не имею морального права. В жизни нет места для прямолинейных решений.

— Цель ясна. Возиться с вашими глупыми манекенами у меня не было ни сил, ни желания…

— На самом деле они не такие уж и глупые…

Вокруг начали собираться курсанты, уважительно косясь на меня. Пока я проходил полосу, наушники у меня в шлеме заливались похвалами «номеру сто одиннадцатому». И сейчас все, видя этот номер у меня на спине и грудных пластинах бронежилета, завидовали.

— На сегодня с тебя хватит, а иначе меня Цветаев с землей смешает! — усмехнулся Стэн, отбирая у меня гранатомет. — Одного не пойму, зачем нужно было ломать реквизит? Теперь полосу закроют на ремонт, так как по ней сейчас и младенец пройдет.

Я ничего не сказал. Попытался стянуть маску и отереть пот, но Стэн остановил меня резким жестом.

— Рано, — категорично заявил он. — В раздевалке, подальше от посторонних глаз.

— Сэр! Подождите!

Я обернулся и увидел молодого курсанта с растрепанными черными волосами. Держа под мышкой шлем, он нервно комкал в левой руке черную маску.

— В чем дело, сержант? — спросил я, рассмотрев на его плечах сержантские квадраты.

— Простите нас, сэр, за выходку с шестами. — Он помялся. — Это было неспортивно с нашей стороны. Немножко увлеклись, ну и…

— Я не в обиде. В следующий раз просто дам по голове прикладом и забуду. Так поступать со своим товарищем недопустимо. Несите службу достойно, сержант.

— Вы слышали? — вмешался в разговор Стэн, блеснув майорскими звездами. — За подобные вещи в следующий раз будем отчислять. Ваше счастье, что это не генеральный выпускной экзамен, а вы не на главном полигоне. А теперь убирайтесь с моих глаз.

Сержант, коротко отдав честь, был рад быстрее вернуться к своим.

Мы со Стэном зашагали по разъезженному грунту, посматривая на бегущих курсантов, которых подгоняли строгие инструктора. Мы шли мимо стрельбищ, турников, физкультурных снарядов и беговых дорожек. Мимо огороженных заборами и системами сигнализации складов с оружием и автопарков с боевой техникой.

— Ох, ловкач! — усмехнулся Стэн. — Видел бы ты рожи этих штабных крыс. У них челюсти отпали при виде твоих фокусов. Они были так впечатлены твоим забегом, что, не вдаваясь в подробности, поставили моей группе лучшую оценку и потребовали к себе на чествование парня под сто одиннадцатым номером. Теперь придется кого-то из своих наряжать в твой грязный бронник и отправлять для рукопожатий и всяческих похвал. Извини, Ник, но тебя я отправить к ним не могу. Сам понимаешь, официальные мероприятия не для тебя.

— Не очень-то и хотелось. Спасибо, что дал немного размяться, а то у воды я быстро ржавею.

— Теперь я вижу, из какого ты материала и почему Мэрчент тебе помогает. Я ведь не всегда работал в отделе иммиграции и натурализации в департаменте Роберта. Раньше у меня была своя команда по борьбе с терроризмом и организованной преступностью. Я наивно надеялся, что буду там бессменным лидером. Это сейчас я пишу тонны бумаг и топчусь в высоких кабинетах, а раньше все было по-другому. Жизнь была насыщена действием. Был смысл…

— Зато зарплатой хорошей не обделен. Да и риску меньше для шкуры. Разве только геморрой можешь заработать от сидения в мягком кресле…

— Не напоминай мне об этом, умоляю! — поморщился Стэн. — Еще пара лет подобной работы, и точно заработаю. Не так я себе представлял руководящую должность.

— Я с удовольствием променял бы свою дерьмовую жизнь на твою в департаменте, притом без всяких раздумий и колебаний, уж будь уверен!

Стянув с себя промокший и грязный комбинезон, я зашел в душевую кабину.

Да, я был согласен со Стэном: светиться среди других людей мне совсем ни к чему. Чем меньше народа меня видит, тем спокойней на душе.

Ближе к вечеру, когда дождь с новой яростью изливался на землю, аэрокар высадил меня перед моим коттеджем.

— Удачи! — на прощание сказал Стэн. — Если по каким-либо причинам решишь уйти от Роя, переходи к нам, сразу сделаю командиром группы. Без работы не останешься.

— Если я выполню свою миссию, мне уже никогда не придется никого убивать. Во всяком случае, я очень надеюсь на это. Впрочем, я еще не сказал «нет»…

— Будем ждать, — улыбнулся Стэн.

Я не спеша направился к веранде, где стоял хмурый Цветаев, сверля меня взглядом.

— И зачем я только трачу свое драгоценное время, наблюдая за таким безответственным человеком, как вы, Ник? — начал бубнить он, проведя прибором у меня над головой.

— Я чертовски устал, док, и не склонен препираться.

Я зашел на кухню и начал делать себе бутерброды. Есть хотелось так, словно я не ел целую вечность.

— Но мистер Мэрчент по несколько раз в день интересуется отчетами о вашем состоянии…

— О моем состоянии слишком много заботы. Я иногда начинаю себя ощущать фарфоровой статуэткой, с которой боятся сдуть пыль без сотни соответствующих санкций.

— Но что поделать, если это почти так и есть! — развел руками док. — Вы знаете, как дорого обошлись фирме и как много надежд связывает с вами руководство? Я не знаю всего, но и того, что знаю, более чем достаточно, чтобы делать выводы… Но надежды эти, боюсь, призрачные.

— Почему?

— Потому что вы неуправляемы. Вас ничто не держит в корпорации. Вы вообще считаетесь дорогим гостем, которого опекает сам начальник. Я не знаю, кто вы такой и откуда свалились на мою голову, но я знаю наверняка вот что: наша корпорация не вложила бы такие средства даже в золотую статую…

— А! — отмахнулся я, жадно поглощая бутерброд. — Не бурчите, док.

Я не желал слушать Цветаева, он мне надоел хуже горькой редьки.

Я уже засыпал под стук дождя, а док все продолжал что-то бубнить.

Часть II

Город золотых теней

К концу второй недели я окончательно пришел в себя. Стал быстрее и сильнее, чем до прилета на Калипсо. Рабочие «Технокора» вывезли все приборы, что скопил у меня в доме доктор Цветаев. Он, кстати, и сам был рад убраться подальше от такого «безответственного человека». Даже и не описать моего облегчения, когда он одним прекрасным утром собрал свой чемоданчик.

— Поразительно. На вас все заживает прямо как на собаке, — сказал он на прощание. — Но клинику посещать не забывайте.