Доминион. Воссоединение

— Долго рассказывать. Его уже пару лет как нет в живых…

— Примите мои соболезнования. Где здесь ванна с душем? Я после отеля сам, словно хорошо прокопченная рыба…

— Сразу за поворотом направо. Берите любое полотенце, какое найдете.

Жилище ее брата было уютным и чистым, и даже растрескавшийся потолок и стены не портили впечатления. На стенах висели цветные циновки и картины, по углам стояла чужеродного вида мебель из темно-красного дерева, от которой пахло стариной.

Помывшись, я расстелил на полу широкий кусок пластика, найденный на лоджии, быстро и профессионально разобрал оружие на части. Потом почистил и тщательно смазал детали машинным маслом, которое дала Крейзи. Она в это время готовила завтрак. Без оружия я не мыслил своего существования.

— Не хочу, конечно, лезть не в свое дело, Стайгер, но чем вы все-таки прогневали Имперские власти, что они так хотят вашей смерти? — спросила Крейзи за завтраком.

— Меня зовут Ингвар Грин, а не Стайгер. Это имя простое прикрытие. — Я чуть подумал. — А история длинная, да и вряд ли вы мне поверите. Зачем вам узнавать лишние подробности о человеке, которого, скорее всего, вы больше не увидите?

— У нас до вечера полно времени. Хотя, если не желаете, можете не рассказывать, — пожала плечиками Крейзи. — Просто хочу понять, во имя чего вы рискуете жизнью. Не хочется верить, что вы просто преступник.

Я отодвинул тарелку и, задрав правый рукав комбинезона, показал длинный ряд татуировок на предплечье. Их мне накалывали лазерным лучом после каждой военной операции и выдавали нашивки для кителя.

— Вам что-нибудь говорят названия? Крейзи,  прищурив  глаза,  стала  беззвучно шевелить губами, с трудом читая Имперскую готическую вязь.

Некоторые названия как будто знакомые, но не припомню, где могла их слышать. А что это за наколка — череп и кинжал?

— Это символ спецвойск, седьмой бригады. Всего бригад пока восемь. Одна на Монасарасе, две на Гиди-Прайм и пять на Эпилоне. Что касается названий, то вы о них никогда больше и не услышите. Потому что этих миров давно не существует. Я не знаю, сколько точно прошло времени. Может, десять лет, может, больше, но я прекрасно помню только свой первый день на войне. А он был вот каким…

Почти весь день я рассказывал Крейзи о чудовищных сражениях, что разворачивались на мятежных планетах. О том, как космические массоперегонщики бомбардируют планеты каменными глыбами. Как чудовищные устройства взрываются внутри ядра планет, разнося их вдребезги. А также о том, как сражались и умирали мои друзья, которые могли в мирное время стать кем угодно, но только не павшими в бою безымянными солдатами.

— Ты знаешь, Крейзи, я никогда не мог даже себе вообразить того, что видели мои глаза. Сотни кораблей пылают над Гозором, а люди… они тысячами исчезают в ночи, как слезы в дождь, оставляя после себя лишь память. Вот они рядом — и вдруг их уже нет. Они становятся простым воспоминанием. Это трудно осмыслить, а уж  представить  просто  невозможно.   Каждый раз я молил богов избавить меня от этого кошмара, но они меня не слушали. Я просыпался в реабилитационной капсуле, и вскоре все начиналось сначала…

Крейзи слушала меня, не перебивая, и лишь по дрожанию кисточек на ее острых ушах и по тому, как дергались ее усы, можно было понять, что она переживает. Словно прекрасно представляет все это и скорбит вместе со мной по моим убитым товарищам, которые щедро поливали своей кровью чужие планеты. Умирали, выполняя сухие приказы, что диктовала далекая и порочная власть во имя своих непонятных нам целей.

— Я был вынужден бежать с Эпилона по многим причинам. Одна из них в том, что я не мог больше терпеть ложь и кровь, что нас окружали. Никакой кожи не хватило бы на моем теле, чтобы разместить наколки военных операций и боев, через которые я прошел на одном только Эпилоне. Не для того ли я выжил, чтобы рассказать другим об этом кошмаре? Я прошу тебя, Крейзи, не нужно слепо поклоняться идеалам выгоды и материального благополучия. Потому что они эфемерны и в один момент могут превратиться в прах. Я доверяю тебе и знаю, что после моего рассказа ты не предашь меня. Нам всем угрожает смертельная опасность от Императора, и не только нам, людям. Вот почему я и обязан продолжать свою миссию, но сначала должен попасть сквозь врата в другую систему.

По цепочке я рано или поздно доберусь до нужного места в системе Кассиопеи, и тогда кое-кому со временем не поздоровится. Возьми это как аванс.

Я протянул ей два камешка, но она опустила глаза и даже не шевельнулась.

— Возьми. — Я взял ее, покрытую нежным пухом, кисть и слегка сжал. — Не отнимай у меня возможность отомстить Императору. Просто выполни свое обещание, и я навсегда уйду с этой планеты. Плен для меня немыслим. Если придется, я буду убивать. Спаси, Единый, тех, кто встанет у меня на пути.

Она распахнула зеленые глаза, в которых что-то подозрительно блестело:

— Я клянусь, что помогу вам. И я никогда не забуду вашего рассказа, Ингвар, как и вас. Мне нужно в банк, отдать на хранение камни. Было бы неуютно повсюду таскаться с ними.

— Подожди, — остановил я ее и протянул оранжевую пачку денег. — Оплати в банке межпространственный коридор до системы Белостар. На путь до Кассиопеи у меня не хватит средств.

Деньги она не взяла, лишь загадочно посмотрела на меня и быстро ушла.

Когда она вернулась, темнота медленно опускалась на обширные лесные массивы Тармвэдры.

После ужина Крейзи сама села за руль и управляла  взятой  напрокат  машиной  в  полном молчании, пока мы неслись мимо темных громад зданий и разноцветной рекламы бизнес-центра. Наш путь лежал обратно на космодром Залесья, только другой дорогой. Мы возвращались туда, где вчера я устроил большой переполох.

Впереди показались ворота. Крейзи затормозила у блокпоста, погруженного во тьму. За ним раскинулся космодром, на котором, среди далеких огней, виднелись приземистые силуэты космических кораблей. Я с легким удивлением увидел в будке охранника забавно сморщившего мордочку Юрыка. Он открыл нам ворота и, задорно махнув лапой, снова опустил шлагбаум.

К машине подбежала темная масса. Пузан.

— Все спокойно, хозяйка, — сказал он. — Корабли с грузом ожидаем с минуты на минуту, а чтобы Имперцам было чем заняться, мы провели на их территорию бойцов Клыка. Они на время займут людей фейерверками и взрывами. Сами знаете, как Клык падок до этих забав со взрывчаткой.

— Клык — это лидер повстанцев. Имперцы сожгли его семью, за это он сжигает самих Имперцев, — объяснила мне Крейзи, когда мы вышли из машины и направились вперед. — Без него у нас ничего бы не получилось. Именно его можете благодарить за емкости с энергией. Он с риском для жизни выкрал их с одной из баз снабжения людей.

Огни стали ближе. В вышине раздался гул ракетных двигателей.

— Долго здесь находиться небезопасно, хозяйка, — остановил Крейзи Пузан. — Карго может расплатиться с вами и уматывать на свой корабль.

— Он давно расплатился, — одернула его Крейзи, сверкнув глазами. — Будем здесь, пока он не улетит.

Я отошел в сторонку и связался по медальону с Железякой:

— Мы летим к тебе с энергией. Не торопись распылять боты язигов. Скоро будем.

— Вас понял, капитан, но я при всем желании не смог бы им причинить вреда. Энергии почти нет…

— Скоро будет целое море, зануда. У тебя все тихо?

— Неподалеку временами крутятся зонды-разведчики, но пока мои устройства защиты работают. Пока. А потом меня обнаружат и уничтожат.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кого уничтожит! Конец связи.

Я с легким любопытством стал наблюдать за посадкой кораблей язигов. Створки одного из них открылись настежь. Из проема шлюза выпрыгнули три долговязые фигуры людей в оранжевых комбинезонах обслуживающего персонала, безуспешно прячущих за спиной длинноствольные ружья. Я, инстинктивно почуяв исходящую от них угрозу, выхватил из ранца автомат и располосовал одного из них длинной очередью. Двое других спрятались за опоры корабля.

— Полиция! — заорал неизвестно откуда взявшийся Юрык. — На трех вездеходах. Едут сюда.

В подтверждение его слов ворота были выбиты ударной волной разорвавшегося снаряда.

— Никому не двигаться! — заорал от корабля один из людей. — Вы у нас на прицеле. Если побежите, мы будем вынуждены стрелять на поражение. Сдавайтесь!

Вокруг заметались красные пятнышки лазерных прицелов. Прятаться посреди взлетного поля было негде.

— Плохо дело, хозяйка, — извиняющимся тоном сказал Пузан. — Трех слизняков просмотрели. Следили внимательно при погрузке, но они все равно как-то просочились на борт. Наверное, у них маячки, на которые и идут машины.

Вездеходы, завывая двигателями, медленно приближались к нам, рыская во тьме мощными прожекторами. До нас им оставалось метров двести-триста. Как такое расстояние успел пробежать Юрык, для меня было загадкой.

— Хорошо, мы сдаемся! — крикнул я и положил на землю автомат и снятый с пояса фазер.

Две темные фигуры, осторожно выглянув из своего укрытия, направили на нас оружие с приплюснутыми на концах стволами. Такая винтовка могла, словно бритвой, разрезать пополам даже тяжелобронированного пехотинца.

— Эй, а нам что делать? — обиженным тоном выкрикнул Юрык. — Мы лишь хотели немного денег срубить. Мы здесь ни при чем! Вы не можете нас просто так пристрелить…

— Ладно, убирайтесь отсюда, чертовы крохоборы! — презрительно сплюнул один из солдат. — Валите отсюда, крысята, пока мы не поджарили ваши хвосты! Нам нужен только человек.

Крейзи молча смотрела на меня.

— Эй, Пузан! — позвал довольный Юрык.

— Чего тебе? — отозвался Пузан, сохраняя спокойствие, граничащее с полным безразличием.

— Этот грязный сын обезьяны и ночного слизняка пообещал поджарить хвост твоей матери и еще наплел про нее что-то неприличное. Он сказал, что знал ее… пару раз…

Солдаты были уже метрах в десяти от нас.

— И ты веришь этим грязным слизням-людишкам? Ставлю сто крон против ржавого спейса, что они ни за что не справятся даже с моей бабушкой, ха, ха, ха!

— Что ты там только что мяукнул, кусок волосатого сала? — взвился один из солдат и перевел ствол с меня на Пузана.

Неуловимыми движениями смеющиеся Юрык и Пузан откуда-то из своей шерсти извлекли длинные стальные стержни и с расстояния десяти метров засадили в головы солдат по самые черенки. Те даже вскрикнуть не успели, но инстинктивно нажали на спусковые крючки, прежде чем завалиться на спину. Я вовремя пригнулся, а вот Пузана слегка задело. Он, шипя от боли, с неожиданной для такого мешка шерсти прытью, запоздало отпрыгнул, зажимая обугленное плечо. И рявкнул, обнажая блестящие клыки:

— То и сказал! Хватит нас унижать! Вездеходы были всего в ста метрах от нас, готовые открыть огонь на поражение.

— Рвем когти! С этими машинами нам не справиться! — воскликнул Юрык.

Он выхватил из рук мертвого Имперца винтовку и пнул того лапой в промежность.

— Нет, вы лично задержите эти машины, пока все корабли не взлетят! — прошипела Крейзи.

Она подняла вторую винтовку и открыла беглый огонь по вездеходам.

— Что ты делаешь?! — завопил я. — С ума сошла?!

Сграбастав ее пушистое тельце в охапку, я придавил ее к земле, прикрывая собой. Несколько снарядов разорвались неподалеку от нас. Корабли все так же безучастно стояли в стороне, ожидая дальнейших команд.

— Убирайтесь отсюда все! И ее прихватите с собой, черт вас всех подери!

— Не волнуйся, карго, прикроем, как сможем. Все не так уж плохо! — хихикнул Юрык и побежал куда-то, на ходу щелкая рацией у себя на поясе.

Один из вездеходов, озарив все поле яркой вспышкой, расплескался во все стороны раскаленными осколками, заставив другие машины пугливо отойти назад.

— Наконец-то эти беременные строри соизволили явиться! — облегченно вздохнул Пузан. — Ты ведь не думал, карго, что мы действуем в одиночку? Здесь бойцы Клыка всем заправляют. Беги в головной шаттл, человек, и веди его к своему кораблю, об остальных позаботимся мы с людьми Клыка.

— Спасибо. Клыку привет от меня.

Я пожал широкую лапу Пузана. Со всех сторон из темноты в сторону вездеходов летели длинные хвосты ракет, выпущенных из ручных гранатометов. Ракеты разбивали вдребезги толстые борта Имперских машин, пока те огрызались в темноту взлетного поля из всего своего арсенала. В воздухе стоял душераздирающий вой осколков и пролетающих мимо мини-ракет. Грохот выстрелов сливался с грохотом грома. Надвигалась гроза.

— Мне нужно торопиться, Крейзи. Перед смертью эти солдаты думали об авиации, которая вскоре будет здесь. Если они застигнут вас на земле, быть беде…

— Они думали? — удивленно покосился на меня Пузан. — Наверное, мне послышалось…

— Прощай, человек Ингвар, — жалобно заурчала Крейзи, словно маленькая девочка.

Она обняла меня, прижавшись к моему прокопченному комбинезону.

— Прощай, Крейзи! Ты действительно соответствуешь своему имени. Не растрать свое новое состояние по пустякам и не обижай эту парочку. Искры бунтарства против системы у них не отнять.

— А ты можешь не волноваться насчет Кассиопеи. Я заложила в банк один из камней и часть суммы потратила на оплату твоего перелета прямо туда. Здесь код врат. — Она всхлипнула, засовывая мне в карман смятую бумажку. — Я не скряга и не ставлю прибыль превыше всего на свете.

— Теперь я вижу. Ведь ты потратила не меньше четверти миллиона полновесных империалов. Спасибо, об этом я не мог тебя просить.

Я бросился к боту. Вбежав в его кабину, хлопнул пилота язига по круглому шлему и знаками разрешил взлетать.

Шаттл, отчаянно вибрируя, начал набор высоты. Посмотрев сквозь стекло кабины вниз, я увидел в ярких лучах прожекторов отъезжающую машину Крейзи и маленькие фигурки бойцов Клыка, которые спешили покинуть космодром до подлета авиации экспедиционного корпуса.

Наш маленький караван устремился к спутнику. Связавшись с Железякой, я узнал, что маскирующие устройства уже отключились. Далеко внизу, под густыми тучами Тармвэдры, летали опоздавшие атмосферные штурмовики Империи. Целей не было. Бомбить было некого.

Шаттлы опустились на спутник, и началась перегрузка их содержимого на мой рейдер. В этих трехметровых цилиндрах содержалась энергия, которая могла освещать и греть небольшую планету не один десяток лет. Железяка управлял манипулятором и справлялся с этим делом довольно ловко.

Боты улетели, пора было стартовать и мне.

— Железяка, тебя не засекли, пока ты был без маскировки? — поинтересовался я, готовясь к старту.

— Конечно засекли, — легко ответил псевдоразум. — Поэтому сюда идут два корвета, сопровождающие нейтронный крейсер «Серафим»…

— Что?! И ты все это время молчал?! — заорал я, похолодев от ужаса.

Мне хотелось ругаться самыми отборными ругательствами.

— Вы  не  интересовались,  капитан.  Кроме того, они достаточно далеко. Успеем уйти.

— Сукин ты сын! Здесь решаю я, а не ты! Когда-нибудь ты станешь причиной моей смерти!

Продолжая ругаться, я стартовал. Рейдер стал быстро удаляться от спутника, оставаясь под его защитой — вне досягаемости пушек Имперских кораблей. Разгоняясь с каждой секундой, корабль улетал из опасной зоны.

— Железяка, расстояние до крейсера?! Живо говори! Не могу поверить, что ты позволил себе допустить такую грубую оплошность!

— Сто тысяч километров. Зона поражения его пушек составляет шестьдесят четыре тысячи. Ракеты средней дальности нам не страшны. Мои противоракетные комплексы не оставят им ни одного шанса на успех. Все под контролем, капитан, не пойму причину вашей паники.

— А ядерное и инфрануклонное оружие? Ты подумал о них, умник?

— На борту преследующих нас кораблей обнаружено остаточное излучение устаревших кобальтовых торпед «Транчер» и «Поларис». Торпеды списаны за давностью лет и используются преимущественно для бомбардировки поверхности планет. Для движущейся цели они представляют угрозу лишь теоретически. И еще одна хорошая новость — отсутствует излучение наводки. Значит, против нас их не собираются использовать.

— Откуда тебе знать, что у них на уме? Ты можешь поручиться за них?

— Конечно, нет, капитан. Всегда есть вероятность, что мои выводы ошибочны…

— Никогда мне этого больше не говори! Слышишь? Никогда!

Рейдер постепенно отрывался от Имперских кораблей. Геройски погибать в неравной схватке я не собирался.

Врата возле Тармвэдры не защищала орбитальная крепость или форт, как в более богатых мирах. Иначе меня близко не подпустили бы к ним. Врата были терранские, но пока работали исправно, их не собирались менять на новые. Эта звездная система была слишком незначительной, чтобы разворачивать орбитальное строительство, тратя сотни миллионов империалов.