Она медленно поднялась с кровати.

— Сейчас приду, Гил. Начинай без меня.

— Попробую оставить тебе несколько крошек, но не тяни слишком долго, любовь моя. Иначе я могу не выдержать.

Она проигнорировала его шутку и, потягиваясь, все еще пыталась вспомнить подробности своего сна Единственное, что, по ее мнению, связывало корабль с ними, было мимолетное упоминание о Лодочнике в конце их беседы с Хамманом. И почему он ей приснился? Слишком много нервов, подумала она. Хотя Лодочник, или Летучий Голландец, по всей видимости, реально существовал Сама Майя его не встречала и не видела призрачного судна, которое, говорят, являлось в небесах после его прибытия.

«Нужно поесть». Это от голода ей приснилась такая странная сцена.

Майя поправила одежду и вышла. Зная Гилбрина, она могла предположить, что с едой он управится быстро. Ее порцию он скорее всего не съест, но она не желала, чтобы он сидел и смотрел, как она жует. Майя станет спешить, а этого ей не хотелось.

— Надеюсь, ты не добрался… — только и успела произнести она, входя в гостиную номера.

Гилбрин сидел спиной к накрытой тележке, на которой доставили подносы с едой, и смотрел новости. Бродяга, увлеченный темами дня, почти не обращал внимания на то, что сует в рот.

Майя окаменела, вовсе не от вида своего жующего товарища. Скорее всего, от вида тележки. Подносы все еще стояли на ней, а она росла, становясь все выше и выше Когда она вошла, тележка уже почти достигла ее собственного роста. И, что еще хуже, тележка медленно и бесшумно приближалась к спине Гилбрина.

— Гил! Берегись!

Тележка зашипела, и из-под скатерти выскочил отросток с острыми, как иглы, когтями. Он рванулся через спинку кресла, пытаясь схватить сидящую там невысокую фигуру.

Однако добыча оттуда уже исчезла, успев скатиться с кресла еще до Майиного крика. Через миг Гилбрин-Бродяга был уже на ногах, лицом к лицу с нападавшим.

Майя тоже действовала. Она сосредоточилась на скатерти, покрывавшей тележку, и, используя свою энергию, пыталась ее зажечь. Из-за тележки выскочил второй отросток и, стянув горящую скатерть, швырнул ее в женщину.

Майя увернулась от пылающего снаряда, а затем переключила энергию, чтобы погасить его раньше, чем распространится пламя.

— Рошаль! — прорычал Гилбрин. — Пес Сына Мрака!

— Будешь целым, будешь целым. Выбирай, — насмехался охотник, продолжая расти.

Его конечности были уже не менее шести футов и толстые, как у осьминога. Какое коварство смогло упрятать все это под скатерть, оставалось тайной, но не слишком-то важной для обеих намеченных жертв. Значительно более существенным было то, что смертоносное чудовище могло справиться с ними обоими буквально без малейшего усилия.

— Иди-ка сам к своему Властелину, мой притвора-осьминог! — Бродяга потряс головой. — А люди говорят, что это я — слабоумный, тебе мы не достанемся. Ну нет!

В ответ Рошаль широко разинул свою плоскую пасть. В Гилбрина выстрелил круглый, черный язык толщиной с Майину руку. Он поднял руку, чтобы отразить его, но в этот момент одна из конечностей скользнула к ноге Гилбрина и обвилась вокруг нее с удивительной быстротой.

Майя видела, что происходит, но другая конечность уже устремилась к ней. Она прыгнула, едва успев избежать цепкого захвата, а приземлившись, каблуками своих туфель впечаталась в щупальце Рошаля.

Тот скорчился от боли, а его чудовищный язык дико затрепыхался прямо перед лицом Гилбрина. Товарищ Майи отвлекся от меньшей мишени — языка и сосредоточился на конечности, ухватившей его ногу. Рука его почти раскалилась, но щупальце охотника выдержало.

Охотник подтянул свой поврежденный отросток так, что Майя чуть не упала на спину. Не желая упускать преимущество просто так, она попыталась всей тяжестью придавить уползающую конечность, но внезапно язык чудовища изменил направление и нацелился ей в грудь. Она нырнула под гротескный, покрытый слюной язык, и попробовала ослепить Рошаля чарами, но удары вспыхивали мелкими взрывами, не достигая твари. На мгновение глаза Рошаля стали черно-красными, но, как только вспышки погасли, к ним вернулся обычный цвет.

Язык ударил сверху — Рошаль хотел лишить ее чувств.

Майя отклонилась, но не совсем успешно. Ее сшибло с ног, и она почти упала на разбросанные тарелки и приборы, громоздящиеся поверх солдата Властелина Теней.

Язык обвил ее талию. Майя хотела вернуть себе ясность мысли, но сейчас она и дышать свободно не могла. Она услышала, как сбоку, невидимый, кричит Гилбрин:

— Говорю тебе, изыди от меня!

Язык содрогнулся, как от удара, а затем чуть-чуть ослабил хватку. Достаточно, чтобы Майя могла вздохнуть. Получив возможность соображать, она отчаянно искала какое-нибудь оружие.

Силы оставляли ее. А единственное оружие в поле зрения — и в пределах досягаемости — это вилка, доставленная с едой. Ударить по отростку она не могла, но решила схватить вилку. Надежда возникла от мысли, что металлические набойки ее каблучков успешно поразили конечность охотника.

К ней скользнуло другое щупальце. У Майи возник вопрос: а как же это создание Властелина Теней сохраняет равновесие? Но тут же любопытство отступило, так как она поняла, если этот новый отросток захватит ее руку, то ее самодельное оружие уже не понадобится.

Отведя руку вниз, несчастная эмигрантка со всей силы вонзила вилку в щупальце. К ее удивлению, зубцы легко вошли на всю длину.

Шипя, охотник снова отступил. Майя, вдохновленная успехом, взялась за язык. Она снова и снова наносила удары вилкой, заботясь лишь о том, чтобы каждый новый удар ранил сильнее.

Размотавшись, сникший отросток целиком уполз в глубь Рошаля. Глаза чудища вспыхнули гневом.

Краем глаза она уловила какое-то движение. Это Гилбрин направлялся к камину. Майя не успела понять, что он задумал, как на нее снова напали. На этот раз Рошаль схватил ее руку прежде, чем она смогла что-то сделать, и выбил у нее вилку. Ее оружие выпало и оказалось вне досягаемости.

— Чертовы двери! — взревел Гилбрин.

— Гил! — Он ее не слышал. Майя лягнула охотника, но не дотянулась ни до одной конечности.

Все поле зрения заслоняли кошмарные телеса Рошаля. И хотя он смотрел в ее сторону лишь часть времени, внимания он концентрировал на ней достаточно, чтобы не дать ей освободиться или эффективно пойти в контратаку. Майя знала, что с каждой минутой она теряет драгоценную опору.

— Ха! Получилось!

Комнату наполнило сверкающее сияние. Майя почувствовала запах дыма и газа. Охотник открыл пасть и издал пронзительный визг. Одно щупальце распрямилось, позволив Майе двинуться. Она потянула за другой отросток, и Он сопротивлялся не так сильно, как она рассчитывала.

Рошаль все еще визжал. Разрывающий перепонки звук вызвал удивление, почему весь отель не собрался здесь посмотреть, что происходит.

— Не люблю, когда меня отрывают от еды, мой цепкий дружок. Во мне все горит от этого, вижу, с тобой то же самое.

Второй взрыв блеска осветил комнату. Рошаль, извиваясь, подался назад. Майя видела, как языки пламени невероятно быстро и плотно носились по его черному телу. Охотник пытался загасить пламя, но оно распространялось с такой скоростью, что не оставляло шансов на успех.

Гилбрин стоял у камина. Декоративные дверцы распахнуты настежь, а изнутри бьет плотная струя голубоватого огня — прямо на корчащееся горящее чудовище. Спутник Майи не мигая смотрел на пламя, направляя струю, но более никак на него не воздействуя.

Причудливое создание взвыло еще раз, потом начало сморщиваться и трескаться, втягиваясь само в себя, будто умирающее насекомое.

Оно становилось все меньше и меньше, пока не стало размером с тележку, и дальше еще уменьшалось, а гибкие отростки свивались в кольца.

Майя уцепилась за Гилбрина, но тот не шелохнулся. Глядя на его застывшее лицо, она встревожилась не меньше, чем от присутствия Рошаля. Любой намек на веселье исчез.

Гилбрин не двинулся и не расслабился, пока призрачное создание не обратилось в ничто.

— Да возвратится прах к праху, — пробормотал он наконец.

Измотанный беглец посмотрел вниз на то место, где был охотник. Там не осталось даже осадка, никакого следа. — Хотя к нашему другу это, очевидно, не относится.

Пламя ничего больше в комнате не задело. Единственным признаком пребывания охотника была перевернутая тележка и разбросанные тарелки.

Майя положила ему руку на плечо.

— Гил, с тобой все в порядке?

Он улыбнулся усталой, но обычной своей улыбкой.

— Чудесно! Кабсы сегодня выиграли. А что может испортить настроение после такого?

— Гил, я серьезно, я волнуюсь за тебя.

К ее удивлению, Гил нежно ее обнял:

— Майя, дорогая, тебе нужно было бы волноваться за себя. Кстати, я не смог бы всего этого сделать, если бы ты не врезала этой кляксе первая.

Он отпустил Майю и снова посмотрел на место, где Рошаль был в последний раз.

— Любопытно, он нападал с такой силой, что атаку отразить невозможно. Но металл и непрямое воздействие оказались эффективны.

— О чем ты говоришь?

— Ты, дорогая, может быть и не заметила, но я четыре раза атаковал ментальной энергией. Прямые удары. И ты по крайней мере один. Все впустую, однако, металлические набойки, вилка и газовое пламя из камина достали его К счастью, я только направлял пламя, но не пытался как-то его усилить.

Если бы я попробовал, пламя, вероятно, нас не спасло бы.

Оглядывая беспорядок в комнате, Майя вдруг подумала вслух:

— Никто не пришел посмотреть, что случилось.

— Без сомнения, наш друг постарался. Наверное, звукоизолирующая защита. Может, поэтому никто раньше не заметил исчезновения других из нашей группы, — он скорчил мину, — что заставляет задуматься каждого, откуда эта штука узнала, что мы здесь.

Майя вслух произнесла то, что, как она думала, было на уме у Гилбрина.

— Хамман! Что-то могло с ним случиться!

— Весьма вероятная вещь. Если так, то мне жаль. Майя.

Может, мы и действовали друг другу на нервы, но я бы не желал, чтобы хоть кто-то из нас попал в лапы Сыну Мрака.

Однако мы не знаем, что же произошло.

— Надо пойти и узнать, Гил. Надо посмотреть, что случилось.

Секунду он обдумывал, а потом кивнул:

— Полагаю, ты права, дорогая. Кроме того, я вовсе не чувствую себя здесь в безопасности. Обслуживание в номерах отправилось к дьяволу.

Они ушли почти тотчас, потратив время лишь на то, чтобы с помощью ментальной энергии привести комнату в относительный порядок. По дороге в вестибюль Майя все время неуверенно оглядывалась, опасаясь, вдруг еще один охотник притаился поблизости. Невозможно поверить, что человек, ставивший блюда на тележку, не заметил ужасной твари, скрывавшейся под скатертью. Но ведь и Гилбрин ее не заметил. Она высказала Гилбрину мысль о наличии второго Рошаля.

— Нужно смотреть в оба, — был его не очень утешительный ответ.

Движение оказалось плотным, был час пик и до конца еще далеко, но Гилбрин всегда умудрялся находить просвет… или же создавал его, когда не мог иначе. Дом Таррики был не так далеко, но прошло немало времени, прежде чем «додж» въехал в гараж.

Хамман Таррика не открыл дверь, когда они подъехали, и не ответил, когда Гилбрин рискнул постучать. Бродяга коснулся ручки, но ничего не произошло.

— Он ее запечатал. Конечно, это ничего не значит. Хочешь, чтобы я ее взломал?

Майе показалось, что в голосе ее спутника звучит нетерпение.

— Я его там не чувствую, а ты?

— Тоже нет. Но там может быть подсказка, где он сейчас. — Гилбрин выпрямился. — Подожди минутку.

Она смотрела, как он прикрыл глаза, концентрируя силы.

Не зная, что он задумал, и не зная, понравится ли это ей, Майя направила на замок свою собственную энергию.

В двери что-то щелкнуло. Майя взглянула на Гилбрина, чьи глаза в момент щелчка широко открылись.

— Что ты сделала?

— Открыла для нас дверь, — ответила она, улыбнувшись ему одной из его собственных улыбок.

Не дожидаясь его, Майя осторожно толкнула дверь и вошла в квартиру.

Все было, как и должно. Ничего не указывало, что хозяина потревожил незваный гость. Все говорило о том, что Таррика ушел спокойно.

— Не чувствую никаких следов нападения, дорогая. А ты? Что-нибудь не так? Какие-нибудь странные ощущения?

— Ничего. По-моему, все действительно так, как выглядит.

Гилбрин стал рассматривать какие-то украшения в передней комнате.

— Не могу сказать, чтобы это жилье казалось мне обычным, но я согласен. — Он прошел в глубь комнаты. — Мы можем подождать здесь, если хочешь, но лично я не желал бы оказаться по любому адресу, связанному с человеком, который направил нас в тот отель. Если псы знали, что мы там, подозреваю, что они знают и где дом господина Таррики.

Спорить с этим не приходилось, но Майя все еще колебалась. Она последовала за Гилбрином, разглядывая мебель и украшения так, будто они могли ей что-то сказать. Ее взгляд упал на телефон, и остановился на надписи в блокноте, лежащем рядом. Адрес.

— Гил, может, в этом что-то есть?

Он подошел, чтобы рассмотреть получше.

— Неплохая возможность, дорогая. Почему бы ни пойти и не взглянуть, что это за место.

— Ты правда думаешь, что Хамман может быть сейчас там?

— Как я уже сказал, это возможно. Честно говоря, я хотел бы оказаться где угодно, только не здесь, любовь моя. Не могу отделаться от ощущения, что мы наступили на край паутины, и если быстренько не уберемся, то явится сам паук.

Майя очень хорошо понимала, что он чувствовал. Она оторвала листок с адресом.

— Тогда пойдем.

Несмотря на их страхи, ничто не задержало их, когда они покидали здание. Тени уже удлинились, напомнив ей о вчерашнем дне, когда они только что расстались с Таррикой. Майя стала озираться, почти ожидая увидеть человека с птичьей головой. Чепуха какая! Вчера она была голодна и измотана.