Селеста (=Ростки мёртвого мира)

— Желание леди — закон для меня.

— Благодарю. Извольте взглянуть на вещи, принесенные нами. Льщу себе надеждой, они вызовут ваш интерес.

Пока хозяин осматривал разложенные на мешке вещи, проверял качество оружия, довольно цокал языком при виде пары арбалетов, Борак вспомнил о своих обязанностях телохранителя и осмотрелся. Стоило ему бросить взгляд за спину, как он вздрогнул — та, вторая упырица, сидела на камне совсем неподалеку. Стоило ей захотеть, как она прикончила бы обоих прежде, чем ее заметили. Неприятный холодок прошелся по загривку. Рискует хозяин, ох рискует. С такими друзьями никаких врагов не нужно.

Медея же полностью погрузилась в изучение здоровенного тюка с одеждой, принесенного бандитами. Здесь были и вечерние глухие платья из дорогой ткани, стоившие целое состояние до катастрофы, и обычные блузки, юбки, шарфы, широкие каласские штаны, легкая куртка и даже один тяжелый шерстяной тулуп. Что удивительно, некоторые вещи производили впечатление целых, недавно извлеченных из упаковки, по-видимому, результат усилий городских мародеров. Хотя попадались и дырявые, пахнущие дымом и кровью. Тряпки, судя по всему, слегка отчистили перед продажей, но окончательно следов насильственной гибели их прежних владельцев скрыть не удалось.

Женщина с тяжелым вздохом отложила в сторону роскошный легкий плащик. Сейчас надо готовиться к зиме, приобретая добротную и простую одежду. Лучше всего — бывшую форму с армейских складов, или охотничьи костюмы. Вот только, увы, спустя три года после катастрофы такие вещи находились в строжайшем дефиците и ценились буквально на вес золота, из огромного вороха Медея выбрала всего две пары штанов (размер не подходит, ну да ладно) и неплохую летнюю куртку. Судя по всему, куртка изготавливалась в расчете на подростка, однако Селесте придется в самый раз. Еще порадовали кожаные ботиночки, случайно затесавшиеся среди прочих вещей. Проблема обуви очень сильно беспокоила девушек, сейчас им приходилось обматывать ноги тряпками. У добычи взять хорошую обувь никак не получалось. Люди в большинстве носили либо тяжелые сапоги, гулко бухавшие при ходьбе о землю, либо различного рода самоделы, рассыпавшиеся после нескольких дней ходьбы по каменным лабиринтам.

Конечно же, она не удержалась и приобрела кое-что еще. Стоило ей представить, как будет смотреться на ней черное платье с закрытым глухим воротом и небольшим вырезом на груди, как руки сами отложили его в сторонку. К счастью, Селеста в тот момент отвернулась в другую сторону и не смотрела, чем занимается подруга.

Еще Медея выбрала три теплых одеяла из какого-то искусственного материала, тонкие и практически невесомые. У них, в принципе, имелись похожие, скорее всего, с одного склада украли, но лучше приобрести новые и чистые вещи. Стоили они дешево, вся груда подошедшего девушкам товара пошла в уплату арбалетов. С болтами. Остальное предстояло обменять на «диниры», как стали в народе называть продовольственные талоны с изображением герцогского профиля на одной стороне. На другой ставился штамп с перечислением продуктов, которые можно было получить в обмен на талон. Динир с момента появления стал единственной устойчивой валютой в окрестностях Талеи. Созданная городскими правителями система оказалась столь же простой, сколь и надежной. Вся пища, неважно, каким образом полученная, сдавалась на склады. Рыбаки ежевечерне отчитывались перед портовыми сборщиками о своем улове, охотники не имели права оставить себе даже маленький кусок мяса, огородников разбили на бригады и обязали пристально следить друг за другом. Надо полагать, учет в новообразованных деревнях поставлен не менее грамотно. Стража с одной стороны, и повсеместно внедряемый принцип круговой поруки с другой успешно следили за тем, чтобы ни единая частичка еды, ценных материалов, топлива, оружия, одежды, прочих необходимых предметов не прошла мимо герцогских закромов.

И все-таки «черный рынок» существовал. Извечная страсть к хорошей жизни заставляла людей утаивать часть продукции и с выгодой для себя обменивать ее. Организаторами и самыми активными участниками запрещенной торговли стали различного рода мелкие и не очень банды, существовавшие как в порту, так и за его пределами. Хотя вряд ли термин «банда» применим к людям, промышлявшим на контролируемой стражей территории — зачастую закон нарушали именно те, кому было поручено следить за его соблюдением. Иными словами, сами чиновники, покровительствовавшие низовым исполнителям. Внешне все выглядело достаточно просто: огородник, тайно вырастивший и сумевший укрыть от учета, к примеру, мешочек свеклы, тайком обменивал его у знакомого перекупщика на диниры. Дальше этот мешочек по цепочке переправлялся в порт, где продавался по вдвое большей цене либо обменивался на часть улова. Дороже всего стоили спиртные напитки или ингредиенты для их изготовления.

— Неужели вы не желаете приобрести этот замечательный меч, лорд?

— Меня пугает запрошенная вами цена.

— Вполне достойная, уверяю вас. Во всяком случае, предыдущий владелец отдал за него в два раза больше. Я готова поймать его еще раз, чтобы убедить вас в правдивости моих слов!

— Спасибо, в этом нет необходимости. Человек, отдавший четыре динира рыбы в обмен на меч из мягкой стали, мне не интересен.

— Зато у оружия нет никаких примет или отметин — парировала Медея. — Вы, в свою очередь, имеете прекрасную возможность перепродать его любому желающему.

Андрей смотрел на виртуозную работу подруги и тихо восхищался. В ход шло все — от легкого флирта до тщательно завуалированных уколов-угроз. Имея некоторое представление о ценах в городе, они до сей поры не имели возможности продавать трофеи, поэтому Медея прежде не получала возможности продемонстрировать таланты в области купли-продажи. Может, оно и к лучшему. Такими темпами она мигом подомнет под себя рынок. Или жизни лишиться, что более вероятно — средний олигарх пострашней упыря выйдет.

Получив больше ожидаемого и решив, на радостях, проигнорировать «внеплановую» покупку (интересно, где она станет платье носить?), Селеста снова переключила внимание Рихарда на себя.

— Я вижу, вы договорились?

— Да, лорд Рихард был очень щедр — захлопала ресницами Медея, одаряя мужчину чарующей улыбкой. Тот поперхнулся заготовленной фразой. — Он такой интересный собеседник! Я так счастлива! Надеюсь, вы не откажитесь продолжить знакомство?

На заданный мурлыкающим тоном вопрос вместо вожака ответила Селеста:

— Безусловно. Он ведь хочет предложить нам сделку. Не так ли?

— Почему вы так решили, госпожа Селеста? — наконец выдавил справившийся с пересохшим горлом Рихард.

— Потому что ты привел с собой одного человека и даже не попытался спрятать еще нескольких в засаде. Впрочем, нет, если бы тебе ничего не было от нас нужно, ты вообще бы не явился — сухо усмехнулась девушка, на мгновение блеснув клыками. — Скажешь, я не права?

Ответная усмешка на лице главаря вышла кривой:

— Может, и права.

Обратно возвращались нагруженные одеждой, в полном молчании. Андрей старательно не думал о полученном предложении, сосредоточившись на дороге, тщательно отслеживая все посторонние звуки. Медея предвкушала, как еще раз сегодня же переберет обновки, примерит их, спать уляжется на чистой постели (ради такого случая она намеревалась открыть упаковку простыней, найденную давным-давно в разграбленном магазине). Еще она размышляла, каким образом объяснит появление у нее новой роскошной тряпки, и заранее готовилась к маленькому скандалу. О чем она совершенно не волновалась, так это о будущем — доверяла подруге.

Только вернувшись домой, в логово, Андрей позволил себе расслабиться. Отдохнуть от того напряжения, в котором находился сегодняшней ночью. Вполуха слушая довольное воркование Медеи, перебиравшей обновки, он тщетно пытался понять, кем стал. Во что превратился. Та стычка с Карлоном повлияла на него сильнее, чем он полагал сначала. Все чаще Андрей даже в мыслях называл себя Селестой, воспоминания о прошлой жизни отдалились и поблекли. Его память прекрасно хранила образы родного мира, лица родителей, друзей, картинки привычного быта, но все это стало чужим. Как будто происходило с другим человеком. Словно сидя в кинотеатре перед огромным экраном, с интересом смотришь художественный фильм. Вот только каким бы талантливым ни был режиссер, как бы ни была прекрасна игра актеров, невозможно полностью отождествить себя с любимым персонажем.

Здесь и сейчас есть Селеста. Девушка, довольная своим телом. Упырица, привыкшая прятаться от солнца. Кровососка, смирившаяся с необходимостью не реже одного раза в два дня выходить на охоту. Жительница разрушенного города, для которой убийство себе подобных (пусть и с горячей кровью в жилах) давно стало нормой. Ее жизнь ценили дешево, и она отвечала тем же, безжалостно отстаивая свое право на существование. Окончательно превратиться в жестокого ночного хищника мешало немногое: крепкие моральные принципы, сохранившиеся от прошлого, да понимание простой истины — человек сильнее зверя. Значит, несмотря ни на что, нужно оставаться человеком.

Нельзя выживать любой ценой, это путь в никуда.

Карлон говорил, на смену людям придет иная, совершенная раса. Может, и так. Только священник увлекся и забыл об участи тех полководцев, что с презрением относились к противнику. А ведь в большинстве случаев их судьба была незавидной. Кроме того, кем будут упыри в новом мире? Найдется ли им место?

Надо учиться сосуществовать с людьми…

Вот только люди не хотят иметь таких опасных соседей. И, откровенно говоря, их можно понять.

— Что скажешь? Мы согласимся?

До одури довольная Медея вертелась перед большим осколком зеркала, чудом сохранившимся и перенесенным в обиталище девушек. Говорить о делах она не желала. Вот если бы Селеста похвалила ее внешний вид, сказала бы, как замечательно она выглядит, как ей идет это платье, тогда отвыкшая от комплиментов девушка с удовольствием поддержала бы разговор. Увы, подруга сидела с мрачным видом и намеков не понимала. Ну и пусть, сегодня и так хорошая ночь, мужского внимания Медея получила больше, чем за целый прошедший год.

— Не вижу причин для отказа — все-таки ответила старшая упырица. — Мы занимаемся почти тем же самым, едва ли не каждую ночь. Да, придется охотиться на членов определенной банды, а не на всех подряд. Ну и что? Справимся. В действительности у нас нет выбора. Сама понимаешь, Рихарда нужно привязать любой ценой.

— Карьера наемной убийцы меня как-то не устраивает.

Медея помолчала, затем неожиданно зло выплюнула:

— Так другой нет! Нет, и не будет никогда!

Неожиданная вспышка ярости удивила Селесту. Обычно Медея тщательно следила за обликом, сейчас же она совершенно перестала себя контролировать. Из-под маски человеческого лица выглянула голодная и жестокая сущность, острые когти резким движением пронзили воздух, когда женщина резко развернулась, продолжая говорить:

— Кем еще мы можем стать?! — голос ее набирал мощь, зеркало на стене задребезжало. — Это проклятое тело словно создано для убийства, мы ни на что другое не год…

Зарождавшуюся истерику прервала мощная оплеуха. Голова упырицы от полученного удара мотнулась, женщина непроизвольно отскочила в сторону и, оскалив клыки, замерла в напряженной стойке. Но нападать на нее никто не спешил.

— Успокоилась? Пришла в себя? — сейчас Селеста не казалась маленькой. Словно из-за ее спины выглядывало нечто огромное, властное, способное повелевать и приказывать. — Тогда слушай меня. Мы станем тем, кем пожелаем. Поняла? Все в наших руках. И никакой бандюган не заставит нас делать того, чего делать не хочется.

Девушка плавно скользнула вперед, вплотную к подруге. Маленькие руки обняли Медею за талию, стали успокаивающе поглаживать по спине:

— Успокойся. Все будет хорошо. Ничего не бойся…

Немного позднее, когда проплакавшаяся красавица вернулась к прерванному разговору, она услышала решение старшей упырицы. Старшей, несмотря на низенький рост, общую хрупкость и меньший срок существования в неживом виде.

— Помогать Рихарду в этом деле мы не станем. Уберем пару охранников, и хватит с него. Пусть привыкает, что использовать нас по собственному усмотрению он не сможет.

— Тогда зачем ему с нами связываться? Проще найти менее пугающих партнеров.

— Верно… Думай. Думай, чем еще его можно привлечь.

Андрей с самого детства усвоил четкое правило: при возможности, совмещай мораль с логикой. Этику с рационализмом. Вот и сейчас его решение проигнорировать просьбу главаря определялось как желанием действовать в установленных обществом «правилах игры», так и трезвых расчетом. Люди не любят убийц. Относятся к ним с уважением, или с опаской, это да, но — не любят. Один его друг, прошедший Чечню и Осетию, не раз замечал, как меняется манера разговора у его собеседника, стоит тому узнать, что разговаривает с участником войны. Даже здесь, в стране, разрушенной прошедшей катастрофой, где человеческая жизнь стоит дешевле корки хлеба, слишком больших любителей пускать чужакам кровь стараются избегать.

Упыря сложно назвать безобидным.

Однако человеческое сознание очень точно, хотя и невнятно, делит угрозу на терпимую и нетерпимую, ту, которую нужно устранить любой ценой. Не считаясь с потерями. До сей поры люди, сталкиваясь с восставшими из мертвых, воспринимали их в качестве абсолютных врагов, диалог с которым невозможен. Тем более, что оснований для такой точки зрения у них более чем достаточно, упыри редко оставляют жертв в живых. Только за прошедшие три года у властей хватало иных проблем, по сравнению с которыми опасность различного рода порождений Чумы второстепенна. От упырей, безголовых, подвальников, гидр, волчебрюхов, трупожорок оборонялись, но целенаправленной охоты на них не вели. Сил не было. Раньше.

Рихард рассказывал о наградах, с недавних пор назначенных за убитую нежить. Работа денежная, позволяющая «легализоваться», но опасная. Настолько опасная, что соглашаться на нее имело смысл только в самом крайнем случае. Кроме того, когда-нибудь окрестности города очистятся от тварей….

Страх и ненависть, помноженные на жадность, вполне способны свести на нет поголовье нелюди в Талее. Девушкам откровенно было плевать на остальных восставших, но самим попасть в число убитых не хотелось. Хотелось же, чтобы люди считали их полезными, защищали, временами подкармливали. Почему бы и нет? Бросали ведь римляне осужденных львам. Вот только как доказать свою дружелюбность, при этом не создав впечатления слабости? Игры, игры на грани, с одной стороны оскаленная звериная пасть Ночи, с другой — беспощадная людская ярость.

Что делать? Срочно требуется увлечь главаря, сделать ему предложение, от которого тот не сможет отказаться. Потому что не захочет. Преимущества восставших заключаются в высокой живучести, скрытности, тонком слухе и ночном зрении, высокой, по сравнению с обычным человеком, скорости. Идеальный лазутчик, если бы не боязнь света и приступы жажды крови. Конечно, заниматься шпионажем все равно придется, но лучше для начала подобрать профессию поспокойнее. Такую, которая позволит заводить связи, свободно перемещаться по городу (настолько, насколько это возможно в современных условиях), собирать слухи и сплетни. Андрея ни на минуту не оставляло желание вернуться домой, бытие в облике девушки-кровососки ему не нравилось. Абсолютно. Кроме того, кочевой образ жизни позволял охотиться вдали от основной базы, не привлекая к убежищу внимания. За время бегства девушки успели изучить изрядный кусок города, знают места удобных лежек. Есть еще одно преимущество. Чем больше они изучали местную канализацию, тем увереннее уходили далеко от дома — зная приметы и особенности подземной архитектуры, найти временное убежище можно везде.

— Интересно, здесь контрабандисты есть?

Медея подняла голову от шитья, она подгоняла по размерам купленную одежду.

— Конечно, есть — кажется, ее удивила сама постановка вопроса. — Черный рынок продуктов существует благодаря им.

— Я не имею в виду переноску с места на место мешков с сушеной рыбой или нечто подобное — хмыкнула в ответ Селеста. — Суди сама. Ни наемным убийцей, ни охотником за чудовищами становиться у нас желания нет. Опасно, да и вообще… Зато торговля информацией или мелкими, но ценными вещицами кажется очень выгодным делом.

— Вряд ли Рихарду требуются услуги такого рода.

— Посмотрим. Как минимум, он знаком с чиновниками, которых может заинтересовать наше предложение. Власть имущие всегда интригуют, это закон. Пусть бандит поработает посредником, получит свой процент, а взамен обеспечит нам пропуск в порт и на склады. Нужно только правильно его замотивировать.

Глава 8

На неискушенный взгляд, внешнее кольцо стражников службу несло тщательно. Пять основных дорог, ведущих в порт, контролировались крупными отрядами по тридцать бойцов в каждом, расположились они в превращенных в маленькие форты одиноко стоящих зданиях. Вполне достаточная сила, чтобы сдержать одновременный набег трех-четырех крупных банд или стаи выродков Тьмы. При необходимости подтягивались секреты, дозоры, патрули, увеличивая численность осажденных едва ли не вдвое, а затем подходили основные войска герцога. Первоначально правитель города имел в своем распоряжении около двух сотен мечников, но после успешных действий против крупных шаек и благодаря незаурядному дипломатическому таланту он сумел привлечь на службу еще почти восемьсот человек. Восемьсот мужчин, владеющих оружием и готовых его применить. Огромная сила в современном мире. Причем сила активная, хорошо организованная, с четкими и ясными целями, готовая к экспансии.

Обойти стражников, как прикинула Селеста, можно. Долгие наблюдения и расспросы принесли нужный результат, удалось нащупать несколько проходов, которые остались без внимания наблюдателей. Где-то обычному человеку было просто не пройти, где-то произошла накладка из-за нечеткого разграничения границ патрулирования разных отрядов, в одном месте сержант-лентяй плохо следил за подчиненными. Короче говоря, дырки в заборе есть. Удалось даже найти несколько удобных лежек внутри внешнего периметра, в которых можно переждать день-другой. Долго исследовать обнаруженные маршруты не вышло, начал донимать голод, а охотиться на солдат упырицы не решились. Вопрос в том, что делать дальше. Не учитывая привычных угроз вроде солнца и крепчайшего дневного сна, каждый встреченный патруль имеет право проверить бирку, подтверждающую принадлежность человека к подданным герцога и его право находиться на данной конкретной территории. Бирки, положим, есть, и бирки разные, но ведь и проводить одинокую девушку до «дома» могут пожелать. Нет, документы должны быть максимально правдоподобные.

Система чем-то ностальгически походила на Советский Союз глазами западных кинематографистов. Патрули, запреты, регламентация передвижения, взаимная слежка… Контроль, естественно, тотальным не являлся, бюрократический аппарат тоже оказался неожиданно мал. Власти следили за тщательным учетом ресурсов, отсюда их странная политика. Поначалу строгость местных порядков поражала, однако позднее странности нашли объяснения. Простому человеку некуда бежать. За пределами герцогской земли правят бандитские шайки, упыри, порождения страшных ночных кошмаров нападают на существ с горячей кровью. В других городах ситуация намного хуже, переселяться в них бессмысленно. Выбор прост: или ты играешь по установленным правилам, или рискуешь собственной шкурой. Очень сильно. Большинство предпочитало согласиться и жить в относительной безопасности.

Рихард, естественно, удивился и расстроился, когда Селеста отказалась выполнить его просьбу. Он искренне полагал, что упырям ничего не стоит прикончить пять-десять воинов, тем самым ослабив банду его конкурентов. Главарь постарался скрыть свои эмоции, однако изменившийся тембр голоса и мимика лица его подвели. В еще большее изумление его привела причина отказа — низенькая упырица сослалась на необходимость выполнить какой-то срочный заказ. Да еще и весело фыркнула, дескать, неужели ты считаешь себя единственным, с кем мы дела ведем. В придачу озвучила ценник: доставка по городу десять диниров, сопровождение человека сдельно, сбор сведений по конкретной цели около двадцати. Дороже всего стоила работа в порту и на складах, но при наличии хороших документов Селеста соглашалась поработать и там.

Андрей, воспитанный поколениями земных политиков, четко усвоил: чем крупнее ложь, тем легче в нее верят. Поэтому блефовал без зазрения совести.

Стоило Рихарду услышать, как за относительно небольшую сумму кровососка согласна провести носильщиков мимо постов, он мигом представил себе открывающиеся выгоды. Сейчас главарю приходилось либо закупать оружие и продовольствие по официальным грабительским ценам, либо делиться с офицерами-командирами патрулей и чиновниками. В обоих случаях бандитская касса оставалась пустой. Попытки же обойти «таможню» успеха не приносили, стража имела приказ сразу стрелять на поражение при виде посторонних в пограничной зоне. И тут — реальная возможность сократить издержки!

— А моих людей провести сможешь?

— Сколько и когда? — слегка пожала плечами девушка. Она вообще редко шевелилась, предпочитая сохранять пугающую неподвижность.

— Ну, трех, дня через два — прикинул Рихард.

— Сквозь посты или обратно проведу, внутри порта разбирайтесь сами. Условия — не спорить, все приказы выполнять сразу и молча. Десять диниров. Да, я в плащик завернусь и лицо скрою. Сам понимаешь, о моей сущности распространяться незачем.

Медея осталась на хозяйстве. У восставших сложилось своеобразное разделение труда, пока что устраивавшее обеих. Селеста уходила далеко от дома, следила за людьми, влезала в различного рода авантюры. Иногда ночевала где придется, питалась пойманными крысами и кошками, стараясь не привлекать внимания местных обитателей. Попутно разведывала укромные уголки, в которых можно переждать яркий день, а при необходимости задержаться надолго. Затем ее сменяла Медея, которая исследовала территорию куда тщательнее, заодно выискивая в подвалах магазинов и других зданий различные полезные вещицы. Она же обустраивала временные жилища, придавала им весь возможный уют и следила за тем, чтобы в окрестностях не слишком часто появлялись люди.

Как девушки ни старались, долго скрывать свое присутствие не удалось. В конце концов, среди бандитов поползли слухи о наглых упырях, подобравшихся совсем близко к сохранившейся части города. Слухи, правда, неуверенные, ибо нападавшие вели себя нетипично и трупов не оставляли. Все-таки пришлось сменить охотничьи угодья и перебраться на самую границу разведанных земель, рисковать шкурой в тот момент, когда жизнь только-только начала налаживаться, подруги не собирались. «Переезд» провели за одну ночь, просто собрали наиболее ценные вещи в тючок, заклинили дверь в старый дом гнутым железным ломом и отправились на заранее подготовленное место. Не такое удобное, как прежнее, зато поближе к принадлежащей Рихарду территории.

Бандита о нежданном соседстве, естественно, в известность не поставили.

Впрочем, главаря сейчас больше интересовала намечающаяся сделка, и за состоянием собственных владений он следил постольку-поскольку. Свалив внутренние дела на помощников, он съездил в город и переговорил с нужными людьми, по очень выгодной цене предложив и скупив партию товаров. Обмен выходил рискованным и практически оставлял Рихарда банкротом, остатков денег едва хватало на покупку еды и топлива в грядущую зиму. С другой стороны, если все пройдет удачно, он сможет нанять еще двух или трех бойцов или купить одного ремесленника, слегка приподнявшись над соседними бандами. Вроде бы, мелочь, но как раз из таких мелочей складывается настоящая сила.

Хотя страсть как хочется сыграть по-крупному, получить все и сразу!

Ничего, пусть только упырица проведет его, покажет дорогу, а дальше он развернется! Опасную тварь, скорее всего, придется убить, возможным доходом бандит ни с кем делиться не собирался. Вот тогда можно будет постепенно подкопить оружия, нанять пару-тройку мелких шаек, что шакалят в Гнойнике, прижать к ногтю соседей… Чем он хуже Маша? Да ничем!

Борак, к сожалению, в этом походе хозяина не сопровождал. Верный помощник должен приглядеть за отрядом, есть там пара излишне самостоятельных людишек. Из тех, что сами не прочь стать вожаками. Самых тупых и выносливых Рихард забрал с собой, причем выбирал носильщиков очень придирчиво. Они и товара должны были много унести, и слушаться команд вожака беспрекословно, и притом не догадаться, что ведет их упырь. Опять же, если Селеста солгала или стража заметит, пусть «мясо» прикроет бегство командира. Жертвовать надо теми, кого не жалко.

Сейчас эти трое сидели у маленького костерка и тихо переговаривались между собой, изредка поглядывая по сторонам. Полуразрушенный дом стоял на отшибе и часто использовался для ночевок небольших отрядов, через узкие окна люди контролировали большую часть подступов. Ждали проводника. Главарь сидел чуть в стороне, хотел заранее услышать приближение упырицы. Его злила и пугала способность Селесты передвигаться совершенно бесшумно, он не привык чувствовать себя уязвимым. Поэтому сейчас легкий стук камушков со стороны улицы Рихарда обрадовал. Ненадолго.

— Это просто ветер — знакомый голос раздался над самым ухом, холодная рука не позволила выхватить оружие из ножен. — Дома разрушаются, ведь использованная архитекторами магия исчезла. Свойства материалов изменились. Вы готовы?

— Да — Рихард махнул своим, поднимаясь с места и разрывая дистанцию между собой и хищницей. — Готовы.

— Тогда идем.

Андрей старался не демонстрировать нервозности, но с каждым шагом затея казалось все более глупой. Для начала, ему не следовало пугать человека, тот до сих пор не оправился от короткого шока. Идет, передергивает плечами. Глядя на вожака, и носильщики стали с настороженной опаской поглядывать в сторону закутанной в широкий плащ фигурки. К чему приведет такое внимание, неизвестно. Лучше бы под ноги смотрели, уроды, на ровном месте запинаются, шумят, падают. Конечно, планируя маршрут, упырица помнила о человеческой слепоте, но все-таки рассчитывала на большую незаметность. Поневоле чувствуешь себя воспитательницей на прогулке с выводком неуклюжих детей. Чтобы успеть провести отряд до наступления рассвета, придется срезать пару углов, а делать этого не хочется — вдруг стража изменила привычкам и поменяла расположение секретов?

До чего же они слепые…

Поправляя и поддерживая людей едва ли не на каждом шагу, Селеста упрямо пробиралась задворками. Превратившийся в помойку город знающему существу давал много возможностей пройти незамеченным, но он же и мешал, перекрывал дорогу. В одном месте рухнуло здание, перегородив узкую улочку, хотя еще пару ночей назад оно выглядело крепким. Упырица легко проскользнула бы по камням и шатающимся доскам, сейчас пришлось оставлять спутников и искать обход. Подобные задержки нервировали и заставляли все чаще прислушиваться к собственным ощущениям, глаза привычно высматривали возможные убежища. Пока что в сон не клонило, признаков надвигающегося рассвета тоже не чувствовалось, но если они и дальше будут так плестись, то… То что? Вариантов много, и все они довольно неприятные. Изначально предполагалось, что ночью отряд проникнет в порт, днем люди отоспятся, получат товар, и с наступлением темноты Селеста выведет их обратно. Такой план позволял ей худо-бедно сдерживать жаждущего крови демона и не наброситься на спутников, особенно если удастся поймать крысу или бродячую собаку. Теперь, возможно, придется охотиться всерьез.

Взвесив «за» и «против», проводница покорилась судьбе. Ничего не поделаешь, следует рискнуть и спускаться под землю. Этот участок пути неудобен с точки зрения безопасности, в конце дорога проходит по длинному и узкому коридору, как в трубе. Метров тридцать вся группа будет как на ладони, одним арбалетным болтом стрелок сможет пронзить сразу двоих, а то и троих людей. Там как раз есть удобная широкая площадка, огороженная решеткой. Ладно, авось пронесет.

Вид ржавого люка энтузиазма не вызвал. К запрету на огонь бандиты отнеслись с пониманием, но лезть под землю без света было слишком опасно. В таких дырах, как эта, часто селились мутанты, дикие звери, просто сумасшедшие отшельники, готовые пустить кровь нарушившим покой их убежища сородичам. Порядок навел Рихард, треснув по морде самого говорливого:

— Заткнись, дерьмо. Проводница здесь уже бывала, ясно тебе?! Нет там никого, понял?

— Кое-что есть — сочла нужным уточнить Селеста. Пусть узнают заранее, не так испугаются, когда увидят. — Там при входе ловец-трава шевелится, с широкими листьями. Не обращайте на нее внимания, она маленькая и на людей не нападает. В крайнем случае, дерните ногой посильнее, трава сама отцепится.

Здоровенные лбы продолжали переминаться с ноги на ногу, поэтому первой спустилась вниз проводница. В принципе, со времен неолита в незнакомую пещеру первой запускали именно женщину, и в данном случае можно усмотреть своеобразную преемственность поколений. С древних времен мало что изменилось, во всяком случае, в плане практической этики.

Предупреждение, чего и следовало ожидать, не помогло. Первый же носильщик, спустившийся по скрипящей ржавой лесенке, почувствовал мягкое прикосновение к ноге и жутко испугался. Заорав, он начал дергать ногами, судорожно пытаясь стряхнуть обвившуюся лозу, одновременно вцепившись руками в перекладину и мешая встревоженным помощникам. Крик гулко разносился по подземным катакомбам, что творилось наверху, Селеста даже представить себе боялась. Подскочив к обезумевшему носильщику, она коротко и точно ударила его в основание шеи. Ор захлебнулся. Наступила тишина, прерываемая только хриплым дыханием людей и доносящимся сверху тревожным шепотом:

— Мясо? Мясо, ты как?

— Ему следовало бы дать другую кличку — ядовито сказала девушка. — Безмозглый, или Идиот подошли бы лучше. Рихард, посвети.

— Так стража…

— Нас уже услышали. Сейчас побежим, только разберемся с этим… телом.

Главарь спрыгнул вниз, показывая пример. В свете небольшого огонька стало видно, как трава медленно оплетает неподвижно лежащего носильщика. Пока остальные люди осторожно спускались, Селеста перерезала наиболее толстые стебли, после чего легко выдрала добычу из объятий хищного растения. Ловец-трава, по словам Медеи, появилась давно, чуть ли не в седые времена основания Талеи. Какой-то маг-экспериментатор придумал. Она успешно охотилась на мелких животных и насекомых, служила прекрасным средством охраны дома от грызунов, почти не представляя опасности для людей. За исключением тех случаев, когда человек был мертвецки пьян или тяжело ранен, а травы выросло очень много. Катастрофа, разрушившая прежний мир, траве пошла только на пользу. Теперь за ее ростом никто не следил, отчего она размножалась привольно, иногда превращаясь в настоящие заросли. Поэтому испуг мужчины в чем-то оправдан, понять его можно.

Хотя, как говорится, «понять — не значит простить». Если Рихард прибьет на месте струсившего бойца, выйдет прав. Ублюдок подверг опасности весь отряд. Предоставив главарю разбираться с приведенным в чувство бандитом, Селеста выскочила на поверхность и замерла, чутко прислушиваясь. Кажется, вблизи никого нет. Хорошая новость, она-то думала, все окрестные патрули уже спешат посмотреть, кто кричал. Повезло. Глубокий колодец, в недрах которого происходило действие, заглушил большую часть звука, а оставшуюся направил в небо или погасил в извилистых лабиринтах канализации. Впрочем, даже острый слух упыря не сможет уловить тихие шаги опытного следопыта или просто слишком далекое постукивание амуниции бегущих солдат. Остается надеяться, что их действительно никто не услышал, да постараться быстрее пройти опасный участок дороги. Как она и планировала ранее.

Благо, теперь и людишек подгонять не придется.

Тем временем Рихард всласть почесал кулаки о морду провинившегося (тот, что характерно, закрываться от ударов не осмеливался) и успокоился достаточно, чтобы озаботиться дальнейшими планами. Ему чутье тоже советовало бежать.