Крутой приз

В приемной директора банка народ теснился, но столпотворения не было. Секретарша, миловидная молодая девушка, разговаривала по телефону, и у окна беседовали три человека: две дамы и молодой, спортивного вида мужчина в отлично скроенном и пошитом костюме. Дамы не произвели на Лизу впечатления. Одна из них в возрасте подпирающем четвертый десяток лет была высока, крупна, грудаста и имела узкий зад французской модели. Вторая – мелкая, худосочная, казалось страдала изжогой. У нее постоянно менялось выражение лица от нетерпеливого, словно ей срочно надо было в одно место, до устало-безразличного. Взгляд ее периодически останавливался на часах.

«Или новая покупка у нее, – подумала Лиза, – или – время деньги». Обе дамы смерили Лизу Беркут недолгим, но откровенно оценивающим взглядом и быстро отвели его в сторону. А вот мужчина, что стоял с ними рядом повел себя как конь, застоявшийся в стойле. Повернув к ней голову, он выстрелил шрапнелью заинтересованности, вернулся к разговору со своими дамами, уронил пару слов, хохотнул, снова стрельнул в Лизу взглядом и, наконец, переместился и стал таким образом, чтобы она постоянно была в поле его зрения.

– Кто у Цезаря? – обратился к секретарше Вячеслав Балаболкин.

– Муромец!

– Надолго, не знаешь?

– А ты, куда торопишься? – мужчина стоявший у окна со смехом спросил кадровика, а сам в это время не сводил глазам с Лизы. «Он что женщин никогда не видал?», – подумала она и тихо спросила Федора:

– Кто это?

– Васька Кот! Блудов Василий, заместитель директора банка! Я даже не знаю, как его по отчеству. Хотя, откуда у кота может быть отчество. Зам по бабам!

– А две дамы рядом с ним?

– Худая – главбух Семигина Мария Ивановна, нормальная баба, а рядом с нею замша директора банка – Краснянская Валентина Петровна, единственная, кто до этого работала в госбанке, но стерва такая, пробу негде ставить.

Характеристика была отменная. В приемной был включен приемник и достаточно громко играла музыка, но когда Федор заканчивал предложение и произнес; «пробу негде ставить», как на зло музыка оборвалась. Валентина Петровна, повернувшись к хозяйственнику и с любопытством спросила, о ком это он? Не дав тому сказать и пол слова, Васька Кот, громко расхохотался.

– Это о тебе он Валентина, о тебе!

– Почему обо мне, – обиделась она, – наоборот это о тебе. На тебе пробы ставить негде, поистаскался весь.

– Проходите, пожалуйста! – пригласила всех секретарша, открывая дверь в кабинет председателя правления.

Первым вошла главный бухгалтер, а за ней потянулись остальные. В кабинете было два мужчины, один сидел во главе стола в директорском кресле, а второй занимал место за столом заседаний. «Первый – директор банка Цезарь, а второй – начальник режима – Муромец», – решила Лиза. До этого, она не видела ни одного, ни второго. Муромец, атлетического вида мужчина с умным лицом на минуту остановился внимательным взглядом на ней.

Лиза, галантными мужчинами вперед, вошла уверенной походкой и первой заняла место рядом с Муромцем. На нее неприязненно покосились две другие женщины. «Видно, не свое место заняла», – подумала Елизавета Беркут, потому что остальные стали рассаживаться по ранжиру, сначала главбух, потом заместители Цезаря и край стола заняли хозяйственник и кадровик.

Муромец ободряюще улыбнулся Лизе. Он, видимо, был доволен той царской осанкой, с которой держала себя его протеже. Цезарь, болезненный, бледный кинул на Лизу мимолетный взгляд и хмуро оглядел остальных.

– Итак, кто доложит о подготовке? – поднял он голову от бумаг. Члены высокого собрания, сидящие рядком за длинным столом переглянулись.

– Один вопрос сначала, позвольте представить нового сотрудника банка, Елизавету Беркут! – вскочил кадровик.

Лиза встала с места и спросила:

– Мне необходимо что-нибудь о себе рассказать?

Цезарь болезненно махнул рукой.

– Не надо. Мне о вас доложил Муромец. Я думаю этого достаточно.

– А где она будет работать? – спросила главный бухгалтер. Директор банка недовольно пожевал тонкими губами и сказал:

– Елизавета Беркут нам рекомендована, как разносторонний специалист. Мне хотелось бы узнать ваше мнение, вот по какому вопросу, господа, под нее мы службу будем создавать, или нет?

Господа в лице заместителей директора банка: Блудов Василий и Краснянская Валентина Петровна сразу вскинулись.

– Службу, с какими обязанностями?

– В чем будут ее функции заключаться?

Главбух равнодушно приняла это заявление, а у кадровика удивленно поползли глаза на лоб. Такой прыти от Лизы Беркут устраивающейся на работу в операционный отдел он никак не ожидал. «А прикинулась тихоней», – подумал он.

– Пусть хоть коротко расскажет о себе! – попросил Василий Блудов. Он, как школьник непоседа, ерзал на месте, стараясь лучше рассмотреть потенциального конкурента, который мог отобрать у него часть его работы. Цезарь бросил недовольный взгляд на вопрошавшего и сказал:

– Я еще раз довожу до вашего сведения, Елизавета Беркут пока будет непосредственно в моем подчинении, а в будущем будет курировать социально-культурную службу. Всем понятно? А пока мы ее провели по операционному управлению.

– У нас социально-культурной службы нет по штатному расписанию! – возразила недовольным тоном главбух.

– Мы и так культурные! – подтвердила зам Краснянская.

– Оно и видно! – подал голос второй зам Васька Кот.

– В операционном она мне не нужна! – продолжала настаивать главный бухгалтер. Директор банка поморщился, как от зубной боли и одернул ее:

– До собрания пайщиков побудет, а после разберемся. Ну – с, кто доложит, с кого начнем? – Он остановился взглядом на Семигиной Марье Ивановне. – Пожалуй с тебя и начнем, а закончим на Валентине Петровне. Доложи!

Доклад главбуха был короток. Она рассказала о том, что сглаженный годовой отчет в виде буклета распечатан и получен из типографии. Два заместителя директора доложили, что свою часть к докладу они сдали секретарю в печать. Дольше всех отчитывался хозяйственник. Он уже заказал теплоход, обговорил меню, количество присутствующих. У него все тип-топ, в порядке. Кадровик разостлал всем приглашения и теперь обзванивает и уточняет число гостей и пайщиков.

– Культурная программа, вот осталась нерешенной. Не знаю что заказывать, чтобы занять народ на три дня? – сказал в заключение Балаболкин Вячеслав.

– А как в прошлом году, не будем заказывать балерин? – с легкой долей иронии в голосе спросила заместитель– Краснянская Валентина Петровна.

В кабинете директора банка установилась нехорошая тишина. Сидящие за столом для совещаний молча опустили глаза в пол, а на лицах появились непонятные улыбки.

– Кому кордебалета захотелось, тебе, Валентина? – грозно спросил Цезарь? – Вам прошлого года мало?

Вопрос прозвучал с подтекстом.

«Надо будет узнать, в чем там дело»? – подумала Лиза. А Цезарь продолжал:

– Чтобы у нас все было на высоком культурном уровне, повторяю, мы взяли на работу Елизавету Беркут. Концертную программу дорогой Слава, ты согласуешь с ней. А потом мне на утверждение.

– Есть! Будет сделано! – побыстрее отрапортовал кадровик. А директор банка нудящим голосом продолжал выговаривать:

– А то не собрание получается, а сплошное безобразие. Сколько водки в прошлый раз выпили?

– Много! – нехотя процедил хозяйственник.

– Много, это сколько?

– В среднем по два литра спиртного на человека, в пересчете на чистый спирт.

– Люди не знают, куда себя три дня девать, – сказала главбух, – вот и отрываются по полной программе. Надо менять эту нездоровую практику. – И тут же предложила: – А нельзя ли послушать работника социально-культурной сферы, может быть, у нее есть дельные предложения?

«Так вот где собака зарыта», – подумала Лиза. И тут же у нее мелькнула мимолетная мысль, что каждая медаль имеет обратную сторону, не все так просто, как ей хотят преподнести. Можно подумать здесь, за этим столом новоиспеченных господ, собрались строители коммунизма, пустынники, отшельники, дервиши, которые ни есть, ни спать не могут, и только что и делают, как пекутся о своей и чужой нравственной чистоте. Чушь!

Все остальные говорили сидя, а Лиза встала. Цезарь, поморщившись, дал понять ей рукой, что можно не вставать. Она проигнорировала его предложение и стала честно отрабатывать еще обещанные только деньги:

– Благодарю за доверие, уважаемые коллеги, которое вы мне авансом оказываете. Я позволила себе употребить это обращение к вам в надежде заслужить его безупречной работой и преданностью тому коллективу, в который я в настоящее время вливаюсь. Надеюсь, так оно в конце концов и будет. Прежде, чем высказать конкретные предложения, мне хотелось бы посмотреть на готовящееся мероприятие, собрание пайщиков совершенно под другим углом.

Любой из вас должен согласиться со мной, что еще с древнейших времен.

коллективное толковище в некотором роде – праздник для участвующих в нем, если только не брать крайний случай, когда люди собираются под набатный звон. Есть старая немецкая пословица – сколько пива, столько песен. В нашем же случае, исходя из постановки вопроса на этом совещании, можно сделать простой вывод, что в прошлом году не была решена простая проблема досуга. Я рискну предположить, что пайщикам и сотрудникам банка было предоставлено слишком много свободного времени, а поскольку банк не был стеснен в деньгах, собрание вылилось в широкий загул.

Послышались разъясняющие возгласы.

– Культурно сказано, в загул, в обычную пьянку вылилось.

– Треть сотрудников пришлось уволить.

– А надо бы всех.

– Кто больше всех буянил их оставили, незаменимые какие!

– Свои женщины были, а они за чужими гонялись!

– Стыдобища!

Лиза выждала пока эмоции утихнут и продолжала.

– Еще Гегель сказал, что в человек – премерзкое животное, и только тогда становится человеком, когда начинает это осознавать. За точность высказывания не ручаюсь, но смысл был именно таков. В нашем случае мы тоже имеем дело с человеческим материалом. А из него, как из глины можно лепить абсолютно все. Человек же предоставленный самому себе, облагодетельствованный двумя литрами алкоголя, если мягко сказать, бывает обычно некрасив, неопрятен, невежлив.

– Свиньей он становится! – засмеялся Федор Галушкин.

– Самокритика здесь неуместна, – поддела его главбух.

– И что вы предлагаете? – спросил директор банка. Лиза спокойно выдержала его взгляд.

– Можно разные варианты предложить, но самый действенный, это занять полностью время пассажиров парохода, заставить их три дня кружиться, как белка в колесе, забыв на время даже о том, что они прибыли на собрание пайщиков. Основное дело подменить другим делом.

– А разве такое возможно? – директор банка переглянулся со своими заместителями, – чтобы пайщик забыл о собрании?

– Мы уже это проходили! – воскликнул кадровик, – и ничего не получилось, один казус.

– Балерин приглашали, кордебалет, столько денег ухлопали! – выдала секрет полишинеля Краснянская.

– Да ладно, чего уж там!

Лиза подумала о том, что приглашение кордебалета выбросило за борт мужского внимания этих двух молодящихся женщин. Поэтому у них столько обид и желчных воспоминаний, перстней на пальцах и золотых цепочек на шее. Но забыта тривиальная истина, никакие французские духи, белила и румяна не вернут естественную молодость. Огуречный рассол, он и есть огуречный рассол, хоть сутками купай в нем старую корову – в молодую лань она не переродится.

– Есть простое решение, – сказала Лиза, – его испокон веков во всем мире используют умные руководители.

После такого заявления, не следовало долго тянуть с ответом, поэтому она быстро закруглилась:

– В Древнем Риме толпа требовала хлеба и зрелищ, но можно толпе дать еще больше, если зритель сам участвует в состязании и борется за приз, эффект получается ошеломительным. Даже участие в чужой похоронной процессии вызывает в вас определенный настрой. Что уж говорить про подготовку и участие в собрании пайщиков. Для сотрудников ведь это случается раз в год. Многие, может быть живут исключительно им. Подумайте, ведь есть многие женщины, который знают только одно, работа – дом.

И один раз в году у них случается праздник, маскарад, бал, на который они бывают приглашены. А вы, – Лиза посмотрела на Федора Галушкина, – обидели всех женщин, они старались, наводили марафет, делали прически, макияж, шили платья, а вы пригласили кордебалет, и тем самым понизили сортность своих женщин. Как в деревне получилось, студентки на картошку приехали – свои не котируются.

– Это Балаболкин придумал!

– Убить его мало! На костре сжечь! – ни минуты не раздумывая выпалила заместитель директора Краснянская канибальское предложение. Если бы у нее была возможность безнаказанно подкладывать в костерок поленья, участь Славы Балаболкина была сравнима с участью Джордано Бруно. Ересь в его предложении отыскали бы мгновенно.

– Двенадцать тысяч долларов улетело на них, – поджав губы ненавидяще сказала главбух.

– А в этом году сколько собираетесь потратить?

– А сколько надо? – быстро спросил директор банка.

Лиза подумала, что дальше тянуть кота за хвост нет смысла, позиции и взгляды присутствующих приблизительно ясны. Есть деньги – нет идеи! Есть деньги – нет рыцарства! Она сказала:

– Если вы выезжаете на пароходе, то устройте соревнование и выставьте на палубе приз – автомобиль, и разыграйте его. Вот три дня и будут у вас заняты все ваши пайщики и сотрудники. И можете даже сухой закон объявить, никто, за редким исключением и близко не притронется к бутылке. Главное – приз выставить на всеобщее обозрение, он должен быть ярким как малайский попугай.

– Что за соревнование? – скептически спросил директор банка.

– Суперакция! Всеобщий конкурс! Название ему можно дать любое: «Рекордная рыба!», «Лучший рыболов», «Отменная поклевка», а если эти не подходят, то можете придумать свое.

Она замолкла и обстреляла присутствующих скорострельным взглядом. Клюнули или нет? Пора подсекать или пусть глубже заглотнут наживку? Никто из сидящих за столом не мог даже предположить, что Лиза поступает с ними по-свински. Она на их глазах с ловкостью фокусника подменила один вопрос другим. Ее спрашивают, что за соревнование, а она говорит о конкурсе, как о принятом решении и подсовывает им на выбор несколько названий. Чтобы не сидели сложа руки и шевелили мозгами предлагает проглотить «одобрямс» проекта и выступить на стадии его улучшения или корректировки. Народ квёлым оказался. Он молча переглянулся, не врубившись, чего от него хотят? Пришлось Лизе взять в руки малярную кисть и с исступленностью Микеланджело начать рисовать впечатляющую картину:

– Вам название не нравится или приз?

– В чем смысл его? – тихо проблеял кадровик. Не могла же Лиза Беркут, прямо сказать, что смысл этого конкурса состоял в том, что она как инициатор, будущий организатор и автор идеи гнала на их тихий, банковский островок волну невиданных страстей. Что там кордебалет или танец лебедей! Помахали ножками, заставили пару часов учащенно побиться мужские сердца, подпитались хрустящей капусткой и упорхнули восвояси. А тут она предлагает обрушить на банк огромную волну, цунами. «О, народ наивный, пожалуй, согласятся», – подумала Лиза, увидев беспечные лица. Она от души, широко мазнула кистью:

– Смысл прост! Кто больше всех поймает, или кто поймает самую крупную рыбу, тот и выиграет приз, машину. Уверяю вас, до последнего часа мужики будут сидеть трезвыми с удочками. Бери их желающие, голыми руками. А с автомобилем я думаю, не будет проблем, можно предложить Жигули подешевле, а можно и иномарку подороже. И никаких артистов приглашать не надо. Артисты – дорогое удовольствие. Расценки у них сейчас – умопомрачительные. Наши сотрудницы, я думаю ничуть не хуже приглашенного кордебалета.

Присутствующие за столом женщины гневно смотрели на кадровика, а мужчины мечтательно игриво ухмыляясь, отводили в сторону глаза.

– Я что, я для всех…, – оправдывался Вячеслав Балаболкин. – Чего теперь вспоминать, сто раз одно и тоже. Подумаешь, русалок немного половили. Я согласный!

– А куда ты денешься?

Предложение Лизы Беркут начало забирать совещающихся за живое. Первыми по достоинству его оценили женщины. Увядающая красота двух начальственных особ банка: заместителя директора и главного бухгалтера, по жизни являющихся цепкими материалистками, готова была соперничать с мифическими русалками. Урона никому не будет. Лиза попала в точку. Клюнуло. План в целом был принят, стали уточнять детали.

– А как же танцы и дискотека? – благосклонно спросила автора проекта главбух. От былой неприязни не осталось и следа.

– Можно рыбалку сделать до десяти, и установить официальные перерывы на завтрак, обед, ужин и дискотеку.

– Сколько у нас на артисток было выделено в прошлом году? – спросила Краснянская, поправляя на шелушащейся груди купленные на Анатолийской берегу Турции, четыре золотые цепочки.

– Пять тысяч долларов провели по кассе!

– Ничего страшного, сумма небольшая!

– И черным налом еще в два раза больше заплатили, – поджав губы гузкой выдала коммерческую тайну главбух.