Аманда. Энергия Кольца

— Куда?

— Не знаю, — Марта грустно покачала головой, — я больше их не видела. Возможно, они уходят в Тёмный лес… Они ведь отличаются не только окраской, но и нравом.

Чёрные — холодные и не эмоциональные. Только пока детёныши — тянутся к ласке, а вырастают — и отстраняются… но я всё равно их люблю не меньше, чем остальных! — бодро закончила Марта.

А в глазах мелькнула грустинка. Не сомневаюсь, что девушка искренне, всем сердцем, привязывается к каждому питомцу, получившемуся в результате опытов Карамура. И как непросто ей с ними расставаться навсегда, без надежды увидеть. А может и надеется…

— А ты когда-нибудь была в Тёмном лесу? — вдруг, неожиданно для самой себя, спросила я.

— Да, — Марта вздрогнула от моего вопроса и немного помрачнела, — однажды я ходила туда искать пропавшего.

Марта замолчала и мне было как-то неловко продолжать расспросы, захочет — сама расскажет. Повисло молчание. Я уже даже начала мысленно укорять себя за глупое любопытство, как вдруг черныш сонно зевнул, потянулся и лизнул Марту в нос, одновременно толкнув рогом. Она, от неожиданности отпрянув, захохотала и упала на спину. Я тоже рассмеялась. Неловкость была ликвидирована.

— А ты почему сейчас здесь? — с любопытством спросила Марта, — не время для Воинов.

— Так получилось… — я рассказала о положении своего тела в реальности, — а ты?

— Я… — Марта замялась, — в общем…

— Не хочешь — не рассказывай, — быстро заговорила я, замахав руками, — я уважаю личные секреты.

Девушка вздохнула.

— Я как-нибудь расскажу, — пообещала она, — потом, но не сейчас.

Я молча кивнула понимающе.

— Правда, расскажу! Я никому не рассказывала ещё, но тебе расскажу. Только пообещай мне, что всё останется тайной для остальных, а?

— Обещаю, — улыбнулась я, и в глазах Марты запрыгали чертенята.

— Знаешь, — она осторожно уложила полусонного малыша и встала на ноги, — мне нужно сейчас кое-куда сходить по делам. Хочешь прогуляться со мной? До рассвета совсем немного осталось. Увидишь, как просыпается Светлый лес.

— Пойдём!

Мы двигались по едва уловимой тропке, петляющей меж деревьями. Марта болтала о единорогах, рассказывала всякие смешные случаи, свидетельницей которых она была непосредственно. Я слушала вполуха и думала о том, какие странные ощущения она у меня вызывает. Словно душа пожилой женщины в теле ребёнка. Выглядела она лет на шестнадцать, а движения, повадки, гримасы и смех и забавные ужимки напоминали мне пятилетнего ребёнка. В то же время размышляла она здраво, совсем не по-детски. Интересно, кто она в реальности и сколько ей лет. Вот любопытно — всем на самом деле столько, насколько они выглядят здесь? Ведь если допустить возможность смены облика для боя, то, вероятно, его можно видоизменять и просто так… Надо спросить при случае.

А потом вдруг подумала о своей семье. Как они там? Уверена, что очень переживают: я ведь до сих пор не пришла в сознание. Мои родители всегда весьма болезненно воспринимали наши со Снежаной малейшие недомогания и опекали нас чрезвычайно, страшно представить, что творится сейчас в их душах, когда их дочка так беспомощна и в тяжёлом состоянии.

Что же будет, когда я очнусь? Наверное, больно… Я поёжилась. Моя реальность сейчас оставалась где-то там, далеко, я успела уже какой-то гранью души отвыкнуть от неё, быстро адаптировавшись здесь. Надо же, и за всё это время я ни разу не вспомнила о Димке. А вот сейчас подумала — и сердце защемило. Всё, что между нами произошло, теперь казалось далёким и неправдоподобным. А существует ли это всё вправду? Сейчас для меня самой более реальным был именно этот мир. А тот, где я оставалась маленькой девочкой, правильно воспитанной и принципиальной — растворялся с каждой секундой и совершенно не манил к себе. Разве что наличием в нём самых близких и любимых людей…

— Аманда!

— А? — я вздрогнула от неожиданного окрика.

Марта стояла в нескольких шагах и хмурилась.

— Зову тебя, зову… — сказала она обиженно, понизив голос, — ты слышишь?

— Что? — спросила я виновато.

Марта поднесла палец ко рту, показав, чтоб я соблюдала тишину. Мы прислушались.

Издалека донёсся звук, похожий на крик, плач, завывания. Он то приближался, то отдалялся.

— Кто это? — мне стало не по себе, — из Тёмного леса?

— Нет… — медленно покачала головой Марта, столбенея, — это у нас, в Светлом.

Кажется… кажется это…

— Девчонки, привет! — весёлый голос заставил меня подпрыгнуть на месте, а Марта взвизгнула.

Шагах в десяти от нас, у дерева, стояла… Шеннон.

— Блин! — прошептала Марта недовольно.

— Вы чего? Я что, напугала вас, что ли?

— Что ты здесь делаешь? — Марта злилась.

— Я всегда здесь вхожу, — пожала плечами Шеннон недоумённо, — простите, если не вовремя. Мань, ты как?

Я кивнула с улыбкой, обозначая, что всё в порядке.

— Рановато ты! — с досадой произнесла Марта, невежливо поворачиваясь спиной.

— Удалось пораньше выбраться! — Шен тоже начинала закипать, — только вот забыла с тобой согласовать, когда мне приходить!

— Девчонки, тсс! — я всё ещё прислушивалась.

Теперь звук стал ещё ближе и отчётливее. Явно женский голос. Рыдания, перемешанные с надрывными завываниями. Мурашки побежали по телу — я ничего подобного ещё не слышала. И, честно говоря, мне как-то совершенно не хотелось увидеть обладательницу этого голоса.

Мы втроём стояли и молча слушали некоторое время. Первой помертвевшим голосом прошептала Шеннон:

— Это же она…

— Кто? — так же шёпотом спросила я, не уверенная, что хочу услышать ответ.

— Бэньши… кажется… я так думаю… кто ещё ТАК может?

— Да, это бэньши, — спокойным тоном сказала Марта, — интересно, по чью душу.

— В каком смысле? — меня передёрнуло.

— Бэньши — единственная, кто не соблюдает здесь границ и может находиться, как в Светлом, так и в Тёмном лесу, — хрипло ответила Шеннон, — но у нас она только ночью появляется и приходит всегда с одной целью… — тут её голос надломился.

— Чтобы оплакать чью-то смерть, — закончила Марта.

— Моника? — осенило меня.

— Нет, — девчонки разом покачали головами. Происходящее их странным образом сплотило, — она не констатирует смерть, она её предвещает!

— Как это?

— Кто-то ещё умрёт в ближайшее время, — голос Шеннон совсем сел, она сглотнула.

— Кто-то из нас, — ровно дополнила Марта, — нас троих, если поблизости больше нет никого.

Мы снова замолчали. У меня потемнело в глазах, даже не думала, что понятие «смерть» может из обычного слова перейти в состояние. Казалось, что всё так нелепо и далеко, а оказывается — совсем рядом. Я думала, что физическая смерть осталась там, в моей реальности, а оказывается, она может с такой же простотой и естественностью подстеречь и тут… Говорят, что перед смертью начинаешь иначе воспринимать жизнь, идёт её переоценка, мироощущение как-то меняется. Я ничего такого особенного не чувствовала сейчас, когда стояла здесь и слушала горестный плач бэньши.

— Боже, только бы не увидеть её… — вдруг скороговоркой проговорила Шеннон едва слышно, закатывая глаза, — тогда точно конец…

— Обязательно умрёт именно тот, кто её увидит? — внутри начинала нарастать паника, я прислонилась спиной к стволу дерева.

— Не обязательно, — Марта оставалась на удивление равнодушной, — но вероятность усилится. Тем более, что это зрелище не из приятных… От одного вида можно запросто откинуться.

— Можно подумать, ты е видела, — не удержавшись, съязвила Шен, однако напряжённо вслушиваясь в стоны и стенания.

— Я нет, но вот Хосинта видела.

— М-да… ты нас всех ещё переживёшь, — усмехнулась Шеннон, — с чего тебе погибать, ты ж не Воин, даже не Помощник. Будешь потом рассказывать другим и об этой ночи.

Уж не было ли тебя с Хосинтой случайно в тот вечер рядом?

— Какое тебе дело? — грубо ответила Марта.

— А такое, что никто толком не знает, кто ты и откуда! — Шен почти с негодованием смотрела на девушку, — может, ты и с Тёмными якшаешься?

Марта вспыхнула. Я же изумилась, как в такой момент они могут переругиваться.

— Не. Твоё. Дело. — раздельно и чётко произнесла Марта и, развернувшись, бросилась прочь.

— Марта!

— Пусть уходит, Мань… — устало произнесла Шеннон, — тёмная она личность, прости за каламбур. Немудрено, что у Карамура выходят чёрные единороги, с такой-то помощницей…

Плач бэньши стал отдаляться. Мы медленно, с опаской, побрели в сторону своих домиков. В Лесу начало светать. Совсем ещё неуловимо, но проблески утра уже зарождались то там, то тут.

Наконец, впереди показались первые избушки.

— Скоро проснутся феи и осветят лес раньше солнечных лучей, — улыбнулась Шен, — смотри, а вон и наш Дом! Кто это уже там?..

И вдруг она застыла на месте с протянутой рукой собираясь окликнуть. Я остановилась тоже, всматриваясь в фигуру, стоящую у самой лестницы.

И тут с новой силой, пронзительно, раздирая в клочки душу и леденя кровь, грянул плач. Фигура старухи с развевающимися волосами, покачиваясь, двинулась в другую сторону, вбок, прочь от нас. На секунду остановилась, мне показалось, что она оглянулась, я даже ощутила холодный недобрый взгляд. А потом продолжила свой путь, удаляясь от кромки света, рождённого первыми восходящими лучами.

Лес оживал. Просыпались феи, радостно порхали над полуприкрытыми цветами, в траве шелестели какие-то мелкие существа, звонко заливались в ветвях. А ледяное облако страха, оставленное ночной гостьей, ещё держало нас в плену оцепенения.

— Мань… никому… — прошептала помертвевшими губами Шен.

А я и сама чувствовала, что не смогу рассказывать об этом направо и налево.

Шеннон как-то потерянно побрела к Домику. А у меня возникло стойкое желание побыть одной. Скинуть с себя неприятные предчувствия, ощущения, очистить голову от мыслей…

Я побрела в другую сторону. Шеннон на секунду приостановилась, посмотрела мне вслед, но ничего не сказала, словно прочитала моё желание. А может и так, мы ведь в «связке». Я сейчас, например, остро ощущала её состояние. Страх, отчаянье, обречённость… и в то же время — покорная готовность. Не знаю, смогу ли я когда-то быть готовой внезапно умереть. По крайней мере, будет ли у меня возможность осознать, что я умираю? Усмехнулась, поймав себя на этих, совершенно не по возрасту, мыслях.

Как мало я ещё знаю, как много нужно ещё постичь…

Беспомощность и слабость захватили душу. Хотелось бежать и понималось, что некуда. Я уже тут. Я выбрала сама и согласилась с этим развитием событий. Но кто может сказать, сколько у меня времени? Сколько его осталось, чтоб обрести то знание, что таит в себе моё кольцо, чтоб выпустить его наружу… Только что ощущала гордость и счастье за свою принадлежность к Воинам — и вот душа вдребезги разбита кошмарным происшествием. Неужто это и вся моя сила духа? Тогда что я тут делаю?

Я шла и шла, пока внезапно что-то не остановило меня, словно налетела на невидимую преграду.

Я стояла в десятке шагов от кромки Тёмного леса, линии, за которой, словно чёрной завесой, начинается беспросветная тьма, откуда доносятся жуткие шорохи, скрежет, взвизгиванья, шелест и шипение. Я всматривалась в колышущуюся тёмную массу, стараясь разобрать хоть что-то, но всё было безрезультатно. Незаметно для себя я пересекла поляну и подошла к границе вплотную. Соприкосновение со слиянием Тёмного и Светлого лесов будоражило и волновало. Но волнение это было скорее неприятное, отталкивающее.

— Подойди поближе, это безопасно, — я подскочила от неожиданного голоса.

Оглянулась. Никого.

— Эй, я так далеко от тебя! — голосок зазвенел раздосадовано откуда-то снизу.

Я опустила глаза. Рядом, прямо у ног, стояло симпатичное существо, ростом мне по колено, заостренные кверху уши и слегка раскосые глаза Ну просто типичный кроха-эльфёныш. И губки надул обиженно.

— Прости, малыш, — повинилась я.

— Малыш?? — взвизгнуло существо, — да я малюсенький и что?

Я растерялась.

— Ну…

— Я тебе совет не давал? Не давал! А ты… малыш!

Я совсем растерялась.

— Ты вроде про… про лес что-то сказал? — сказала я неуверенно, кивая на Тёмные кущи.

— Нет! — рявкнул эльфик и демонстративно отвернулся.

— Ну… ладно… — пожала я плечами.

— Пойдём туда, а? — заныл вдруг эльфик и подпихнул меня к кромке.

— Эй! — я шарахнулась в сторону, — ты чего?! Хочется, так сам и иди. Не знаю, что там, но меня лично совсем в ту сторону не тянет!

— Дурочка, — ласково улыбнулся эльфик, — там хорошо! Я всегда туда хожу гулять, только с виду страшно.

— Это же Тёмный лес!.. — поразилась я, совершено не понимая, что происходит.