Аманда. Энергия Кольца

— Мы же в связке. С Такеши, — пояснила Дафна и отчего-то смутилась. Японец кивнул невозмутимо, — он мне послал мысль. Только сразу прийти не получилось, я в автобусе как раз ехала. Но как только добралась до дома, так сразу и…

Она участливо улыбнулась мне. Вернулась Милена. Мрачнее тучи.

— Что сказал Учитель? — воскликнула Клара, вскакивая навстречу. Я обрадовалась, покинув центр внимания.

— Днём отправимся в Тёмный лес. Не все. Будет трудно, потому что нет никаких доказательств, они не оставили следов. Совсем.

— А с чем мы тогда к ним пойдём? — поинтересовался Такеши.

— Официально: с требованием выдать того, кто два дня назад пытался напасть на наш Дом, — Милена присела на краешек кровати Шеннон.

— Ха, они ведь никогда никого не выдавали, — усмехнулась Дафна.

— Неважно. Нам нужен повод, — отмахнулась Милена, — а там будет видно по обстоятельствам, до чего договоримся.

— А кто пойдёт? — жадно спросила Клара.

— Алия, Мишель и ещё три человека, — Милена подняла голову, — Я, Такеши и Аманда.

— Я? — у меня аж дыхание перехватило, — зачем?

— Ты — главный герой всей истории, — усмехнулась Милена холодно, — посмотрим, как Тёмные отреагируют на твоё появление. Это очень важно.

Возникла пауза. Мне почему-то стало зябко.

В комнату ворвался Костик.

— Маня! — он бросился ко мне.

— Что? — я, опираясь на локти, потянулась навстречу, — как там?

— Ты в больнице. В коме.

Руки подломились, я упала обратно на кровать. Кто-то охнул.

— Как?.. — только и смогла я выдавить.

— Удар по голове в затылочную часть не прошёл даром, — Костик присел рядом и взял меня за руки, — твоя мама и Снежана уже там.

— Как они?

— Переживают, конечно, — вздохнул Костя.

— А я?

— Ровно. Ни ухудшения, ни улучшения. И хотя бы это уже хорошо.

— Да уж… — я вздохнула, — лучше некуда.

— Так что тебе придётся теперь побыть тут какое-то время, — осторожно сказал парень.

— Ну, ладно, — пожала я плечами, стараясь бодриться, — даже хорошо. Познакомлюсь тут со всем получше!

Ребята сочувствующе заулыбались.

— А если я сейчас потру кольцо, что будет? — полюбопытствовала я.

— Ничего хорошего, — нахмурился Костя, — ты просто вывалишься отсюда, а там от этого в сознание не придёшь. Скорей всего снова попадёшь в кошмар. Так что не советую.

— Конечно нет. Ты мне только периодически докладывай как там… у меня… какие изменения…

— Естественно, — Костя ободряюще пожал мне руку, — прости, Мань, надо бежать. Я прямо там, в больнице, в подсобке устроился…

— Кость, прошу, моих поддержи! — взмолилась я, — скажи им, что у меня всё нормально!

— Скажу, — улыбнулся Костя, — я знаю, как это сделать.

— Спасибо!!!

Костя исчез прямо из комнаты.

— Ребята, — на меня вдруг накатила жуткая усталость, — можно я побуду одна?

Полежу… Что-то мне не по себе.

— Конечно, — вскочила Дафна, — мы всё понимаем! Если понадобимся — зови. А может к тебе кого-нибудь из Целителей прислать?

— Не надо! — напугалась я. Дафна неуверенно пожала плечами.

— Поспи давай, утром мы придём, — кивнула Милена, — а сейчас разойдёмся, почти у всех день в разгаре… Если что — обращайся к Бабушке, она где-то здесь, ладно?

— Угу, — кивнула я.

Выходя, мои дорогие Воины ободряюще пожимали мне руку. А Шеннон даже чмокнула в макушку.

Едва я осталась одна, легла на бок и подтянула ноги к груди, свернувшись в клубок. Всё это было так похоже на жуткий сон. Я тут, но одновременно — там, в больнице, в коме. Ничего такого не чувствую, но в то же время не могу предугадать, что будет в следующий миг. В такой неизвестности и независящих от меня обстоятельствах ещё не была ни разу…

Я ощутила, что засыпаю. Нервное перенапряжение измотало меня невероятно.

Проснусь ли я здесь? Или в другом месте? В больнице или в заброшенной кошмарной деревеньке?..

Мысли оборвались разом.

ГЛАВА 10

Скрипнула дверь и я открыла глаза. Тотчас же лица коснулось что-то пушистое, тёплое, успокаивающее… Бабушкин кот, запрыгнув на мою подушку, нахально прогулялся по ней. Я хихикнула и глянула в окошко. Ещё даже не светало. Но какие-то предутренние нотки уже звучали в ночной мелодии леса.

Лежать больше не хотелось. Я очень хорошо отдохнула, лёгкость во всём теле требовала движения, немного размяться. Тщательно прислушиваясь к ощущениям, с радостью обнаружила, что ничего не болит и могу встать совершенно без усилий и дискомфорта.

Сгребла котика на руки и вышла из комнаты.

Бабушка хлопотала у стола, собирая в узелок свежеиспечённые пирожки. Воздух благоухал ароматом сдобы.

— Доброе утро, Маняшенька, — ласково улыбнулась он, — ах, вот он где, плут такой! А я-то думаю, не тащит ничего со стола, неужто заболел или совесть проснулась?

— Доброе утро, Бабушка. А как его зовут? — поинтересовалась я, кивая на кота.

— А так и зовут: Плут! — хихикнула Бабушка, — я вот тут как раз пирожочков напекла, скоро ребятки потянутся. Ты садись, милая, покушай! Выспалась, получше тебе?

— Ага, здорова и свежа! — улыбнулась я, — а ты, Бабуль, куда?

— А я к Карамуру сбегаю, отнесу ему. Ночь напролёт, поди без продыху, голодный… — покачала Бабуля головой, собирая в узелок нехитрую снедь.

— А можно я с тобой? — вдруг мне захотелось побывать во владениях этого милого профессора, познакомиться с ним, увидеть, чем занимается, ведь столько наслышана, а сама не знакома.

— Пошли, — обрадовалась Бабушка, — только ты же не позавтракала!

— Потом, вместе со всеми.

— Ну тогда идём!

Бабушка шлёпнула кота по пушистому заду и отправила куда-то в угол. Оттуда тотчас донеслись хлюпающие звуки. Плут невозмутимо лакал молоко из миски. Мы рассмеялись и вышли.

Через ночной, но довольно светлый, лес шли, слушая стрекотание бодрствующих в это время суток насекомых. Многие же из обитателей волшебного леса ещё спали.

Однако, в траве что-то изредка шмыгало и шуршало. Бабушка, подобрав юбки, спешила так, что я толком не успевала разглядеть, кто это. Откуда-то сбоку доносились резкие гортанные звуки, приглушённое многоголосье, видимо совсем недалеко проходит граница с Тёмным Лесом.

— Ох ты ж, батюшки, — укоризненно покачала головой моя спутница, когда впереди из-за деревьев выступила крепкая, ладная, основательная избушка, крытая соломой.

Свет горел во всех окошках, — и не ложился ведь! Ну как так можно? Круглые сутки…

— Бабушка, а чем профессор занимается? — осмелилась спросить.

— Единорогами, — вздохнула Бабушка, — ты, Маняш, ещё всего не знаешь. У нас здесь водятся их два типа: золотистые и серые. Золотистые — это дикие единороги.

Они к себе мало кого подпускают и живут ближе к Замку.

Она махнула рукой в сторону.

— А серые — можно сказать, домашние, приручённые, которые и погладить можно, и приласкать, не чураются людей. Так вот, есть легенда, что если скрестить золотистого с серым, получится белый. Редкий и необычный, настолько, что пока таких тут нет. Кто-то говорит, что видели однажды очень давно, но кто видел и от кого слух пошёл — не могут выяснить. Так что, Карамур пылает мечтой вывести хотя бы одного белого. Говорят, он будет обладать совершенно невероятными способностями…

— Ух ты… — я даже приостановилась, но потом бросилась догонять Бабушку.

— Ага, — кивнула она на ходу, — познакомишься с Мартой, его внучкой, она подробнее расскажет.

Бабушка запыхалась, но видно было, как ей не терпится скорее встретиться со своим обожаемым профессором.

— Марта здесь сейчас? — обрадовалась я — Она всегда здесь.

— Как так? То есть, в нашем… моём мире, она?

— Я не знаю, — с улыбкой пожала плечами Бабушка, — Марта тут такая же загадка, как и белый единорог…

Но в голосе я уловила лукавство. Бабушка явно знала о Марте больше, чем говорила. Но, вероятно, хотела, чтоб Марта сама меня посвятила в подробности. И то верно. Может, она и не пожелает раскрываться кому-то ещё.

Карамур оказался маленьким, кругленьким старичком, лысоватым, но с роскошной полукруглой бородкой, в крупных, похожих на те, что у Дафны, очках — чем-то сразу вызвал у меня ассоциации с Санта-Клаусом. Не нашим, российским, богатырём Дедом Морозом, а именно заокеанским розовощёким, некрупным Сантой. Рассеянный, порой суетливый, а порой впадающий в ступор и уходящий в размышления с головой — всё это делало его по-детски беззащитным и беспомощным. У меня профессор неожиданно вызвал какие-то странные, почти материнские чувства: захотелось приласкать его, заботиться и опекать, словно ребёнка. Чем безотлагательно и занялась Бабушка. Сначала она мягко, но решительно, отстранила учёного от стола, заставленного разными пузырёчками, бутылочками, плошками, баночками. А потом споро развернула свой узелок и на краю стола накрыла завтрак. Или ужин?

Пока она щебетала, усаживая профессора, я огляделась по сторонам. Стены комнаты подпирали, облепляли, совершенно скрывали разные шкафчики, полочки, этажерки, от пола и до потолка заставленные всякой всячиной. В живописном беспорядке, но, почему-то, при виде их, у меня внутри воцарилась стойкая уверенность, что Карамур прекрасно ориентируется среди всего этого изобилия. Неожиданный звук, похожий на писк и, одновременно, тоненькое ржание, привлёк моё внимание. Я оглянулась на него и увидела между двумя шкафами проход в другую комнатку, который не было заметно от двери. Шагнула туда.

Комната, открывшаяся взгляду, была в несколько раз просторнее, больше, чем лаборатория Карамура, и выглядела на порядок уютнее. Похожая одновременно на детскую комнату и зал, она поражала присутствием игрушек, которыми обычно играют дети лет до трёх. Нелепо было видеть их тут. Я сразу вспомнила, что здесь живёт ещё и Марта, но всё равно… В её возрасте и такие увлечения?

Справа от входа снова что-то пискнуло.

— Не стой на пороге, заходи, — негромко позвал оттуда голос.

Я повернулась и увидела в углу Марту. Она, стоя на коленях перед… малюсеньким новорождённым единорогом, который и на тоненьких ножках-то держаться ещё не мог, поила его из бутылочки молоком.

— Ой, какой миленький… — не сдержалась я — Симпатичная крохотулька, да? — просияла Марта, — опять у дедули получился чёрный… Ну и ладно, зато какой замечательный, так и ластится!

Я заметила с какой нежностью Марта говорит о малыше, как горят её глаза, и кивнула.

— Да, просто чудо!

— Садись! — кивнула Марта, радостно улыбаясь.

Сейчас в её взгляде не было ни капли настороженности. Очевидно, дома она чувствовала себя комфортно и ничто не могло нарушить этого чувства, даже приход нежданных гостей. Меня она не могла предугадать и притвориться любезной, значит, улыбается вполне искренне.

Я присела рядом, прямо на пол, и осторожно протянула руку, чтоб погладить малыша. Марта кивнула и одобрительно наблюдала за процессом. Шёрстка у единорожки оказалась на ощупь… такая шелковистая и мягкая. Со временем она огрубеет, станет жёстче, но сейчас прикасаться к ней было настоящим осязательным удовольствием.

— А зачем профессор хочет вывести белого единорога? — спросила я, уловив любимую тему для разговора Марты.

— Наверное, отчасти потому, что о них слышали, но их не видели. Говорят, белые единороги обладают необыкновенными свойствами… — вздохнула Марта, — а отчасти потому, что он уверен в том, что это лишь у него получится.

— Почему уверен?

— Посмотри, — девушка провела пальцами по шёрстке малыша. Тот довольно заурчал и взвизгнул коротко, — видишь, он чёрный! А ты ещё видела в лесу чёрных единорогов?

— Нет… — пожала плечами я, — я вообще ещё мало что видела. А что — они тоже редкость?

— Их не существует, — спокойно сказала Марта, — видишь ли, Аманда, домашние и дикие единороги очень отличаются и между собой на свободе не размножаются.

Потому и различаются по цветам. Неизвестно точно, когда и как золотистый — одомашненный — стал вдруг серым, но так случилось. С тех пор единорогов два вида. А дедушка вдруг придумал получить третий вид — белого. Услышал что-то из легенд о периоде расцвета Школы, когда белый единорог с развевающейся гривой приходил встречать рассвет к стенам Замка в долине. И послужил таким своеобразным благословением. Сейчас уже непросто сказать — было ли это на самом деле или просто красивая легенда… Дедуля вдохновился идеей возродить этот вид.

Но, при скрещивании золотистого и серого, у него неизменно получаются… чёрные. Не знаю, почему.

— Но и чёрных я тоже в Лесу не видела, — пожала я плечами.

— Они уходят. Не задерживаются в Светлом Лесу. Как только вырастают — в один прекрасный день просто исчезают…