– Не знаю, – признал я поражение.
– Вывод же тот, что если для тебя твои слова кажутся совершенно безобидными, это не значит, что они будут такими же для кого-то другого. Тебе предстоит отправиться в другой мир, где культура может быть совершенно отличной от той, к которой ты привык. И тебе надо научиться принимать её, что бы влиться. Пытаться переделать культуру народа под себя не самый лучший способ обеспечить себе спокойную жизнь. Знаешь поговорку: в чужой монастырь со своим уставом не ходят? Вот это как раз твой случай. А потому научись уважать чужую культуру и чужие обычаи, даже если они кажутся нелепыми или неправильно. Бесполезно в древнем Риме рассуждать о правах рабов и недопустимости рабства. Тебя не поймут.
– А как же восстание Спартака?
– Как ту думаешь, если бы Спартак победил…
– Невозможно. С того момента, как он повернул от Альп обратно в Италию – он был обречен. Штурмовать Рим он не мог по причине отсутствия сил, а с моря уже подходили легионы Помпея. А это были боевые легионы, а не те тыловые части, что Спартак громил до этого. Победить Спартак не мог даже теоретически – слишком неравные силы.
С каждым моим словом Татьяна Николаевна морщилась все сильнее и сильнее.
– Ладно-ладно. Остановись! Твой анализ военной обстановки понятен. Похоже, тебя хорошо этому учат. Но я вопросы задаю не по военной обстановке, а по моральной. Вот представь, что Спартак победил бы. Что бы в первую очередь сделали его сподвижники, после захвата власти в Рима?
– Что?
– Набрали бы себе рабов, конечно. И все быстро вернулось бы на круги своя. Раньше были одни рабы, а другие господа, стало бы наоборот. Поэтому прежде, чем что-то пытаться делать сначала пойми чужую культуру, их обычаи, проникнись ими.
– Даже если эти обычаи совсем дикие?
– Володя, порой меня пугает высокомерие некоторых людей. Объявить что-то диким, варварским не давая себе труда даже попытаться понять чужую культуру… Все-таки колониализм неистребим, чтобы там не говорили разные либералы, объявляющие варварством все, что не вписывается в их представления о мире. Но обычаи никогда не возникают просто так. Всегда, запомни, всегда у его истоков лежит какая-то целесообразность. Если попытаться изучить историю народа, его культуру, то всегда станут понятны и их обычаи. Да, в текущий момент они могут уже мешать развиваться, но общество всегда консервативно и с трудом отказывается от того, к чему привыкло – это тоже стоит учитывать. Поэтому настоящими дикарями выглядят не те, кто соблюдает какой-то обычай, который кому-то может не нравиться, а те, кто объявляет на основании этого дикарями целые народы, присваивая себе право на разное «бремя белого человека» или записывая других в страны зла.
– Это вы про империю зла?
– Нет, это я про Толкиена. Если не читал, посмотри. Потом мы поспорим с тобой об отношении светлых эльфов и орков и почему автор считал очень добрым делом, когда эльфы уничтожали под корень все поселения орков вместе с женщинами и детьми. А вот если орки делали тоже самое с селениями эльфов, то это от их кровожадности, безусловно. А потом попытаемся составить портрет цивилизации, из которой выходят такие авторы.
– Хорошо. Но вот про обычаи. Вы говорите, что каждый имеет под собой веское основание.
– Да, при рождении обычая.
– Какой смысл тогда запирать женщин в терем в допетровской Руси?
– На момент воцарения Петра уже никакого. Но давай попробуем понять как появился этот обычай. В Киевской Руси его не было. А вот после монгольского нашествия вдруг появился. Ни о чем не говорит?
Я подумал.
– Хотите сказать, что таким образом мужья и сыновья прятали своих жен, матерей и сестер?
– Правильно. Вспомни. Что в городах сидели ханские сборщики податей, которые могли потребовать себе все, что угодно. Отказ грозил карательным походом. Когда в одном из городов убили такого сборщика дело обернулось сожжением города и уводом его жителей в рабство. Значит, если не можешь сопротивляться – не показывай. За то время, что длилось иго, люди привыкли к такому положению вещей. Да и после оставались еще Крымское ханство. Казанское, Астраханское. И каждое совершало набеги. Только при Иване Грозном удалось завоевать два из трех ханств, но вспомни, что даже при нем при набеге крымского ханства была сожжена Москва. А тем, кто не испытал такого, легко рассуждать о варварстве.
– Это вы на Европу намекаете? – вспомнил я читанные записки путешественников и послов.
– В основном, да.
– Тогда еще вопрос: отказ от бань в той же Европе. Как вы объясните этот обычай? Люди там начали регулярно мыться только в конце девятнадцатого века.
– Верно. С развитием науки. Но объясню легко. Западная Европа наследница западной Римской империи, которая очень долго боролась с христианством. Некоторые императоры устраивали настоящие гонения на христиан и христиане в ответ демонстративно сторонились того, что считали развращенной империей. По сути, они были правы, кстати, публичные бани в Риме были общие, для нас дикость, а тогда обычное дело. Преследуемые властью, первые христиане ходили в рубищах, жить, порой, приходилось в пещерах. Когда же империя приняла христианство, началась борьба за чистоту нравов так, как они это понимали. Но пока империя была сильна, она еще поддерживала некоторый порядок, но с момента падения все покатилось в пропасть. Аналогия для людей проста: бани – порождение языческого мира и моются в них грязные язычники. Настоящему христианину это не нужно. Позже появились еще оправдания.
– Так разве это не варварство?
– А с какой стороны смотреть? Европейцы считали варварами русских за то, что те моются каждую субботу. Кто из них прав?
– Вспоминая периодические нашествия чумы в Европу, считаю, что правы русские.
– Это ты основываешься на современных знаниях. А в то время это была вера. И правых с виноватыми тут не выделить. Не уподобляйся тем, кто считает всех варварами только потому, что они не такие, как ты.
– Ну хорошо. Я знаю такой обычай, который вы не сможете оправдать ничем. Каннибализм.
– Опять не прав. Давай-ка, вспоминай, где был особенно широко распространен каннибализм.
– Мммм… – Я задумчиво изучил потолок. – Я помню только из детей капитана Гранта. Новая Зеландия.
– Верно. Небольшие острова. Новая Зеландия, Полинезия, Гавайские острова, где аборигены съели Кука.
Точно! Как же я мог забыть!
– И что?
– Вот и смотри. Маленькие острова. Климат хороший, растительности много, но животный мир весьма ограничен. Человеку же, чтобы жить нужен белок и потеин, которые он получает поедая мясо. Без этого человек слабеет, слабеют его умственные способности, через несколько поколений жители таких островов на одной растительной пище выродились бы и погибли. И как же им получить необходимый им белок? Вот и думай над выбором: либо поедай своего врага и живи, либо медленно слабей и умирай.
– Разве те дикари могли знать о протеинах и белках?
– Не думаешь. О белках они знать не могли. Но они не могли не видеть, что тот, кто ест мяса – становится сильнее и здоровее, а кто его не ест, наоборот. Мяса же всем не хватает. Легко быть не каннибалом, живя на континенте, где бродят целые стада мяса, а вот на таких островах?
– А как же вегетарианцы?
– Не забывай про современную химию – все необходимые элементы они могут получать с помощью витаминов. А вот на маленьких островах аптек с витаминами нет.
– Но ведь каннибализм был и на континенте.
– Был. В весьма ограниченных количествах. И от него быстро отказывались. Итак, какой вывод от сегодняшнего урока?
Я подумал.
– Не делать выводов о чем-то, предварительно не изучив все стороны. Возможно то, что кажется отталкивающим имеет какой-то смысл.
– Правильно. Молодец. Самое главное, пойми, в жизни не бывает только двух цветов. Мир намного сложнее черно-белого представления. Но мы об этом еще будем говорить на многих занятиях. Я буду тебе преподавать еще историю религии…
– А это зачем? Думаете в другом мире тоже христианство?
– Вряд ли. Но изучив историю разных религий, ты поймешь те скрытые силы, которые движут верующими людьми. Поймешь как та или иная религия отражается на поведении людей их мировоззрение и поступках. Пытаясь вжиться в новое общество, нельзя пренебрегать мелочами.
С урока я вышел крайне задумчивым и потом еще много времени размышлял над всем услышанным.
Володя поймал себя на том, что уже около получаса смотрит в экран на один и тот же кусок текста. Вздохнув, он закрыл браузер и откинулся на стуле. Стало скучно. Сказывалось то, что за последние три года он уже отвык от безделья, а сейчас, оказавшись предоставленным самому себе, он просто не знал, чем заняться. Почитал, потренировался, поразвлекался в сети, а дальше что? Впереди три недели, а выть с тоски хочется уже в первый день. И воспоминания о прошлом в голову лезут. Хорошо, приятные, а не смерть родителей, например.
Володя поднялся и снова отправился в спортзал, достал мечи и начал упражнения, доводя себя до изнеможения. Уже когда он с трудом стоял на ногах, а руки не могли поднять оружия, и думать ни о чем не хотелось, мальчик понял, что первый день карантина закончился. Но дальше так продолжать не может. Более-менее взбодрясь под холодным душем, мальчик приготовил себе горячего чаю, оказывается тут и небольшая кухня была, которую сразу и не заметил при первом осмотре. Все продукты герметично запакованы, электрическая плита и вода из-под крана, судя по всему проходящая какую-то повышенную очистку.
Мальчик сполоснув бокал, вернулся в комнату. Под потолком немедленно потухли кварцевые лампы. Их он заметил сразу во всех помещениях изолятора. Как он заметил, включались они исключительно в те моменты, когда его не было в помещении, успевал только заметить гаснущий свет, когда возвращался. Работали они, судя по всему, строго определенное количество часов в сутки. Жаль, правда, что самому включить их нельзя, а при нем не работают, а то бы по загорал. Впрочем, Володя сам понимал глупость своего желания, но после такого тоскливого дня чего только желать не начнешь. Нет, с этим определенно надо что-то делать. Володя разобрал кровать, разделся и забрался под одеяло, но прежде, чем уснуть, составил четкий план на завтра.
Глава 5
Отправляясь на карантин Володя надеялся хоть в эти дни немного отдохнуть, с этим расчетом он и строил планы на эти дни. Как бы не так. Оказалось, что от привычек, приобретенных за три с половиной года жизни на Базе не так-то просто отказаться. А потому он проснулся ровно в шесть часов утра и минут десять ворочался на кровати, усиленно пытаясь заснуть, убеждая себя, что вчера поздно лег, что очень устал и вообще, вставать на тренировку не надо. Потом плюнул и поднялся. Полчаса потратил на разминку и пока принимал контрастный душ успел немного подкорректировать планы на день, потому сразу из душа отправился за компьютер и поднял материалы по Кампанелле «Город Солнца». Давно Татьяна Николаевна просила оформить его тезисы, которые он выдвинул в дискуссии с ней, прогнозируя возможное развитие общества, построенное на основе идей Кампанеллы, в виде аналитической записки. Раньше все времени не было, а сейчас его навалом, можно провести с пользой. Как раз за три недели карантина можно уложиться. Поработав до обеда, он отправился на кухню и по быстрому приготовил себе поесть. Какая все-таки прелесть эти обеды быстрого приготовления! Поставил в микроволновку, разогрел и готово.
После обеда мальчик снова замел за компьютер, но уже не для работы, а для развлечения. Когда ему надоело лазить по форумам он взял книгу, отложенную вчера. Можно было бы ее прочитать быстрочтением, но не хотелось. Если книга Володе нравилась, он предпочитал читать медленно и вдумчиво. Потом он поговорил с врачами, ведущими наблюдение за ним и еще его навещали некоторые преподаватели. Каждый счел своим долгом пожелать ему удачи, осведомиться о здоровье. Потом мальчик снова отправился на зал на тренировку, но уже серьезную, а не зарядку, как утром. После душа, Володя устало плюхнулся на кровать и снова взялся за книгу.
Примерно в таком плане прошло три дня, когда одним из посетителей оказался майором Леонидом Львовичем Вороновым. Володя едва не забыл, где находится и с трудом удержался, чтобы броситься ему на шею. Майор порыв заметил и рассмеялся.
– Ну-ну. Помнится при нашей первой встрече ты бросался на меня с кулаками и грозился при случае утопить.
– Это было вовсе не при первой встрече, а на первом совместном задании, – уточнил Володя. – И вообще… я бы на вас посмотрел, если бы кто стал издеваться так над вами.
Майор усмехнулся и вдруг как-то изменился. Взгляд стал жестким и колючим, поза вроде бы расслабленна, но… Володя оценивающе посмотрел на него и вздохнул.
– Да уж… пожалуй, стоит посмотреть на того храбреца, точнее идиота, который решится поиздеваться над вами.
– Издеваются на теми, кто позволяет над собой издеваться.
– Значит я…
– Ты буквально напрашивался на это, – усмехнулся Леонид Львович.
– Приказ от директора тут был, конечно, совершенно не причем? – ехидно поинтересовался Володя. Мальчик подкатил одно из кресел поближе к стеклянной стене и сел. Леонид Львович сел в точно такое же кресло, но с другой стороны.
Да уж, веселые были деньки… если об этом можно так сказать. Но в первый раз Володя решил, что директор просто решил показать ему все круги ада, что бы отговорить его от перехода.
Виталий Дмитриевич совершенно неожиданно вызвал меня к себе с тренировки. Михайло Потапыч, вопреки обыкновению, не возмутился прерванной тренировки, а только кивнул ученику. Похоже, обо всём было оговорено заранее.
В кабинете директора находился еще один человек. Среднего роста, особых примет нет, стрижка короткая, волосы светлые, глаза карие, привычно отметил я. Поза вроде расслабленная, но видно, что человек настороже. Я на всякий случай встал от него подальше, настороженно косясь в сторону гостя. Мужчина переглянулся с директором и кивнул, словно я только что сдал какой-то экзамен
– Володя, нам только что очень повезло. К нам на Базу перевели отряд майора Воронова. Они здесь должны немного отдохнуть, заодно подтянув нашу охрану. Я рассказал Леониду Львовичу о тебе, и он согласился, что тебе стоит подучиться еще кое-каким навыкам, которые могут пригодиться в будущем.
Занятия? Новые? Ну это не страшно и вполне привычно. Вряд ли это страшнее тренировок с Михайлом Потапычем или Павлом Викторовичем Шутером. Последний вообще зверь, особенно со своими упражнениями на развитие подвижности суставов и растяжку.
– Итак, с сегодняшнего дня ты зачисляешься в отряд майора Воронова. Товарищ майор, забирайте своего нового подчиненного.
И вот тогда я узнал, что такое настоящий ад… Отряд майора действительно оказался немного… специфическим, который должен был действовать в тылу противника. Очень глубоко в тылу. И подготовка у них была специфической.
Сразу после того, как меня зачислили в этот отряд, командир велел готовиться к походу. И вот в первый же день все и началось… Я оказался в нем на правах самой бесправной скотиной, мальчиком на побегушках: принеси-унеси. На привалах почистить всем обувь, приготовить еду. Наверное издевательства «дедов» в самом зачуханном гарнизоне по сравнению с тем, что переживал я могли показаться заботами доброй бабушки.
Сначала я немного обалдел от такого обращения и потому даже не сопротивлялся. Потом задумался и пришел к выводу, что это очередной тест, а значит после похода начнется очередной разбор полетов. Только непонятно, что от меня хотят? Я должен покорно сносить все эти издевательства? Типа, проверка терпения? Или должен возмутиться и добиться уважения к себе? Проверка лидерских качеств? Но тут поход прекратился и мы вернулись на Базу. А я не успел ничего решить. Ну послушаем, что скажут психологи и Воронов.
А ничего не сказали. И никаких разборов не было. Я так и остался в отряде не пойми кем. Точнее, очень даже понятно кем – чуть ли не рабом. Я должен был чистить все комнаты, убирать их, выполнять малейшие прихоти любого из отряда. Похоже, начинал даже их ненавидеть. И обдумывать что делать. Ну не идти же жаловаться к директору? Судя по всем тем знаниям, которые в меня пихают, а так же прошлые тренинги… Да неважно. Вопрос, кем я хочу быть в новом мире? Не рабом же. Значит свои права надо отстаивать. Решив так, я начал разрабатывать план мести. Особенно я возненавидел майора, самые изощренные издевательства придумывал именно он. Начинал с мелких пакостей, но после них солдаты просто зверели и один раз я не выдержал… оказалось, что драться у они умеют не хуже меня, а масса у них больше. Получилось как в анекдоте: сильный, но легкий. Потом начал пакостить якобы от имени других солдат отряда. Почему-то не помогло, вычислили быстро и досталось сильно. Через несколько дней я с майором снова стоял в кабинете директора под его пристальным взором. Я демонстративно смотрел куда угодно, только не на него. Виталий Дмитриевич хмыкнул и повернулся к майору. Тот задумчиво почесал подбородок.
– Ну что я могу сказать? Он безразличен к себе и другим, он, как это сейчас модно говорить у молодежи, пофигист. Честно говоря, после похода я думал отказаться от обучения и предостеречь вас. Однако у него есть и положительные стороны. Он умеет молниеносно оценивать обстановку, настойчив и никогда не сдается. Если убеждается, что противник сильнее и его план ошибочен, мгновенно отступает и придумывает новый путь к цели. И не нытик. Как бы ни было трудно, ни разу не захныкал.
Я отвернулся и не заметил, как при последнем замечании директор покачал головой и что-то просемафорил майору. Значит, это действительно был очередной тест.
– Что ж, я очень рад, что он выдержал это испытание, Леонид Львович. Володя, я понимаю какого тебе пришлось, но ты, если хочешь научиться командовать должен, прежде всего, научиться подчиняться. – Подчиняться??? Это называется учиться подчиняться??? Ну я не знаю. По моему мнению, это нечто другое. – И я очень рад, что этот экзамен ты прошел и майор согласился тебя учить. А раз так… – директор достал из стола какую-то бумагу и протянул мне, -…ты временно получаешь звание майора и назначаешься командиром отряда. Задание получишь завтра утром.
– Что?! – я удивился такому повороту настолько, что забыл даже о субординации. – Я назначаюсь кем???
– Вопросы майор?
Я опомнился.
– Никак нет, товарищ генерал!
– В таком случае кругом, завтра в семь ноль-ноль прибыть за получением задачи. А сейчас кругом, шагом марш на занятия.
– Есть! – Я выполнил команду «кругом» и строевым шагом покинул кабинет и только за дверью расслабился. Многого ожидал, но такого…
Задание заключалось в том, чтобы захватить базу противника, расположенную в двадцати километрах от нас. Как я понял, роль противников будет играть один из отрядов охраны. Получив на складе пневматическое оружие, стреляющее красящими шариками и прочее снаряжение, мы выдвинулись в поход. Первое время я думал, что все будет просто: люди опытные, моё вмешательство вряд ли потребуется. Ага! Все люди отряда делали вид, что совершенно не представляют, что надо делать и бегали ко мне по малейшему вопросу. Даже как оружие пристегнуть спрашивали. Я медленно закипал, а потом наговорил много лишнего майору Воронову, после чего приготовился к смерти. Но тот лишь вытянулся в струнку и, пожирая меня глазами, твердил: «Так точно, товарищ майор! Вы совершенно правы, товарищ майор! Исправимся, товарищ майор!» Я ушел в сторону и долго стучал лбом в дерево. И куда моя выдержка делась. Которая приводила в такое удивление весь персонал Базы и психологов? Воронов умудрился вывести меня из себя всего за месяц. Талант. Но делать нечего, пришлось приниматься за дело не надеясь ни на чью помощь. Закончилось все тем, что я загнал весь отряд в болото и чтобы выбраться, пришлось вызывать помощь. При этом я же видел, что все понимают, что я делаю неправильно и никто не подсказал и не помог! Изверги!!! Более того, если какой мой приказ можно было истолковать неправильно, он был истолкован именно неправильно, в результате мне приходилось отслеживать исполнение чуть ли не каждой своей команды.
Сразу после того, как нас из болота доставили на Базу меня вызвали к директору. Я даже помыться и переодеться не успел. Я говорю «я»? Конечно, остальные переодеться успели за то время что я, как командир, сдавал на склад все снаряжение. Грязный и злой я стоял перед директором рядом с блестящим майором Вороновым. Директор рассматривал нас обоих ироничным взглядом и кивал своим мыслям.
– Что ж, майор, надеюсь, этот урок пойдет вам в прок и вы начнете понимать, что один не сможете сделать ничего и что к советам других, более опытных, надо прислушиваться!
– Что?! – это была последняя капля. – Я не прислушивался?!! Да я буквально умолял их всех дать хоть какой-то совет!!! И ничего кроме: «Как вы прикажете, товарищ майор» ничего не добился! И это спецподразделение? Что это за спецподразделение, в котором солдаты не могут даже в кусты сходить без приказа командира?! – И тут я наткнулся на благодушный взгляд Виталия Дмитриевича и скис. Ну конечно, как сразу не понял, что и это очередной тест.
– Ну а что ты хочешь? – патетически возвестил он. Даже руку в экспрессии поднял. – Сам подумай! Боевой майор, командир подразделения, которое выполняло секретные задания за рубежом, участник двух войн в Чечне. У него ордена всю грудь закрывают. И вот, во главе отряда поставили какого сопляка за непонятно какие заслуги! Как бы ты к этому отнесся?
Я искоса глянул на Воронова, он сохранял каменное выражение лица, но его губы слегка подрагивали, выдавая его истинное состояние. Похоже, он с трудом сдерживал хохот и уж точно обиженным не выглядел.
– Ну да, конечно. Обиделись они, – пробурчал я. – Я для них Олег Попов, Петросян и Задорнов в одном флаконе. Смотрели и смеялись. Как там… «ну тупой, он».
Майор уже сдерживаться не смог и рассмеялся.
– Рад, что ты сохраняешь оптимизм, – покивал директор. – Однако мы убедились, что командовать тебе пока рано.
– А я никогда и не утверждал обратного, – буркнул я.
– Рад, что ты трезво оцениваешь способности. Ты должен научиться отдавать команды коротко и настолько ясно, что даже идиот не смог бы их понять неправильно, даже если бы захотел. Тем не менее, с этим надо что-то делать. Научиться командовать людьми можно только наблюдая за настоящим командиром. И я рад, что майор Воронов согласился взять тебя в вою команду. Отныне ты назначаешься его заместителем. Обязанности он тебе объяснит сам, однако, зная майора, могу сказать, что спокойных деньков у тебя не будет. А сейчас отправляйся в душ и переодевайся.
В чем директор не ошибся, так это в том, что спокойных дней у меня действительно не было. Зато именно теперь и начались настоящие занятия. И если раньше я готов был Леонида Львовича растерзать, то теперь уже начал его уважать. Он умел объяснить сложную ситуацию простыми словами, умел интересно рассказывать, всегда отвечал на все мои вопросы и часто делился опытом, почерпнутым из своих командировок. Причем, как я подозревал. Много из этих рассказов до сих пор проходило под грифом «совершенно секретно».
– Это вам генерал велел ничего не скрывать от меня? – поинтересовался я однажды.
– А тебе зачем это знать? – хмыкнул Воронов. – В общем, ты прав, конечно, но твое любопытство совершенно не в тему.
Ясно. Очередной урок. Самое интересно, что эти месяцы, что я был в отряде майора дали мне больше, чем все предыдущие занятия. Да, меня научили сражаться, подготовили к руководству, но все это были разрозненные сведение, лишенные какой-либо практики. Сейчас практики было много. Как заместитель командира, я должен был быть посредником между бойцами и им. Я узнавал характер каждого солдата, узнал когда у каждого день рождения и какие у них проблемы, готовил карты маршрутов походов, отвечал за вооружение.
– Вот что, кажется, с основными обязанностями ты неплохо освоился, – заявил мне однажды Воронов. – Пора их расширять. С этого момента ты отвечаешь за готовность снаряжения группу. У нас на следующей неделе ожидается учебный бой со здешней охраной. Как только уточниться цель учений подготовишь список необходимого и получишь их на складе.
Дело показалось мне не очень сложным. Сами учения проходили с особым оружием: пневматическим, стреляющим красящими шариками, похожее на пентбольное. Отличие было то, что в каждое монтировалась простейшая электрическая схема, которая имитировала звук выстрела того оружия, которое эта пневматика изображала. Как мне пояснили, для привыкания к звуку, а так же, чтобы научить бойцов распознавать оружие по выстрелам и научить соответственно реагировать. Ну и соответствующее защитное снаряжение, включая маски с плексигласовыми забралами.
