Князь Владимир Старинов Часть 1, черновик)

– Понимаю. Тогда еще один момент… не знаю как сказать… ты меня очень беспокоишь.

– В каком смысле? – удивился Володя.

– Твое отношение к жизни. Твое безразличие к тому, что с тобой будет. Ты даже смеяться стал редко, только улыбаешься слегка.

Володя нахмурился, пытаясь понять, к чему ведет полковник.

– Я вас не понимаю.

– Я беспокоюсь за тебя. Потому и хочу попросить об одной вещи.

– Попросить?

– Да. Если ты действительно считаешь меня своим другом, выполни одну мою просьбу: не обещай никогда никому того, чего не сможешь исполнить, но если пообещал, выполни.

– Но я не понимаю…

– Постараюсь объяснить. Как я уже говорил, мен беспокоит твое отношение к жизни. Я боюсь. Что однажды тебе все может надоесть, ты устанешь жить. Я надеюсь, что какие-нибудь невыполненные обещания помогут тебе удержаться от этого пагубного пути. Если у тебя будет хоть какая-то цель, у тебя будет больше шансов найти свой путь в жизни.

Мальчик задумался. Все это казалось ему такой глупостью, но почему бы и не выполнить эту просьбу наставника? К тому же он и сам считал, что обещания надо выполнять.

– Хорошо, Александр Петрович. Я обещаю вам.

Полковник кивнул. Постоял некоторое время молча.

– Удачи там.

– Спасибо.

В этот день Володя думал, что ему уснуть не удастся, однако многолетние тренировки дали о себе знать. После короткой медитации он вдруг обнаружил, что совершенно спокоен, словно завтра ему предстоит не путешествие в другой мир без шанса на возвращение, а очередная тренировка, которых уже было множество и будет еще больше. Так стоит ли из-за этого переживать? Спать он лег ровно в десять и уснул почти мгновенно.

Утром он как обычно сделал зарядку, принял душ, а потом стал ждать. Делать ничего не хотелось и мальчик просто сидел на кровати, вспоминая свою жизнь на Базе. Ровно в десять зазвенел звонок коммуникатора и голос, который мальчик не смог опознать, велел приготовиться к выходу. Володя огляделся. Личных вещей у него тут не было, остальные должны быть уже упакованы и подготовлены к переправе.

Раздался сигнал и мальчик вышел в холл, где его ждали уже два медика в биозащитных комбинезонах. Один из медиков положил перед мальчиком наряд, напоминающий пижаму и такой же комбинезон.

– Переодевайся в спальник и одевай комбинезон. Мы будем ждать у выхода из карантина.

Мальчик кивнул и вернулся в комнату. Здесь он разделся и натянул на себя то, что медик назвал спальник. Он представлял из себя штаны, похожие на детские колготки, которые свободно растягивались словно резиновые и после надевания плотно прилегающие к телу и такую же майку с длинными рукавами. Володя натянул все это на себя и посмотрелся в зеркало. Выглядит, ужасно, но сверкать в таком нижнем белье перед всеми он не намеревался. Какой юморист назвал эту одежду спальником сейчас уже трудно сказать. Разрабатывалась эта одежда специально для мальчика и предназначалась для защиты от разных кровососущих паразитов – именно это аналитики считали наибольшей проблемой в отсталом мире. Ткань спальника благодаря своей пористой структуре позволяла свободно дышать телу, хорошо держала тепло в холода и не грела в жару, но самое главное было в том, что благодаря тому, что она плотно прилегает к телу под нее не мог забраться никакая вша или блоха. Сам материал тоже представлял неодолимую преграду для комаров, оводов или москитов. Чтобы очистить спальник, достаточно было на несколько часов положить его в воду. В этой одежде свободными оставались только кисти рук и голова. Мальчик еще раз осмотрелся и фыркнул. Ладно еще цвет нормальный, а то сделали бы розовым…

Мальчик достал из принесенный медиками сумки комбинезон защитного цвета и быстро оделся, застегнул ремень, проверил крепление пистолетных кобур за спиной. Конечно, не очень удобно по сравнению с креплением на поясе, но тут место предназначалось для мечей. Пистолеты же планировалось не демонстрировать без лишней необходимости. А за спиной их и достать можно быстро и не видно из-за плаща.

Самих пистолетов в сумке не было, очевидно их планировалось получить перед самым переходом, зато боевой нож был тут – привычный и надежный «Катран». Мальчик тут же прикрепил его к бедру и проверил как он выходит из ножен и надежность крепления. Комбинезон то же сидел нормально. Теперь облачиться в биозащитный комбинезон и на выход.

В сопровождении медиков мальчик прошел в комнату перехода, где находилось еще четыре человека в таких же комбинезонах. Здесь же был и Александр Петрович.

– Переход стабилен! – услышал Володя доклад одного из техников. – Время функционирования два дня. Расчетное время работы десять дней.

Александр Петрович подманил мальчика к гигантскому экрану. Здесь же стоял и один из ученых. Как только Володя подошел, экран включился.

– Два дня назад мы нащупали этот мир, – заговорил ученый. – Фотографии мы тебе пересылали, которые сделал робот-разведчик, вот новые.

Фотографии явно были сделаны с высоты птичьего полета. Вот деревня, люди, на полях пашут на лошадях. Качество объективов на разведчиках было такое, что позволяло рассмотреть даже мух на холке коня. Вдали виднелся город. Вот едет какой-то отряд в доспехах.

– Есть еще и фильмы. Мы их тебе сбросили в ноутбук, сможешь их посмотреть после перехода. Там много всего интересного. Мы даже начали составлять словарь местного языка, но пока там всего лишь восемь слов. Узнавать язык тебе придется на месте. В ноутбук мы включили лингвистический анализатор.

– Спасибо профессор, меня обучали с ним работать, – отозвался мальчик, не отрываясь от слайд-шоу фотографий нового мира.

– Ах да, конечно. Как нами установлено, мир находится примерно на уровне раннего средневековья Земли. То есть до изобретения пороха примерно лет четыреста… если ты, конечно…

– Я не собираюсь устраивать промышленную революцию, и не намерен распространять рецепт пороха.

– Очень хорошо. – Профессор продолжил показ, попутно поясняя непонятные факты. – Мы использовали порядка сотни летательных аппаратов. Уже есть примерная карта территории, куда мы хотим тебя переправить. Совсем экзотические места опустим, там культура слишком уж отличная от той, к которой ты привык, но мы разыскали место, где культура примерно соответствует европейской. Окно перемещали по тому миру восемнадцать раз, делая контрольные наблюдения. Высадка планируется вот здесь.

На экране показался снимок вытянутого острова на средних размерах озере, расположенном в глубине леса. Красная точка на полянке острова показала место высадки.

Место удобное. Люди здесь не ходят, это видно по состоянию леса, в то же время ближайшее жилье километрах в сорока по прямой. Захочешь выйти к нему, за неделю доберешься. Время на то, чтобы освоиться у тебя будет.

Володя еще раз просмотрел заинтересовавшие его фотографии, внимательно изучил одежду и людей, дороги. Рассмотрел снимок замка.

– Хорошо. Меня все устраивает.

– Отлично. Тогда мы готовим переход, а ты пока посиди здесь. Как только все будет готово, мы сообщим.

Мальчик сел в явно специально для него приготовленное кресло, в кресле рядом пристроился Александр Петрович.

– Что ж… удачи.

Глава 6

К ним подошел один из ученых.

– Прошу прощения, небольшие проблемы, канал нестабильный и пока идти нельзя.

– Это надолго? – спросил Володя.

– По прежнему опыту на стабилизацию уйдет часа полтора-два. Кстати, в рюкзак первого вброса мы вложили небольшую памятку по использованию канала. Обязательно прочитай.

Рюкзаки первого вброса, тоже термин появившийся с проектом, означающий, те вещи, которые отправляются в новый мир раньше человека. Собирают там самые необходимые для выживания предметы в случае, если после перехода «окно» резко схлопнется. Такого еще не было, но ученые вообще люди осторожные и предпочитают перестраховываться. Даже осторожнее военных. Мальчик припомнил, что ему говорили о таких вещах.

– Первый вброс уже прошел?

– Да. Консервы, оружие, капканы, предметы для рыбалки… да ты должен же знать, что входит в рюкзаки первого вброса.

Мальчик кивнул.

– А нам что делать сейчас?

– А что делать? – ученый пожал плечами, хотя в защитном комбинезоне это выглядело неуклюже. – Ждать, когда произойдет стабилизация. Мы вам сообщим. Можно, конечно, пока вернуться в карантинный модуль, но это значит, что переправиться вы сможете только завтра.

– Мы подождем, – поспешно отозвался Володя.

– Тебе так натерпится отправиться в новый мир? – поинтересовался Александр Петрович, когда ученый отошел.

– Чем скорее мы с этим разберемся, тем лучше. Ожидание всегда хуже действия, разве не вы мне это говорили?

– Верно. Что ж, раз у нас есть еще полтора часа… Скажи, только честно, почему такой странный выбор мира? Я понимаю, что если цивилизация отстает в развитии от нашей, то там много легче устроиться хотя бы за счет большего объема знаний, но все же твой выбор несколько нетипичен.

– Я не собираюсь работать прогрессором, если вы об этом. – Мальчик равнодушно изучал стену напротив. – Всегда считал, что такие действия отдают некоторым высокомерием. В этом вопросе я со Стругацкими категорически не согласен – каждая цивилизация должна идти своей дорогой и совершать свои ошибки и приобретать свой опыт.

Александр Петрович глянул на сидящего рядом мальчика немного озадаченно.

– Знаешь, а ты меня порадовал, не каждый взрослый понимает это. Выходит, не зря мы тебя обучали.

– Ну и я еще ничего… соображаю.

Полковник усмехнулся.

– Не откажешь. Но ты действительно думаешь, что сможешь остаться незаметным? Ты все-таки человек другой эпохи и даже другого мира. На многие вопросы ты будешь смотреть совершенно по-другому. Даже если ты не собираешься привносить какие-то глобальные технические новшества, то идеи принесешь даже не желая того.

– Ну и что? Я вот слышал, что первые эксперименты с самолетом были еще в восемнадцатом веке. Попалась мне одно описание, как крестьянин собрал аппарат и летал на нем. Что там правда – кто знает, ни описаний, ни чего не осталось, а первыми все равно были братья Райт. Помнят не тех, кто впервые поднялся в воздух, а тех, кто проложил туда дорогу другим. Если какая-то идея или новшество будет не ко времени, их быстро забудут и все вернется на круги своя.

– Думаешь?

– Мне историю хорошо преподавали. При Каннах сражались армии общей численностью больше сотни тысяч человек, а после Рима такую армию собрать и, главное, снабжать научились только в Новом времени. В средневековье армия численностью в две тысячи уже считалась громадной. Я не беру Восток, там были свои особенности, Рим же все-таки западно-европейская цивилизация. А бани, канализация? Какое население Рима было в момент его расцвета? В каком веке население городов стали достигать той же численности? При этом Рим хоть и был крупнейшим городом того времени, но все же далеко не единственным в империи городом, чье население приближалось к миллиону. Или дороги. Римские дороги служат до сих пор, даже спустя две тысячи лет. Интересно, знаменитые германские автобаны можно будет использовать через две тысячи лет, если за ними не ухаживать? И когда появились первые дороги, близкие по качеству к римским.

– Я не совсем понимаю, что ты хочешь мне сказать этой лекцией? – озадачился Александр Петрович.

– То, что все это реальные достижения, которые существовали столетия, а рассыпались они за мгновение по историческим меркам. Слишком сложные были для средневековья, а я ведь туда и отправляюсь. Я многу многое привнести: дороги, чертежи канализации ну и много еще чего, но если люди это не примут, то все это умрет вместе со мной и разрушится. Монголы создали уникальную военную организацию и систему снабжению. Их логистика опередила время на столетия. Ну и что? Приблизиться к чему-то подобному люди смогли только в девятнадцатом веке, а до совершенства довели американцы во время второй мировой войны. Они и войну с Японией выиграли не солдатами, а логистикой, уникальный, кстати, случай. Им реально есть чем гордиться.

– Хм… такое я еще не слышал.

– Это из нашего вечного спора с историком, – хмыкнул мальчик и даже потерял свое внешнее равнодушие, слегка оживившись. – Ведь если говорить откровенно, то японцы как солдаты превосходили американцев, и даже их оружие первоначально было лучше американского. После же Перл-Харбора численность японского флота тоже превзошла американский. На стороне Америки была производственная мощь, но что бы она заработала – нужно было время и время надо было выигрывать теми силами, что были. И американцы с этим с блеском справились. Не мужеством солдат, а отлаженной системой снабжения и профессионализмом инженеров, разработавших систему возведения баз на островах в максимально сжатые сроки. В результате американский флот, уступая в численности не только японскому, но и английскому, проводил в море больше времени, чем и тот и другой, что компенсировало малое количество. И это не позволило Японии в полной мере реализовать свои сильные стороны. Кстати, я бы на месте Японцев планировал бы не толкьо налет, но и захват гавайских островов.

– Они не хотели вести полномасштабную войну.

– Если планируешь нападение на военную базу другого государства – трудно рассчитывать, что войны удастся избежать. В случае же захвата Гавайев у них на руках был бы козырь для торговли, а американским авианосцам, который были на учения, некуда стало бы возвращаться, пришлось бы идти в другие базы. В любом случае с захвата этих островов американцам намного сложнее стало бы организовывать свои операции на Тихом океане. Впрочем, как говорил историк, это все разговоры с пользу бедных. Имея доступ к рассекреченным материалам той эпохи легко рассуждать о том, как надо было действовать. Разговор-то у нас не об этом. Вот смотрите, тыловая служба Наполеона рассыпалась после того, как он углубился на территорию России практически моментально. Из Москвы он не мог нормально общаться даже с частями, стоящими под Смоленском, а уж про Париж можно вообще молчать. Известие о мятеже в Париже полковника Мале он получил спустя какое время? А монголы умудрились в гораздо худших условиях наладить отличное почтовое сообщение с самыми удаленными уголками своей империи. И расстояния, на которые ехали их курьеры были много больше того, на которое приходилось отправлять курьеров Наполеону.

– Монголам не мешали партизаны.

– Думаете? Ну пусть так. А какие партизаны мешали французам в 1805 году? Ведь если бы осуществился план Кутузова, то французы уже тогда бы вынуждены были есть собственные сапоги, а не после отступления из Москвы. Наполеона спасло только горячее желание императора Александра дать генеральное сражение. Оно ведь приносит больше славы в случае победы, нежели непонятные и не заметные для общества маневры, на которых настаивал Кутузов. Они вели к победе, но не приносили славы, а императорам нужны была слава, вот и получили Аустерлиц.

– Похоже, ты хорошо изучил историю. С тобой трудно спорить, да и, честно говоря, я не владею настолько материалом. Так ты думаешь, что любые твои идеи и новшества, если они не ко времени, будут отвернуты?

– Скорее просто забыты на время. Если же мои новшества все же найдут дорогу, скорее всего окажется, что я просто ненамного опережу кого-нибудь, вот и всё. Александр Петрович, ну честное слово, я не собираюсь вести никакой прогрессорской деятельности. И не собираюсь что-то внедрять только ради того, чтобы внедрить.

– Что же, тогда ты хочешь, отправляясь в чужой мир?

Мальчик замолчал. Полковник терпеливо ждал, сожалея, что из-за шлема защитного комбинезона он не может видеть его лица. Когда же он уже хотел переспросить, Володя ответил:

– Начать жизнь заново.

– Думаешь, здесь это не удастся?

– Здесь? Здесь у меня не получается убежать от моих кошмаров.

Александр Петрович замолчал и встревожено глянул на мальчика, не найдя, что ответить. Даже изучая своего подопечного на протяжении трех лет, тот, порой, умудрялся ставить его в тупик. Иногда ему чудилось, что он разговаривает не с тринадцатилетним мальчишкой, а с умудренным жизнью стариком. Хотя… если вспомнить его жизнь, разве это удивительно? Разве после пережитого им можно удивляться, что мальчик никогда не смеется, а только чуть улыбается? Никогда не шалил и не безобразничал. Всегда серьезный и спокойный, оставаясь таким даже в момент серьезной опасности. Полковник вспомнил рассказ Леонида, вернувшегося из очередного учебного похода. Он тогда молча оттащил его в сторону и долго молчал. Александр Петрович чуть не ушел.

– Скажи, у этого мальчишки нервы вообще есть? – вдруг задал он вопрос. – Он действительно человек?

– Ты к чему ведешь? – удивился Александр.

– К чему? Сегодня был учебный штурм одной горы. Высота не то, чтобы большая, но склон отвесный. Володя не совсем правильно закрепился, а куратор просмотрел… растяпа, разговор у меня с ним еще не закончился… но ладно. Короче, крепление вылетело, и мальчик рухнул. Каким образом сумел он ухватиться за камень, до сих пор не пойму, перепугал всех. А он висит над пропастью на одной руке и даже не трепыхается и не дергается. Я наверх, выглядываю с вершины. Мальчик поднимает голову и смотрит на меня… не поверишь, но он был совершенно спокойный. Никакой паники, ничего… хотя нет… вот сейчас я думаю… он был скорее равнодушен. Знаешь, словно ему совершенно все равно, что с ним будет. Так вот, поднимает голову и совершенно спокойно спрашивает: «Что мне делать, товарищ майор». Я сам напуган, думал уже все, убьется парень, а он… Ну я ему кричу держись мол, сейчас вытащим, а он словно робот какой, держусь, говорит. Тут ребята притащили страховочный трос и скинули его. Когда вытащили мальчика, тот просто отряхнулся и пошел смотреть вырванное крепление, я за ним. А Володя словно и не висел минуту назад над обрывом, совершенно обыденно спрашивает: «Скажите, что я сделал не так?» Представляешь?

Александр Петрович развернулся и бросился в комнату, ворвался и замер: мальчик лежал на кровати, заложив руки за голову. На шум открывшейся двери он чуть приподнялся, узнал куратора и снова лег.

– Дядя Саш, – вдруг заговорил он. – Я сегодня так испугался…

Вот сейчас Александр Петрович и задавал себе вопрос, кто же из этих двух мальчишек настоящий? Тот, кто оставался равнодушным, вися над обрывом на одной руке, а потом хладнокровно анализирующей свои ошибки, или тот, который таким же равнодушным и спокойным голосом признавался в том, что «сегодня сильно испугался»?

– Знаешь, а проект, наверное, закроют. До тех пор, пока не научатся людей возвращать.

– Почему?

– Наверное, все-таки потому, что никакие научные данные не стоят таких жертв. Взрослых не пошлешь, я тебе говорил про возможности перехода. По тем данным, которые пересылали перешедшие можно сделать вывод, что чем старше человек, совершивший переход – тем больше у него начинается проблем со здоровьем.

– Да, мне уже говорили и сказали обратить внимание на собственное здоровье после перехода. Видели этот автоматизированный модуль диагностики?

– Видел. Говорят, разработку отдают в гражданские госпитали, хотя и не такой миниатюрный. Видишь, какая-то польза от нашего проекта все же есть – когда еще нашли бы средства и ученых для разработки такого диагноста? И это только одна из новинок, которая появилась благодаря проекту.

– Александр Петрович, я ж не спорю…

– «Окно» стабилизировалось, – подошел один из ученых. – Сейчас проведем один тест, и если все будет хорошо, можно будет совершить переход.

Володя поднялся, но все же снова обернулся.

– Но все же, почему закрывают?

– Потому, что отправлять можно людей только не старше семнадцати лет. Восемнадцать уже предел. Размер же «окна» ты видишь и сам. – Александр Петрович кивнул на узкий кусок «трубы» торчащий из агрегата. – Шире его сделать невозможно, максимальная масса переноса тоже не сильно велика – пятьдесят пять килограмм. Таким образом единственные подходящие кандидаты на переход…

– …дети примерно моего возраста.

– Увы… младше. Это ты у нас такой доходяга, что всё еще можешь совершить переход в тринадцать лет. Одиннадцать-двенадцать – предел для обычных людей. Использовать же детей такого возраста…

– А моего можно?

– Да и твоего нельзя, – вздохнул Александр Петрович. – Знал бы ты, сколько раз я уже жалел, что втянул тебя в это. Если бы ты хоть раз хоть на мгновение заколебался в своем решении, никуда бы не отпустил. Сейчас же… ну что могу сказать… Удачи, Володя.