Комната страха

– Замечательно. Очнулась? – услышала Ева знакомый голос– Как спишь-то крепко! Боялась, так и не узнаешь, кто, за что и почему тебя сейчас убивать станет.

«Опять, значит, убивают, – с тоской и долей раздражения подумала Ева. – Можно было бы и в кровати убить. Обязательно нужно куда-то тащить, причем по земле». Ночная рубашка уже вся вымокла от травы и влажной земли. И пахло тиной, водорослями… «Позвольте! Пруд. Ну конечно, я рядом со старым прудом. Вот, я уже местоположение свое знаю», – удалось-таки порадоваться Еве.

Движение прекратилось. «Ну, все понятно, прибыли – я уже на самом берегу прудика. Дальше только в воду. Сейчас еще топить начнут, какая скука! Лени, бедная Лени, твои лавры и мне достанутся». Тут Ева подумала: а что, если и Лени не по своей воле утонула? Может, и ей помогли, как сейчас помогают Еве? Бред, кому надо было топить Лени?

Тому же, кому понадобилось топить Еву.

Из трех возможных вариантов гибели Лени – самоубийство, убийство и случайность – безоговорочно единственно возможным был третий, как считала Ева. До сих пор, по крайней мере. Потому что, была убеждена Ева, в жизни редко случаются такие истории, как в книгах или фильмах. Вся ее жизнь, до последних дней, была очень простой, понятной и совершенно обычной. В данный момент все перемешалось – триллер, мистика, детектив, мелодрама.

«Так, а мелодрама откуда? Ах, ладно, пусть будет, – щедро позволила Ева. – Для компании и мелодраму можно. Например, Макс будет героем, у него все необходимое для этой роли есть. Героическая внешность, потерянный брат и сам весь из себя суровый, сильный и красивый. О чем я думаю!» – одернула себя Ева, решив для разнообразия обратить больше внимания на окружающую реальность.

Сделать это было нелегко. Вокруг темень, лишь еле слышный плеск воды и голос ночного леса. «Декорации похожи на те, что были в парке», – содрогнулась Ева. Совсем близко темнота сгустилась, образовав человеческую фигуру. Фигура оказалась Ларой.

– Лара, ты откуда здесь? – обрадовалась Ева вынутому кляпу и сестре. – А мне говорили, что ты… приболела.

– Что я в психушке, тебе не говорили? А я там и была, – похвасталась Лара. – Н-да, сестренка, полку сумасшедших тетушек прибыло. Кто бы поверил, что именно я составлю пополнение этому воинству? – Лара тихо засмеялась. У Евы мороз пошел по коже, и без того ледяной и мокрой. Встреча с Ларой уже не радовала, как несколько секунд назад.

– Лени, сейчас я отомщу за тебя, – торжественно произнесла Лара, уставившись в пруд с таким вниманием, что Ева начала крутить головой, надеясь и вправду увидеть Лени, живую, здоровую, а может, даже и со скрипкой. Никого она не увидела.

– Лара, глупая, кому ты мстить собираешься? Я была уверена, что ты никакая не сумасшедшая, пока ты не связала и не перетащила собственную сестру к пруду. Сейчас же развязывай меня, я уже порядком замерзла и разозлилась.

Лару эти слова, похоже, только позабавили. Веселилась она от души.

– Подумай, что скажет Фани, – предприняла последнюю, отчаянную попытку призвать сестру к разуму Ева.

Оказалось, это было единственное, что могло поколебать железную уверенность Лары в необходимости топить Еву. Выпрямившись и глубоко задумавшись, Лара стояла рядом и тяжело дышала. Видимо, перетаскивание тел на средние и дальние дистанции для Лары не было столь уж привычным занятием, хотя она всегда была самой рослой девочкой в их поколении.

– Фани тоже любила Лени, – непоследовательно парировала Лара.

– Да все любили Лени! Я ее просто обожала! – убеждала Ева.

– Это ты ее убила! – взвилась Лара. – Из-за тебя бедняжка утонула, все равно как если бы ты ее сама толкнула, еще и камушек привязав. Кстати, о камушках… – Лара задумалась.

– Но послушай, – Ева уже теряла остатки терпения, – Лара, мы все огорчились, нам не хватает Лени, но никто ни в чем не виноват. Так получилось, это был несчастный случай, правда! Оставь ты этот проклятый камень! – уже закричала Ева. – Связанная, как сарделька, я и без него прекрасно пойду ко дну, сама подумай!

Лара перестала привязывать к Еве грязный валун.

«Нет, пора кричать. А что делать? Стыдно, однако другого выхода нет, – вздохнула Ева. – Чего кричать-то будем? «Караул» – смешно. «На помощь» – длинно. Выбирать мне всегда было сложно, но ситуация отчаянная, надо постараться быстрее».

– Фани! Фа-а-а-ани! – на разные лады начала выводить Ева единственное, что могла себе позволить. «Только жанра комедии мне еще и не хватало», – одновременно думала она про себя.

Лара, присев от неожиданности, испуганно зашарила вокруг Евы в поисках кляпа. Не найдя его, она бросилась зажимать рот Евы руками, испачканными в грязи.

Но вдруг руки Лары соскользнули с лица Евы. А потом рухнула и их хозяйка. Ева в темноте с трудом рассмотрела новое действующее лицо. На сцене, вернее на арене, появилась долгожданная Фани. Нагнувшись ниже, Фани пыталась рассмотреть лежавшее на земле тело.

– Фани, миленькая, это Ева. Я кричала. Развяжи меня, пожалуйста. – Девушка протянула связанные руки к Фани. Лара, к счастью, пока не шевелилась.

– Бедняжки мои, сейчас я вам помогу, сейчас, – приговаривала Фани, наконец взявшись за узлы, которыми были завязаны веревки на руках и ногах Евы. Узлы были не самые умелые, но вымокшая ткань затрудняла операцию по освобождению. Фани кидалась то к рукам Евы, то к ногам, связанным у щиколоток. Наконец Ева почувствовала, что ноги обрели свободу действий, и сама, попытавшись подняться, начала рвать зубами неподдающиеся веревки на запястьях.

– Фани, а что с Ларой? – Ева кивнула в сторону раскинувшегося у ног тела. – Чем это ты ее так?

– Скалкой, – ответила Фани, сама удивленная таким нетрадиционным применением знакомого предмета. – Ой, надо посмотреть, насколько я серьезно ее ушибла.

«Пусть пока полежит». Не злорадная от природы Ева все же чувствовала некоторое утомление от всеобщей агрессии, щедро изливавшейся на нее в течение последнего времени.

– Лара, девочка моя, очнись, – трепала по щекам племянницу отважная тетушка. – Нет, не просыпается. Надо ее в дом. Вы обе промокли насквозь, так и простудиться недолго.

«Это была бы катастрофа, – подумала Ева. – Особенно на фоне всего остального, что с нами приключилось». Но смеяться уже не было сил, а ведь, пожалуй, еще тащить эту дылду в дом придется. «Как только она одна справилась со мной!» – удивлялась Ева, пока здоровой рукой кое-как помогала Фани нести Лару. Но под конец силы уже изменяли обеим, и последние метры они бедную Лару просто перекатывали по траве.

С огромным трудом добравшись до кухни, встретившей их блаженным теплом и мягким светом огня в очаге, Ева и Фани рухнули на кресла, вытянув ноги и бессильно свесив руки к полу. Лара тихо лежала у самого порога на собравшемся под ней гармошкой половичке.

– Ну и дела, – отдышавшись, только и сказала Фани.

– Да уж, – задумчиво подтвердила Ева, а потом с надеждой спросила: – Как ты думаешь, может, ее связать?

– Глупости! – Фани уже меняла испачканный фартук, искала сухие полотенца и ставила чайник.

«Чудесно! – подумала Ева. – Выпить чаю после несостоявшегося покушения на убийство и состоявшегося предотвращения преступления. То что надо».

– Я принесу сухую одежду, она ведь в комоде? – Ева заставила себя подняться с кресла и захромала в свою спальню.

Придя в комнату, она не заметила особых изменений, с тех пор как мирно здесь заснула вчерашним вечером. На прикроватной тумбочке стояла чашка с чаем, не допитым Евой вчера. Разостланная постель без признаков борьбы («Ясное дело, кто будет бороться?» – поправила она себя), ее собственная одежда, аккуратно сложенная на стуле у кровати.

«А ведь, пожалуй, сложно было меня снимать с такой верхотуры, – прикидывала Ева. – Непонятно, почему я не проснулась, пока меня связывали и тащили, как бесчувственную колоду. Это ей повезло, конечно, что окна здесь в виде дверей и открываются на веранду. Никому и в голову не приходило до сих пор запирать на замки все эти окна и двери. Вот и опыт следовательской работы у меня появился, – усмехнулась Ева. – Расследование собственного похищения собственной кузиной. Что за жизнь! – горестно восклицала то и дело про себя. – Все же надо было ее связать. Фани там совсем одна, может с ней и не справиться.

А с другой стороны, ну что мы, с ножом на Лару будем кидаться? Одно дело – стукнуть ее по затылку, другое – вести боевые действия лицом к лицу. Нет, решительно невозможно. Будем надеяться, что это был острый приступ буйного помешательства, который себя уже исчерпал», – так думала Ева, роясь в комоде в поисках сухой одежды сначала для себя, а потом и для Лары.

Глава 19

Орхидеи еще не зацвели, или Не пей вина, Гертруда

Немного пришедшая в себя Ева шагала по коридорам, держа в руках стопку белья и керосиновую лампу, захваченную на кухне. Подходя к самым дверям комнаты, где она оставила хлопочущую Фани и молчаливую Лару, Ева, прежде чем толкнуть дверь, на всякий случай прислушалась. Вроде бы тихо.

Лара все еще не пришла в себя. Стараниями Фани, выказавшей большую силу, вдобавок к уже доказанной храбрости и сообразительности, она была водружена на одно из кресел. Грязная и мокрая ночная рубашка лежала у ее ног, как и Фани, которая в этот момент надевала шерстяные носки на посиневшие от холода ступни Лары.

Ева, положив рядом стопку одежды, подключилась к процессу одевания Лары, неуклюже орудуя больной рукой. «Гипс придется снять немного раньше назначенного врачами срока», – подумалось Еве. Рука побаливала, но не так, как Ева могла ожидать. Шок.

Наконец утомленные Фани и Ева сели пить чай, поочередно вздыхая и настороженно посматривая в сторону вольготно расположившейся в своем кресле Лары.

– Хм, – прочистила горла Ева, приступая к разговору, который обе они оттягивали, – она что же, не в санатории, значит, была?

– Сначала была. Да только все плакала, домой просилась. Врачи не возражали, и мы решили, что дома, под присмотром, ей наверняка станет лучше. И стало, стало! Она уже почти как прежде начала выходить из своей комнаты. А у меня на кухне и вовсе была прежней. Ты же помнишь, что она как хвостик бегала за мной, все по хозяйству помогала… А уж лучшей помощницы, чем она, представить нельзя. Как в своей аптеке, порядок наводила в кухне, – Фани махнула в сторону буфетов с травами и приправами, – и кофе для бабушек лучше Лары никто не делал, – вздохнула она.

Ева бы разрыдалась, не будь это та самая Лара, которая хотела ее утопить. Еще камушек подбирала, потяжелее!

– Замечательно. Только непонятно, чего она так на меня накинулась?

– Ерунда какая-то, – развела руками Фани, удрученная как никогда, и отпила из своей расписной чашки тончайшего фарфора. – Все уже наладилось. Ларочка была только тише, чем раньше. Людей боялась, даже родных, – Ева недоверчиво вскинула бровь. – Все в комнате своей сидела. Писала что-то.

– Угу. Никого больше не пыталась казнить через утопление?

– Казнить? – непонимающе обернулась от созерцания Лары расстроенная Фани

– Ясно. Она хотела утопить меня не просто так. Она считает, что я виновата в смерти Лени.

Фани, вздрогнув, в ужасе перевела взгляд с Евы на безучастную ко всему Лару как будто та могла подтвердить или опровергнуть столь чудовищное предположение.

«Так, – подумала Ева, – похоже, никто не в курсе вердикта Лары по этому поводу. Но как ей вообще могла прийти в голову такая мысль? И с чего она вдруг сама решила привести приговор в исполнение? Как-то подозрительно часто в последнее время на меня покушаются».

– Конечно, а кто же еще! – включилась в разговор слабым голосом опомнившаяся Лара, встряхивая головой и пытаясь сфокусировать взгляд на беседующих родственницах.

Ева от неожиданности вздрогнула, чуть не опрокинув на себя чашку. Фани же напряглась, но и только.

– Лара, как не стыдно, в доме, при бабушках, вести себя так неразумно!

Ева, изумленная, смотрела на Фани во все глаза. И это все? Слегка пожурить за «неразумное поведение»! Наличие бабушек, в качестве возможных свидетельниц, грех, разумеется, более серьезный, чем злостное умерщвление сестрицы.

– Да я бы и в церкви ее утопила в… купели, – сварливо препиралась Лара.

Ева слушала их милую беседу, лишь молча изумляясь, но не вмешиваясь. Кто знает, может, они все здесь сумасшедшие.

– Лара, Лара! Лени случайно утонула. Никто ее не топил, и сама она вовсе не хотела присоединиться к четырем своим родственницам в этом злосчастном пруду.

– Четырем?! – не сдержалась Ева.

– Ну, может, и больше, я лично уверена только в четырех. Но Лени, вообще, пошла туда не для того, чтобы топиться. Она развешивала венки на иве. Наверное, сук подломился, и она упала в воду. Мы вам, девочки, не зря запрещали там купаться. Нельзя. А тут эти русалки могли вмешаться, утопленницы. Да мало ли кто там еще водится? – Для Евы, учитывая известную ее приверженность к научному атеизму, Фани великодушно добавила: – Водовороты.

– Какие венки? – поинтересовалась Ева на всякий случай.

– Естественно, из трав. Знаешь, там всякие, крапива, лютик, ирис…

– Орхидеи, – хихикнула не к месту Лара, но осеклась, заметив строгий взгляд тетушки. – Значит, утонула.

– Да, утонула, утонула.

– Не понимаю, зачем венки развешивать на иве? – все еще упорствовала Ева.

Фани и Лара переглянулись и закатили глаза. Видимо, этот вопрос не был для них принципиальным. Ева заскучала: «Скоро утро, завтра, вернее сегодня уже, я улечу от этих сумасшедших с их русалками, венками, травами-отравами…»

– Лара, ты ведь мне в чай подсыпала какую-то гадость? – вкрадчиво спросила Ева.

– Ну да. – Лара виновато оглянулась на Фани, которая укоризненно покачала головой. Тетя явно не одобряла такое применение фармакопеи.

– Так. Я иду спать. Надеюсь, что сегодня меня больше не будут топить, травить? – строго посмотрела Ева на сестру.

– Ева. Может, бабушкам не стоит рассказывать все? – просительно начала Фани.

– Сомневаюсь, что я их навещу в этот визит. – Про себя Ева сомневалась, что вообще сюда еще приедет.

Обидно, что Фани о Еве была худшего мнения, чем о Ларе. Но это уже не волновало. Ева смертельно устала. И мечтала добраться до кровати. С трудом передвигая ноги, она направилась к двери, но внезапно обернулась:

– Рецепт овсяного печенья, Лара, ты ведь вчера записала?

Фани и Лара, воззрились на Еву, будто у той выросла вторая голова.

– Откуда… – открыла рот Лара.

– Угу. Ясно. Старая Сеньора, – пробормотала Ева и вышла из кухни, оставив изумленных родственниц разбираться самим, кто же более всех в этом доме не в своем уме.

Проходя по старым коридорам, поскрипывая рассохшимися половицами, Ева остановилась у одной из комнат. Насколько ей помнилось, именно эту спальню предпочитала Лара. Неуверенно толкнув дверь, Ева почти не удивилась, что она была не заперта.

Ничего не изменилось с тех пор, как они все были девочками. Лени, Лара, Марфа, Ева, Мелли… У Лары, как всегда, идеальный порядок. Письменный стол, набор юного химика с ретортами и колбами. По-солдатски застеленная кровать, без единой морщинки на покрывале. Пара кресел с высокими спинками. Много цветов.

Направившись к столу, Ева подергала ящики стола. Все открыты. Ну разумеется, здесь ведь нет воришек. Пока. В одном из ящиков, помнила Ева, есть потайное отделение. Просунув руку глубже и нащупав рычажок, она дернула ящик. Щелкнула пружина, и фальшивое дно среднего ящика отскочило, показав свои внутренности. Письма. Старые дневники. А вот и свежатинка.

Пачка исписанных, ничем не скрепленных листов выделялась своей белизной среди пожелтевших от времени конвертов и тетрадей. Только на долю секунды замявшись, Ева сгребла всю пачку и направилась к себе. Громко стучало сердце, норовя выпрыгнуть из груди, руки тряслись и колени подгибались, но неудержимый смех клокотал в горле.

«Странно быть преступником», – подумалось Еве.

В комнате ее дожидалась посетительница. Застыв на пороге, Ева созерцала гостью, захватившую ее постель. Осторожно пройдя к шкафу, в котором лежала сумка, Ева положила в нее свою добычу и только потом подошла к изголовью кровати.

– Виола, Виола, – потрясла она за плечо свою мать, спящую сладким сном.

Не получив ответа, Ева опустила руки и задумалась. Блуждающий взгляд наткнулся на чашку чая, все еще стоявшую на тумбочке. Ну конечно! Виола отведала угощение Лары – вот почему она спит. «Надеюсь, что спит», – поправила себя Ева.

– Не пей вина, Гертруда, – задумчиво произнесла она.

Кровать была достаточно широка, и, не потревожив Виолу, Ева умостилась с другого края, твердо решив пусть пару часов, но поспать. Однако тут же встала вновь, не сдержав громкого стона. Шлепая босыми ногами, взяла с тумбочки чашку и, открыв окно, выплеснула ее содержимое. Со звоном поставив чашку на блюдце, снова устроилась на кровати и провалилась в сон.

Глава 20

Ева бежит еще дальше

Нерез секунду ее уже будила Фани:

– Ева. Ева, вставай. Такси из города, за тобой.

– Лучше убейте меня, – но сразу же проснулась, вспомнив, что ее неоднократно пытались убить, без всяких просьб.

– Ева, ты уже три часа спишь. Я приходила, пробовала будить, – оправдывалась Фани. – Ничего, дома выспишься, – утешала, как могла, добрая тетушка.

Ева скатилась с кровати и, с трудом соображая, начала собирать вещи. Тетка суетилась вокруг, скорее мешая, чем помогая. В пять минут Ева уже была готова. Кивнув в сторону Виолы, она спросила:

– Все будет нормально?

– Ничего страшного, – замахала руками Фани. – Она и не узнает.

– Везет же некоторым, – с завистью вздохнула Ева.

Саму ее слегка мутило, голова была непривычно тяжелой, как никогда не бывало после обычного сна. С другой стороны, обычно ее не травили и не пытались утопить. Синяков, кстати, заметно прибавилось. Хорошо, что Виола ее так и не увидит.

– Что там с Ларой?