Сага смерти. Мгла

Катя уже и сама увидела: между дугами ребер, торчащих из позвоночного столба, поблескивали зеленоватые молнии аномалии.

Брюква брюзгливо сказал:

– Отойди, а то разъест всего.

Вслед за синхронами и Болотником они двинулись по самому краю поляны. Молнии накрытой скелетом аномалии потрескивали, облизывали ребра. Почему они не растворяют кости? – подумала Катя. Это ведь так называемая кислотная вдова – гибрид холодца и электры. Ее молнии не жалят электричеством, но действуют наподобие соляной кислоты…

Впрочем, мысли об аномалии недолго занимали ее. Когда полянка со скелетом осталась позади, Болотник вдруг сказал:

– Никого нет.

Некоторое время все молча обдумывали эту реплику, а потом Нешик звонко хлопнул себя по лбу.

– Да тихо ты! – сказал Кирилл, морщась.

– А ведь точно! – воскликнул Нешик. – Пусто, понимаете? Ни животных, ни птиц каких, ни даже ворон… И не свиристит никто в траве. Почему, а?

Катя раньше никогда не бывала в этих местах, но и ей стало понятно, что даже в Зоне болото не может быть таким тихим.

– Макс, какие мутанты здесь водятся? – спросила она у Болотника.

– Ведьмы. Чешуйчатые бюреры. Кабаны, выдры, псевдособаки, – негромко ответил он.

Катя глянула на часы – половина восьмого утра. Было уже светло, но туман не рассеивался, наоборот, казалось, он только густеет.

– И почему никто из них не появляется? – спросила она. Болотник, не оборачиваясь, ответил:

– Не это главное.

И надолго замолчал. Впереди из земли торчала бетонная панель, рядом лежал клубок спутанной арматуры, между ними вращалась воронка. В стороне валялись строительные блоки, серые ноздреватые кубы и параллелепипеды. Аслан с Каримом плавно повернули в стороны, обходя аномалию, Болотник приостановился на секунду и повел остальных вдоль блоков. Он так ничего и не сказал. Катя раздраженно глядела ему в спину – отрешенная молчаливость этого человека начала выводить ее из себя, еще когда они только пересекли Периметр. Он не был враждебным, не был странным, как синхроны, не казался угрюмым, как Брюква, или вздорно-непослушным, как Хохолок, – но Кате почему-то казалось, что у Болотника за душой какая-то тайна. Она не знала, как реагировать на этого человека, чего от него ждать.

– Ну так что, по-твоему, главное? – спросила она наконец.

Переступив через ржавую трубу, следопыт сказал:

– На болотах людей много. Здесь Рыбацкий хутор, бывшая насосная станция, другие места. Всегда бродяг хватало. А теперь никого нет. Совсем.

– Да, правда, – подтвердил Нешик. – Ни зверей, ни людей – почему? Я вот…

Он замолчал, вглядываясь в туман, и сказал:

– О, до церкви дошли. Я как-то здесь бывал.

Возле полуразрушенной деревянной церквушки было небольшое кладбище с рядками могил. По приказу Мирового отряд направился к зданию, но тут идущие впереди синхроны одновременно зашипели. Болотник отшатнулся, вскинув перед собой нож. Крякнул Нешик, и через мгновение Катя ощутила, как что-то невидимое с неслышным хлопком расступилось перед ней – она будто нырнула в мыльный пузырь – и вновь сомкнулось позади. На мгновение заложило уши, возник и пропал тончайший, на грани слышимости, звон.

– Ё… – протянул Нешик. – Мы будто в поле какое вошли.

Кирилл возразил:

– Радиации нет, током нас тоже ничего не бьет, кислотой не жалит.

Все остановились, Кирилл с Брюквой и Нешиком разошлись в стороны, подняв оружие. Хохолок, громко сопя, встал возле Кати, покосился на нее и сказал:

– Слышь, рыжая… я теперя охранять тебя буду.

– Чего? – не поняла она. – Вы все меня охраняете, для того и наняты.

– Не, ну то понятно… но я дальше всю дорогу возле тебя держаться буду, глядеть, чтоб не обидел никто. – Он поскреб пятерней волосатую грудь под расстегнутым жилетом и добавил, ухмыльнувшись: – Ты мне нравишься. И денег ты мне должна.

– Все получишь, когда вернемся к Кордону, – отрезала она.

– Ну от потому мне и надо, штоб ты живая была, – согласился он.

Мировой вновь отправил синхронов на разведку. Братья перемахнули через приземистую ограду, пробежали между могил и нырнули в пролом, зиявший в стене церкви.

Нешик пробормотал: «А ну-ка, а ну-ка…», приблизился к ограде, нагнулся, заглядывая между прутьями. Обернувшись, сказал Мировому:

– Командир, нычка там.

Мировой в это время разговаривал с Анчаром. Они посмотрели на молодого наемника, и тот пояснил:

– Схрон, говорю. Вон, между могил, отсюда вижу. Второпях кто-то делал, плохо присыпал. Так я гляну?

Мировой посмотрел на церковь. В проломе показался Аслан, сделал короткий жест и ушел обратно.

– Смотри, – разрешил командир. – Но осторожно, там где-то пятно, у меня счетчик щелкает. Остальные – за мной.

Нешик полез через ограду, а они направились к калитке. Молодой наемник присел у крайней могилы и стал копать землю широким армейским ножом. Хотя синхроны находились внутри и никаких звуков оттуда не доносилось, Мировой все равно сделал знак Брюкве с Кириллом, и те разбежались, подняв штурмовые винтовки. Пока остальные шли к пролому в стене церкви, эти двое быстро обогнули здание с двух сторон и заглянули в окна, выставив перед собой стволы.

– Чисто, – сказал Кирилл. Брюква молча кивнул. Анчар первым шагнул внутрь, за ним вошел Болотник. Раздался голос Нешика:

– Во, есть!

Стукнул нож о камень, что-то звякнуло, и Нешик побежал к ним, потрясая свертком, с которого сыпалась земля.

– Нюх у меня на эти вещи! – гордо объявил он, останавливаясь между Хохолком и Катей. – Как запах их ощущаю, схронов всяких, постоянно нахожу, Мишка, скажи?

Брюква в ответ что-то неопределенно промычал. Катя впервые услышала его имя, она понятия не имела, как зовут четверых наемников, знала только клички. Хотя неясно, Кирилл – тоже прозвище или все же имя? Не разберешь этих сталкеров…

Анчар с Болотником скрылись в церквушке, Мировой приостановился в дверях, оглядываясь. Брюква так и остался у окна, а Кирилл подошел ближе. Нешик развернул грязную промасленную ткань – под ней оказалась жестянка с патронами, граната, бинт в целой упаковке и небольшой целлофановый пакет. Рассовав остальное по карманам, наемник разодрал целлофан. Внутри лежали два шприца, полных бурой жидкости, с одинаковой красной маркировкой. Короткие иглы были скрыты под прозрачными колпачками.

– О! – Нешик показал находку остальным.

– А вот это я бы тебе не советовал, – сказал Кирилл. – Это не обычный стимулятор, видишь, змея нарисована? Печень посадишь на раз.

– Правильно! – громыхнул Хохолок и сграбастал шприцы с ладони Нешика. – Давай мне, мелкий, пригодятся.

– Э! – возмутился наемник. – Ты чего? Отдай!

Хохолок, не обращая на него внимания, сунул шприцы в свободные ячейки патронташа. Нешик потянулся к ним.

– Чеши грудь! – Здоровяк отвел его руку и шагнул к пролому.

Мировой, скажи ему! – крикнул Нешик. Он стал похож на обиженного ребенка, у которого во дворе старший пацан отобрал только что купленный родителями пластмассовый автомат.

Командир глянул на Хохолка, но тут из церкви донесся голос Анчара:

– Взгляните на это.

Вслед за остальными Катя вошла внутрь. Церковь была двухэтажная, наверх вела лестница, в потолке зияли проломы, и сквозь самый большой виднелся квадратный колодец – башенка, увенчанная куполом с облетевшей позолотой. Внутри короткими зигзагами тянулась узкая лесенка, на нижних ступенях стояли Аслан с Каримом.

Свет падал сквозь дыры и щели между досками, деревянный пол частью прогорел, частью сгнил. На черной земле под стеной лицом вверх лежал труп, над ним стояли Мировой с Анчаром. К ним подошел Нешик, склонившись, присвистнул. Кирилл исчез из окна, вскоре появился в дверях и тоже направился в ту сторону, а Брюква все еще маячил в проеме, оперевшись локтями на подоконник, заглядывал внутрь.

Услышав сопение над ухом, девушка оглянулась – Хохолок топтался рядом, наверное, охранял ее. Это выглядело глупо, но она решила: ну и правильно, пусть. Катя теперь смерти очень боялась – не смерти вообще, она-то как раз не страшила, но преждевременной смерти. Нельзя было умереть раньше, чем она доберется до него. Вот после этого – запросто, наплевать. Но не раньше. А раз так – пусть здоровяк охраняет ее даже сейчас, когда все спокойно.

Решив больше не обращать на Хохолка внимания, она встала между Нешиком и Кириллом.

И поняла, что человек на полу жив. Он мелко дрожал, лицо искажено ужасом. Заглянув в эту бледную восковую маску, Катя и сама ужаснулась. Глаза были как две дыры – сталкер будто заглянул в бездну, и та выжгла его мозг.

– Что с ним?

– Что-то его напугало, – ответил Мировой. – Сильно напугало.

– До дрожи, – добавил Кирилл без улыбки. – Кстати, я его знаю…

– Ему можно помочь? – спросила Катя и тут же одернула саму себя: зачем? Какое тебе дело до этого сталкера? Не мели чушь, вам надо идти быстрее, а не заботиться о каких-то бродягах.

Шагнув назад, она добавила:

– Ладно, черт с ним, идемте.

Кирилл с легким удивлением глянул на нее.

– Это Гриб, – сказал он. – Один из ренегатов. То есть бывший честный сталкер, ставший бандитом…

– Честных сталкеров не бывает, – отрезала она. – Идем! Сверху донесся странный звук – низкое протяжное «ува-ува». Воздух будто плеснулся, и у Кати на мгновение возникло то же чувство, которое появилось, когда они подходили к церкви: словно она прошла сквозь стенку мыльного пузыря.

Сквозь большой пролом в потолке спиной вылетел Аслан. Взметнулись белые волосы, и он упал, проломив остатки гнилых досок на полу. Раздался треск, по лестнице с приглушенным воплем слетел Карим, бросился к брату.

Он схватил Аслана за плечи, но тот уже пришел в себя и попытался сесть. Карим поддержал его, остальные, кроме Брюквы, сгрудились вокруг синхронов.

– В чем дело? – спросил Мировой. Оружие в руках всех наемников было направлено в сторону пролома. – Кто там наверху?

– Аномалия, – шепнул Аслан. – Когда подошел ближе, ударила.

– Какая аномалия? Трамплин?

– Нет. Другая. Новая. Не видел такой раньше. Мировой глянул вверх, приказал: «Брюква, на месте.

Нешик – к другому окну, наблюдай», – и направился к лестнице.

– Осторожно, – сказал Анчар. – Все вместе не идите, может обвалиться.

Мировой стал подниматься; Кирилл, подождав, пока командир преодолеет две трети лестницы, осторожно зашагал следом. Из другого конца церкви появился Болотник и двинулся за ними. Катя сказала топчущемуся рядом Хохолку:

– Здесь останься.

– Не, ты чё, – пробубнил он. – Я ж тебя охраняю, я с тобой…

– Вот и охраняй снизу! – отрезала она.

На втором этаже они увидели плавающий в воздухе над полом возле дальней стены клубок полупрозрачных нитей. Будто паутину собрали комком… только очень уж большую паутину – эта штука была больше человеческой головы. По прозрачно-белым толстым нитям иногда пробегали темные пятнышки.

– Напоминает воздушную паутину, – сказал Кирилл. Катя никогда о такой не слышала и спросила:

– Что это?

Светловолосый наемник пожал плечами.

– Мы не видели, у Кордона ее нет. Но сталкеры знакомые рассказывали, в глубине Зоны появилась такая штука. Вроде аномалии, но непривычная очень. По описанию похоже, только воздушная паутина обычно висит между стен или в кронах деревьев. Ну, как обычная паутина. И еще, говорят, по ней какие-то черные шары перекатываются.

Они осторожно подошли ближе. Белесый ком, помигивающий темными пятнышками, неподвижно висел в полуметре над полом. Катя присела, заглядывая под него.

– Болотник, видел раньше такое? – спросил Мировой. Следопыт покачал головой и добавил:

– От него излучение идет.

Ощутив дуновение теплого воздуха, Катя спросила:

– Какое излучение? Я вроде сквозняка чувствую… Ладно, не важно. Рассмотрели? Все, идем.

Снаружи хрустнула ветка, все разом оглянулись на лестницу. Мировой первым заспешил вниз, за ним Анчар, потом Катя и Болотник.

Спина Брюквы маячила в окне, Нешик выглядывал в другое.

– Идет кто-то, – доложил он через плечо. – В зарослях плохо видно… А, вон!

Мировой и Анчар, подняв оружие, направились к нему, Болотник пошел к окну, за которым стоял Брюква. Катя присела, заглянула в щель между досками.

И увидела прямо перед собой зомби.

Вернее, это лишь в первую секунду ей показалось, что там идет зомби – очень уж характерно он двигался, переставлял негнущиеся ноги, будто ходули, – но потом она подумала, что как-то все же не похож. Слишком опрятный, что ли? Чистый…

Но секунды этой оказалось достаточно, чтобы девушка, присев на корточки, вскинула «Mark-16». Она приставила ствол к щели и вдавила спусковой крючок.

Раздалось клацанье, оружие не выстрелило.

И почти одновременно из окна донесся голос Брюквы: