Мудрость йоги

Когда ощущение приносится к центру, центр реагирует. Эта реакция в случае если она имеет автоматический характер, имеет своим следствием движение; в случае же если она сознательна, за ней следует сначала восприятие и затем – движение. Любое восприятие есть реакция на действие извне. Но тогда как же возникают восприятия во сне, ведь при этом не бывает никакого действия извне? Движения, вызывающие ощущения, очевидно, находятся где-то в скрытом состоянии, подобно тому, как силы, производящие движения в теле, сосредоточены, как известно, в различных центрах. Например, я вижу город; представление об этом городе получилось у меня вследствие реакции на впечатления, принесенные от внешних предметов, составляющих город. Здесь произошло некоторое движение в частицах мозга, возбужденное движением в приносящих нервах, которые в свою очередь были приведены в движение внешними предметами города. Этот город я могу вспомнить даже спустя много лет после того, как побывал там, причем воспоминание о нем представит собой совершенно то же впечатление, только в более слабой форме. Откуда же берется действие, которое вызывает, хотя бы и в слабой форме, подобное колебание в мозгу? Конечно, не непосредственно от первоначальных впечатлений. Поэтому необходимо признать, что эти впечатления где-то находились в спящем состоянии и затем своим действием возбудили слабую реакцию, которую мы и называем сновидением. Центр, где эти остающиеся впечатления, так сказать, накапливаются, называется Муладхара, коренное вместилище, а дремлющая энергия потенциального действия есть сила Кундалини. Весьма вероятно, что резервная двигательная энергия также накапливается в том же самом центре, так как после глубокого сосредоточения и обдумывания относительно внешних объектов в той части тела, где расположен центр Муладхара, ощущается тепло. Если эта дремлющая энергия разбужена и активизирована к действию, а затем сознательно принуждена двигаться вверх по каналу сушумны, то, по мере того как она проходит один центр за другим, в них возникает сильная реакция. Когда маленькая часть энергии действует на нервное волокно и вызывает реакцию центров, ощущением является или сновидение, или воображаемый образ. Но когда мощный импульс этой энергии, накопленной силой долгого внутреннего сосредоточения, действует вдоль сушумны и бьет по центрам, реакция получается очень мощная, значительно более напряженная, чем реакция восприятия чувства. Это восприятие сверхчувственное, и сознание в этом состоянии переходит в область сверхсознательного. Когда оно достигает главного вместилища всех восприятий – мозга, весь мозг реагирует; каждая воспринимающая частица в теле тоже дает ответную реакцию, и в результате получается полное торжество просветления – восприятие Сущего. По мере того как сила Кундалини начинает действовать на один центр за другим, сознание раскрывается как бы слой за слоем, и йог видит Вселенную как в ее тонкой, так и в плотной форме. Тогда становятся доступными познанию оба аспекта Вселенной: как чувственное восприятие, так и волевая реакция, и таким образом достигается всезнание. Если известны причины, знание результатов будет неизбежным следствием.

Таким образом, пробуждение Кундалини – это единственный путь к приобретению Божественной Мудрости и сверхсознательного восприятия, к реализации духа. Оно достигается различными путями: посредством любви к Богу, милостью достигших совершенства мудрецов или как результат могущественной аналитической силы и воли самого философа. Где бы ни произошло какое-нибудь проявление того, что обыкновенно называют сверхъестественной силой или мудростью, там, несомненно, был хоть маленький ток Кундалини, которая нашла себе дорогу в сушумну. В огромном большинстве случаев так называемых сверхъестественных способностей люди наталкиваются на какое-нибудь упражнение, освобождающее маленькую часть их дремлющей силы Кундалини бессознательно. Любое обращение к Божественному, как, например, молитва, сознательно или бессознательно ведет к такому же результату. Человек, считающий, что получает ответы на свои молитвы, не знает, что исполнение его молитв исходит из его собственной природы, что ему удалось посредством мысленного молитвенного настроения пробудить частицу той бесконечной силы, которая дремала внутри его самого. Итак, по учению йоги, то, чему люди, угнетаемые страхом и бедствиями, по невежеству поклоняются под разными именами, есть в действительности сила, скрытая в каждом существе, основа вечного блаженства, если мы только умеем подойти к ней. А раджа-йога – это наука о религии, рациональное объяснение всех богослужений, молитв, обрядов, церемоний и чудес.

Глава V. Управление психической праной

Теперь мы перейдем к упражнениям в пранаяме. Мы уже видели, что первым шагом, согласно учению йоги, должно быть управление движением легких. Нам нужно достигнуть того, чтобы чувствовать более тонкие движения, происходящие в теле. Наше сознание сделалось способным понимать только внешнее и потеряло способность чувствовать тонкие движения внутри. Если мы научимся чувствовать их, мы будем в состоянии управлять ими. Нервные токи проходят по всему телу, принося энергию и жизнеспособность каждому мускулу, но мы не чувствуем их. Йога говорит, что мы можем научиться ощущать их. Каким образом? Овладев всеми движениями праны и управляя ими. Начинать надо с движения легких, а затем, после достаточно продолжительной практики, мы будем в состоянии управлять также и более тонкими движениями.

Итак, мы пришли к упражнениям в пранаяме. Сядьте прямо, держа корпус вертикально. Спинной мозг хотя и находится внутри позвоночного столба, но не касается его. Если вы сидите согнувшись, вы стесняете ваш спинной мозг – дайте ему свободу. Каждый раз, когда вы начинаете медитацию, не распрямив позвоночник, вы причиняете себе вред. Три части тела должны всегда держаться прямо, на одной линии: грудь, шея и голова. Вы увидите, что после небольшого упражнения это станет для вас таким же естественным, как дышать. Второе – это достигнугь управления нервами. Мы видели, что нервный центр, который управляет органами дыхания, отчасти управляет другими нервами, поэтому ритмичное дыхание необходимо. Дыхание, которым мы обычно пользуемся, совсем не должно бы заслуживать названия дыхания: оно очень неправильно. Кроме того, следует заметить, что между дыханием мужчины и женщины есть некоторая естественная разница.

Первый урок заключается в том, чтобы дышать, равномерно вдыхая и выдыхая. Это сделает гармоничной всю дыхательную систему. После того как вы поупражняетесь в этом в течение некоторого времени, к дыханию полезно будет присоединять повторение слова «Ом» или какого-нибудь другого священного слова, произнося это слово равномерно и гармонично, как при вдыхании, так и при выдыхании. Вы увидите при этом, что состояние всего организма станег гармоничным. Тогда вы узнаете, что такое отдых. Сон по сравнению с этим состоянием и то не покажется вам настоящим отдыхом. Если подобное состояние станет вам доступным, наиболее утомленные нервы успокоятся, и вы увидите, что раньше вы на самом деле никогда не отдыхали.

Первым результатом этого упражнения будет изменение выражения лица. Резкие мимические линии исчезнут; вместе со спокойными мыслями появится спокойное выражение лица. Вслед за этим существенно улучшится голос. Я никогда не встречал ни одного йога с неприятным голосом.

Эти результаты появятся после немногих месяцев упражнения. После этого первоначального упражнения, которое необходимо выполнять в течение нескольких дней, приступайте к более сложному. Медленно наполняйте легкие воздухом через иду – левую ноздрю – и в то же время сосредоточьте ваше сознание на нервном токе. Как бы посылайте мысленно нервный ток вниз по позвоночному столбу и ударяйте им по последнему нервному сплетению, базовому лотосу треугольной формы, местонахождению Кундалини. Задержите там этот импульс на некоторое время и затем представьте себе, что вы медленно направляете этот нервный ток вместе с дыханием на другую сторону и медленно направляете его через правую ноздрю. Выполнять это вам покажется несколько труднее. Легчайший способ будет такой: закройте правую ноздрю большим пальцем и медленно втягивайте воздух через левую; затем закройте обе ноздри большим и указательным пальцами и вообразите, что вы посылаете ток вниз и ударяете им по основанию сушумны. После этого уберите большой палец и выпускайте воздух через правую ноздрю. Затем вдыхайте медленно через эту ноздрю, держа другую закрытой указательным пальцем, потом закройте обе, как раньше. Способ выполнения этого упражнения, используемый индийцами, будет очень труден для вашей страны (Америка), потому что индийцы употребляют его с детства, и их легкие подготовлены для него. Вам можно начать с четырех секунд и медленно увеличивать продолжительность каждого приема. Втягивайте воздух в течение четырех секунд, удерживайте его в легких 16 секунд, потом выдыхайте в течение 8 секунд. Это составит одну пранаяму. В то же время думайте о треугольном нервном сплетении Муладхары, сосредоточьте сознание на этом центре; воображение здесь может существенно помочь вам. Затем опять медленно втягивайте воздух, потом сразу же медленно выдыхайте, а затем задержите дыхание, употребляя на каждый прием то же время, как в предыдущей пранаяме. Единственная разница здесь будет в том, что в первом случае при задержке дыхания легкие были наполнены воздухом, а во втором – освобождены от него.

Последний способ легче. В пранаяме, при которой вы задерживаете воздух в легких, не следует упражняться слишком много. Делайте это только четыре раза утром и четыре раза вечером. Потом вы можете постепенно увеличивать продолжительность каждого приема пранаямы и их общее количество. Вы сами убедитесь, что в состоянии выполнить эти упражнения и что они доставляют вам удовольствие. Когда вы почувствуете, что можете увеличить время и число упражнений, увеличивайте их осторожно и осмотрительно до 6 вместо 4. Помните, при нерегулярности упражнений они могут повредить вам.

Из трех процессов – очищения нервов, удержания дыхания при наполненных легких и удержания дыхания при пустых легких – первый и последний нетрудны и неопасны. Чем больше вы будете упражняться в первом, тем спокойнее станете. Думайте только об «Ом», и вы приобретете способность упражняться, даже выполняя какую-либо работу, которая при этом пойдет еще успешнее. При регулярных упражнениях вы сможете пробудить силу Кундалини. Те, кто упражняется один или два раза в день, достигнут только небольшого спокойствия тела и сознания и прекрасного голоса; у тех же, кто может упражняться больше, Кундалини пробудится, вся их внутренняя природа начнет меняться, и для них откроется книга высшего Знания. Для получения знания вы не будете более нуждаться ни в каких книгах; ваше собственное сознание станет книгой, заключающей в себе бесконечное знание.

Я уже говорил о нервных каналах иде и пингале, проходящих по обе стороны позвоночного столба, и о сушумне, проходе по оси спинного мозга. Все они имеются у каждого животного: у всех позвоночных есть эти три пути прохождения нервных токов. Но учение йоги говорит, что у обыкновенных людей сушумна закрыта и какое-либо действие в этом канале отсутствует, тогда как в других двух действие нервных токов обнаруживается совершенно четко, передавая силу различным частям тела.

Открытую сушумну имеют только йоги. Когда канал сушумны открыт и психическая энергия начинает подниматься по нему, мы становимся выше чувств. Наше сознание становится сверхчувственным, сверхсознательным; мы поднимаемся даже выше разума – в области, которые рассудок не можег достичь. Открыть сушумну – это главная задача йоги. По объяснению йогов, вдоль сушумны расположены высшие нервные центры, или, выражаясь фигуральным языком йоги, лотосы. Низший из них находится у нижнего конца спинного мозга и называется Муладхара, следующий называется Свадхистана, следующий – Вишудха и, наконец, тот, который в мозгу, – Сахасрара (или тысячелепестковый). Из них нам нужно теперь познакомиться только с двумя: низшим – Муладхарой, и высшим – Сахасрарой. В низшем центре накапливается вся жизненная энергия человека; эта энергия должна быть взята отсюда и перенесена к последнему – мозгу. Йоги заявляют, что из всех энергий, которые заключаются в человеческом теле, самая высшая есть та, которую они называют Оджас. Оджас накапливается в мозгу, и чем больше его, чем энергичнее и интеллектуальнее человек, тем выше его творческие способности. Действие Оджаса легко проследить на обычных жизненных примерах: один человек может излагать возвышенные идеи прекрасным языком, но они не произведут никакого впечатления на людей; другой же, не обладая красноречием и не высказывая высоких истин, способен тем не менее буквально очаровывать окружающих. Подобное влияние зависит от силы исходящего от человека Оджаса. Каждое движение, производимое им, могущественно.

Все человечество обладает большим или меньшим количеством накопленного им Оджаса, и все силы, действующие в обществе, достигая высшего проявления, становятся Оджасом. Вы должны помнить, что все дело тут только в преобразовании. Силы, действующие вне тела, такие как электричество и магнетизм, изменяются во внутреннюю силу; сила же, которая действует как мускульная энергия, изменяется в Оджас. Йоги говорят, что та часть человеческой энергии, которая выражается как производительная, сексуальная энергия, когда она обуздана и подчинена, легко изменяется в Оджас. А так как низший центр и есть тот, который руководит репродуктивной функцией, то йоги уделяют особое внимание этому центру. Они стремятся установить контроль над производительной энергией и превратить ее в Оджас. Только целомудренные мужчина или женщина могут заставить Оджас подняться по сушумне и накопиться в мозгу. Вот почему целомудрие всегда рассматривалось как высшая добродетель: человек чувствует, что если он нецеломудрен, – духовность его уходит, и он теряет как интеллектуальную, так и нравственную жизненную силу. Вот почему во всем мире, у всех религиозных орденов, в лоне которых появлялись подлинные гиганты ума и духа, вы всегда находите стремление к целомудрию. Вот почему появились монахи, отказывающиеся от брака. Необходимо быть вполне целомудренным мыслью, словом и делом. Без этого занятия раджа-йогой опасны и могут привести к сумасшествию. Если люди упражняются в раджа-йоге и в то же время ведут нечистую жизнь, как могут они надеяться стать йогами?

Глава VI. Пратьяхара и дхарана

Следующая ступень раджа-йоги называется пратьяхара. Что это такое? Мы знаем, как возникают наши восприятия. Для получения их мы имеем, во-первых, внешние орудия, во-вторых, внутренние органы, действующие в теле посредством мозговых центров, и, в-третьих, сознание. Когда все они функционируют вместе и их деятельность находится в связи с каким-нибудь внешним предметом, тогда мы сознаем этот предмет. Но сосредоточить сознание и соединить его только с одним органом – дело очень трудное; сознание – это раб.

Мы слышим, как по всему свету учат: будь добрым, будь добрым, будь добрым. Едва ли найдется в какой-нибудь стране света ребенок, которому бы не говорили: не кради, не лги. Но никто не говорит ребенку, как он может удержаться от этого. Разговоры тут никогда не помогут. И почему бы ему не стать вором? Мы ведь не учим его, как не красть, а только говорим: не кради. Но лишь когда мы научим его управлять сознанием, мы действительно окажем ему помощь. Все действия, внутренние и внешние, происходят тогда, когда сознание соединяется с известными центрами, называемыми органами. Вольно или невольно оно стремится следовать реакциям этих центров, и именно поэтому люди совершают неразумные дела и переживают несчастья, которых не было бы, если бы сознание было подчинено нашей воле, а не своим бессознательным рефлексам. Каков был бы результат управления сознанием? Оно не соединялось бы само с центрами восприятия, и, следовательно, чувства и желания зависели бы от нас. Это ясно. Но возможно ли это? Вполне возможно. Вы видите это и в настоящее время: духовные целители учат людей не признавать страдания, боли, зла; их философия несколько запутана, но она представляет собой часть йоги, на которую они как-то набрели. В тех случаях, где им удалось заставить кого-нибудь освободиться от страдания, отрицая его, они на самом деле научили своих пациентов элементам пратьяхары, так как сделали их сознание достаточно сильным, чтобы отвергнуть свидетельства чувств. Гипнотизеры подобным же образом своим внушением пробуждают в пациенте на некоторое время род неестественной пратьяхары. Так называемое гипнотическое внушение может действовать только на больное тело и затемненное сознание. И пока оператору посредством устремленного пристального взгляда или другим образом не удалось привести сознание субъекта в некоторое неестественное, пассивное состояние, его внушения недействительны.

Управление центрами, устанавливаемое на время в загипнотизированном пациенте или пациенте духовных целителей, в высшей степени опасно и может привести его к окончательной гибели. Оно является не подлинным управлением мозговыми центрами силой воли самого пациента, но как бы оглушением его сознания на какое-то время внезапными ударами, которые наносит ему воля другого. Это действие подобно обузданию бешеного бега горячих коней не посредством вожжей и мускульной силы, но скорее посредством просьбы другому нанести им тяжелые удары по головам, чтобы ошеломить их и сделать на время покорными. При подобных процессах человек, подвергающийся им, теряет часть своей психической энергии, и его сознание, вместо того чтобы приобрести способность управлять психикой и организмом, становится бессильным и аморфным. Единственным итогом такого лечения становится, как правило, психиатрическая больница.

Любая попытка управлять сознанием насильственно, не посредством собственного разума человека, не только гибельна, но и нецелесообразна.

Цель каждой души – свобода от рабства материи и сознания, господство над внешней и внутренней материей. Вместо того чтобы вести к этому, каждый волевой ток со стороны другого человека, в какой бы форме он ни влиял – в виде ли прямого управления организмом пациента или как побуждение его управлять ими, совершаемое в неестественном состоянии сознания, только прибавляет лишнее звено к уже существующей тяжелой цепи зависимости от прежних заблуждений и предрассудков. Поэтому остерегайтесь позволять другим управлять вами; остерегайтесь, как бы вы сами, по незнанию, не принесли другим вреда. Правда, некоторым удается приносить на время пользу многим людям, давая новое направление их природным качествам, но в то же время миллионам они приносят гибель, неосознанно рассеивая вокруг гипнотические внушения и провоцируя в мужчинах и женщинах те неестественные гипнотические состояния, которые делают их в конце концов почти лишенными воли. Любой, кто предлагает кому-нибудь слепо верить во что-то или увлекает за собой людей, подчиняя их могуществом своей воли, приносит вред человечеству, хотя, может быть, и ненамеренно.

Поэтому пользуйтесь своим собственным умом, управляйте телом и сознанием сами, помните, что если вы не больны, никакая посторонняя воля не может действовать на вас, и избегайте всякого, кто велит вам слепо верить, как бы велик и добр он ни был. По всему свету существовали секты пляшущих, прыгающих и воющих последователей, которые благодаря своим пению, пляскам и проповедям распространялись подобно заразе. Эти секты также подходят под эту рубрику. Они временно оказывают сильное влияние на впечатлительных людей, но, увы, часто приводят впоследствии к вырождению целых народов. Да, здоровее для индивидуума или расы остаться порочными, чем сделаться внешне добродетельными посредством такого неестественного внешнего влияния. Сердце замирает, когда подумаешь о массе зла, причиненного человечеству такими безответственными, хотя бы и благонамеренными религиозными фанатиками. Они не понимают, что люди, достигающие под их внушением, сопровождаемыми музыкой и молитвами, внезапного духовного подъема, становятся пассивными, болезненными, бессильными, открытыми всяким чужим внушениям, как бы пагубны они ни были.

Мало думают эти невежественные, заблуждающиеся люди о том, что в то время как они приходят в восторг от своей чудесной силы переделывать людские сердца – силы, по их мнению, ниспосланной им неким существом, живущим над облаками, в будущем они сеют семена нравственного бессилия, преступлений, сумасшествия и смерти. Берегитесь же всего, что отнимает у вас свободу. Знайте, что это опасно, и избегайте этого всеми средствами, какие только доступны вам.

Тот, кто достиг способности по своему желанию соединять или разъединять свое сознание с нервными центрами, тот освоил пратьяхару, что значит «собирание вместе», обуздание стремящихся к внешнему миру сил сознания, освобождение его от рабства чувств. Когда мы сумеем достигнуть этого, мы будем действительно обладать характером; только тогда мы сделаем серьезный шаг к свободе, а без того мы – только машины.

Как трудно управлять сознанием! Его очень удачно уподобляли обезумевшей обезьяне. Жила-была одна обезьяна, беспокойная по натуре, как и все ее сородичи. Мало того, кто-то напоил ее однажды вином, отчего она стала еще беспокойнее. А потом ее еще и ужалил скорпион. Даже человек, ужаленный скорпионом, целый день мечется, а уж бедная обезьяна и вовсе пришла в неистовство. В довершение всех несчастий в нее вселился демон. Какими словами можно описать необузданное буйство этой обезьяны! Человеческий ум подобен этой обезьяне. Беспрестанно деятельный по своей собственной натуре, он опьяняется вином желаний, и смятение его увеличивается. После того как желания овладели им, является укус скорпиона – зависть к другим, желания которых исполняются, и после всего этого сознанием овладевает демон гордости, заставляющий его считать себя выше всех. Как трудно управлять таким сознанием!

Первый урок поэтому состоит в том, чтобы оставаться некоторое время в полном спокойствии и дать сознанию волю. Сознание постоянно бурлит, оно похоже на эту скачущую обезьяну. Дайте обезьяне прыгать сколько угодно, а сами ждите и наблюдайте. Знание – сила, говорит пословица, и это верно. Пока вы не знаете, что делает сознание, вы не можете управлять им; отпустите же совсем поводья. Много самых низких мыслей может прийти в него, и вы будете удивлены, что такие мысли могут прийти вам в голову. Скоро, однако же, вы заметите, что с каждым днем капризы сознания становятся слабее и слабее и оно все больше успокаивается.

В первые месяцы в вашем сознании будет огромное множество мыслей. Позже увидите, что число их уменьшится, а спустя еще несколько месяцев их будет становиться все меньше и меньше, пока наконец сознание не будет вполне подчинено воле. Но для этого нужно терпеливо упражняться каждый день. Как только двигатель запущен, машина начинает двигаться, и когда перед нами возникают внешние объекты, мы их воспринимаем. Если человек не хочет быть машиной, он должен доказать, что ничто внешнее не управляет им. Управление сознанием и недозволение ему соединяться с нервными центрами есть пратьяхара. Как освоить ее? Это занятие требует долгой работы, и только после постоянных терпеливых усилий в течение многих лет мы можем достигнуть успеха.

После того как вы некоторое время упражнялись в пратьяхаре, приступайте к следующей ступени – дхаране, концентрации сознания на определенных пунктах. Что это означает? Это означает, в частности, способность сознания ощущать определенные части тела, не замечая при этом других. Например, старайтесь чувствовать только руку, не ощущая других частей тела. Когда читта, или умственная материя, сконцентрирована и ограничена на определенном пункте, это называется дхараной. Дхарана может быть разного рода. Для освоения ее всегда хорошо прибегнуть к помощи воображения. Например, можно заставить сознание сосредоточиться на одной точке в сердце, но это очень трудно. Легче вообразить в сердце полный лучезарного света лотос и направить сознание на него. Можно также представить себе полный света лотос в мозгу или других, упомянутых ранее нервных центрах в сушумне.

Йог должен постоянно упражняться. Он должен стараться жить один; общество различного рода людей отвлекает ум. Ему не следует много говорить, потому что разговоры отвлекают сознание. Не следует также слишком много работать, потому что чрезмерно интенсивная работа также мешает концентрации ума. Сознанием бесполезно пытаться управлять после целого дня тяжелой работы. Только человек, решившийся на выполнение таких условий, может стать йогом. Благотворное влияние упомянутых упражнений йоги таково, что даже самое малое, что вы сделаете в этом направлении, принесет вам огромную пользу. Они никому не повредят, но каждому будут полезны. Прежде всего эти упражнения понизят ваше нервное возбуждение, принесут спокойствие, сделают вас способными оценивать окружающее более объективно. Одними из первых результатов будут улучшение здоровья и хороший голос – все недостатки голоса исчезнут. Те, кто регулярно упражняется, заметят, кроме того, много других хороших признаков. Иногда они будут слышать звуки, подобные отдаленному звону колоколов, сливающиеся и производящие в ухе впечатление одного непрерывного звука; иногда будут видеть как бы маленькие светлые пятна, плавающие и становящиеся все больше и больше.[3] Когда вы начнете испытывать это, знайте, что вы очень быстро подвигаетесь вперед.

Те, кто хочет заняться йогой всерьез, должны сначала соблюдать легкую диету. Желающие делать быстрые успехи достигнут этого скорее, если будут в состоянии прожить несколько месяцев, питаясь только молоком и крупами. Строгая диета для них абсолютно необходима. Те, кто хочет лишь немного упражняться при обычной деловой жизни, могут есть все, что им нравится, но пусть не позволяют себе переедать.

По мере того как ваш организм будет становиться утонченнее, вы начнете замечать, что самые ничтожные причины выводят вас из равновесия: каждый лишний или недостающий кусочек пищи способен расстроить весь ваш организм. Но это продолжится только некоторое время, пока вы не достигнете полного управления собой, после чего вы сможете есть все что угодно. Вы увидите, что когда начнете сосредоточиваться, падение булавки покажется вам похожим на удар молнии, проходящей через ваш мозг. Органы станут чувствительнее и восприятия тоньше. Это ступени, через которые необходимо пройти, и все, кто настойчив, будут иметь успех. Не спорьте с окружающими и не доказывайте никому разумность ваших стремлений. Что толку в пустых словопрениях? Они только выводят ум из равновесия и смущают его. Вашу цель надо осуществить, но разве вы достигнете этого болтовней? Итак, оставьте все напрасные разговоры и читайте только те книги, которые написаны людьми прозревшими.

Будьте подобны жемчужной устрице. Есть чудесная, подходящая к данному случаю индийская притча. В ней говорится, что если после восхода звезды Свати идет дождь, и капля его попадает в устрицу, эта капля становится жемчужиной. Устрицы знают это и, когда на небе светит эта звезда, всплывают на поверхность и ждут, чтобы схватить драгоценную каплю дождя. Когда капля попадает в раковину, устрица быстро закрывает ее и погружается на дно моря, чтобы там терпеливо перерабатывать эту каплю в жемчужину. Нам нужно быть похожими на эту устрицу: сначала выслушать, потом понять и затем, отбросив все, отвлекающее нас от цели, закрыть наше сознание для внешних влияний и предаться развитию истины внутри нас. Хватаясь за идею только ради ее новизны и потом бросая ее ради другой, более новой, мы подвергаемся опасности растратить нашу энергию. Принимайтесь за одно, исполняйте однажды уже заданное себе, стремитесь к цели и не оставляйте ее раньше, чем увидите ее осуществление. Только тот, кто может полностью сосредоточиться на одной идее, прозреет. Те, кто лишь понемножку хватает то здесь, то там, никогда ничего не достигнут. Они могут на мгновение напрячь свои нервы, но на этом у них все и закончится. Они останутся рабами в руках природы и никогда не выйдут за границы чувств.

Те, кто действительно хочет стать йогом, должны раз и навсегда отказаться от разбрасывания. Остановитесь на одной идее. Сделайте эту идею вашей жизнью, пусть она грезится вам во сне, думайте о ней, живите ею. Пусть мозг, мускулы, нервы, каждая часть вашего тела будут полны этой идеей, и совершенно отбросьте все другие идеи. Это путь к успеху, и этим путем создаются великие гиганты духа. Все остальные – только простые говорильные машины. Если мы действительно хотим быть счастливыми и делать счастливыми других, мы должны уйти в глубь самих себя и с первого же шага не смущать сознания и не иметь общения с людьми, идеи которых вносят сомнения. Каждый из вас знает определенный род людей, мест или пищи, которые отталкивают вас; избегайте же их. Те же, кто хочет достигнуть самого высшего состояния, должны избегать всякого общества – и хорошего, и дурного. Упражняйтесь упорно; суждено ли вам жить или умереть, это неважно. Вы должны погрузиться в выполнение вашей задачи и работать, не думая о результатах. Если вы достаточно мужественны, в шесть месяцев вы сделаетесь совершенным йогом; разбрасываясь же и хватая от всего по крупицам, вы не достигнете ничего высшего. От того, что вы пройдете только курс упражнений, не будет никакой пользы. Для тех, кто полон тамаса, невежествен и неумен, чье сознание никогда не сосредоточивается на одной идее, кто жаждет чего-нибудь только для развлечения, для них религия и философия – простые забавы. Они обращаются к религии как к развлечению, и только развлечение и получают. Такие не обладают настойчивостью. Услышав что-нибудь, вначале они интересуются этим, а затем приходят домой и все забывают. Для достижения успеха необходима упорная настойчивость, железная воля. «Я выпью океан. По моей воле распадутся горы», – говорит настойчивая душа. Имейте подобную энергию, подобную волю, работайте упорно, и вы достигнете цели.

Глава VII. Дхьяна и самадхи

Мы окончили беглый обзор различных ступеней раджа-йоги, за исключением самых высших – упражнений в сосредоточении, составляющих конечную цель, к которой стремится привести нас раджа-йога. Мы видим, что все наше знание, называемое рациональным, коренится в области рассудочного. Я сознаю этот стол, сознаю ваше присутствие и т. д. и это дает мне знать, что вы здесь, что стол здесь, и что предметы, которые я вижу, ощущаю и слышу, находятся здесь. Но в то же время очень большую часть моего существования я не сознаю. Никто не сознает различных внутренних органов своего тела, различных областей мозга и других подобных предметов.

Когда я ем, я делаю это сознательно, но процесс усвоения пищи я не осознаю. Пища перерабатывается в кровь, кровь питает различные органы моего тела бессознательно, но тем не менее все это делается мной. Не может быть двадцати лиц в одном моем теле. Откуда я, однако, знаю, что это делаю я, а не кто-нибудь другой? Можно ведь, пожалуй, утверждать, что мое дело только есть пищу, а усвоение ее и питание всего организма делается за меня кем-нибудь другим. Этого не может быть, так как легко доказать, что почти все действия, которых мы теперь не сознаем, могут быть опять подняты до уровня сознательности. Сердце, по-видимому, не зависимо от вашей воли: никто из нас не может управлять им; оно бьется само по себе. Но упражнением человек может даже сердце подчинить себе до такой степени, что оно станет менять ритм по желанию – биться медленнее или быстрее или почти остановиться. Почти каждая часть тела может быть приведена к подчинению. Что это показывает? Только то, что те действия, которые совершаются подсознательно, производятся также нами, только мы производим их непроизвольно. Итак, существуют два уровня, на которых работает человеческий ум. Первый уровень характеризуется рассудочностью, все его действия сопровождаются самосознанием. За ним следует уровень низшего порядка, где действия, не сопровождаемые самосознанием, имеют бессознательную природу. Та часть деятельности сознания, которая не сопровождается самосознанием, является бессознательной; принцип самосознания характерен для сознательной деятельности. У низших животных бессознательная работа называется инстинктом. У высших и у самого высшего животного – человека – деятельность, сопровождаемая самосознанием, преобладает и называется сознательной работой.

Но это еще не все. Существует еще более высокий уровень, на котором может работать сознание. Подобно тому, как бессознательная деятельность ниже сознательной, есть и такой уровень, который выше сознания и также не сопровождается самосознанием. Самосознание присуще только среднему уровню. Когда сознание выше или ниже его пределов, нет никакого чувства своего Я, и все-таки сознание функционирует. Когда сознание поднимается выше пределов самосознания, оно называется самадхи, или свсрхсознательностью. Как, однако, мы можем понять, что человек в самадхи не приходит в состояние ниже сознательного, не опускается, вместо того чтобы подниматься? В обоих случаях деятельность не сопровождается самосознанием. Ответ следующий: о том, что ниже и что выше, мы узнаем по последствиям, по результатам действия. Когда человек впадает в глубокий сон, он вступает на уровень ниже сознательности. Его тело все равно работает, он дышит, быть может, двигается во сне, но при этом его состояние не сопровождается самосознательностью. Он бессознателен во сне и, просыпаясь, остается тем же человеком, каким заснул. Сумма знания, которую он имел до того, как заснул, остается той же самой, она нисколько не увеличилась, не произошло никакого просветления. Но если человек достигает самадхи, то даже если он входил в это состояние будучи глупым, он выходит из него мудрецом.

Что производит эту разницу? Из одного состояния человек выходит тем же самым, каким входил в него, а выходя из другого состояния, становится просветленным, мудрецом, пророком, святым; весь его характер и жизнь меняются, становятся совершенными. Таковы следствия. А если следствия различны, причины должны быть тоже различны. Так как просветление, которого человек достигает в самадхи, гораздо выше того, которое может быть получено от бессознательного состояния, и даже выше, чем то, которое может быть достигнуто размышлением в сознательном состоянии, то оно должно быть и действительно является сверхсознательным.

Вот вкратце о самадхи. Каково же его применение? Поле разума, или сознательных действий мысли, узко и ограничено. Существует только маленький круг, внутри которого должен действовать человеческий разум. Рассудок не может выйти за пределы его. Любая попытка проникнуть дальше невозможна. Тем не менее за этой областью рассудка лежит все то, что человечество считает самым священным. Ответы на все эти вопросы: бессмертна ли душа? Есть ли Бог? Есть ли высший разум, управляющий этой Вселенной? – эти ответы лежат за пределами сферы рассудка. Рассудок никогда не сможет ответить на подобные вопросы. Что говорит рассудок? Он говорит: я агностик, я не знаю; да или нет. Однако ответы на эти вопросы так важны для нас! Без прямого ответа на них человеческая жизнь невозможна. Все наши этические теории, все наши нравственные положения, все, что есть хорошего и великого в человеческой природе – все это вылилось из ответов, полученных из-за пределов области рассудочного. Поэтому-то в высшей степени важно иметь ответы на эти вопросы. Если жизнь есть только нечто маленькое, пятиминутное, если Вселенная – только случайное соединение атомов, тогда почему я должен делать добро другим? Зачем нужны милосердие, справедливость, сочувствие? Тогда самое лучшее, к чему надо было бы стремиться в этом мире, – «убирать сено каждому для себя, пока солнце светит». Если нет надежды на будущее, зачем я стану любить моего брата, а не перережу ему горло? Если нет ничего дальше, если нет свободы, а есть только неумолимые, бездушные законы, я должен был бы стараться сделать счастливым в этом мире только себя. Вы встретите людей, которые говорят, что для них основанием нравственности служат соображения о пользе. Что это за основание? Доставить наибольшее количество счастья наибольшему числу людей. Но зачем я стану это делать? Почему бы мне не причинять самые большие несчастья наибольшему числу людей, если это служит моим целям? Как ответят сторонники утилитаризма на этот вопрос? Откуда они знают, что правильно и что нет? Моими побуждениями могут руководить стремления к удовольствиям, и я могу выполнять их: это в моей природе, и я не знаю ничего больше. У меня есть желания, и я должен удовлетворить их. На что же вам жаловаться? Откуда все эти истины относительно человеческой жизни, морали, бессмертной души, Бога, любви и дружелюбия; относительно того, чтобы быть добрым, а главное – относительно того, чтобы не быть эгоистом?

Вся этика, все человеческие действия и все человеческие мысли держатся на этой одной идее бескорыстия; вся идея человеческой жизни может быть выражена в этом одном слове – альтруизм. Но зачем нам быть неэгоистичными? В чем для меня необходимость, сила, возможность быть неэгоистом? Почему я должен быть таким? Вы называете себя разумным человеком, утилитаристом, но, если вы не указываете мне причину подобного подхода, я скажу, что вы неразумны. Покажите мне причину, по которой я не должен быть эгоистом. Почему я не должен быть похож на зверя, действующего на основании инстинкта, а не разума? Бескорыстие может быть хорошо в поэзии, но поэзия – не основание. Покажите мне основание. Почему я должен быть неэгоистичен и почему я должен делать добро? Только потому, что такой-то и такая-то это говорят? Но это для меня ничего не значит. В чем польза от моего несебялюбия? Если пользой считается наибольшее количество счастья, моя польза заключается в том, чтобы быть эгоистом. Я могу получить наибольшее количество удовольствий, обманывая и губя других. В чем же ответ? Утилитаристы никогда не дадут его. Ответ же в том, что этот мир – только капля в бесконечном океане, одно звено в бесконечной цепи. Но откуда взяли эту идею те, кто проповедует несебялюбие и учит ему род человеческий? Мы знаем, что эта идея появилась у них не благодаря инстинкту: животные, которые имеют инстинкт, не знают ее. И не рассудку она свойственна: рассудок ничего не знает об этих идеях. Откуда же она взялась?

Изучая историю, мы находим один факт, единодушно признаваемый всеми великими учителями религии, каких когда-либо имел мир: все они заявляли, что получили эти истины свыше; при этом многие из них не знали, в каком состоянии они сами находились, когда получали их. Например: один говорит, что ангел сошел к нему в виде человеческого существа с крыльями и сказал: «Слушай, человек, вот откровение». Другой утверждает, что ему являлось светлое существо – Дэва. Третий заявляет, что он видел во сне своего предка, сообщившего ему то, что он передает, и больше он ничего не знает. Но у всех общее одно – то, что они видели ангелов, или слышали голос Бога, или видели удивительный сон. Все заявляют, что знание они получили свыше, а не сами додумались до него. Как же объясняет это наука йоги? Йога утверждает, что пророки совершенно правы, говоря о том, что все их знания получены не путем их собственных размышлений. Вместе с тем йога считает, что эти знания пришли не от кого-либо другого, а из глубины их собственного существа.

Йога учит, что сознание имеет высшую по сравнению с рассудком форму сверхсознательного состояния. Когда сознание достигает подобного высшего состояния, человек становится обладателем знания высшего, чем рассудочное, – метафизического знания, превышающего всякое знание физическое. Человек, развивший свое сознание до высшего состояния, становится обладателем метафизических и трансцендентальных познаний. Но в то же сверхсознательное состояние, не доступное обыкновенной человеческой природе, человек, не имеющий о нем ни малейшего представления, может иногда прийти случайно, как бы натолкнуться на него. При этом те трансцендентальные знания, которые он выносит из этого состояния, он обыкновенно считает полученными извне. Этим объясняется, почему вдохновение, или трансцендентальное знание, может быть одним и тем же в разных странах, но в одной стране оно выдается за пришедшее от ангела, во второй – от Дэвы и в третьей – от Бога. Что это значит? Это значит, что сознание получает знание из своей собственной природы, но в каждом случае источник знания объясняется согласно вере и воспитанию человека, который его получил. Суть в том, что разные люди приходили в сверхсознательное состояние случайно, не понимая его сути.

Йога говорит, что случайно впадать в это состояние очень опасно. Во многих случаях возникает опасность повредить мозг. Как общее же правило вы заметите, что, как бы велики ни были люди, приходившие в это сверхсознательное состояние случайно, не понимая его, они находились в нем «ощупью», словно во тьме, и попутно со знаниями в их сознании часто возникали странные суеверия. Кроме того, они были подвержены галлюцинациям. Магомет, например, рассказывает, что архангел Гавриил приходил к нему однажды в пещеру и посадил его на небесного коня Гарак, на котором он посетил небеса. Но вместе с тем Магомет высказал и несколько поразительных истин. Если вы прочтете Коран, то найдете в нем наиболее удивительные истины смешанными с подобными суевериями. Как объяснить это? Этот человек был, несомненно, вдохновлен, но на вдохновение он как бы случайно натолкнулся. Он не был дисциплинированным долгой духовной практикой йогом и не знал оснований, в силу которых действовал. Подумайте о добре, которое сделал для мира Магомет, и о громадном зле, причиненном его фанатизмом; подумайте о миллионах людей, убитых вследствие его учения, о матерях, потерявших детей, об осиротевших детях, о целых разрушенных странах, миллионах за миллионами убитого народа. Изучая жизнь всех великих учителей, мы находим, что они подвергались подобной опасности, но в то же время видим, что все они были вдохновленны. Каким бы путем ни входил пророк в сверхсознательное состояние, каждый раз как он достигал его простой силой возбуждения, одним лишь подъемом своей экзальтированной натуры, он выносил из него определенные истины, но также и некоторый фанатизм, некоторые суеверия, которые причиняли миру столько же зла, сколько добра приносило величие его учения.

Чтобы разобраться в этой массе несообразностей, которая называется человеческой жизнью, нам необходимо возвыситься над своим рассудком, но мы должны делать это научно, последовательно, объективно, отбрасывая все предрассудки. Приниматься за это следует совершенно так же, как за всякую другую науку: мы должны принять за основание рассудок и следовать ему до тех пор, пока он будет вести нас, а когда рассудка окажется недостаточно, он сам укажет нам путь к высшему уровню. Поэтому каждый раз, когда вы слышите, что человек говорит: «На меня нашло вдохновение» – и затем болтает глупый вздор, не обращайте на него внимания. Почему? Потому что три состояния сознания – инстинкт, разум и сверхсознательность, или несознательное, сознательное и сверхсознательное состояния, – принадлежат одному и тому же сознанию. В человеке нет трех сознаний, но одно развивается в другое. Инстинкт развивается в рассудок, а рассудок – в трансцендентальное сознание. Поэтому одно никогда не противоречит другому. Итак, когда бы вы ни встретились с нелепыми утверждениями, которые противоречат человеческому рассудку и здравому смыслу, отвергайте их без всякой боязни, потому что настоящее вдохновение никогда не противоречит рассудку, но только дополняет его. Вы знаете изречение великого Пророка: «Я пришел не разрушить, но дополнить». Совершенно так же и вдохновение всегда приходит, чтобы дополнить рассудок, и всегда строго согласуется с ним. Помните: все, что противоречит рассудку, – это не вдохновение.

Все различные ступени йоги имеют целью привести нас к сверхсознательному состоянию, или самадхи. В высшей степени важно понять, что вдохновение в такой же мере свойственно каждой человеческой натуре, как оно было свойственно древним пророкам. Эти пророки не были исключением; они были совершенно такими же, как вы или я. Конечно, они были великими йогами и достигли сверхсознательности, но и вы, и я можем достигнуть того же. Они вовсе не были особенными людьми. Простой факт, что один человек когда-либо достиг такого состояния, доказывает, что и для другого человека это возможно. И не только возможно, но каждый человек обязан стремиться достичь такого состояния, и в этом-то и состоит религия. Опыт – это единственный наш учитель. Мы можем толковать и рассуждать всю нашу жизнь, но никогда не поймем ни одного слова истины, пока сами не убедимся в ней на собственном опыте. Вы не можете рассчитывать сделать человека хирургом, только дав ему почитать несколько книг. Вы не можете удовлетворить мое желание познакомиться с какой-нибудь страной, лишь показав мне ее на карте; я должен видеть саму страну. Карта может лишь возбудить во мне интерес к получению более полных сведений, но большего значения она не имеет.

Чрезмерное пристрастие к книгам только ослабляет человеческий ум. Можно ли представить себе более ужасное богохульство, чем сказать, что полное знание о Боге заключается в этой или той книге? Как смеют люди называть Бога бесконечным и в то же время пытаться заключить Его в переплет маленькой книги? Миллионы людей были убиты за то, что не верили тому, о чем говорилось в книгах, за то, что не хотели признать, что полное знание о Боге заключается в одной книге. Конечно, такие убийства и преследования – теперь дело прошлого, но мир все еще очень связан верой в книги.

Чтобы достигнуть сверхсознательного состояния на научной основе, мы должны пройти через те различные ступени раджа-йоги, которым я учил вас. После пратьяхары и дхараны, о которых я говорил вам в последней лекции, мы приходим к дхьяне, размышлению. Когда сознание привыкает удерживаться сосредоточенно на определенном внутреннем или внешнем пункте, оно приобретает способность как бы постоянной направленности на данный пункт. Это состояние называется дхьяна. Когда сила дхьяны настолько напряжена, что мы в состоянии отбросить внешнюю часть восприятия и удерживать созерцание только на внутреннем его значении, это состояние называется самадхи. Дхарана, дхьяна и самадхи все вместе называются самаяма. Если сознание может сначала сосредоточиться на одном предмете, оставаться в этом сосредоточении некоторое время, а затем остановиться только на одной внутренней части восприятия, следствием которого было представление о предмете, все придет к подчинению такому сознанию.

Медитативное состояние – это высшее состояние существования. Пока сознание человека находится под властью желаний, никакое реальное счастье невозможно. Только созерцательное наблюдение предметов, подобное как бы отношению свидетеля к событию, приносит нам действительное удовлетворение и счастье. Животные находят свое счастье в чувствах, человек – в разуме, а Бог – в духовном созерцании. Только для души, достигшей созерцательного состояния, мир становится действительно прекрасным. Для того, кто ничего не желает и не отождествляет себя ни с чем, бесконечные изменения природы представляют одну сплошную панораму красоты и величия.

В дхьяне, или размышлении, многое станет нам ясно. Мы слышим звук. Здесь, во-первых, имеется внешнее колебание, во-вторых, нервный импульс, который приносит его к сознанию, в-третьих, реакция со стороны сознания, вместе с которой появляется представление о предмете, послужившем внешней причиной этих различных изменений, от колебания воздуха до умственной реакции. Эти три процесса называются в йоге: сабда (звук), артха (значение) и джнана (знание). На языке физиологии они называются: колебание воздуха, движение в нервах и мозге и умственная реакция. В настоящее время эти три различных процесса настолько у нас смешались, что стали совершенно неразличимы. Действительно, мы не можем теперь воспринимать ни одной из этих причин; мы только видим следствие всех трех и называем его внешним предметом. Но так как всякое восприятие заключает в себе все эти три причины, то нет никакого основания думать, что мы ни при каких условиях не в состоянии различать их.

Посредством предварительных упражнений наше сознание укрепится и будет вполне подчинено нам, и мы приобретем способность тонкого восприятия. После этого следует перейти к упражнению сознания в медитации. Медитация должна иметь своим предметом сначала внешние явления, а затем постепенно подниматься ко все более и более тонким, пока не станет беспредметной. Сначала она должна быть направлена на восприятие внешних причин ощущений, потом – внутренних движений и затем – реакции сознания. Когда медитативное сосредоточение достигнет познавания внешних причин ощущений как таковых, практикующий приобретет способность видеть тонкоматериальные планы бытия, тонкие тела и формы. Достигнув способности воспринимать внутренние движения как таковые, сознание будет в состоянии управлять всеми умственными волнами в себе и в других даже раньше, чем эти волны преобразуются в физические силы. А когда йог сделается способным воспринимать умственную реакцию как таковую, он приобретет знание всего, так как любой физический предмет и любая мысль являются результатом этой реакции. Тогда он как бы увидит настоящие основания своего сознания и станет полным его властелином. Йог приобретет разные необычные способности, но если он соблазнится возможностью воспользоваться какой-нибудь из них в эгоистических целях, путь к дальнейшему совершенствованию будет для него закрыт. Таковы гибельные последствия погони за наслаждениями. Но если йог достаточно тверд, чтобы отказаться даже от использования этих чудесных способностей, он достигнет цели йоги – совершенного успокоения волн в океане сознания. Тогда величие его души, не затемненное никакими суетными желаниями сознания или тела, воссияет в полном блеске, и йог увидит наконец себя таким, каков он есть и каким был всегда, – всеведущим, бессмертным и вездесущим.

Самадхи свойственно любому человеку, более того, даже любому животному. От самого примитивного животного до самого высшего ангела – каждое живое существо рано или поздно должно прийти к этому состоянию, и тогда и только тогда ему станет доступна религия. А пока все это время что же мы делаем? Мы только стремимся к этому состоянию. Пока нет никакой разницы между нами и тем, кто не имеет никакой религии, потому что у нас не было личного духовного опыта. А если упражнения в сосредоточении не приведут нас к практике духовного познания, какая тогда от них польза? Упорно выполняемые, они наверняка приведут к желаемой цели, потому что каждая из традиционных ступеней к достижению самадхи строго обдумана, надлежащим образом разработана и составлена вполне научно. Когда же цель будет достигнута, прекратятся все несчастья, исчезнут все страдания, карма негативных поступков будет уничтожена и душа сделается свободной навеки.

Глава VIII. Краткое изложение раджа-йоги

Данный текст представляет собой конспективное изложение учения раджа-йоги из Курма-Пураны в вольном переводе.

Огонь йоги сжигает клетку греха, которая сковывает человека. Знание становится очищенным, и нирвана достигается непосредственно. От йоги приходит знание; знание в свою очередь помогает упражнению в йоге. Тот, кто совмещает в себе йогу и знания, угоден Богу. Те, кто упражняется в Маха-йоге один ли раз в день, или два, или три раза в день, или постоянно, знайте – это боги.

Йога делится на две части. Одна называется Абхава и другая – Маха-йога. Размышление о себе как о нуле, лишенном свойств, называется Абхава. Йог посредством каждой из них познает свое Я. Та йога, в которой кто-нибудь видит себя полным блаженства, лишенным всякой нечистоты и соединившимся с Богом, называется Маха-йога. Другие йоги, о которых мы читали и слышали, не стоят и частички этой великой Брахма-йоги, в которой йог видит себя и всю Вселенную как самого Бога, это есть самая высшая из всех йог.

Раджа-йога состоит из следующих ступеней: яма, нияма, асана, пранаяма, пратьяхара, дхарана, дхъяна и самадхи. Ямой называется непричинение кому бы то ни было вреда, правдивость, некорыстолюбие, целомудрие, непринятие чего бы то ни было от другого. Она очищает сознание, читту. Непричинение страдания никакому живому существу ни мыслью, ни словом, ни делом есть то, что называется ахимса – непричинение вреда. Нет высшей добродетели, чем непричинение вреда. Нет высшего счастья, чем когда человек достиг состояния непричинения вреда ни одному созданию. Правдивостью достигается все, на правдивости основано все. Передавать факты как они есть – это правдивость. Не присваивать чужого хитростью или силой называется астиям – нестяжание. Целомудрие в мыслях, словах и делах, всегда и при всех условиях есть то, что называется брахмачарья. Непринятие никаких подарков от других, даже если отказывающийся от этого ужасно страдает, есть то, что называется апариграха. Когда человек получает подарок от другого, согласно этой теории, его сердце становится нечистым, он унижается, теряет свою независимость, становится связанным и доступным чужому влиянию. Следующие ступени помогают успехам в йоге. Нияма – выработка постоянных привычек и приемов, тапас – строгость, свадхиайя – прилежное повторение священных слов, сантоза – удовлетворенность, саучам – чистота, Ишвара пранидхана – молитва. Пост или другой способ подчинения тела называется физическим тапасом.

Повторение Вед или других мантрамов, которыми очищается материя тела (саттва), называется упражнением – свадхиайя. Есть три рода повторения мантрамов: один называется устным, другой – полуустным и третий – умственным. Устный, или внятный, есть самый низший, а умственный есть высший из всех. Повторение настолько громкое, что его может слышать всякий, называется устным; следующее – то, при котором органы речи только начинают вибрировать, но никакого звука не слышно, и другой человек, сидящий рядом, не может слышать того, что говорится. Повторение, при котором нет звуков вообще, а есть только умственное произнесение священного слова и в то же время размышление о его значении, называется умственным повторением и есть самое высшее. Мудрецы говорят, что есть два рода очищения: внешнее и внутреннее. Очищение тела производится водой, землей или другими средствами – это внешнее очищение. Очищение ума правдивостью и всеми другими добродетелями есть то, что называется внутренним очищением. Оба вида очищения необходимы. Недостаточно, если человек будет чист внутренне, а внешне грязен. Если оба вида недостижимы, внутренняя чистота важнее, но никто не может быть йогом, если не соблюдает обоих видов чистоты.

Молитва заключается в прославлении Бога, в памятовании Его и в преданности Ему. Мы говорили о яме и нияме; дальше идет пранаяма. Прана означает жизненные силы организма, яма значит управление ими. Есть три вида пранаямы: низшая, средняя и высшая. Все пранаямы делятся на две части: одна называется наполнение, другая – опорожнение. Если вы начинаете с двенадцати секунд – это низшая пранаяма; если начинаете с двадцати четырех секунд – это средняя пранаяма; самая высшая та, которая начинается с тридцати шести секунд. Та пранаяма, при которой появляется сначала испарина, потом дрожание тела, а затем человек быстро поднимается на ноги, и душа его испытывает невыразимое блаженство – это самая высшая пранаяма. Есть мантрам, называемый Гаятри. Это следующий очень святой стих из Вед: «Мы размышляем о славе Того, Кто создал эту Вселенную; да просветит Он наш ум». В начале и в конце этого мантрама произносится слово «Ом». В одной пранаяме повторяйте три Гаятри. Во всех книгах говорится о пранаяме, разделенной на речаха (выбрасывание или выдыхание), пурака (вдыхание) и кумбака (удержание, остановка).

Индрии, органы чувств, направлены наружу и приходят в сообщение с внешними предметами. Приведение их в подчинение воле есть то, что называется пратьяхара, буквальный перевод – «собирание в себя».

Направление сознания на лотос сердца или на головной центр есть то, что называется дхарана. Когда, оставаясь в одном месте, принимая одно место за основание, волны ума пробуждаются, не соединяясь с другими волнами, когда все другие волны остановились и только одна волна восстает в уме, – это называется дхьяна, созерцание. Когда нет надобности ни в каком основании, когда все сознание становится одной волной, одной формой, – это состояние называется самадхи. В сознании тогда присутствует только значение предмета, не связанное ни с каким местом или центром. Если сознание может быть устремлено на один центр в продолжение двенадцати секунд, – это дхарана, двенадцать таких дхаран будет дхьяна, двенадцать дхьян самадхи.

Следующее – асана (поза). Нужно усвоить только одно: держать корпус прямо, оставляя его свободным и держа грудь, плечи и голову на одной вертикальной линии. В йоге не следует упражняться в таких местах, где есть огонь или вода, или почва усеяна сухими листьями; где встречаются дикие животные или много муравейников, а также на перекрестках четырех улиц, там, где слишком много шума или есть какие-либо опасности и где много порочных людей. Это в особенности относится к Индии. Не упражняйтесь, когда в вашем теле чувствуется вялость, когда ваше сознание угнетено горем и печалью или когда вы нездоровы. Ищите хорошо укрытое место, куда посторонние не придут и не побеспокоят вас. Известно, что когда вы не хотите, чтобы люди знали, что вы делаете, любопытство всех возбуждается; если же вы специально выйдете на улицу, чтобы люди знали, что вы собираетесь делать, они не обратят на вас внимания. Для занятий йогой не выбирайте грязных мест. Выбирайте, наоборот, живописную местность или хорошую комнату в вашем собственном доме. Приступая к упражнениям, прежде всего воздайте честь всем древним йогам, вашему собственному Гуру (Учителю) и Богу и затем начинайте.

О дхьяне сказано все. А вот несколько примеров, о чем размышлять. Сидите прямо и смотрите на кончик вашего носа. Дальше мы узнаем, как этим путем сосредоточивается мысль, как посредством управления двумя зрительными нервами достигается значительно более быстрый успех в управлении дугой реакции и таким образом – в управлении волей.

Есть несколько мыслеобразов для медитации. Представьте у себя над головой, на несколько дюймов выше ее, лотос. Добродетель будет его центром, стебель – знанием. Восемь лепестков лотоса – это восемь сил йога. Внутри тычинки и пестики – отречения. Если йог отказывается от внешнего могущества, он достигает вечного спасения. Восемь лепестков лотоса суть восемь способностей, или сил йога; внутренние же тычинки и пестики должны представлять собой полное отречение, отказ от использования всех их. Внутри лотоса представьте себе Золотого Единого, Всемогущего, Неосязаемого, Того, чье имя есть «Ом», Невыразимого, окруженного лучезарным сиянием. Созерцайте все это. Второй мыслеобраз следующий. Представьте себе какую-нибудь точку в вашем сердце и в середине ее – пламя. Вообразите, что это пламя – ваша собственная душа, что внутри этого пламени находится лучезарное пространство и что это пространство есть Душа вашей души – Бог. Созерцайте это в своем сердце.

Целомудрие, непричинение обиды, прощение всякого, даже самого величайшего врага, правдивость, вера в Бога – это различные вритти (волны, образующиеся в умственной материи). Не бойтесь, если вы несовершенны во всех них; работайте – и недостающее придет. Тот, кто отказался от привязанности к чему бы то ни было, от всякого страха и гнева, чья душа целиком поглощена Богом, для кого Бог стал единственным прибежищем, чье сердце очистилось, с каким бы желанием он ни пришел к Богу, Бог исполнит его желание. Итак, поклоняйтесь Ему знанием, или любовью, или отречением.

«Он Мой возлюбленный поклонник, Мой возлюбленный Бхакта, не завидующий никому, друг всех, милосердный ко всем, не имеющий ничего своего, утративший всякий эгоизм; тот, кто всегда доволен, кто всегда занимается йогой, кто подчинил себе свое я, чья воля тверда, чье сознание и разум предались Мне, – знайте, что он Мой возлюбленный Бхакта. Тот, от кого не исходит никакого смущения, кто никогда не бывает причиной беспокойства других, кто отказался от неумеренных радостей, от горя, страха и забот, – таков Мой возлюбленный. Кто не зависит ни от чего, кто чист и деятелен, кто отказывается от всего, кто не заботится, хорошо ли ему или плохо, – тот никогда не бывает несчастным; тот, кто одинаков в чести и в унижении, чей ум скромен и вдумчив, кто счастлив тем малым, что ему достается, кто не имеет дома, но чей дом весь мир, кто непоколебим в своих идеях, – такой становится йогом».

Был некогда великий бог-мудрец по имени Нарада. Как среди людей есть мудрецы – великие йоги, также есть йоги и среди богов. Нарада был истинным йогом, достигшим большого совершенства. Он странствовал повсюду и однажды, проходя через лес, увидел человека, который так долго был погружен в медитацию, что белые муравьи выстроили вокруг его тела огромный муравейник. «Куда ты идешь?» – обратился тот к Нараде. Нарада отвечал: «Я иду на небо». – «Тогда спроси Бога, когда он смилуется надо мной, когда я достигну духовной свободы?» Нарада пошел дальше и увидел другого человека. Тот пел, плясал и прыгал. «Нарада, куда ты идешь?» – спросил он. «Я иду на небо», – ответил Нарада. «Тогда спроси, когда я буду свободен». Нарада пошел дальше.

Спустя некоторое время он шел опять той же дорогой и вновь увидел человека, медитировавшего до тех пор, пока муравейник не вырос вокруг него. Тот обратился к нему: «Нарада, спросил ли ты Бога обо мне?» – «Да», – ответил тот. «Что же Он сказал?» – «Бог сказал мне, что после того как ты родишься еще четыре раза, ты достигнешь свободы». Услышав это, человек зарыдал и воскликнул: «Я медитировал до тех пор, пока муравейник не вырос вокруг меня, и мне предстоит еще целых четыре раза родиться!» Нарада пошел к другому человеку. «Передал ли ты мой вопрос?» – «Да. Видишь это тамариндовое дерево? Я должен сказать тебе, что сколько листьев на этом дереве, столько раз ты родишься и только тогда достигнешь духовной свободы». Услышав это, тот переспросил: «Так скоро я получу свободу?!» – и от радости снова начал плясать. И тут послышался голос Бога: «Дитя мое, ты уже свободен». То была награда за его настойчивость. Он был готов трудиться так много жизней, и ничто не могло привести его в уныние. Первый же человек находил, что и четыре рождения для него слишком много.

Только настойчивость, подобная той, какая была у человека, согласного ждать эоны, может привести к самому высшему результату.

Джнана-йога

Майя и иллюзия

Почти все вы слышали слово майя. Обычно его употребляют для обозначения обмана чувств, иллюзии, очарования. Я нахожу подобное его употребление неправильным, а так как выражаемое им понятие составляет одну из основ, на которых строится веданта, то чтобы в дальнейших моих лекциях не быть непонятым, я остановлюсь на нем несколько дольше и попрошу у вас немного терпения. В литературе Вед слово майя сначала используется действительно в смысле иллюзии. Мы находим там такую, например, фразу: «Индра через свою майю принимал различные формы». Здесь слово майя явно выражает нечто как бы магическое. Но в то время, когда создавались эти тексты, теория майи еще не была разработана, а затем в течение долгого времени это слово вообще не встречалось, хотя идея, им выражаемая, продолжала развиваться. Позже возникает вопрос: «Почему мы не можем знать тайн Вселенной?» – и ответ на него: «Потому что занимаемся пустыми разговорами и удовлетворяемся чувственными предметами, а также потому, что увлекаемся желаниями и закрываем от себя действительность, словно неким туманом». Здесь слово майя не используется, но проскальзывает идея о том, что причиной нашего незнания является нечто вроде тумана, заслоняющего от нас истину. Значительно позже, в одной из Упанишад, слово майя опять появляется; но к этому времени значение его уже подверглось значительным изменениям. Предлагались и отвергались разные его толкования, пока наконец выражаемая этим словом идея не установилась окончательно. В Шветашватара – Упанишаде мы читаем: «Знай, что природа – это майя, а разум, управляющий майей, – Сам Господь».

До великого Шанкарачарьи индийские философы употребляли это слово в разных значениях. Теорией майи занимались отчасти и буддисты, и у них это понятие получило значение, очень близкое к тому, что теперь называется идеализмом. Среди буддийских философских школ была одна, совершенно не признававшая существования внешнего мира. Она считала его иллюзией и называла майей. Отсюда и получило начало употребление этого слова в смысле, указанном в первых строках настоящей главы. Но майя веданты в последней форме развития этого учения – не идеализм, и не реализм, и даже не теория. Она служит простым обозначением того, что представляем собой мы и все, нас окружающее. Как я уже говорил, умы, создавшие Веды, упорно стремились к открытию и исследованию принципов бытия. Их задача состояла в том, чтобы проникнуть в самую сущность вещей, и у них не было времени заниматься подробностями или ожидать, пока они будут разработаны; их как бы влекла все вперед и вперед какая-то высшая сила и не давала им остановиться. Поэтому во всех Упанишадах мы на каждом шагу встречаем главные положения, вполне соответствующие положениям, устанавливаемым впоследствии так называемой современной наукой, тогда как второстепенные подробности в них часто ошибочны. Там мы находим, например, идею об эфире, составляющую основание одной из позднейших научных теорий, и идея эта является в форме гораздо более развитой, чем та, которую она получала до сих пор у современных ученых. Но это касалось лишь теоретических принципов; когда же авторы Упанишад хотели показать применение этих принципов, они совершали массу ошибок. В ведической литературе, а именно в Браманах, мы находим теорию всюду проникающего жизненного принципа, различные проявления которого составляют всю жизнь Вселенной. В Самхитах есть длинный гимн пране, проявляющейся в форме жизни. Некоторым из вас, может быть, будет интересно узнать, что в философии Вед есть также теории возникновения жизни на Земле, очень похожие на предлагаемые некоторыми новейшими учеными. Так, вы, конечно, знаете, что существует теория, согласно которой жизнь на Землю была принесена с других планет; в Ведах же некоторые философы говорят, что она принесена с Луны.

Эти ранние философы были очень решительны в обращении с принципами и удивительно смелы в предложении широких обобщений. В разрешении вопросов о тайнах Вселенной, которое они старались получить исследованием внешнего мира, они достигли всего, что только было возможно. Где их принципы оказываются недостаточными, там и специальные исследования новейшей науки не могли подвинуть вопрос ни на один шаг к разрешению. Если теория эфира не могла в древнее время разрешить вопроса о тайнах Вселенной, то и современная разработка в подробностях этой теории не приблизила нас к истине. Если теория всепроникающего жизненного принципа оказалась неудовлетворительной, как теория возникновения Вселенной, то она не стала лучше и теперь, при разработке ее подробностей, так как подробности не могут изменить принципа. Этим я хочу сказать, что в исследовании общих принципов бытия индусские мыслители были так же смелы, а в некоторых случаях и гораздо смелее, чем современные. Формулируя основные принципы, они пришли к некоторым более широким обобщениям, чем те, к каким приходили как до них, так и после них. Скажу больше – у них есть некоторые теории, к которым новейшая наука еще должна подойти, может быть, даже не как к строго обоснованным теориям, а только как к гипотезам. Например, они не только выработали в общих чертах теорию мирового эфира, но пошли дальше и предположили, что ум представляет собой не что иное, как более тонкий вид эфира. Все это, однако, не разрешало вопроса о том, что такое мы и что такое окружающий нас мир. На этот вопрос теперь обычно отвечают: наше знакомство с миром и нами самими только что начинается; подождем несколько тысячелетий, и вопрос будет разрешен. Нет, говорит ведантист, никакое познание внешнего мира никогда не даст ответа на этот вопрос. Разум ограничен, а выйти за его пределы невозможно. Человеческий разум не может отрешиться от понятий времени, пространства и закона причинности. Как ни один человек не может выйти из своей кожи, так никто не может выйти за пределы, определенные для него и всех нас законами времени и пространства. Любая попытка разрешить вопрос о причинности, времени и пространстве бесполезна, потому что сам вопрос уже заключает в себе признание существования этих трех принципов, а это совсем не доказано. Что же говорит о существовании мира веданта? Она говорит, что этот мир не имеет существования безусловного, но существует относительно, существует по отношению к моему уму, вашему уму и умам всех остальных существ. Мы воспринимаем этот мир посредством наших пяти чувств, а если бы у нас было шестое чувство, мир представлялся бы нам чем-то совсем иным. Если бы у нас появилось еще какое-либо чувство, он опять показался бы нам другим и т. д. Поэтому мир не имеет абсолютного, неизменного, вечного существования, независимого от определенных способов его восприятия. Нельзя, однако, сказать, что он вообще не существует, так как мы его видим, ощущаем, живем в нем и действуем на него и посредством его. Поэтому Вселенная, как мы ее воспринимаем, и существует и не существует. Явное противоречие.

Переходя от отвлеченных вопросов к обыкновенным повседневным мелочам нашей жизни, мы видим, что и вся наша жизнь сплошь состоит из противоречий, из смешения существований и несуществований. То же противоречие и в нашем знании. Кажется, что человек может узнать все, если только как следует захочет. Но раньше, чем сделает несколько шагов, он встречает несокрушимую стену, через которую проникнуть не может, видя, что все его действия заключаются внутри круга, из которого выйти невозможно. Даже в вопросах, наиболее близких и значимых для него, которые день и ночь тревожат его и требуют разрешения, он оказывается бессильным, потому что не может подняться выше уровня своего разума; и хотя желание достигнуть этого прочно заложено в нас, мы знаем, что лучшее, что мы можем сделать, – это сдерживать и останавливать себя в этом стремлении.

Каждое побуждение нашего сердца постоянно влечет нас к эгоистичным поступкам, и в то же время какая-то высшая сила предупреждает нас, что хорошо только бескорыстие. Каждый ребенок рождается оптимистом. Ему снятся золотые сны. В юности его оптимизм еще больше усиливается. Молодой человек с трудом верит, что существуют такие вещи, как упадок сил, разрушение, смерть. Увы, приходит старость, и жизнь обращается в груду развалин. Грезы разлетаются, и в старости человек становится пессимистом. Так переходим мы от одной крайности к другой, получая постоянно безжалостные толчки судьбы, не зная, куда она ведет нас, и не замечая, что мы ее рабы. Это напоминает мне знаменитую песнь в «Лалитавистаре», биографии Будды. Будда родился, говорится в этой книге, чтобы спасти человечество, но среди роскоши дворца забыл о своем предназначении. Чтобы пробудить в нем воспоминание, явились ангелы и спели ему песнь, припев которой был: «Мы плывем по реке существования, которая есть постоянное изменение, не имеющее ни остановки, ни отдыха». Такова жизнь всех нас, идущих все вперед и вперед, не зная передышки. Что же нам делать? Человек, у которого вдоволь еды и питья – оптимист. Он просит не говорить ему о нищете; она его пугает. Не говорите ему о горестях и страданиях мира. Идите к нему и скажите, что все прекрасно. «Да, – скажет он, – я обеспечен: посмотрите на меня – у меня хороший дом, я не думаю ни о холоде, ни о голоде. Не рисуйте же мне этих ужасных картин. Если есть другие, которые умирают от холода и голода, идите к ним и проповедуйте им, что это в порядке вещей». Но вот другой человек, жизнь которого прошла в ужасных страданиях, он не хочет и слышать о чем-нибудь хорошем, о чем-нибудь прекрасном и радостном. «Пугайте всех, – говорит он. – Почему другие будут смеяться, когда я плачу? Я должен заставить всех плакать вместе со мной, так как я несчастен, и единственное что меня может утешить, это мысль о том, что и все другие тоже несчастны». Так мы совершаем наш путь среди оптимизма и пессимизма.

Кроме того, существует еще нечто подавляющее – смерть. Весь мир идет к смерти. Все умирает. Все наши успехи, все, чем мы гордимся, – наши реформы, наша роскошь, наше богатство, наши науки, все имеет один конец – смерть. Что все кончается смертью, в этом никто не сомневается. Города возникают и исчезают, государства создаются, процветают и распадаются, планеты разрываются и рассыпаются в пыль, уносимую атмосферами других планет. Это продолжается с безначальных времен. А где же конец? Конец всего – смерть. Смерть – конец жизни, красоты, богатства, могущества и добродетели. Умирают святые, умирают и грешники; умирают короли, умирают и нищие. Все идут к смерти, и все-таки продолжается эта ужасная привязанность к жизни; мы не можем отделаться от нее. Это майя.

Мать заботливо растит своего ребенка. Вся ее душа, вся жизнь – в нем. Ребенок вырастает, и из него получается грубое животное, которое каждый день бьет свою мать. Но ее привязанность к нему не ослабевает, а когда разум наконец пробуждается в ней, она подавляет его мыслью о любви. Она не думает о том, что это совсем не любовь, а нечто другое, овладевшее ее чувствами, какие-то путы, которые, как бы ни старалась, она не может стряхнуть с себя. И это майя.

Все мы стараемся добыть золотое руно. Каждый думает, что именно он овладеет им, но как мало его в мире! Всякий разумный человек видит, что его шансы добыть это руно очень слабы, что его шансы – один на двадцать миллионов, и все-таки никто не может удержаться от борьбы за него, хотя большинство никогда ничего не достигает. Это тоже майя.

Смерть день и ночь ходит крадучись по земле, а мы думаем, что будем жить вечно. Однажды спросили царя Юдхиштхиру,[4] что представляет собой самая удивительная вещь в мире? И царь отвечал: «Каждый день вокруг нас умирают люди, и каждый думает, что он никогда не умрет». Опять майя – страшное противоречие в нашем уме, нашем знании, нашей жизни и во всем нас окружающем. Везде это ужасное противоречие: удовольствие, следующее за страданием, и страдание – за удовольствием.

Появляется реформатор и хочет устранить существующее зло. Но прежде чем он устранит небольшую его часть в одном месте, в другом окажется в двадцать тысяч раз больше зла. Старый дом разваливается; вы поправите одну его стену – разрушение распространится на другую. Наши проповедники в Индии восстают против бедствий, приносимых овдовевшим индусским женщинам запретом на вторичное замужество, а на Западе величайшим несчастьем для женщины считается не выйти замуж. Помогайте вдовам в одной стране, потому что они несчастны; помогайте не вышедшим замуж в другой – они тоже несчастны. Это похоже на застарелый ревматизм: если вы прогоните его из головы, он перейдет в спину, выгоните из спины – бросится в ноги. Одни люди становятся богаче других, и положение в обществе, образованность и культура делаются их достоянием. Знание, также обширное и великое, культура, такая прекрасная, переходят в руки немногих избранных. Страшно подумать! Являются реформаторы и делят все поровну. Если на время массы и станут от этого несколько счастливее в смысле материального благосостояния, то с дальнейшим ростом культуры это счастье опять исчезнет. Малейшая частица счастья, которым мы наслаждаемся, сопровождается где-нибудь в другом месте равным количеством несчастья. В молодости люди могут не замечать этого, но для того, кто пожил довольно долго и достаточно упорно боролся, это ясно. Таково действительное положение вещей. И это майя.

Такое положение оказывается постоянно везде и во всем, и найти разрешение вопроса о том, почему это так, невозможно. На этот вопрос нельзя ответить, потому что невозможно его логически сформулировать. В нем нет ни как, ни почему. Мы не можем остановиться на нем достаточно долго, чтобы ответить на него; не можем ни на один момент удержать его, он ежеминутно ускользает от нас. Мы похожи на заведенную машину. Что же нам делать? Можно стараться воздерживаться от бескорыстия, от стремления приносить добро ближним, но даже и в этом мы делаем только то, что вынуждены; мы не можем поступать самовольно. В настоящую минуту я должен стоять перед вами и читать вам лекцию, а вы вынуждены сидеть и слушать; не делать этого мы не можем. Затем вы пойдете домой; одни с мыслью, что чему-то научились, другие – что слушали человека, болтавшего вздор; я тоже уйду, думая, что учил вас. И это майя.

Итак, майя – это утверждение существующих фактов этой Вселенной и ее деятельности, и их глубокого, неразрешимого противоречия. Люди обычно пугаются, когда им говорят о них такое, но мы должны быть смелее; скрывать факты не значит найти лекарство. Заяц, преследуемый собаками, прячет голову в землю и считает себя в безопасности, и мы, думая найти убежище в оптимизме или пессимизме, похожи на этого зайца. Но это не лекарство.

Против теории майи существуют возражения, исходящие, как вы увидите, от тех, кто пользуется в жизни большей частью благ. Здесь, в Англии, трудно быть пессимистом, и все говорят, что мир удивительно совершенствуется. Но для каждого из нас мир таков, каковы мы сами. Говорят, что христианство – самая лучшая религия, и в доказательство указывают на удивительное богатство христианских наций. Но это плохое доказательство. Ведь богатство этих наций основано на несчастье других народов, на ограблении их; и если бы оно зависело от религии, то, допустив, что весь мир стал христианским, эти нации должны были бы обеднеть, так как не осталось бы никого, кого они могли бы грабить. Очевидно, такое доказательство само себя разбивает. Животные живут за счет растений, люди – за счет животных или, что еще хуже, – за счет друг друга, сильный за счет слабого. Это присутствует везде и всегда вокруг нас; и это майя.

Нам каждый день говорят, что со временем, в будущем, все будет хорошо. Хотя это более чем сомнительно, но, допустив даже, что это так, почему же это будущее достигается таким дьявольским способом? Почему добро получается таким скверным путем, а не путем добра? Почему в моих настоящих страданиях меня должно утешать то, что мои потомки в каком-то будущем веке будут счастливы? Это тоже майя, и объяснения ей нет.

Мы часто слышим, что одним из отличительных признаков эволюции служит уменьшение зла, и что вследствие этого в будущем останется в мире только добро. Это очень приятно слышать; оно удовлетворит наше тщеславие или, по крайней мере, тщеславие тех, кто получил от мира достаточно благ, кто не раздавлен колесами этой, так называемой эволюции. Для них и им подобных это действительно хорошо и удобно. А то, что масса обыкновенных людей страдает, – стоит ли об этом заботиться? Пусть другие умирают, о них незачем думать. Прекрасно! Но беда в том, что это рассуждение от начала до конца ложно. Оно, во-первых, считает доказанным, что сумма проявляющегося в этом мире добра и зла – величина постоянная. Во-вторых, делает еще более сомнительное допущение, что вследствие так называемой эволюции количество добра увеличивается, а зла – уменьшается, и значит, настанет время, когда все зло исчезнет и останется только добро. Это легко говорить, но можно ли доказать, что количество зла уменьшается? Не с таким же ли основанием можно сказать, что оно все время возрастает? Возьмите дикаря, живущего в лесу, ничего не знающего об интеллекте и его развитии, не умеющего читать и никогда не слышавшего о такой вещи, как письменность. Если его тело проткнут штыком, он после этого выздоровеет, тогда как гораздо более культурный человек, получив на улице царапину, может умереть. Машины делают все дешево, создают прогресс и эволюцию, но они же подавляют миллионы людей, чтобы сделать одного богаче остальных, а всю массу человеческих существ обратить в рабов. Это существующий порядок вещей.

Человек-животное признает только физические удовольствия; его страдания и радости зависят от его органов чувств. Если у него нет достаточно еды или что-нибудь случится с его телом, он тотчас же становится несчастным. Счастье и несчастье для него начинаются и кончаются в его чувствах. Но как только человек начинает развиваться, как только его умственный горизонт расширяется, количество его несчастий также попутно увеличивается. Дикарь в лесу не знает, что такое ревность, не знает, что значит быть привлеченным к суду, не знает материальных затруднений, не знает похвал и осуждений общества, не знает постоянной, в течение дня и ночи, тирании, на которую способна людская злоба, забирающаяся в тайники каждого сердца. Он не знает, что человек со всей его бесполезной образованностью, со всей его гордыней может стать в тысячу раз больше зверем, чем любое животное. Таким образом, когда мы освобождаемся от исключительного господства чувств, мы развиваем в себе большие способности к наслаждениям, но в то же время и дополнительные причины страданий, так как наша нервная организация становится более утонченной и чувствительной. Мы видим, что в любом обществе человек неразвитый придает очень мало значения оскорблениям, а если и чувствует боль, то разве что при палочных ударах, тогда как джентльмен не может вынести даже одного грубого слова, до того утончилась его психика. Его способность страдать увеличилась вместе с разнообразием доступных ему удовольствий. Увеличивая нашу способность чувствовать себя счастливым, тем самым мы увеличиваем и нашу способность страдать; и, по моему мнению, если способности к наслаждениям возрастают в арифметической прогрессии, то способности к несчастью увеличиваются в прогрессии геометрической. Те, кто родился в лесу, мало зависят от общества, тогда как мы, ушедшие далеко вперед, знаем, что чем больше мы развиваемся, тем больше чувствуем на себе его гнет, и трудно сказать, не оттого ли получается три четверти наших сумасшедших. Это майя.

Мы видим, таким образом, что понятие майи не предлагается как теория для объяснения мира. Оно представляет собой лишь утверждение того факта, что в самом основании нашего существования есть противоречие; что куда бы мы ни пошли, мы должны пройти через это ужасное противоречие: где есть добро, там должно быть и зло, а где зло, там должно быть и добро; за жизнью всегда, как тень, следует смерть; все, кто смеется сегодня, будут завтра плакать, а кто теперь плачет, будет потом улыбаться. И это положение вещей не может быть изменено. Конечно, мы можем вообразить в будущем существование такого места, где будет только добро и вообще не будет зла, где мы будем только радоваться и никогда не будем плакать, но греза эта невозможна по самой природе вещей, так как условия везде и всегда останутся теми же. Где есть сила, заставляющая нас улыбаться, там сторожит также и сила, приносящая слезы. Где есть сила, дающая нам счастье, там подле нас прячется сила, делающая нас несчастными.

Таким образом, философия веданты не является ни оптимистичной, ни пессимистичной. Она принимает вещи такими, как они есть, признавая факт, что этот мир есть смешение добра и зла, счастья и несчастья. Увеличьте одно, и вместе с этим увеличится другое. Мир никогда не будет абсолютно хорошим, потому что в самом выражении этой идеи заключается противоречие. Но он также не может быть и совершенно плохим. Веданта путем анализа открывает великую тайну, что добро и зло вовсе не существуют как отдельные самостоятельные вещи. Нет вещи в нашем мире, которую вы можете назвать абсолютно хорошей, и нет такой вещи, которая только плоха. То же явление, которое сегодня кажется хорошим, завтра может оказаться дурным. Та вещь, которая причиняет горе одному, может быть причиной радости другого; огонь, обжигающий ребенка, может сварить пищу голодному; нервы, приносящие ощущение боли, приносят и чувство удовольствия. Остановить зло поэтому можно только одним способом – останавливая также и добро. Другого способа нет. Чтобы остановить смерть, мы должны остановить и жизнь. Жизнь без смерти и счастье без несчастья заключают в самих своих определениях противоречие и не могут быть осуществимы, так как в каждом случае оба они – проявления одной и той же вещи. То, что я считал хорошим вчера, я не считаю таковым сегодня. Когда я оглядываюсь назад, на всю мою жизнь, и вспоминаю те идеи, которые владели мной в разные времена, я все больше в этом убеждаюсь. Одно время моим идеалом была езда на паре быстрых лошадей; теперь мне не надо этого. В то время, когда я был ребенком, я думал, что буду совершенно счастлив, если выучусь готовить любимое лакомство. Потом я думал, что было бы счастьем иметь жену и детей и много денег. Над всем этим ребяческим вздором я теперь смеюсь. Веданта говорит, что настанет такое время, когда, оглянувшись назад, мы будем смеяться над нашими прежними идеалами, заставляющими нас бояться потерять свою индивидуальность.

Каждый хочет сохранить возможно дольше свое тело. Существует мнение, что мы были бы очень счастливы, если бы могли сохранить его на бесконечное время, но наступит день, когда мы и над этим будем смеяться. Если таков порядок вещей, то мы попадаем в безнадежное противоречие, что нет ни существования, ни несуществования, но есть смешение их обоих; нет ни счастья, ни несчастья, но то и другое вместе. Тогда какая же польза от веданты – всех прочих наших религий и философий? А прежде всего какая польза в делании добра? Этот вопрос неизбежно приходит на ум, и люди постоянно спрашивают: «Если таково положение вещей, что, как бы вы ни старались делать добро, зла остается столько же и, сколько бы вы ни старались нести счастье, горы страдания в мире не уменьшаются, то какая польза делать что бы то ни было?» Ответ на это, во-первых, тот, что если единственный способ чувствовать себя счастливым заключается в труде для уменьшения страдания других, то вам и не остается ничего другого. К этому выводу раньше или позже приходит каждый. Образованный человек открывает это раньше, невежественный – позже; глупому открытие это обходится дороже, умный заплатит за него меньше. Во-вторых, хотя мы знаем, что никогда не наступит время, когда Вселенная будет полна счастья и в ней совсем не будет несчастья, тем не менее надо стараться содействовать этому. И хотя бы при этом несчастье и увеличилось, мы должны делать свое дело. Обе эти силы, счастье и несчастье, будут содействовать жизни Вселенной, пока не наступит время, когда мы пробудимся от нашего сна и перестанем строить замки из песка, чем мы сейчас только и занимаемся. Это мы должны усвоить, и для этого нам потребуется много, много времени.

Веданта говорит, что Бесконечное видимо как конечное. В Германии на этом основании пытались построить философскую систему, и такие же попытки делаются даже теперь в Англии.

Основное положение всех этих философских учений, если их проанализировать, состоит, в том, что Бесконечное старается выразить себя в этой Вселенной, и должно наступить время, когда оно наконец достигнет своей цели, т. е. все без остатка перейдет в проявленное1, или, другими словами, Бесконечное истощится, перейдя в конечное. Здесь прекрасно использованы слова: бесконечное, проявленное, выражение, но человек, привыкший мыслить логически, может спросить: на каком же основании можно утверждать, что конечное может быть Бесконечным, например, единица – двадцатью миллионами таких же единиц. Абсолютное и Бесконечное, став Вселенной, должно быть ограничено, потому что все, постижимое чувствами, умом или рассудком, должно по необходимости быть ограниченным. И выходит, что ограниченное равно неограниченному. Это явная бессмыслица, и потому такое невозможно.

Веданта же говорит: верно, что Абсолют, или Бесконечное, стремится выразить себя в конечном, но придет время, когда Он увидит, что это невозможно, и пробьет отбой. Этот отбой и будет действительным началом религии. Отречение – порог религии. Для современных людей трудно подумать об отречении. По словам американцев, я, говоря об отречении, похож на человека из мира, который в течение последних пяти тысяч лет был мертв и похоронен. То же, быть может, скажут и английские философы. И тем не менее, в жизни верен только один призыв: отрекись! Откажись! Напрягайте, как хотите, ваш ум, делайте все возможное, чтобы найти другой способ разрешения этих противоречий, и все-таки вы их не разрешите, пока ваш ум не проснется от долгого и ужасного сна. Время это наконец наступит, ребенок бросит свои игрушки и начнет плакать, чтобы мать взяла его. Он найдет, что «желание не удовлетворяется исполнением его, но еще больше усиливается пламя, когда в него льют масло». Таковы все попытки удовлетворения чувств и ума, все наслаждения, на которые способна человеческая душа. Все они ничего не стоят; они в майе, в тенетах, которые мы не в состоянии разорвать. Мы можем без конца бегать взад и вперед внутри их, не находя выхода, и, борясь за крупицу наслаждения, будем всегда встречать массу подавляющего нас несчастья. Как ужасно такое положение вещей! Представляя его себе, я не могу не прийти к заключению, что теория майи – положение, что все в этом мире майя – дает лучшее и единственное объяснение жизни. Какая масса бедствий существует в ней! Разные нации и расы пытались устранить их разными средствами, но все встречали одни и те же затруднения, и ни одной не удалось достигнуть успеха. Если в одном месте зло сокращалось до минимума, то в другом месте его нагромождалось еще больше. Так продолжается и теперь. Индусы, борясь с прелюбодеянием, ослабили своих детей слишком ранними браками, которые, практикуясь долгое время, привели расу к вырождению, хотя никто не станет отрицать, что браки в детском возрасте уменьшают в народе безнравственность. Итак, заботясь о нравственности нации, мы были вынуждены ослаблять силы населения этими ужасными детскими браками. Но разве европейцы застрахованы от этого? Нисколько. Чистота – это жизнь нации. Разве вы не видите из истории, что первым признаком умирания народа является безнравственность? Когда она появляется, конец нации близок. В чем же наконец разрешение вопроса? Если родители выбирают для своих детей мужа и жену, зло так называемой свободной любви сокращается, но в жизни молодых людей остается слишком мало поэзии. Дочери Индии, например, гораздо более практичны, чем сентиментальны. Но и самостоятельный выбор супруга самими юношами и девушками тоже немного приносит счастья обоим. В общем, индийские женщины счастливы; едва ли кто в Индии слышал о ссоре мужа с женой, тогда как в Соединенных Штатах, где свобода в этом отношении наибольшая, едва ли найдется хоть одна счастливая семья. По крайней мере, число несчастных браков там так велико, что превосходит всякое описание. Да не меньше их и в Европе. Что же из этого следует? Прежде всего то, что идеалы индивидуализма не приносят счастья. Все мы добиваемся его, но прежде чем достигаем сколько-нибудь в одном отношении, нас постигают несчастья в другом. Стоит ли тогда делать добро? О да! И с большим усердием, чем пока вы этого не знали. Это знание уничтожит наш фанатизм. Англичанин не станет больше осыпать бранью индуса, говоря: «О, этот проклятый индус, как он обращается со своими женщинами…» Он научится уважать обычаи чужих наций. Будет меньше фанатизма и больше духовности. Фанатики не могут трудиться. Они утрачивают три четверти энергии. Трудится тот, кого зовут уравновешенным, спокойным, практичным. Исступленные фанатики немного сделают. Способность работать увеличится вследствие понимания действительного положения вещей, так как при этом будет больше терпения. Вид несчастий и зла не выведет нас из равновесия и не заставит гоняться за призраками. Когда мы будем знать, что мир может развиваться только таким путем, у нас появится терпение. Если допустить, например, что все люди стали добрыми, останутся еще животные, которые должны стать людьми и пройти через те же испытания, а за ними и растения.

Мы знаем наверняка, что мощная река течет к океану и что плывущие в ней куски соломы и обломки разбитых судов, как бы ни стремились вернуться назад, в конце концов, хотят они или нет, все будут принесены в этот бесконечный океан. Также и в жизни, со всеми ее радостями и горестями, улыбками и слезами, верно одно, что она течет к океану бесконечности, и вопрос только во времени – когда именно вы и я, растения и животные, и каждая частица где бы то ни было существующей жизни будет принесена в бесконечный океан Жизни, Свободы и Бога.

Позвольте мне еще раз сказать, так как эта ошибка часто повторяется, что принципы веданты не заключают в себе ни оптимизма, ни пессимизма. Веданта не утверждает, что весь этот мир – зло, но и не говорит также, что он весь – добро. Она утверждает, напротив, что наше зло не более важно, чем наше добро, и наше добро имеет не больше ценности, чем наше зло. Оба они – части одного целого. Таков мир, и зная его природу, мы должны терпеливо трудиться. Но вы спросите: зачем, для чего трудиться? Если таково действительное положение вещей, то что же мы можем сделать? Почему не сделаться агностиками? Современный агностик ведь также находит, что разрешения вопроса нет, или, как мы говорим в Индии, нет выхода из-под этого покрывала майи. Поэтому удовлетворимся тем, что есть, и будем наслаждаться жизнью. Но это опять заблуждение, страшное и в высшей степени нелогичное. Заблуждение в том, что тот, кто ставит вопрос таким образом, очевидно, понимает под окружающей нас жизнью только физическое бытие. В этом даже лучшие из нас тогда мало чем отличаются от животных. Но я уверен, что среди нас нет ни одного человека, живущего лишь своими чувствами: для нас (присутствующих на лекции и читателей) она представляет собой нечто значительно большее. Наши чувства и мысли – также части нашей жизни, и разве стремление к идеалу, к совершенствованию не наиболее важная составная часть целого? По мнению агностика, мы должны принимать жизнь такой, как она есть. Но она включает в себя наши личные радости и горести, наши идеалы и чувства, и прежде всего – неустанный поиск идеала, стремление к совершенству, составляющее основу жизни. Агностик принимает за жизнь все существующее, минус этот последний элемент, и так как он приходит к заключению, что способ ее улучшения не может быть найден, то он отбрасывает все его поиски. Но мы должны быть свободны в этом отношении и потому не можем быть агностиками и смотреть на мир их глазами.

Итак, майя ведантиста – это Природа, Вселенная. Все религии, от самой примитивной до наиболее возвышенной, представляют собой попытки выйти из этой майи. Выражаются ли они в мифологии и символах, в историях богов и ангелов, демонов и домовых, святых и ясновидцев, великих людей или пророков или в отвлеченностях философии, все они имеют одну цель – стремление вывести нас за пределы майи, открыть нам нечто, что выше ее. Одним словом, все они стремятся к свободе. Сознательно или бессознательно, человек чувствует себя связанным, и что он – не то, чем хотел бы быть. Это приходит ему на ум, как только он начинает замечать мир вокруг себя. Он сразу видит, что он в рабстве, что внутри его есть что-то, что хочет улететь туда, куда тело последовать не может. Даже в самых примитивных религиозных системах, в которых умершие предки и другие духи – большей частью свирепые и жестокие – стерегут дома своих друзей и очень любят кровопролития и крепкие напитки, даже там мы находим одно общее побуждение – свободу. Человек, поклоняющийся богам, видит в них прежде всего большую свободу, чем в себе самом: если дверь заперта, это для богов ничего не значит; они проходят сквозь стены, физические преграды не представляют для них никаких препятствий. Эта идея свободы растет, пока не придет к понятию Одного Личного Бога, неподвластного ограничениям майи.

Я словно бы слышу голос, более значительный, чем мой, и чувствую, как будто мы слушаем обсуждение этого вопроса древними индусскими мудрецами в их лесных обителях. И несмотря на то, что даже самый старейший и святой не пришел к решению этой проблемы, вдруг встает юноша и заявляет: «Слушайте, дети бессмертия! Вы, живущие в высших сферах! Я нашел путь! Есть путь из этого мрака, и этот путь – постижение Того, Кто выше мрака!»

В той же Упанишаде говорится, что мы окружены майей и что это ужасно, так как пробиться сквозь нее невозможно. Если человек скажет: «Позвольте мне сесть на берегу этой реки и подождать, пока вся ее вода из нее не вольется в океан, чтобы я мог перейти ее вброд», – он будет так же умен, как и тот, кто говорит, что будет трудиться, пока мир не станет хорошим, чтобы после этого он мог наслаждаться результатами своего труда. Ни то ни другое не случится. Истинный путь – не с майей, но против нее. Это то, что мы должны усвоить. Мы рождены не помощниками природы, но ее соперниками. Мы – хозяева цепей, но стараемся заковать в них самих себя. Природа говорит: «Откуда появился этот дом? Я не давала тебе его; иди и живи в лесу». Человек отвечает на это: «Нет, я построю дом и буду бороться с тобой» – и действительно строит дом. Вся история человечества – история постоянной борьбы с так называемыми законами природы, и в конце концов побеждает человек.

Обращаясь к внутреннему миру, мы видим, что и там происходит та же борьба. Между человеком-животным и духовным человеком, между светом и тьмой. И здесь человек выходит победителем. Он как бы пробивает себе дорогу из Природы к Свободе.

Итак, мы понимаем теперь, что такое майя, и знаем, что философы веданты нашли, что выше майи есть нечто не подвластное ей и что если мы поднимемся туда, где находится это нечто, то и сами будем выше майи. Эта идея, в том или ином выражении, составляет основу всех религий. Но в веданте она представляет собой лишь начало религии, а не конец. Идея личного Бога, Творца и Вседержителя Вселенной, Правителя майи, или природы, согласно идеям Вед, – не конец, а только начало. Эта идея развивается до тех пор, пока ведантист не находит, что Тот, Кто казался ему находящимся вне человека, на самом деле живет в нем самом. Это Тот, Кто свободен, но думает, что он связан.

Человек действительный и кажущийся (I)

Велико доверие человека к своим чувственным впечатлениям, и тем не менее в жизни как отдельных людей, так и целых рас наступает время, когда, каким бы действительным они ни считали тот мир, в котором живут, у них невольно появляется вопрос: действительно ли все это существует? Даже к человеку, который не находит времени задавать себе подобные вопросы, каждая минута которого занята какими-либо удовольствиями, даже к нему рано или поздно приходит смерть, и он принужден бывает спросить: «Действительно ли все это было?» Религия начинается и кончается этим вопросом. Уже в отдаленной древности, у которой нет письменной истории, в таинственные сумерки мифологии, когда занималась тусклая заря цивилизации, мы находим тот же вопрос: «Что станется со всем этим? Что из него реально?»

Одна из наиболее поэтических Упанишад, Катха Упанишада, начинается вопросом: «У нас спорят о том, что будет с человеком, когда он умирает. Одни утверждают, что он уничтожается навсегда, другие настаивают, что он продолжает жить. Кто из них прав?» Ответы давались разные. Вся область метафизики, философии и религии полна ответами на этот вопрос. Но были стремления и затушевать его, подавить пытливость ума, спрашивающего: «Что же дальше? Что реально?» Пока, однако, существует смерть, все эти попытки будут одинаково безуспешны. Мы можем толковать сколько угодно, что не находим дальше ничего, и утверждать, что все наши надежды и желания ограничиваются настоящим, можем усиленно стараться заключить себя в тесные рамки наших чувств, но хотя бы все извне помогало в этом и весь мир соединился, чтобы помешать нам перейти за пределы настоящего, вопрос «Действительно ли смерть – конец всего, за что мы держимся как за самое реальное из всех реальностей, как за самое существенное из всех сущностей?» – будет возникать вновь и вновь. В момент смерти мир уходит от нас и исчезает, и, подойдя к краю этой пропасти, за которой расстилается бесконечная зияющая бездна, каждый ум, как бы он ни был тверд, отшатнется и спросит: «Да действительно ли это так? Действительно ли надежды всей жизни, созданные мало-помалу энергией великих умов, исчезают в одну секунду? Неужели они не имели никакого основания?» На этот вопрос необходимо ответить. Время не ослабляет его значения, но скорее усиливает. Кроме того, у всех нас существует стремление к счастью. Мы гонимся за всем, что может сделать нас счастливыми, и следуем за чувствами, безумно приводящими нас к внешнему миру. Если вы спросите, реален ли мир, у молодого человека, пользующегося в жизни успехом, он ответит утвердительно, считая его вполне реальным. Но этот же молодой человек через несколько лет, испытав, как счастье постоянно ускользает от него, скажет, что жизнь – иллюзия. Он видел, что его желания неисполнимы, что куда бы он ни шел, везде наталкивается на несокрушимую стену, через которую не может перейти, что результатом каждой деятельности чувств является реакция. Все преходяще: наслаждение и страдание, роскошь и богатство, сила и слабость, даже сама жизнь – все одинаково мимолетно.