Армагеддон завтра (учебник для желающих выжить)

Как видим, эта группа исследователей вполне довольна жизнью. Вопроса: «Что делать?» – вообще не стоит. Экологические катастрофы? Да они полезны! Надо просто грамотнее применять научные знания. Конечно, опасности есть: глобальные и локальные военные конфликты. А в остальном всё хорошо.

Самое парадоксальное, что в их утверждениях есть некоторое рациональное зерно. В самом деле, человек так или иначе влияет на природу, но запретить всю хозяйственную деятельность невозможно и не нужно. Абстрактная охрана природы и впрямь должна сменяться конкретно разработанной стратегией рационального природопользования! Действительно, для прогнозов последствий экологических катастроф надо привлекать весь арсенал современной науки. Но если сделать именно это – то есть рассмотреть проблемы с научной точки зрения, – то, возможно, у них поубавилось бы энтузиазма.

Вот некоторые объективные данные.

Прежде всего, в природе нет свободных экологических ниш.

Масса живого вещества на Земле составляет 2 400 миллиардов тонн (в сухом весе, без связанной с живой материей водой). На протяжении сотен миллионов лет это значение остаётся относительно постоянным: если в одном месте биомасса убывает, то в другом она возрастает. При этом рост численности любого вида ограничен, и он проходит несколько стадий. После первичного роста наступает фаза стабилизации, определяемая наличными ресурсами. Если сама ёмкость среды испытывает изменение, то исходная численность будет меняться вместе с ней. Поэтому все восторги, что в результате экологических катастроф растёт разнообразие видов, наивны, ибо изменения могут однажды стать такими, что места для человека не останется.

Аргумент последователей теории «рога изобилия» о полезности катастроф тоже выглядит не вполне адекватно. Да, динамические системы проходят через катастрофы, и даже развитие биосферы – это цепь катастроф с непредсказуемыми исходами. Так, полная перестройка биосферы произошла, когда живое вещество вышло из океана. Гибель динозавров относится к числу подобных катастроф. Появление человека – тоже катастрофа, внёсшая в число механизмов развития биосферы разум, с непредсказуемым исходом. Очевидно, что развитие биосферы характеризуется крайней неустойчивостью, – отсюда и катастрофы; мы сами не устаём это повторять.

В начале антропогенеза тоже лежит катастрофа. Цепочка катастроф каждый раз качественно меняла образ жизни наших предков и характер их развития; и все эти катастрофы носили глобальный характер.

Общепланетарным кризисом была «неолитическая революция»: уничтожение крупных копытных с помощью метательного оружия поставило наших предков на грань вымирания от голода, и борьба за ресурс сократила население планеты, вероятно, во много раз. Именно в это время исчезли другие претенденты на право называться предками человека, например, создатели мустьерской культуры; остались только кроманьонцы. Выжили, как писал академик Н.Н. Моисеев, «может быть, даже не самые сильные, не самые умные, но обладавшие более совершенной нравственностью, т. е. системой нравов, а значит – и более дисциплинированные, более приспособленные для создания более совершенной общественной организации».

Пройдя через страшный кризис, наши предки полностью перестроили свой образ жизни. Возникли землепашество, скотоводство. «Неолитическая революция» породила собственность и дала начало всем современным цивилизациям; развитие человечества пошло по совершенно новому пути. Обретя невиданное могущество, оно, однако, сохранило представление о биосфере, которое имело в доцивилизационный период, как о неограниченном резервуаре присвоения. И все современные цивилизации мы вправе называть присваивающими.

После той катастрофы человечество научилось брать ресурсы, не лежащие на поверхности. Началось промышленное их использование, быстрый рост населения, потребительское счастье. Теперь и эти ресурсы кончаются. Они кончатся, но, без сомнений, после опустошительных войн и пандемий наука – в соответствии с мнением сторонников теории «рога изобилия», – предложит выжившим способ выкачивать из планеты магму и добывать сырье из неё. А что будет потом?

Н.Н. Моисеев писал: «…Выход из этого состояния неоднозначен. Он может дать и новые стимулы развития, как это случилось с кроманьонцами в результате неолитической катастрофы, а может привести и к полному исчезновению, как это случилось с людьми мустьерской культуры. Риск столь высок, что человечество допустить его не может…»

Если бы эволюция человечества определялась разумом, то да. Но поскольку разум сам по себе, а эволюция сама по себе – то деваться некуда. Человечество будет рисковать.

Доклад «Пределы роста»

Казалось бы, когда появились первые же сообщения об угрожающих явлениях и тенденциях, то эти проблемы – от решения которых, в конце концов, зависит будущее мира, – немедленно должны были стать главной заботой всех политических деятелей, всех правительств. Ничуть не бывало! По сей день политиков интересует лишь то, что может повлиять на итоги очередных выборов. Надо что-то делать нам, учёным и общественникам, – примерно так рассуждали те, кто основал Римский клуб, международную неправительственную общественную неформальную организацию.

Свою работу Клуб начал в 1968 года со встречи в Академии Деи Линчеи в Риме; отсюда и название. Инициатором и организатором встречи был глава компании «Оливетти», член административного совета компании «Фиат» Аурелио Печчеи. «Мыслить глобально – действовать локально», – таким стал девиз новой организации. Активные члены Клуба – сто признанных в мире предпринимателей, общественных и политических деятелей и учёных. У Клуба нет штата и формального бюджета. Координирует его деятельность Исполнительный комитет в составе восьми человек.

Клуб, объявив своей задачей выявление проблем, стоящих перед человечеством, и разработку стратегии их решения на глобальном, региональном и местном уровнях, занялся анализом отчётов правительств и стал центром новых идей. Он не формулирует политических доктрин, но способствует диалогу и обмену мнениями по вопросам, имеющим значение для настоящего и будущего человечества.

В 1969 году Аурелио Печчеи, президент Римского клуба, выпустил в свет книгу «Перед бездной». Вместе с единомышленниками он выступал с лекциями в разных странах мира, но позже признавался:

«…наши упорные скитания по свету не привели, по сути дела, ни к каким ощутимым результатам – как будто бы глобальные проблемы, к которым мы стремились привлечь всеобщее внимание, касались вовсе не нашей, а какой-то иной, далёкой планеты. Создавалось впечатление, что большинство людей, которых мы встречали в наших странствиях, готовы были всячески приветствовать создание Римского клуба – при условии, однако, что он никоим образом не будет вмешиваться в их повседневные дела и не посягнёт на их интересы. В общем, …никто не только не выразил готовности уделить благу будущего всего человечества хоть какую-то долю своего времени, денег или общественного престижа и влияния, но даже, по-видимому, и не верил, что подобные жертвы с их стороны могут привести хоть к каким-нибудь положительным результатам…»

Члены Клуба прекрасно понимали, что трудно выделить какие-то частные проблемы и предложить отдельные, независимые решения для каждой из них. Ведь любая проблема соотносится со всеми остальными, и очевидное на первый взгляд решение одной может усложнить решение других. Ни одна из этих проблем или их сочетаний не может быть решена за счёт последовательного применения основанных на линейном подходе методов, применявшихся в прошлом!

Затем Клуб заинтересовался математическими моделями, получившими название «Мир-1», «Мир-2» и «Мир-3». Первые две были разработаны в 1970 году профессором Массачусетского технологического института Джеем Форрестером. Он учёл в них данные по населению, производству сельскохозяйственной и промышленной продукции, природным ресурсам и загрязнению окружающей среды, и продемонстрировал членам Римского клуба первые машинные прогоны этих моделей. Эксперимент произвел сильное впечатление. На основе моделей Форрестера была создана модель «Мир-3», и результаты её исследования были опубликованы в 1972 году под названием «Пределы роста». Вот краткое изложение этой работы.

Математическая модель «Мир-3» была построена для исследования пяти основных глобальных процессов: быстрой индустриализации, роста численности населения, увеличивающейся нехватки продуктов питания, истощения запасов невозобновляемых ресурсов и деградации природной среды. Конечно же, как и любая модель, она содержала большое количество упрощений. Но полученные результаты оказались столь интересными, что авторы решили сделать их достоянием общественности. Смысл их был в следующем.

1. Если современные тенденции роста численности населения, индустриализации, загрязнения природной среды, производства продовольствия и истощения ресурсов будут продолжаться, в течение следующего столетия мир подойдёт к пределам роста. В результате, скорее всего, произойдёт неожиданный и неконтролируемый спад численности населения и резко снизится объём производства.

2. Но эту тенденцию роста можно изменить и прийти к экономической и экологической стабильности. Состояние глобального равновесия можно установить на уровне, который позволяет удовлетворить основные материальные нужды каждого человека и дать каждому человеку равные возможности реализации личного потенциала.

Если народы мира выберут не первый, а второй путь, то чем раньше они начнут работать, чтобы вступить на него, тем больше у них шансов на успех, ибо все составляющие описываемого исследования – численность населения, производство продовольствия, загрязнение природной среды, расход невозобновляемых ресурсов растут по экспоненциальному закону.

Авторы, конечно, понимали, что не смогут претендовать на точный прогноз. Однако модель дала возможность понять причины роста, его пределы и возможное поведение модели при подходе к пределам.

Все оценки в модели отсчитывались от значений 1900 года, и до 1970 года (когда создавалась модель) все переменные, в общем, соответствовали действительным значениям. Численность населения, составлявшая в 1900 году до 1,6 млрд. человек, выросла к 1970 году до 3,5 млрд. Хотя рождаемость медленно падает, уровень смертности снижается быстрее (особенно после 1940) и темпы роста численности населения увеличиваются. Объём производства промышленной продукции, продуктов питания и услуг на душу населения растёт по экспоненте. Запасы ресурсов в 1970-м составляли почти 95 % от значения 1900 года, но уже начинали угрожающе сокращаться из-за роста численности населения и объёма промышленного производства.

Из поведения модели видно, что приближение к предельным значениям и коллапс неизбежны. Объём промышленного капитала в модели достигал уровня, где требовался огромный приток ресурсов, и сам процесс этого роста истощал запасы доступного сырья. С ростом цен на сырьё и истощением месторождений требовалось всё больше средств, а значит, всё меньше оставалось для вложения в будущий рост. Наконец, наступил момент, когда капиталовложения уже не могли компенсировать истощения ресурсов. Началось разрушение индустрии, а вместе с ней системы услуг и сельхозпроизводства, зависящих от промышленности (производство удобрений, пестицидов, работа исследовательских лабораторий и особенно производство энергии, необходимой для механизации).

По приблизительным расчётам, рост прекращается около 2100 года. Однако в каждом сомнительном случае авторы старались выводить оценки с максимальным оптимизмом, пренебрегая случайными временными событиями, которые могли бы положить конец росту раньше. Другими словами, рост в модели продолжается дольше, чем это может оказаться в реальном мире.

Чтобы проверить результаты, авторы работы удвоили оценку запасов ресурсов для 1900 года, сохранив все другие допущения такими, какими они были при обычном прогоне. Тогда уровень индустриализации оказался более высоким, потому что запасы ресурсов истощались не столь быстро. Оказалось, в этом случае разрастающаяся промышленность загрязняет среду с такой скоростью, что нагрузка на природный поглощающий механизм оказывается предельной. Уровень загрязнения растёт быстрее, чем в первом случае, вызывая повышение смертности и сокращение производства продовольствия. И к концу прогона запасы ресурсов опять истощаются полностью, несмотря на удвоенное значение их первоначальной величины.

Обязательно ли в будущем мировая система будет расти, а потом придёт к катастрофе, к мрачному полунищему существованию? Да, если предположить, что наш теперешний образ жизни не изменится. Но члены Римского клуба верят в человеческий разум[33], ссылаясь на опыт «зеленой революции», которая повысила продуктивность сельского хозяйства в аграрных странах. Они полны оптимизма и говорят, что в истории человечества есть примеры успешного преодоления трудностей, связанных с пределами роста. За последние триста лет накоплен впечатляющий запас грандиозных технических достижений, а последний этап истории многих стран был настолько успешным, что можно надеяться и впредь прорываться через природные пределы с помощью технологии…

Человек предполагает, а биосфера располагает, – скажем на это мы. Можно ли, даже имея новейшие технологии, остановить стремление системы к росту, и сдержать последующий коллапс? И как бы отвечая на наш вопрос, авторы модели сделали новые допущения.

Предположим, – пишут они, – что с помощью ядерной энергии ресурсная проблема будет решена. Предположим, что, начиная с 1975 года, уровень загрязнения от всех источников снизится в 4 раза, а все страны примут надёжные меры по ограничению рождаемости и, наконец, что средняя урожайность с 1 га увеличится во всем мире вдвое.

И они предположили всё это, и ввели в каждый параметр модели фактор «технологические меры». Вот эти меры: моделируемая мировая система использует ядерную энергию, регенерирует ресурс и разрабатывает самые глубокие залежи сырья, улавливает все загрязняющие вещества, собирает с полей немыслимые урожаи, в ней рождаются только дети, появления которых страстно желают их родители.

И модель показала, что рост всё равно кончается около 2100 года!

Оказывается, технологические решения могут лишь продлить период демографического и промышленного роста, но не отодвинуть его конечных пределов. То есть, сохранив прежние правила потребительства, мы даже с помощью самых наисовременных технологий решения эколого-социального кризиса не найдём, и катастрофы не отодвинем.

Модель совсем не показывает побочные социальные эффекты, которые часто оказываются самыми важными, когда речь идёт о влиянии технологии на жизнь людей. А ведь прежде чем браться за глобальное внедрение новых технологий, нужно научиться предвидеть и предупреждать социальные последствия! Технологию (короткопериодная структура) можно сменить быстро, а социальные институты (долгопериодная) изменяются медленно. Никогда не было такого, чтобы революционные изменения проводились для предупреждения требований общества. Обычно они происходят только в ответ на них.

Авторы модели «Мир-3» спрашивают, что лучше: жить, учитывая пределы и добровольно ограничивая рост, или расти, пока не приблизятся естественные границы, в надежде, что технологический скачок позволит преодолеть их? И сами же отмечают, что в течение последних столетий человечество так упорно и успешно следовало вторым курсом, что первая возможность была прочно забыта.

А осуществима ли она в принципе? – спросим мы. Сегодня, через три десятилетия после появления доклада «Пределы роста», видно, что нет, не осуществима. Между тем, время сближения границ пришло – раньше, чем ждали.

Римский клуб заявил (в 1970 году), что есть только два способа исправить возникший дисбаланс численности и ресурсов: либо снизить темпы прироста численности населения, приведя их в соответствие с низким уровнем смертности, либо позволить уровню смертности снова возрасти. И вот мы видим, что все естественные, природные меры по ограничению численности населения следуют по второму пути, ведут к повышению смертности. Но и этого недостаточно, чтобы предотвратить перенаселение и коллапс. А эксперименты с моделью, при которых объём капитала оставался постоянным при растущем населении, показали, что и стабилизации капитала недостаточно.

Учёные Римского клуба предложили рассмотреть гипотетический случай: что будет, если в 1975 году удастся остановить рост населения, а в 1985-м – рост объёма промышленного капитала, оставив все другие показатели неизменными. И по их расчётам, так удалось бы добиться некоторой стабилизации! Но расчёты и призывы пропали втуне. А впрочем, и в этом случае результат был бы печален: «В конце концов истощение ресурсов приведёт к снижению объёма промышленного производства и временное равновесие нарушится».

Наконец, они предложили очень серьёзные меры, в том числе по пересмотру технологических и ценностных установок человечества. Через внедрение этих мер, уверяли они правительства всех стран, можно добиться более благоприятного поведения модели, уменьшив стремление системы к росту. Может быть. Может быть! Но начинать это делать надо было в 1970—1975 годах, но ничего не было сделано ни в 1975-м, ни в 1985-м. Впрочем, и в 1972 году разработчики модели «Мир-3» оптимизма не питали:

«Авторы не думают, что к 1975 году в мире вдруг будет принят хоть один комплекс мер, необходимый для стабильности системы. Общество, избравшее своей целью добиться устойчивости, должно приближаться к ней постепенно. Однако важно понять, что чем дольше будет продолжаться экспоненциальный рост, тем меньше будет оставаться шансов придти, в конце концов, к равновесию. В одном из прогонов модели они проверили, что может произойти, если ввести описанные выше меры не в 1975 г., а в 2000-м. Тогда и численность населения, и объём промышленного производства на душу населения оказываются намного выше. В результате – очень высокий уровень загрязнения, резкое истощение ресурсов, несмотря на ресурсосберегающие стратегии. Задержка стабилизирующих мер на 25 лет приводит к тому, что потребление ресурсов за этот период оказывается почти равным их расходу за 125 лет, с 1875 по 2000 год».

Что и произошло на самом деле.

В 1972 году все доказательства, имеющиеся в распоряжении Римского клуба, говорили о том, что из трёх альтернатив – неограниченного роста, добровольного ограничения и выхода к естественным пределам роста, – на самом деле реальны только две последние: 1) Великий Отказ от потребительства, и 2) Закат человеческой цивилизации. Разумеется, как достойные сыны этой самой цивилизации, члены Клуба изучали всерьёз только возможность добровольной остановки роста. В самом деле, зачем говорить о Закате? Мы же разумные люди!

И предложили ряд мер для достижения глобального равновесия, дав такое его определение: глобальное равновесие – это состояние, когда численность населения и фонд капитала остаются неизменными, а между силами, заставляющими их расти или уменьшаться, поддерживается тщательно контролируемый баланс. Численность населения и объём капитала – единственные величины, которые должны оставаться неизменными в условиях равновесия. Любой же вид человеческой деятельности, не требующий большого притока невозобновляемых ресурсов и не причиняющий вреда окружающей среде, может и дальше развиваться до бесконечности. Многие занятия, которые люди считают самыми привлекательными и приносящими подлинное удовлетворение, – обучение, искусство, музыка, религия, фундаментальные научные исследования, спорт, общественная деятельность – вполне могут процветать.

Конечно, авторы труда «Пределы роста» нарисовали идеализированную картину глобального равновесия. Конечно, никто не может предсказать, какие общественные структуры создаст человечество в новых условиях, и нет никакой гарантии, что новое общество окажется лучше нынешнего, или что оно, наоборот, будет сильно отличаться от него. Конечно, они совсем не учли влияния, которое оказывает на мировые процессы валюта, имеющая разрушительную процентную составляющую. А без этого придти к описанному ими состоянию невозможно. И, конечно – в чём признаются сами – они хотели только выразить уверенность, что глобальное равновесие не помешает человечеству двигаться по пути прогрессивного развития. Тут мы почтительно умолкаем: «прогрессивное развитие», что вы! Куда без него!

Правда, авторы доклада полагают, что при достижении равновесия не исчезнут трудности (это верно: от них не может избавиться ни одно общество). И что придётся отказаться от каких-то свобод: от рождения большого числа детей, например, и от бесконтрольного потребления ресурсов. Но всё же оно принесёт новые свободы: от загрязнения среды и перенаселения, от угрозы катастрофы мировой системы. Главное, свобода от голода и нищеты, которой в нашем мире наслаждается слишком мало людей.

Немного огорчает, что авторы доклада Римского клуба почти ничего не сказали о практических ежедневных шагах, опять объехав вопрос: «Что делать?», дабы обеспечить это прекрасное, надёжное, устойчивое глобальное равновесие. Их модель и рассуждения не содержат деталей, одни только добрые пожелания. «Прежде чем какая-то страна решится на такой переход, понадобится ещё много обсуждений и споров, тщательный анализ, новые идеи…», – пишут они. После чего неожиданно заявляют, что:«Равновесное общество должно взвесить альтернативы, учитывая конечность и ограниченность Земли, и при этом не только опираться на нынешнюю систему ценностей, но и думать о будущих поколениях».

Можно ли это понять? Опираясь на нынешнюю систему ценностей, мы на счёт «два» долетаем к пределам роста, а на счёт «три» оказываемся прямо в центре катастрофы.

Зато завершается доклад весьма оптимистически:

«Всё это порождает тревогу, но и даёт повод надеяться. Сознательно остановить рост трудно, но не невозможно. Путь ясен, человечество вполне способно совершить необходимые, хотя и совершенно новые, необычные для него шаги. В наш краткий исторический миг человек располагает уникальным запасом знаний, навыков, орудий труда и ресурсов. Он имеет всё, что физически необходимо для создания совершенно новых форм человеческого сообщества, которое, будучи стабильным, послужило бы многим поколениям. Восстановить два недостающих звена – вот реальная долгосрочная цель, которая приведёт человеческое общество к равновесию, и люди могут достичь этой цели. Если же эту цель не поставить и не пытаться её достичь, краткосрочные интересы и дальше будут питать экспоненциальный рост, ведущий систему к пределам и катастрофе. А поставив такую цель, взяв на себя такие обязательства, человечество уже сегодня будет готово начать сознательный, продуманный переход от роста к глобальному равновесию».

Прошло тридцать лет… Человечество не поставило себе «цели», и не начало переход к равновесию. И здесь тупик.

«Золотой миллиард»

Теоретики «глобального кризиса» делают вывод, что население Земли необходимо сокращать до 1 миллиарда человек. Эта концепция, получившая название «Золотого миллиарда», тоже была возникла в недрах «Римского клуба». Но в ней уже не моделируется возможность сносного существования всех людей. Поскольку, согласно концепции, ресурсы и запасы прочности Земли могут обеспечить высокий уровень жизни только для одного миллиарда людей, постольку до такого предела и надо, по мнению разработчиков, сократить население Земли.

Эта концепция совершенно и откровенно антигуманна. Она фактически оправдывает войны и другие подобные методы сокращения населения. К тому же, хоть и называется величина в один миллиард, известно, что это завышенная цифра. Просто на момент создания концепции население стран, зачисленных в элитную группу на благоденствие, как раз таким и было. И что интересно, в стратегиях «устойчивого развития» многих из них (США, Германии, Швеции и других) без всяких концепций в неявном виде проводится та же идея: успешное будущее – только для избранных.

Сценарий выхода на нужную численность достаточно простой. На первом этапе «золотой миллиард» живёт трудом нескольких миллиардов людей, составляющих «остальное человечество», удовлетворяя свои потребности за счёт материальных ресурсов всей планеты. А сокращение численности этого «остального человечества» легко достигается «скидыванием» туда грязных производств и вредных технологий. Тем же целям служит поддержка коррумпированных режимов, разворовывающих деньги страны, навязывание программ сокращения различных социальных мероприятий. Кстати, Россия и страны – её бывшие друзья, среди первых кандидатов на вымирание.

Очень большой вопрос: как же сам «миллиард» собирается выживать, если основная часть ресурсов, в том числе трудовых, погибнет? Цивилизованные разработчики этой концепции похожи на биотехнологов, которые вырастили смертельный вирус для запугивания соседей и считают, что коль скоро сами они моют руки, то он до них не доберётся. Доберётся, будьте уверены. Уже добрался.

Нелишне напомнить, что экологическая защищённость отдельной страны или группы стран на самом деле – иллюзия, поскольку в экологической угрозе доминирует глобальный фактор. Локальные улучшения, достигаемые разрушением экосистем и бесконтрольным использованием природных ресурсов и сил других регионов, всё равно рушат глобальную экосистему и общую выживаемость. В ответ на это имеющиеся ныне социальные структуры будут сопротивляться, либо ценности и идеалы целых народов будут сломлены, либо форма эксплуатации станет принципиально иной, вопреки надеждам разработчиков сценария «золотого миллиарда». Не может их план быть устойчивым ни при какой погоде, а тем более при кризисе. К тому же в нём совсем не учитываются обратные связи, что тоже неминуемо ведёт к ошибке в оценке результатов. Скажем такую странную вещь: «международный терроризм» – пример возникновения «обратной связи» в ответ на реализацию глобальной программы «золотого миллиарда».

Так что и концепция «золотого миллиарда», разработанная сторонниками теории «глобального кризиса», совершенно тупиковая. Ничуть не лучше и придуманная последователями теории «рога изобилия» версия, что ресурсы Земли достаточны для обеспечения потребностей всего человечества в настоящем и будущем на том уровне, который уже достигнут в наиболее богатых странах. Основная ошибка этой версии в том, что численность человечества в обозримом будущем не превысит 10 миллиардов. Эти расчёты не согласовываются с расчётом ёмкости среды, которая может без ущерба для себя выдержать всего 500 миллионов человек.

Чтобы объяснить, в чём здесь дело, приведём такой пример. Вы решили провести зиму на даче и в соответствии с этим привезли туда продуктов, например, в два раза больше, чем вам потребуется. На всякий случай. А в начале зимы к вам нагрянули гости – человек двадцать, и прогостили с полмесяца. Ясно, что вы их прокормите. Но осуществите ли вы свой план – провести зиму на даче? Конечно же, нет. Так и с нынешним населением. Прокормить его какое-то время можно. А вот выжить оно не сможет.

Но эта версия содержит и ещё одну ошибку. Её создатели считают, что невозобновляемые ресурсы использованы в своей ничтожной части. Что, например, даже в исчерпанных месторождениях нефти более 50 % ресурсов остались в земле и могут быть выкачаны оттуда, и что добыча полезных ископаемых обычно идёт с глубин в 200—300 метров, тогда как существует технология бурения до 10 км. Ошибка в следующем: для добычи ресурсов нужно потратить ресурсы. И когда добываемое требует такого же расхода, процедура становится бессмысленной. Всё равно, что жечь сторублевку, чтобы найти сторублевку.

Остаётся нам констатировать, что ни теория «золотого миллиарда», ни теория «10 миллиардов» не являются верными. Это пример заблуждений в экологических теориях. Опять тупик.

Но за последние десять-пятнадцать лет были предприняты и некоторые практические шаги к решению проблем! Прежде всего, надо сказать конференция ООН по окружающей среде и развитию, состоявшейся в Рио-де-Жанейро. Она выработала так называемую «концепцию устойчивого развития». В ней говорится следующее:

1. Все люди имеют основное право на окружающую среду, благоприятную для их здоровья и благополучия.

2. Государства сохраняют и используют окружающую среду и природные ресурсы в интересах нынешнего и будущих поколений.

Какой правильный подход! Спорить ни с этими, но другими выводами участников конференции, ну, просто невозможно. Экологические требования обязаны сами собою органически увязываться с требованиями экономического развития. Общество добровольно отбрасывает прочь стихийное развитие, и переходит к коллективному социальному управлению в международном масштабе на основе разумного согласия! Безопасность окружающей среды становится общечеловеческой ценностью!!! Кто «против»? Все «за».

Конференцию эту ООН начала готовить в 1989 году. В течение 1990—1991 года эксперты со всего мира вырабатывали трудные соглашения, готовя встречу в Рио. Изучались варианты предотвращения ухудшения состояния почвы, воздуха и воды, сохранения лесов и разнообразия форм жизни. Рассматривались вопросы бедности и чрезмерного потребления, здравоохранения и образования, городов и сельских районов. Определялась роль правительств, деловых людей, профсоюзов, учёных и т. д.

Исходя из того, что «устойчивое развитие» – это способ борьбы и с бедностью, и с разрушением окружающей среды, разработали документ под называнием «Повестка дня на XXI век». Участники полагали, что, приняв эту «Повестку…», промышленно развитые страны признают, что должны играть более важную роль в улучшении окружающей среды, чем бедные страны, которые загрязняют её относительно меньше, и увеличат финансовую помощь другим странам для такого развития, которое имеет меньшие экологические последствия. Было решено, что оценивать успех экономического развития главным образом по количеству денег, которое оно приносит – неправильно. Системы учёта национальных богатств должны также принимать в расчёт полную стоимость природных ресурсов и полную стоимость ухудшения состояния окружающей среды.

Было заявлено, что тот, кто загрязняет среду, должен, в принципе, нести расходы по ликвидации загрязнения. Оценка состояния окружающей среды должна производиться до начала осуществления проектов. Правительствам следует уменьшить или отменить субсидии, не соответствующие целям устойчивого развития.

Короче говоря, идеи и задачи, выдвинутые на форум, были очень, очень хорошими, а сама встреча на высшем уровне по проблемам планеты Земля в 1992 году в Рио-де-Жанейро оказалась более чем представительной. Высокопоставленные должностные лица из 179 правительств; сотни официальных лиц из организаций системы ООН; представителей местных властей, деловых, научных, неправительственных и других кругов. Во встречах, лекциях, семинарах и выставках для общественности приняло участие 18 000 представителей из 166 стран, а также 400 000 посетителей. События в Рио освещали 8 000 журналистов, а за работой конференции следил почти весь мир. Это был воистину грандиозный форум, и он принял очень хорошие решения!..

Однако президент Соединенных Штатов Джордж Буш заявил ещё до этой встречи, что не подпишет ни одного договора, ущемляющего экономические интересы США. В ноябре 2001 года Штаты опять заявили, что не подпишут никаких международных документов по результатам конференции в Марокко, предусматривающих ответственность крупнейших загрязнителей атмосферы. Вот вам и благие пожелания, и вера в «разум человека», и надёжное будущее…

Вскоре после Конференции в Рио-де-Жанейро новый президент США Билл Клинтон сделал официальное заявление об экологической политике своей страны. Оказывается, США, став «мировым лидером», единственной «сверхдержавой», вовсе не собирались заботиться о судьбах всего мира. Их интересовал только свой интерес и свой приоритет. Основными направлениями американской стратегии, как сообщил Клинтон, должны стать укрепление конкурентоспособности и захват американскими компаниями лидерства на мировом рынке природоохранной технологии и услуг. А о масштабах этого рынка можно судить по оценкам американских экспертов, оценивавших спрос на нём на уровне около пятисот миллиардов долларов.

Направленность политики понятна. Что, ныне востребованы товары и технологии природоохранной направленности? Очень хорошо. Штаты захватывают этот рынок. И одновременно отказываются подписывать разработанные мировым сообществом жизненно важные конвенции по сохранению природы. Как видим, рыночная экономика в любом случае, даже если речь идёт о рынке природоохранных товаров и услуг, остаётся природоразрушающей структурой.

Американское Агентство международного развития в конце 1992 года приступило к осуществлению проекта по улучшению состояния окружающей среды в странах СНГ. Среди программ Агентства были и программы общественного обучения населения государств СНГ, как правильно понимать экологические проблемы и как их решать. В апреле 1993 года была принята программа «Технологии для решения международных экологических проблем», в рамках которой США предложили другим странам уже опробованную высокоэффективную технологию «для решения ключевых экологических проблем» в энергетике, промышленности и сельском хозяйстве, а также в лесоводстве и сохранении многообразия живой природы.

Всё это было бы прекрасно, если бы такая деятельность дополнялась снижением уровня потребления в самих США! Но происходит нечто иное. Формирование экологического сознания российского населения ведёт не российское, а иностранное правительство, а сама Америка, потребляя более 40 % мировых ресурсов, учит других, как им сберегать природу, покупая технологии и товары у неё же. Беспроигрышная политика, если забыть, что сама природа однажды поставит этим рыночным игрокам окончательный мат.

Происходит подмена понятий. Вместо сосуществования, согласованного с возможностями природы, человечеству предлагают сосуществование, согласованное с интересами Америки. И в ходе этого процесса многим странам, в том числе России, навязывают неприемлемые или неосуществимые международные обязательства, их вовлекают в неприоритетные для них программы, вмешиваются во внутренние дела суверенных государств.

Разумеется, в конкурентную борьбу вокруг потенциальных рынков экологической технологии включились и другие, кроме США, индустриальные страны. И понятно, что ради достижения своих собственных целей все они превращают экологию в политизированный институт. А это отрицательно сказывается на уровне объективности многих исследований, подрывает доверие к науке. В высказываниях американских учёных соседствуют признания о выходе антропогенных нагрузок за пределы ассимилятивной ёмкости биосферы – и обоснования возможности экологически устойчивой мировой экономики. Ставятся рядом призывы к добровольному сокращению уровней потребления энергии и природных ресурсов – и согласие на экономический рост как развивающихся, так и высокоразвитых стран!

Неизвестно, как и каким образом следует принимать и согласовывать меры по сокращению антропогенной нагрузки до допустимого уровня. Отсутствует глобальная система контроля использования несущей ёмкости планеты, не проводится учёт фактического использования конкретными странами экологического потенциала Земли, и вообще права государств на использование этого потенциала не распределены. Несмотря на повсеместное признание, что государства не имеют суверенных прав на разрушение и истощение общих ресурсов – атмосферы и океанов (с этим согласны даже США), сохраняется режим «общего котла», из которого каждый черпает, сколько может. А у кого больше сил, тот больше черпает. В итоге общий потенциал используется на основе права сильного, причём эксплуатируется и чрезмерно, и неэффективно.

В биосферу пространств, расположенных за пределами национальной юрисдикции, скидываются отходы антропогенной деятельности, и больше всех скидывают их индустриальные страны во главе с США. И они отнюдь не спешат устанавливать доли такого сброса, понимая, что по справедливости их доля оказалась бы ниже фактических сбросов.

Короче говоря, человечество не знает ни размеров антропогенной нагрузки, за которой начнётся обвал, ни сроков выхода на этот уровень, и не следует никаким правилам обхождения с природой, и если вам скажут, что некие «правила» есть, не верьте. Критерий экологичности превращён в основной показатель конкурентоспособности государства на внешних рынках, и не более того!

Да, действительно, выработаны объективные и предельно жёсткие международные экологические стандарты качества продукции и услуг. Для чего? Для защиты природы? Нет, они просто заменяют традиционные протекционистские барьеры во внешней торговле, и зачастую оказываются столь же необоснованными.

Предположим, в Америке разработали некий экологический стандарт. Международные договора это стандарт признают. Какая-либо страна не имеет должной производственной базы для создания продукции, соответствующей стандарту. Значит, продавать этот товар за границу она уже не может, да и внутри страны тоже. Так через принятие экологических стандартов устанавливается диктат над странами, не вышедшими на уровень этих стандартов; они попадают в импортную зависимость и лишаются всякой возможности развиваться. Это несправедливо, но спорить бесполезно: побеждает сильный.

Конкретный пример. Международное сообщество желает снизить шум от самолётов. Бац, и российские компании оказываются перед необходимостью тратить громадные средства, а иначе их не допустят в воздушное пространство иных стран. Другой пример: пожелали сократить выбросы тепличных газов (прежде всего СО2) и отказаться от использования хлорфторуглеродов (фреоны, хладоны), усугубляющих истощение озонового слоя. Россия должна была прекратить производства фреонов, лежащих в основе ряда важнейших отраслей промышленности, прежде всего холодильной техники и противопожарных систем, без которых не может функционировать ни сфера производства и хранения продовольствия, ни система обеспечения пожаробезопасности на гражданских и военных объектах. Для перехода на заменители требуются многомиллиардные затраты; да он и вообще нереален в предписанные нам сроки…

Самое парадоксальное: среди учёных до сих пор нет единого мнения о роли, и тем более определяющем вкладе фреонов в образовании дыр в озоновом слое над теми или иными частями Земли!

Ещё одна цель, прикрытая экологической риторикой – военно-политическая. «Международная общественность» супит брови, указывая России на её военно-промышленный комплекс, как на крупнейшей источник антропогенного ущерба окружающей среде и здоровью населения. Целенаправленная политика Запада в этом направлении ведётся с начала 1990-х годов. При этом сами США применяли бомбы с урановыми стержнями в бомбежках Югославии, бомбили химические заводы в Ираке и т. д. Нам кажется, что в ближайший год появится много новых примеров.

А люди не дают себе труда задуматься: почему, беспокоясь о нашем здоровье, нас заставляют разоружаться, но сами этого не делают?

В программах экологической помощи России (и не только России) доминирует энергетическое направление. В подписанной в 1991 году Европейской энергетической хартии высказано утверждение, что западный капитал и опыт должны использоваться для изучения резервов энергии в странах СНГ. Зачем? Чтобы обеспечить такое положение, при котором были бы удовлетворены будущие энергетические потребности Запада. Показательно, что Хартия подчёркивает важность мер по сбережению энергии в Восточной Европе и СНГ, не упоминая о необходимости аналогичной стратегии для Запада. Мы, стало быть, должны сберегать, они – потреблять. Ведь это они «золотой миллиард», а мы расходный материал. Так что ни о каких правах природы и человечества в целом речи не идёт, а только и исключительно о выживании нескольких общественных структур.

Причём американские руководители не скрывают, чего намерены достичь своими программами. Помощь России в охране окружающей среды и лучшем использовании энергетики «является вкладом не только в реализацию американских ценностей, но и в защиту безопасности США»[34]. Это – выживание финансовой структуры, базирующейся на долларе США – и есть истинная цель, а вовсе не спасение природы и человечества.

Итак, Запад успешно использует «зелёное» оружие для давления на других. А насколько он сам привержен «зелёной» идеологии? Казалось бы, пустой вопрос. Мы все знаем об экологической чувствительности гражданского общества Запада. Сегодня «зелёные» стали влиятельным политическим течением, а экологическая тематика занимает одно из главных мест в сообщениях СМИ. Но если судить по политике, проводимой этими государствами, то налицо сплошной практицизм, принципиально антиэкологичный. И стоит он на трёх китах, тех самых, которые порождены денежным процентом. Это борьба за ресурс (конкуренция), преследующая эгоистический интерес. Это идея свободы, оборотная сторона стремления к власти над всем и вся, прежде всего ресурсами для собственного выживания. Это, наконец, идея прогресса – потребность в непрерывной экспансии.

Финансы имеют в «пристяжных» новую структуру: «мировое общественное мнение». Его привлекают к воздействию на своих оппонентов, будь то соцстраны в период холодной войны, либо развивающиеся государства, либо страны с переходной экономикой на современном этапе. Разработка концепций «устойчивого развития» и экологических прав личности дали идеальный инструмент для официального вмешательства во внутренние дела сувенирных государств и наложения санкций в случае неисполнения ими своих обязательств по этой глобальной стратегии.

Для вмешательства в чужие дела, в том числе России, есть самые разнообразные способы. При наличии в нашем истэблишменте изрядного количества прозападно настроенных граждан можно ожидать провоцирования претензий экологического характера со стороны разных неправительственных организаций и граждан к российскому государству; предъявления к нему международных исков от других стран за нарушение их экологических прав в результате трансграничного воздействия. Возможен сбор информации на чужой территории (шпионаж), установление международного контроля, навязывание мер выхода из кризисной ситуации, наложение санкций. Наконец – раз уж правила устанавливают США – возможна узаконенная агрессия, как в случае с Югославией, а то и односторонняя, как в случае с Ираком. И всё это прикроют заботой о природе!!!

Так разработанная на Конференции в Рио глобальная стратегия устойчивого развития легко превращается в источник международной напряженности, нестабильности и конфликтов.

Конечно, эта мышиная возня в преддверии общечеловеческой катастрофы не имеет никакого отношения ни к интересам природы, ни к спасению человечества, как вида живых существ. А мы сразу это сказали. Рынок, как особая подсистема цивилизации, озабочен только своим выживанием, и в борьбе за себя использует любые инструменты. А человек в этой борьбе – будь он бизнесменом или президентом США – даже не инструмент. Он винтик, пусть мыслящий, пусть делающий правильные выводы – винтик, не влияющий на механизм.

В Рио-де-Жанейро сотни «винтиков» проголосовали за признание индустриальной цивилизации природоразрушительной. Генеральный секретарь этой Конференции Морис Стронг заявил: «западная модель развития более не подходит ни для кого. Единственная возможность решения глобальных проблем сегодняшнего дня – это устойчивое развитие». То есть такое развитие, которое удовлетворяет потребностям настоящего времени, но не ставит под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности.

Изменилось ли хоть что-нибудь после этих признаний и этих решений? Да, были придуманы интересные критерии экономического развития. Стало ясно, что такие показатели, как валовой национальный продукт[35] и валовой внутренний продукт[36] устарели и неадекватно описывают реальность. Ведь в их рамках экономический рост выглядит слишком узким, он означает развитие ресурсо– и энергоёмкой части экономики, сокращающей ресурсную базу страны, а здравый смысл подсказывает, что в ресурсном отношении страна с сокращающейся ресурсной базой становится беднее. То есть страна с традиционно рассчитанным устойчивым экономическим ростом не богатеет, поскольку развивается за счёт сокращения природной и ресурсной базы, что ведёт к снижению качества жизни.

Вот потому и было решено, что экономический рост – не главный показатель развития. Таковыми в действительности являются загрязнение окружающей среды, моральная статистика (статистика преступности) – словом, всё, что характеризует качество жизни. На этой основе ООН предложила систему интегрированных экологических и экономических счетов, среди которых – индекс гуманитарного развития и индекс устойчивого экономического благосостояния. Все эти показатели постепенно получают распространение наряду с ВВП и ВНП, и как альтернативы им.

И это, конечно, хорошо. Тоже достижение. Но, к сожалению, «Васька слушает, да ест»: предлагаете новые критерии развития? Ну, развлекайтесь там, на своих конференциях. А мы будем руководствоваться экономической логикой. И тех руководителей финансово-экономических структур, которые так рассуждают, даже не за что винить. Поиски злого умысла в их поведении просто неуместны: их логика несовместима с экологическими критериями, и всё тут. У одних (учёных-экологов, безусловно умных людей) – концепции и конференции; у других (финансистов, тоже умных людей) – деньги.

Страны, получающие кредиты и советы Международного Валютного фонда (МВФ), вынуждены ориентировать свою хозяйственную деятельность на экспорт, и обязаны стабилизовать финансы и выплачивать долги. А это приводит к «экологическому демпингу» в огромных масштабах. Их товары, да и вообще экономику «прессуют» по полной программе. Размещают грязные производства с очень низкими затратами на природоохранные мероприятия. Вынуждают выдавать концессии. И они соглашаются, потому что иначе не будет денег, да и сами изыскивают, на чём бы подзаработать. Например, экспортные «успехи» Чили связаны с массовой вырубкой реликтового леса юга страны и опустошительным выловом рыбы для производства рыбной муки.

Сходная картина, если в дела вмешивается Всемирный банк. Инвестиции в освоение Амазонии с его участием составили 10 млрд. долларов. Масштабы вырубки леса оказались столь велики, что только в ходе одного из проектов «очистке» подлежала территория, равная Франции и Германии, вместе взятых. А около города Мараба затеяли строить металлургический комбинат мощностью 35 млн. тонн стали в год, который будет работать на древесном угле, полученном при вырубке 3500 кв. км тропического леса в год. И вся продукция предназначена к вывозу из страны. Масштабы экологического ущерба от этого проекта настолько колоссальны, что не укладываются в привычные понятия.

МВФ и Всемирный банк – международные инструменты финансовых транснациональных корпораций. Они имеют много таких инструментов! Ещё один из них – Межамериканского банка развития. По его данным, в 1993 году в 26 странах Латинской Америки при среднем росте экспорта свыше 5 % в год рост доходов на душу населения составил 1 %. Они там живут только с экспорта; кто сгрёб остальные 4 %? Уж никак не африканцы и не индусы…