Я – Клеопатра, я была царица,В Египте правила восьмнадцать лет.Погиб и вечный Рим, Лагидов нет,Мой прах несчастный не хранит гробница.В деяньях мира мой ничтожен след,Все дни мои – то празднеств вереница,Я смерть нашла, как буйная блудница...Но над тобой я властвую, поэт!Вновь, как царей, я предаю томленьюТебя, прельщенного неверной тенью,Я снова женщина – в мечтах твоих.Бессмертен ты искусства дивной властью,А я бессмертна прелестью и страстью:Вся жизнь моя – в веках звенящий стих.Ноябрь 1899
Старый викинг
Он стал на утесе; в лицо ему ветер суровыйБросал, насмехаясь, колючими брызгами пены.И вал возносился и рушился, белоголовый,И море стучало у ног о гранитные стены.Под ветром уклончивым парус скользил на просторе,К Винландии внук его правил свой бег непреклонный,И с каждым мгновеньем меж ними все ширилось море,А голос морской разносился, как вопль похоронный.Там, там, за простором воды неисчерпно-обильной,Где Скрелингов остров, вновь грянут губящие битвы,Ему же коснеть безопасно под кровлей могильнойДа слушать, как женщины робко лепечут молитвы!О, горе, кто видел, как дети детей уплываютВ страну, недоступную больше мечу и победам!Кого и напевы военных рогов не сзывают,Кто должен мириться со славой, уступленной дедам.Хочу навсегда быть желанным и сильным для боя,Чтоб не были тяжки гранитные косные стены,Когда уплывает корабль среди шума и вояИ ветер в лицо нам швыряется брызгами иены.12 июля 1900
Данте
Безумцы и поэты наших днейВ согласном хоре смеха и презреньяВстречают голос и родных теней.Давно пленил мое воображеньеУгрюмый образ из далеких лет,Раздумий одиноких воплощенье.Я вижу годы, как безумный бред,Людей, принявших снова вид звериный,Я слышу вой во славу их побед(То с гвельфами боролись гибеллины!).И в эти годы с ними жил и он, —На всей земле прообраз наш единый.Подобных знал он лишь в дали времен,А в будущем ему виднелось то же,Что в настоящем, – безобразный сон.Мечтательный, на девушку похожий,Он приучался к зрелищу смертей,Но складки на челе ложились строже.Он, веривший в величие людей,Со стоном звал: пускай придут владыкиИ усмирят бессмысленных детей.Под звон мечей, проклятия и крикиОн меж людей томился, как в бреду...О Данте! о, отверженец великий, —Воистину ты долго жил – в аду!6 октября 1898
Данте в Венеции
По улицам Венеции, в вечернийНеверный час, блуждал я меж толпы,И сердце трепетало суеверней.Каналы, как громадные тропы,Манили в вечность; в переменах тениКазались дивны строгие столпы,И ряд оживших призрачных строенийЯвлял очам, чего уж больше нет,Что было для минувших поколений.И, словно унесенный в лунный свет,Я упивался невозможным чудом,Но тяжек был мне дружеский привет...В тот вечер улицы кишели людом,Во мгле свободно веселился грех,И был весь город дьявольским сосудом.Бесстыдно раздавался женский смех,И зверские мелькали мимо лица...И помыслы разгадывал я всех.Но вдруг среди позорной вереницыУгрюмый облик предо мной возник.– Так иногда с утеса глянут птицы, —То был суровый, опаленный лик,Не мертвый лик, но просветленно-страстный,Без возраста – не мальчик, не старик.И жалким нашим нуждам не причастный,Случайный отблеск будущих веков,Он сквозь толпу и шум прошел, как властный.Мгновенно замер говор голосов,Как будто в вечность приоткрылись двери,И я спросил, дрожа, кто он таков.Но тотчас понял: Данте Алигьери.18 декабря 1900
Флоренция Декамерона
Вы, флорентинки прошлых дней! – о васТак ясно я мечтал в обманах лунных,О быстром блеске ваших крупных глаз.Сады любви в тиши оград чугунных,Певучий говор и жемчужный смех,Рассказы с перебоем песен струнных.Принцессы, горожанки – здесь у всехВеселость, острый ум, и взор лукавый,И жажда ненасытная утех.Красавца видя, все полны отравой,И долго жадный взор его следит.Для вас любовь всегда была забавой!Вам было непонятно слово «стыд»!Среди земных красот, земных величийМне флорентинки близок лживый вид,И сладостно мне имя Беатриче.21 июля 1900
Астролог
Звездное небо плывет надо мной.Чистым сияньем сверкают планеты.Вкруг меня движется сумрак ночной...Тени ли мертвые светом согреты?Вот проступают телесней, яснейТвердые бедра и полные плечи,Смотрят глаза из-под черных кудрей...Сдержанный хохот, чуть слышные речи.Вот обозначился белый хребет,Груди повисли, согнулись колени...В небе холодном мерцанье планет,В небе порядок кругов и движений...29 декабря 1899
Баязет
Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума».
Нет! не с ума сошел Муратов сын,Ошибся ты, хромец надменный!Но он взревел, как вольный лев долин,Узнав, что в мире есть еще один,Что дерзких двое во вселенной.И степи дрогнули под звон копыт,И шум от сшибки замер в небе.Покой пустыни воплями был сыт,Багряной кровью сумрак был залит,И верен был случайный жребий.Февраль 1899
Дон Жуан
Да, я – моряк! искатель островов,Скиталец дерзкий в неоглядном море.Я жажду новых стран, иных цветов,Наречий странных, чуждых плоскогорий.И женщины идут на страстный зов,Покорные, с одной мольбой во взоре!Спадает с душ мучительный покров,Всё отдают они – восторг и горе.В любви душа вскрывается до дна,Яснеет в ней святая глубина,Где все единственно и неслучайно.Да! я гублю! пью жизни, как вампир!Но каждая душа – то новый мирИ манит вновь своей безвестной тайной.12 мая 1900
Мария Стюарт
О, если б знала ты, что пред тобою было,Когда бежал корабль к туманной полосе,От милой Франции к Шотландии немилой,Все беды, весь позор и униженья все!Любила ты балы и пышный чин обеден,И отдалась стране, где властвует туман,Где в замках дедовских строй жизни хмур и беденИ где звучат псалмы угрюмых пуритан.Ты страсти жаждала, как неба жаждут птицы,Вся подчинялась ей, тонула в ярких снах, —И слышала в ответ название блудницы,И твой возлюбленный погиб в твоих руках.Потом, захвачена соперницей надменной,В тюрьме ты провлекла семнадцать гордых лет,И, наконец, без сил, к ее ногам, смиренно,Припала ты рабой... И смерть была ответ.О! ты ждала ее! ты, с сердцем омертвелым,У плахи слушала последних верных плач.Но солгала и смерть: твоим безглавым теломВ последний раз насытился палач.1901
Разоренный Киев
Четыре дня мы шли опустошенной степью.И вот открылось нам раздолие Днепра,Где с ним сливается Десна, его сестра...Кто не дивится там его великолепью!Но было нам в тот день не до земных красот!Спешили в Киев мы – разграбленный, пустынный,Чтоб лобызать хоть прах от церкви Десятинной,Чтоб плакать на камнях от Золотых ворот!Всю ночь бродили мы, отчаяньем объяты,Среди развалин тех, рыдая о былом;Мы утром все в слезах пошли своим путем...Еще спустя три дня открылись нам Карпаты.3 ноября 1898
О последнем рязанском князе Иване Ивановиче
Ой вы, струночки – многозвончаты!Балалаечка – многознаечка!Уж ты спой нам веселоСвою песенку,Спой нам нонче ты, нонче ты, нонче ты...Как рязанский князь под замком сидит,Под замком сидит, на Москву глядит,Думу думает, вспоминает он,Как людьми московскими без вины полонен,Как его по улицам вели давеча,Природного князя, Святославича,Как глядел на него московский народ,Провожал, смеясь, от Калужских ворот.А ему, князю, подобает честь:В старшинстве своем на злат-стол воссесть.Вот в венце он горит, а кругом – лучи!Поклоняются князья – Мономаховичи.По и тех любить всей душой он рад,В племени Рюрика всем старший брат.Вот он кликнет клич, кто горазд воевать!Па коне он сам поведет свою ратьПа Свею, на Литву, на поганый Крым...(А не хочет кто, отъезжай к другим!)Споют гусляры про славную брань,Потешат, прославят древнюю Рязань.Но кругом темно – тишина, —За решеткой в окно Москва видна,Не услышит никто удалый клич,За замком сидит последний Ольгович.Поведут его, жди, середи воровНа злую казнь на кремлевский ров.Ой вы, струночки – многозвончаты!Ой подруженька – многознаечка!Спой нам нонче ты, спой нам нонче ты,Балалаечка!27 ноября 1899
Наполеон
Да, на дороге поколений,На пыли расточенных лет,Твоих шагов, твоих движенийОстался неизменный след.Ты скован был по мысли РокаИз тяжести и властных сил:Не мог ты не ступать глубоко,И шаг твой землю тяготил.Что строилось трудом суровым,Вставало медленно в веках,Ты сокрушал случайным словом,Движеньем повергал во прах.Сам изумлен служеньем счастья,Ты, как пращой, метал войска,И мировое самовластьеБросал, как ставку игрока.Пьянея славой неизменной,Ты шел сквозь мир, круша, дробя.И стало, наконец, вселеннойНевмоготу носить тебя.Земля дохнула полной грудью,И ты, как лист в дыханье гроз,Взвился, и полетел к безлюдью,И пал, бессильный, на утес, —Где, на раздольи одичалом,От века этих дней ждалаТебя достойным пьедесталомСо дна встающая скала!26 апреля 1901
У моря
Крым 1898 – 1899 г.
Ревель (Катериненталь) 1900 г.
* * *
Волны взбегают и пенятся,Волны на шумном прибое;Встанут и странно изменятся,Гаснут в минутном покое.Только что в дали сверкающейВидел волны зарожденье,Миг – и с волной отбегающейТихо грохочут каменья.18 апреля 1898
* * *
Звезда затеплилась стыдливо,Столпились тени у холма;Стихает море; вдоль заливаРедеет пенная кайма.Уже погасли пятна светаНа гранях сумрачных вершин, —И вот в селеньи с минаретаЗапел протяжно муэдзин.20 апреля 1898
* * *
У перекрестка двух дорогЖурчанье тихое фонтана;Источник скуден и убог;На камне надпись из Корана.Здесь дышит скромный кипарис,Здесь дремлет пыльная олива,А ручеек сбегает внизК прибрежью вольного залива.21 апреля 1898
* * *
Где подступает к морю сад,Я знаю грот уединенный:Там шепчет дремлющий каскад,Там пруд недвижим полусонный.Там дышат лавры и миндальПри набежавшем тихом ветре,А сзади, закрывая даль,Уходит в небо пик Ай-Петри.30 апреля 1898
* * *
День растоплен; море сине;Подступили близко горы.Воздух чист, и четкость линийУтомляет взоры.Под столетним кедром – тени,Отзвук утренней прохлады.Слушай здесь, отдавшись лени,Как трещат цикады.24 июня 1898
* * *
Весь день был тусклый, бледный и туманный;Шли облака в уныло-смутной смене;Свет солнца был болезненный и странный,И от деревьев не ложилось тени.И лишь под вечер солнце мимолетноВдруг озарило море, даль и горы,Все вспыхнуло в надежде безотчетной...Но тьма настала, и смежились взоры.24 июня 1898
* * *
Месяца свет электрическийВ море дрожит, извивается;Силе подвластно магической,Море кипит и вздымается.Волны взбегают упорные,Мечутся, дикие, пленные,Гибнут в борьбе, непокорные,Гаснут, разбитые, пенные...Месяца свет электрическийВ море змеится, свивается;Силе подвластно магической,Море кипит и вздымается.21 апреля 1898
* * *
Словно птица большаяНеизведанных стран,Поднялся, улетая,Беспощадный туман.Поднялся и помчалсяНад морской глубиной,Развивался, свивалсяИ исчез за водой.Вновь зеленые склоныНам открылись; и лесОтвечал, возрожденный,На приветы небес.13 мая 1898
* * *
Лежу на камне, солнцем разогретом,И отдаюсь порывам теплым ветра.Сверкают волны незнакомым светом,В их звучном плеске нет родного метра.Смотрю, на волны; их неверных линийНе угадав, смущен их вечной сменой...Приходят волны к нам из дали синей,Взлетают в брызгах, умирают пеной.Кругом сверканье, говор и движенье,Как будто жизнь, с водой борьба утесов...Я не пойму, в чем тайный смысл волненья,А морю не понять моих вопросов.28 апреля 1898
* * *
Кипит встревоженное море,Мятутся волны, как в плену;Померк маяк на Ай-Тодоре,Вся ночь приветствует луну.Луна державно делит море:То мрак, то отблесков игра.И спит в серебряном простореМир парусов из серебра.27 июня 1899
* * *
Волны приходят, и волны уходят,Стелются пеной на берег отлогий.По морю тени туманные бродят,Чайки летят и кричат, как в тревоге.Много столетий близ отмели дикойДремлют в развалинах римские стены.Слушают чаек протяжные крики,Смотрят на белое кружево пены.30 июня 1899
* * *
Обошла тропа утес,Выше всходят буки.Позади лесные звуки,Крики птиц, и диких коз.Впереди редеет лес,Камни у вершины,Ветра свист, полет орлиный,Даль земли и даль небес.21 июля 1899
* * *
Небо чернело с огнями,Море чернело без звезд.Плотно обложен камнямиБыл изогнутый объезд.Вниз виноградник по скатуТихо спускался; толпойКустики жались брат к брату...Помнишь? мы шли той тропой!1899
* * *
Белый цвет магнолийСмотрит, как глаза.Страшно жить на воле:Чуется гроза.Волны, словно стекла,Отражают блеск.Чу! в траве поблеклойЯщерицы треск.Вкруг смотрю смущенно,Взор в листву проник:Там к цветку склоненныйЮный женский дик.1899
* * *
Облака цепляютсяЗа вершины гор.Так слова слагаютсяВ смутный разговор.Горьки и томительныЖалобы твои:То рассказ мучительныйО былой любви.Слушаю и думаюКак в тяжелом сне.Облако угрюмоеВниз ползет ко мне.Июль 1896
* * *
Мерно вьет дорогаОдинокий путь.Я в руках у бога,Сладко дышит грудь.Гордо дремлют буки,Чаща без границ.Все согласны звукиС голосами птиц.Манит тихим зовомЗашумевший ключ.Ветки свисли кровомОт пролетных туч.Близкий, бесконечный,Вольный лес вокруг,И случайный встречныйКак желанный друг.14 июля 1899
* * *
Ветер с моря волны гонит,Роет отмель, с сушей споря;Ветер дым до зыби клонит,Дым в пространствах вольных моря.Малых лодок реет стая,Белым роем дали нежит.В белой пене тихо тая,Вал за валом отмель режет.29 мая 1900
* * *
Из-за облака скользящийЛуч над эмблемой водойРазбивается блестящей,Серебристой полосой.И спешит волна с тревогойВ ярком свете погореть,Набежать на склон отлогий,Потемнеть и умереть.5 июня 1900
* * *
Море – в бессильном покое,Образ движенья исчез.Море – как будто литоеЗеркало ясных небес.Камни, в дремоте тяжелой,Берег, в томительном сне,Грезят – о дерзкой, веселой,Сладко-соленой волне.24 июля 1900
Закат
Видел я, над морем серымЗмей-Горыныч пролетал.Море в отблесках горело,Отсвет был багрово-ал.Трубы спящих броненосцев,Чаек парусных стадаОзарились блеском грознымТам, где зыблилась вода.Сея огненные искры,Закатился в тучу Змей;И зажглись румянцем быстрымКрылья облачные фей.19 июня 1900
Еще закат
И мирный вечера пожар
Волна морская поглотила.
ТютчевСвой круг рисуя все ясней,Над морем солнце опускалось,А в море полоса огней,Ему ответных, уменьшалась.Где чары сумрака и снаУже дышали над востоком,Всходила мертвая лунаКаким-то жаждущим упреком.На вдоль по тучам, как убор,Сверкали радужные пятна,И в нежно-голубой просторЛился румянец предзакатный.
