Доминион. Проект «Генезис»

— Катрина! — чуть резковато оборвал я ее. — Мы все в увольнительной и имеем право на любое времяпрепровождение. Наш лайнер ждет нас, чтобы доставить на планету, где мы девушек вообще, возможно, не увидим долгие годы. Вполне понятно, что многие из нас ищут то, что им нужно больше всего на свете. Я вообще-то пришел сюда перекусить и отдохнуть от полета, так что не стоит обвинять нас в чем-то, что вы себе вообразили, мисс!

— Ну, хорошо! — скисла девушка, сбрасывая накидку на пол и демонстрируя свой восхитительный бодиарт. — Можете пожирать меня глазами, сколько хотите, но не рассчитывайте на большее.

Я все сильнее и сильнее чувствовал себя не в своей тарелке. Она решила смутить нас, но зачем? Я пытался понять ее мотивы. Хорошо, если она просто высокообразованная острячка-интеллектуалка со стервозным характером, любящая пошутить и вогнать в краску. А если снова провокация? Проклятие! Опять моя паранойя разыгралась.

— Вы так и не представились своими настоящими именами! — обиженно фыркнула Катрина, поворачиваясь на вертящемся стуле ко мне лицом и слегка раздвигая бедра.

— Сержант Инвар Грин из первого легиона к вашим услугам, — стараясь не смотреть вниз, ответил я, но глаза предательски опускались, чтобы хоть краем зацепить ее гладко выбритую промежность с нарисованными огненными губами.

— А я Стас Юрген. Капрал. Бывший сержант! — ответил из-за спины Катрины гордый Стас.

Указав пальцем на мои нарукавные нашивки, Катрина, игнорируя приунывшего Стаса, сказала:

— Вы из тех счастливцев, что прошли не одну кампанию, сохранив свою голову на плечах. Может быть, расскажете девушке пару эпизодов из своей бурной жизни?

— Простите, Катрина, а у вас есть подруги, такие же очаровательные, как вы? — спросил Стас после мучительного молчания, обиженного сопения и устав вертеться позади нее на стуле.

— Ну, конечно же, милый капрал Юрген. Мы как раз идем к ним, не так ли, сержант Грин? Если вы такие снобы, что разговаривать с девушкой не можете спокойно, перед этим хорошенько ее не подолбив, я вам легко организую это. А потом мы снова попробуем поговорить. У меня как раз есть две подруги, для вас, сержант, и для вас, капрал, за них я ручаюсь полностью. Я сегодня свое отработала, сейчас быстро переоденусь и буду готовой. Ну что, идем? — Она с вызовом улыбнулась.

На секунду прикрыв глаза, я понял, что крепко попал в сети, которые она так искусно забросила. Взяв со стойки сдачу, я решительно встал, проклиная себя за слабость.

— Идемте, Катрина. Тут хорошо, но я не прочь посмотреть и другие заведения. Стас, ты как там, живой? Только не падай на пол, не позорь армию…

— Нормально, иду на дно! — ухмыльнулся пьяный Стас, тяжело слез с вертящегося стула и обнял Катрину за талию. — Идем, милая. Поглядим на твоих очаровательных подружек…

Оставшиеся три часа показались мне бредовым калейдоскопом со сверкающими лучами баров и развлекательных центров, расположенных глубоко под космодромом. Они, словно спрут, пустили щупальца не только на поверхности, но и под землей. Вместе с двумя смазливыми подругами Катрины — шатенкой Люси и брюнеткой Джинджер — мы носились по подземным барам, где Катрину встречали темные личности с распростертыми объятиями, ну, а нас, как ее спутников, просто вежливо терпели. Иначе ни за что не пустили бы в те бары, рядом с которыми стояли длинные очереди желающих туда попасть. Потеряв от проб местных напитков счет времени, когда гремучая смесь в животе начала действовать, я в один из моментов обнаружил себя целующимся одновременно с Люси и Джинджер, а потом в небольшой нише — стягивающим блестящую курточку с Катрины. Стаса поблизости не было видно, вокруг нас под ритмичные электронные звуки танцевали сотни безликих существ. Слепящие огни голограмм и лазерные лучи проносились сквозь нас, словно радужные привидения, исчезая во тьме зала, высвечивая стонущую в нише Катрину, сидящую на небольшом бордюрчике. Ее крепко сбитые маленькие грудки с крашеными сосками полыхали всеми цветами радуги, когда на них падали лучи голограмм и ультрафиолетовых прожекторов. Оплетая меня ногами, она упиралась руками в стену позади себя и раскачивала себя и меня в такт мелодии до тех пор, пока я, почти оглушенный музыкой и полуослепший от лучей, с очередной вспышкой прожектора не взорвался в ней новой вспышкой.

Потеряв равновесие, я упал на колени, совершенно утратив понимание, где я и для чего. Я пытался подняться на ноги, Катрина прижимала мое лицо к своим светящимся в темноте губам. С трудом вспоминается мое дальнейшее поведение. За столиком гулял Стас в обнимку с полуобнаженными Люси, Джинджер и еще какой-то незнакомой блондинкой. Он, в расстегнутом до пояса кителе, испорченном пролитой выпивкой, с огромным бокалом оранжевого веганского виски в руке, неудержимо клевал носом у них на коленях, пытаясь рассказывать пошлые анекдоты.

— Теперь вам лучше думается, сержант? — засмеялась Катрина, кутаясь в курточку и усаживаясь вместе со мной за круглый столик напротив сонного Стаса и трех девушек.

— По правде, намного хуже.

— Расскажи мне что-нибудь, чурбан оловянный! — сказала Катрина, дергая меня за погоны и сбив на пол мою пилотку. И тут же надела ее себе на голову. — Вы были такие напряженные, ребята, хоть вешайся. Сбылись ваши маленькие мечты, а что дальше?

— Извини, от этой обстановки и всего произошедшего в голову ничего путного не приходит! — заплетающим языком ответил я, с трудом забирая непослушными руками пилотку.

— Что лишний раз доказывает мою правоту в отношении мужчин. Пока ты не отдалась ему, он будет тебя развлекать, но как только получит свое, тут же потеряет к тебе интерес, — отпив из высокого бокала, притворно загрустила Катрина, лукаво наблюдая за мной.

— Несправедливое замечание! — возмутился я. — Эти бары… все эти люди… выпивка… лично мне это в новинку. Еще месяц назад вокруг меня грохотали взрывы и…

На руке отчаянно запищали наручные часы, пронзая болью до самых зубов. Они ужасно и отвратительно завибрировали, сбрасывая всякое опьянение. Стас, тоже прочувствовав сигнал своих часов, резко проснулся. Ошалело вскочив на ноги, облил китель оранжевым виски. Выпучив глаза, со стоном плюхнулся в кресло, чуть не придавив своих девушек.

— Бог мой, больно-то как! Святые угодники! — завопил он, отключая дрожащими руками зубодробительный сигнал часов. — Проклятие, зачем мы их вообще с собой взяли! Нам пора на корабль! Только будь я проклят, если знаю, где мы сейчас находимся.

— Не нужно так волноваться, мы вас проводим! — решительно заявила Катрина, поднимаясь с диванчика. — Пойдемте, девочки, проводим мужчин на ратные подвиги. А это вам, мой бравый и несгибаемый оловянный солдатик! — рассмеялась она, надевая мне на палец широкое кольцо с маленьким, красным, как капля крови, камнем в виде черепа. Кольцо тускло мерцало на пальце, намертво прилипнув к нему.

— А мне такое же можно? — обиженно заканючил Стас, завистливо поглядывая на подарок Катрины.

— Но за что? — удивился я. — Спасибо, конечно, только я думал, все должно быть наоборот…

— Никаких «но», сержант! — строго сказала Катрина. — Это тебе память обо мне. С ним ты будешь всегда под защитой Синдиката.

Будь я трезвее, я поостерегся бы принимать подобные подарки, но в этот момент девицы со смехом подняли меня и Стаса из мягких кресел и потащили к выходу. Кольцо, заметно покалывая кожу, пульсировало у меня на пальце, но мне было не до этого. Мы влились в бесконечный людской поток и стали в нем маневрировать, словно древние парусники в бушующем океане. Пробегая по зеркальным коридорам, мы в буквальном смысле летали на лифтах, натыкаясь в переходах на прохожих. Я начинал серьезно беспокоиться. Наша компания, подпирая друг друга со всех сторон, неслась к выходу на взлетное поле космодрома. У нас со Стасом оставалось меньше получаса, так что нам было о чем волноваться. Попав в знакомый зал ожидания, мы вывалились из него наружу.

Вдали, оставляя за собой огненные дорожки, в небо стартовал звездолет корпорации «Транс-Галактика». Из репродукторов на весь космодром диспетчер крыл руганью какого-то нерасторопного капитана, медлящего с взлетом. В небе гремел гром, сверкали молнии, но дождя, слава богам, не было. Иногда налетали тяжелые порывы штормового ветра, чуть не сбивая с ног.

— Бегите, олухи, пока не опоздали! Ваш корабль должен стоять на шестой стартовой площадке. Иначе и быть не может. Это в той стороне, — закричала Катрина, показывая, куда нужно бежать. — С вами все-таки было весело. Если еще раз прилетите, заходите снова в бар, я там работаю по средам и пятницам.

Скинув с себя всякое опьянение, мы минут десять как угорелые бежали по взлетному полю, разбрызгивая лужи. Ноги слушались с трудом, и мы по разу упали на землю, рассадив колени и локти. Страх перед неминуемым, как нам казалось, трибуналом толкал вперед надежнее, чем если бы нас подгоняли штыками в спины.

— Эй, мужики! Вас не подбросить?!

Оглянувшись, мы с облегчением увидели нагонявшую нас антигравитационную платформу космодромного автобуса. Из открытых окон, свешиваясь по пояс, торчали Рон и Тэнон. У последнего физиономия была не слабо разукрашена свежими синяками и кровоподтеками. Из других окон торчали пьяные в стельку Брас и Лекс с таким видом, будто их в любой момент могло вырвать. Внутри салона на мягких сиденьях развалились остальные горемычные участники похода. Автобус остановился перед нами, открывая стеклянные двери. Мы запрыгнули внутрь и с облегчением упали в кресла.

Автобус, набрав скорость, летел над землей, лихо маневрируя меж толстых туш космолетов. Через стеклянный потолок можно было видеть сверкание молний в небесах и резкие росчерки атмосферных истребителей. Дикое веселье накатило на меня, и страх как захотелось загорланить песню, но это иначе чем дурацким порывом не назовешь. Я просто закрыл глаза и стал ждать, пока мы прибудем на место.

— Не опоздаем? — словно заклинание, сипел разбитыми губами Тэнон. — Будь я трижды проклят, если опоздаем. Не должны! Времени еще вагон и три тележки…

— Не опоздаем! — заорал Рон, чуть не вывалившись из окна наружу. — Вон за той остроносой яхтой виднеется носяра нашего летучего члена. Кто последний сел, тот и оплачивает проезд. Это Ингвар и Стас! Попрошу поддержать их всеобщими аплодисментами!

Рядом с кораблем застыл бронированный полицейский автомобиль на воздушной подушке, вращая на крыше мигалками и угрожающе жужжа двигателями. Из него двое дюжих полицейских вытаскивали одного из парней, которых я пока не знал, но уже видел в нашей группе. Придерживая под руки, полицейские втащили его внутрь корабля и, выйдя оттуда, поспешно залезли в машину. Хлопнули на прощание дверьми, и автомобиль сорвался с места.

— Дом, милый дом! — неожиданно растрогался Брас, с трудом взбираясь по трапу.

Не удержавшись на ногах, он упал, скатившись к подножию корабля. Подхватив его, я помог ему подняться и вместе с Роном втащил его тушу в космолет, по корпусу которого уже бежала первая предполетная вибрация. Снаружи раздавался всевозрастающий гул: корабль готовился продувать дюзы перед стартом. В холле лайнера все попадали кто куда, демонстрируя полное бессилие — кто в кресло, кто на диван, а кто прямо на пушистые ковры на полу.

— Ваше поведение просто отвратительно и в дальнейшем недопустимо. В следующий раз я поостерегусь выпускать ваше дикое и необузданное стадо наружу без вооруженного до зубов конвоя! — раздался из динамиков презрительный голос капитана. — Тех девчонок, которые не могут удержать в себе при взлете свой желудок, попрошу вооружиться бумажными пакетами и скрыться у себя в каютах, дабы не омрачать своим нелицеприятным видом команду и не вводить в искушение слабых духом. Следующая остановка на планете Роксолана. Ваша команда уже пополнилась пятью десятками новых курсантов, сейчас располагающихся на третьей и четвертой палубах. Если кого увижу спящим вне каюты или блюющим на ковры, лично вышвырну в космос через шлюзовую камеру. Конец связи, девчонки!

— Боже, дай мне спокойно умереть, — пробормотал Брас, когда корабль медленно стал преодолевать гравитационное поле планеты. — Подайте еще пива, грязные животные…

Когда я на следующий день проснулся у себя в каюте, меня нестерпимо мучила головная боль. Только после литра холодного сока стало полегче. В моей душе бушевала буря из вины и раскаяния, щедро приправленных не выветрившимися алкогольными парами. Было нестерпимо стыдно за опошленный поход в бар, превратившийся в банальную пьянку, за оргию со стриптизершей и утрату почти всех своих наличных. Если бы сейчас меня могла видеть жена, она бы прокляла тот день, когда мы познакомились. Глядя на свой испорченный китель, жалко валявшийся на полу каюты, измазанный и залитый пятнами выпивки, хотелось неудержимо провалиться сквозь землю или повеситься. И лишь отсутствие веревки и потолочной балки над головой препятствовало этому желанию. Осторожно выглянув в пустой коридор корабля, я услышал только громоподобный храп из соседней каюты да еле слышный гул корабельных двигателей. Плюнув в душе на все, я вернулся к кровати и, забравшись под одеяло, через пару минут провалился в глубокий сон без сновидений.

За исключением новоприбывших с Лидии, все остальные курсанты пластом пролежали почти сутки, мучаясь от похмелья, не заметив даже короткую остановку среди ночи по корабельным часам на орбите полностью покрытой песочными дюнами Роксоланы. С планеты забрали еще тридцать пять человек и, не задерживаясь ни минуты, полетели к ближайшим вратам. На следующий день, за обедом, когда я, пробираясь средь незнакомых курсантов, занявших все свободные столики, наткнулся на знакомые опухшие рожи, мне захотелось сменить направление, но меня заметили. Мне очень не хотелось общаться со своими товарищами по несчастью или по счастью — это как посмотреть. Не общаться до самого Эпилона, до которого, я уже стал думать, мы никогда не долетим.

— Эй, Ингвар! Сержант! Падай к нам! — крикнул на весь зал Рон. — Для тебя стул забили.

Нехотя я подошел к ним с подносом, уставленным тарелками с едой, и обреченно плюхнулся за столик между жующим Роном и лениво ковыряющим салат Брасом.

— Короче, я прилежно воткнул этой кобыле под хвост, — увлеченно продолжал рассказ Тэнон с опухшими, как сосиски, губами, разукрашенный синяками и зашитыми ранами, даже не заметив моего прихода, — и начинаю ее как бешеный долбить. Вдруг, под конец, вваливается в комнату толпа здоровенных парней. Выдернули меня из нее на самом интересном месте и начинают молча дубасить! А потом их главарь мне и говорит: ты, мол, хоть понял, на чью жену забрался? Это тебе будет дорого стоить! А я ему и говорю: мол, я и не знал, что твоя жена проститутка.

— И что дальше? — азартно блеснул глазами Рон. — Неужто муж?

— И дает своим головорезам команду меня чуток разукрасить ножами. Ну, я ждать не стал, понятное дело. Высвободил правую руку и двинул его кулаком в переносицу, второго достал носком сапога по его орешкам и сиганул в открытое окно. И приземлился на нижнем эскалаторе, прямо на головы двух патрульных полицейских, которые тащили нашего Ковенгтона…

Брас, поперхнувшись пивом, разразился ухающим хохотом, заглушив рассказ Тэнона о его приключениях на Лидии. Вокруг меня все помирали со смеху, позабыв про остывающий обед. Слушая душераздирающую историю Тэнона, от которой слеза пробивала, невозможно было остаться безучастным и не расхохотаться вместе с остальными. Наверное, это общее свойство людей. Тебе становится лучше, когда у других дела идут хуже, чем у тебя.

По общим слухам, лайнер после Роксоланы летел совсем уж в какую-то дыру — в недавно колонизированный мир, не успевший пройти элементарного терраформирования с пометкой «ПС». И все это ради шестерых будущих курсантов. Как я помнил, такие миры были весьма неприятным местом. Сами посудите: флора и фауна там остались в изначальном, неизмененном состоянии, а такие планеты чрезвычайно опасны для любой инопланетной формы жизни. Эта имела пометку «ПС» — «первоначальное состояние». На подобные планеты посылали лишь опытные геологоразведочные и шахтерские команды, и то, если имперские разведывательные конторы обнаружили в этом мире по-настоящему редкие элементы. Людям давали надежную армейскую охрану, группу профессиональных ксенологов и целый флот малых кораблей для поддержания жизнеобеспечения. Работать на планете, где все максимально чужеродно для тебя, было почти невозможно. Работы велись только в герметичных скафандрах повышенной биологической защиты, вне зависимости от того, был ли этот мир кислородный или с ядовитой атмосферой. Можно было только гадать, что эти планеты собой представляют. До прибытия на Старлифтер оставалось меньше десяти часов.

— Название планеты полностью оправдывает себя. Вот чего не ожидал, того не ожидал, — удивленно протянул Лекс, прижавшись лбом к экранам обзора.

На сленговом имперском название планеты переводилось как «Звездное дерьмо».

— Наверное, его придумал какой-нибудь ревностный к точным определениям разведчик, открывший ее. Что-то не верится, что это придумал разведывательный зонд! — растянул губы в усмешке веганин Тас. — Он бы до такого не додумался.

Наша сдружившаяся группа — я, Рон, Брас, Тэнон, Стас, Зет и Лион — шумно переругивалась из-за права встать ближе к визору. Мы столпились у овального экрана, проецирующего вид с носовых камер корабля. Прямо перед нами висел нестерпимо голубой мир вечной мерзлоты и льда, обладатель спиральных облаков. Даже на таком расстоянии было видно, как они быстро кружат над планетой в смертоносном хороводе. О скорости ветра на поверхности можно было только гадать.

— Не хотел бы оказаться прямо в центре того урагана! — поежился Рон.

— Дерьмовая планета! — согласился Брас. — Бывала наша команда в похожем мире — на Зимере XII. Врагом номер один стал не противник, а холод. Было множество случаев обморожения. Морозу плевать на утепленные скафандры. Чертов лед, отражая сигналы сканеров, скрывает пропасти, километровые разломы…

— Согласен. Меня тоже не тянет проводить десантную высадку на этой ветряной мельнице. Как бы мне ни было жаль, а наш поход по местным барам стоит под сомнением, а, Рон?

— Только не разбивай мое чувствительное сердце откровениями о том, что даже выход на поверхность накрылся медным тазом. Мне этого не пережить.

— Вам мало Лидии?

— Сынок, Лидия была сродни тренингу. Что было — прошло.

— Если этот мир перспективная колония, тогда я балерина, — веско заметил Рон, теряя к планете всякий интерес. — Такой ветерок, как там, может за считаные секунды содрать мясо с костей. Очередная дыра, которую не хочется видеть, чтобы не расстраиваться лишний раз. А лучше сразу залить эти неприятные воспоминания доброй порцией горячительных напитков.

— А я бы вышел. У меня вот где этот лайнер и этот полет. Мне ветер не помеха! — не согласился Стас, бравируя перед всеми.

— Если тебе так свербит, иди в корабельный бар и накати как следует.

— Бар для слабаков. Я не успокоюсь до тех пор, пока не разведаю здесь все злачные места.

Пока Рон спорил со Стасом, убеждая того не дурить и оставаться на борту, а Брас, ругаясь на чем свет стоит, готовился начистить рыло Лексу за то, что тот упомянул его мать всуе, планета заметно приблизилась. Теперь ее можно было рассмотреть без всякой увеличительной оптики.

— Если это не космические подъемники, тогда я не аргонианин! — воскликнул Зет, указывая чешуйчатой рукой на экран.

Лайнер вышел на орбиту в самых верхних слоях атмосферы. Там кружили огромные космические терминалы, похожие на тарелки. От них на поверхность тянулись еле видимые на фоне белых спиралей облаков, натянутые как струна нити кабелей, соединявших терминалы с поверхностью. По силовым нитям вверх и вниз сновали бесчисленные шары грузовых лифтов. Шары с невероятной скоростью появлялись, а потом падали вниз за новыми грузами. Между терминалами летали космоботы, воскрешая в памяти рои мух. Они внимательно следили за тем, чтобы ни один из шаров не застрял на силовой линии и не заблокировал общее движение.

— Может, не все потеряно и тут есть хоть какая-нибудь космическая станция с паршивым баром на борту. Пускай даже с мерзкой выпивкой, я это переживу! — радостно произнес Стас.

— Тебе было мало на Лидии? — повторил я.

— Это было давно и неправда! И дело даже не в выпивке, а в новых приключениях!

Лайнер вздрогнул, когда к нам пристыковался серый шаттл. Выяснив схему расположения палуб, мы легко вычислили стыковочный узел шлюза и всей толпой устремились встречать последних курсантов из нашей группы. Их и в самом деле оказалось шестеро, все молодые парни примерно лет двадцати пяти — тридцати. Все как один были закутаны в полярные комбинезоны с откинутыми капюшонами, утепленные натуральным мехом. У всех в руках чемоданчики из светлого металла с тянувшимися за спину белыми проводами. У открытого шлюза их встречал наш знакомый, второй пилот Эд Старский в неизменном оранжевом скафандре. Надежно блокируя шлюз, он терпеливо объяснял новоприбывшим, как пройти в каюты, в которых можно поселиться, если только не горел датчик, показывающий, что каюта уже занята.

Первого нордического блондина звали Тор Рид, а его брата — Мэтью Рид. Остальные четыре курсанта были немногословными хмурыми урбанитами, держащимися особняком. На Старлифтере они работали всего четыре недели, прилетев из соседнего звездного скопления Ямато. Они оказались сержантами-взрывниками. Участвовали два года назад в специальных операциях на планете Корке, где сражались с ледяными гигантами. Потом планово были переброшены на Старлифтер в качестве инженеров-взрывников. С помощью направленных взрывов они пробивались к замерзшему в глубинах океана веществу под названием гиацинтовый нанокатализатор. Из нанокатализатора делали первосортные детонаторы для нейтронных торпед, ручных гранатометов, ракет и снарядов. Оружие, в котором использовался нанокатализатор, можно перечислять бесконечно. Взрывоопасный при высоких температурах, он в замерзшем состоянии залегал на глубине почти пятнадцать километров подо льдом. На Старлифтере, как мы и предполагали, это вещество осторожно резали на куски и отправляли из глубоких шахт на орбитальные терминалы. Там нанокатализатор проходил обработку и в готовом виде отправлялся на оборонные предприятия.

За прощальным ужином все были в приподнятом настроении, так как следующая остановка должна была произойти всего через двадцать два часа на планетоиде Галактика — центре азартных игр, а заодно базе переброски на далекий Эпилон. Тэнон, заранее подзаняв денег, у кого смог, мечтал о том, как повеселится на полную катушку, пока, по его словам, остальные, как ослы, будут ожидать курьера с Эпилона. Именно на планетоиде нас должны были встретить люди из Академии и доставить на своем корабле до конечной остановки в системе Эриана.

В корабельном ресторане собрались все — сто один курсант. Сдвинули столы образовав из них огромный квадрат. Столы ломились от разнообразной снеди и спиртных напитков. Этот вечер прощания с лайнером «Пакс Магеланик» был согласован с капитаном. Трем курьерам от нашей банды, пришедшим в капитанскую рубку вымаливать разрешение, сначала отказали. Среди курьеров был скользкий как слизень и ловкий на руку Лекс, благодаря которому удалось добиться разрешения опустошить ресторанные закрома. Поначалу капитан и слышать ничего не желал, но потом сдался под напором Лекса и его доводов. Но лишь при одном условии: если мы будем вести себя достойно и не допускать дебоша и пьяных выходок. Все согласились на это условие. А как же иначе?

— Господа, минутку внимания. Заткнулись все! — встав на стул, проревел на весь зал уже поддатый Брас, переорав даже самых громких горлопанов. — Многие из нас, а точнее, мы все — ветераны боевых кампаний, не раз проливавшие свою кровь в самых отдаленных точках Галактики… Конечно, кроме тебя, балбес! — склонившись над сидящим Лексом, тихо добавил он. — Так вот, я не любитель долгих речей! — продолжал чернокожий гигант, сжимая лапами огромную кастрюлю, доверху наполненную ярко-зеленым вином. — Я хотел бы выпить за всех вас, отдавая дань уважения тем, кто дожил до этой минуты! Но больше всего я хотел бы выпить за тех, кого с нами нет. За героев и храбрецов! За мужчин с отвагой в сердцах…

— Хватит уже! — зашипел Лекс, пытаясь стянуть его со стула. — Слезай, старый пьянчуга. Довольно болтовни.

— Братья мои по оружию! — взревел Эндрю Брас, у которого даже уголки глаз подозрительно заблестели. — Выпить все, что есть на этих столах, ваша первоочередная боевая задача! Сдвинули кружки и выпили до дна, стоя! За боевое братство! За элиту!

Все с ревом вскочили с бокалами, чашками и армейскими кружками в руках, не обращая внимания на то, что часть их содержимого уже пролилась на кители. Тост Браса так понравился, что многие, растрогавшись, принялись петь военные песни. Всем непременно хотелось дотянуться до Браса, который купался в лучах славы.

— Пускай этот вечер станет таким, чтобы нам было что вспомнить… — проорал Брас и отхлебнул из своей внушительной посуды.

Под общий рев курсанты стащили его со стула и принялись подкидывать тушу Браса под самый потолок, словно тот ничего не весил. Это продолжалось до тех пор, пока Брас не переорал всех, вырываясь из крепких рук:

— Хватит! Отпустите меня, олухи… Бесспорно, рейтинг Эндрю Браса в тот вечер был как никогда высок. Все нюхом чуяли в нем прирожденного вожака и старались не отставать от него по количеству выпитого. Рядом со мной гуляла незнакомая компания молодых парней в темно-синих кителях и фиолетовых беретах — полицейский спецназ, — собрав вокруг себе потрясающее количество напитков всех цветов радуги. Был там и сириусский ром, обладающий полунаркотическим воздействием, молодые вина знакомых и незнакомых звездных систем, много водки. Парни веселились на полную катушку, как будто завтра собирались помирать.

По правую руку от меня сидел мрачный урбанит в однотонном коричневом комбинезоне инженерных войск. На кителе блестели скромные планки медалей да еще значок его дивизии — кирка, скрещенная с лучевой винтовкой. Заметив мой заинтересованный взгляд, он попытался улыбнуться, но из этого ничего не вышло. Сразу было видно, что улыбаться ему приходилось крайне редко.

— Кен Нагава. — Помедлив, он протянул мне руку.

— Ингвар Грин, — крепко пожимая его руку, ответил я. — Замечательная вечеринка.

— Да, — после короткой паузы согласился Кен. — Но для меня непривычны столь шумные возлияния. Как бы чего плохого из этого не вышло. Здесь много тех, кого сажать за один стол друг с другом не стоило.

— Пускай веселятся, — беззаботно сказал я. — Скоро нам будет не до того…

Вечеринка затянулась далеко за полночь, корабельные часы показывали почти четыре утра. Самые крепкие или, точнее, самые стойкие все еще орали военные гимны и громко рассказывали соленые случаи из своей жизни под оглушительный смех остальных. Некоторые ухитрялись при этом вывалиться из глубоких кресел, и следовал новый взрыв хохота. Ситуация медленно, но верно выходила из-под контроля. Ресторан лайнера представлял собой еще то зрелище. Все столы были завалены объедками и огрызками. На гладком сером полу блестели целые лужи и озера спиртного, пролитого подвыпившими курсантами. У дальней переборки кто-то пытался рвать на груди китель, доказывая свою пьяную правоту группе потешавшихся курсантов. В противоположном углу валялись чьи-то бренные тела, не выдержавшие употребления такого количества спиртного. Нужно отдать должное, почти все оставались здесь и не собирались расходиться по каютам. Кто-то сполз под столы, но большинство крепко держало бокалы, провозглашая тосты — порой самые банальные, вроде: «За ту хорошо поджаренную ящерицу на блюде, чтобы нам никогда не попасть на ее место» или: «За жен и любимых. Чтобы они никогда не встречались».

Затем на нас, словно саранча, налетела целая стая кибернетических официантов и медиков. Официанты мини-ковшами сгребали объедки с пола, расчищая подходы к столам, сушили лужи пролитых напитков. Медицинские дроиды растаскивали по каютам курсантов, не способных самостоятельно передвигаться, на ходу вкалывая им успокоительные средства. Поначалу этого никто не замечал, а когда заметили, то с пьяными воплями возмущения кинулись выручать друзей из лап дроидов. Неподалеку от меня разъяренная группа курсантов, с трудом держась на ногах, воевала с механической ордой, отбиваясь кто здоровенным окороком, а кто почти невесомым стулом. Когда медицинские дроиды навалились всем скопом, используя усыпляющие баллончики, к курсантам на помощь пришла орущая толпа, возглавляемая Брасом. Она смяла группу сердито жужжащих дроидов и с ревом стала крушить их хрупкие манипуляторы, с корнем выдирая из корпусов сенсорные приводы и провода.

Когда один из дроидов кинулся ко мне в объятия, я, хорошенько разогретый спиртным и общим азартом, обхватил его овальную голову и с жутким хрустом сломал механическую шею под одобрительный рев остальных. В зале началась баталия, в считаные мгновения охватившая весь ресторан. Все считали наипервейшим долгом отличиться в мнимом бою и продемонстрировать недюжинную храбрость. Это выглядело забавно, дико и нереально, но после выпитого всем было море по колено.

— Круши железо! Бей ублюдков! — орал на весь зал пьяный в дым Рон, с трудом держась на ногах, зато лихо размахивая стулом.

Его одним из первых сбили с ног — вкололи в зад приличную дозу успокоительного и уволокли в каюту. Я с удивлением обнаружил и себя в самой гуще сражающихся, с куском манипулятора в руке и с неудержимым желанием все крушить. Отмахиваясь от дроидов, я ругался самыми отборными словами, какие только мог вспомнить, но о сдаче в плен не помышлял. Ударив изо всей силы по яйцеобразной голове одного дроида, прыгнул на спину другому и начал крутить ему шею, пока не сломались сервоприводы. Остальные наконец поняли слабую сторону дроидов — хрупкие шейные шарниры, — взяли на вооружение мой метод, и дела пошли на поправку. Мы выигрывали.

Но тут последовал укол в спину. Наступила тьма…

Я не помнил, как очнулся у себя в каюте, но прекрасно запомнил выволочку, устроенную нам разгневанным капитаном за недопустимое поведение и порчу корабельного имущества.

— Поздравляю, господа, эта победа, вне всякого сомнения, войдет в историю, как не имеющая себе аналога. Позвольте, я поаплодирую вашей храбрости. Сегодня чествуем героев, мать вашу! — как сквозь вату, раздавался громовой рык капитана, готового разорвать нас на части. — И для вас, конечно же, не имеет совершенно никакого значения, что дроиды являлись чужим и притом не дешевым имуществом, которое вы с такой легкостью превратили в гору металлолома без возможного восстановления. Знаете, сколько стоит один такой дроид? Я вам скажу. Двадцать тысяч риалов! Вы обули армию на полмиллиона, не считая убытков, нанесенных ресторану! Вы представляете себе эту сумму? Я лично — нет…

Стоя перед сидящим капитаном по стойке «смирно», мы только сейчас поняли, в какую дурацкую историю вляпались, поддавшись общему порыву. Я в сотый раз проклинал себя за то, что принимал участие в этом всеобщем безумии. Среди виновных виднелись опухшие рожи Тэнона, Браса, Тора, Лекса, а также мрачные как тучи лица Рона и Мэта. Остальных я не знал. Стас по чистой случайности избежал нашей участи, когда, поскользнувшись в луже спиртного, ударился головой о пол и мгновенно попал к дроидам в плен. Он до сих пор сокрушался и посыпал голову пеплом, считая свой поступок предательством по отношению к остальным.