Остатки былой роскоши

– Буду, – Заречный нарисовал на лице беспечную улыбку и бегом ринулся из управы.

По дороге в адвокатскую контору купил бутылку шампанского, «передал презент от Куликовского». Ольга Борисовна с удовольствием приняла, достала бокалы из шкафа. Степа наполнил один, поставил бутылку на стол, а она развеселилась:

– Если вы скажете, что не пьете, буду хохотать неделю.

– Что вы! Мент и не пьет?! Такое только в страшном сне привидится. Вам скажу честно и по секрету: я не пью, я попиваю. Но в данную минуту нахожусь при исполнении. И вообще, вы не находите, что, когда человек не пьет в хорошей компании, он подозрителен? Не пить может алкоголик, который бросил или которого закодировали. Не пить может больной, потому что ему нельзя, хотя и хочется. Не пьет злоумышленник – с определенной целью. Еще не пьет помешанный на своем здоровье, думая, что проживет двести лет. Видите, это все не совсем нормальные люди. А я абсолютно нормальный.

Ольга Борисовна рассмеялась, отпила несколько глотков – и быка за рога:

– Вам что хотелось бы знать о Рощине?

– Досконально все.

– Все знает только господь бог, нам, смертным, такое не по зубам. А зачем вам это понадобилось – ворошить страницы давно минувших дел?

– Возникла необходимость. – Степа хотел ускользнуть от ответа. Но, посмотрев в глаза Ольги Борисовны, опытного адвоката, достаточно хорошо изучившего человеческую породу, чтобы распознать хитрость, переменил тактику. – Буду говорить честно. Я пока сам не понимаю, что происходит. А происходит нечто загадочное. Кое-кто видел, как утверждает, Кима Рощина. Более того – таких видевших его людей несколько. И он их напугал до смерти. Есть мнение, что это двойник, который хочет воспользоваться Рощиным в корыстных целях.

– Хм. – Она достала длинную тонкую сигарету, закурила, улыбаясь, как улыбается все понимающий человек. – Методом логического мышления можно предположить, кто уверяет, что видел Кима. Но пусть успокоятся те, у кого рыльце в пуху. Ким не в состоянии ничего им сделать, потому что его нет. Скажу по секрету, меня радует появление двойника, должен же хоть кто-то поджарить им шкуры.

– Ого! – хохотнул Степа. – Все же, Ольга Борисовна, что это был за человек, чем занимался, что с ним приключилось?

– Приключилось? – усмехнулась она. – Приключается с теми, кто испытывает острую недостачу в сером веществе. Освежите бокальчик, Степан. Спасибо, ваше здоровье. Возможно, избыток этого вещества тоже имеет свои недостатки. Так или иначе, а история Кима – грязное, мокрое дело, наказание за которое виновники не понесли. Да, Степан, произошло косвенное убийство, если так можно выразиться. Мне тогда жутко хотелось доказать, что справедливость существует, я жилы рвала, чтобы вытащить Кима. Но против нас выступили свидетели, великолепно сфабрикованные факты, документы, подтверждающие эти самые факты. Все было состряпано ювелирно, не подкопаешься. Вот когда я пожалела, что у нас не практикуется суд присяжных заседателей, как в Америке. Хотя... против Кима было слишком много всего. А кто выиграл? Кучка бездарностей, съевших собаку на интригах. Впрочем, на это тоже нужен ум, подлый ум.

Ольга Борисовна несколько раз молча затянулась. Ее светло-голубые глаза потемнели, словно отступили в тень. Очевидно, они попали в тень от прошлого...

6

Еще совсем недавно умный и предприимчивый человек мог сколотить состояние без криминала. Взять хотя бы армию челноков, сумевших значительно повысить свой жизненный уровень. Люди не дремали, работали, рисковали. Одним из феноменов тех лет был Рощин. Разбогател с нуля не воровством, как сейчас принято думать, а мозгами и трудом. Разумеется, всех интересовало, как он стал богатым.

– Во всем виноват ящик персиков, – то ли шутил, то ли говорил правду Рощин. – Вот этими руками я заработал ящик персиков, да каких! Один в один! Вы же помните, дефицит был во всем. Я продал персики, получил по тем временам неплохие деньги. Немного, конечно, но хватило для начала. Так, шаг за шагом, и богател. Здесь нет секрета.

Он взлетел молниеносно. Еще до приватизации президент издал указ, рекомендуя местным властям осуществлять продажу частным лицам нежилых помещений для магазинов, офисов, кафе и предприятий бытовых услуг. Новшество привлекало льготами, но поначалу желающих рискнуть находилось мало. Предприниматели боялись, что это очередной хитрый ход власти, чтобы выудить деньги у населения, как уже было однажды во времена дедушки Ленина с нэпом. Рощин решился: сориентировался, приобрел помещение и открыл первый в городе частный магазин. Покупателей встречали вежливые продавцы, чистота, обилие продуктов и вполне доступные цены. А если учесть, что в государственных магазинах на полках покоились одни макаронные изделия, в то время как у Рощина можно было приобрести несколько наименований товара как отечественного производства, так и импортного, магазин мигом стал популярным. Дело пошло в гору.

Ким не упивался успехом, а работал, отказывая себе практически во всем. Вскоре открыл еще один магазин – по продаже одежды и аксессуаров к ней. Опять магазин отличало качество, ассортимент, доступные цены. Рощин уловил время и спрос, а для этого нужно иметь хорошие мозги, море энергии и трудолюбия. Но! Любое дело требует развития, а развитие – оборотных средств. Их не хватало. Бизнесмены, бравшие кредиты в банках, терпели фиаско, так как банковский процент был слишком высок и съедал всю прибыль. Да и скачки инфляции помогали разориться.

Тут-то Рощина и посетила идея открыть народно-потребительское общество «Шанс» для привлечения средств населения. Но не банк. Схема проста, как все гениальное. Желающие стать пайщиками сдавали деньги, но в любой момент они могли забрать их с процентами, превышающими банковский. Система оказалась уникальной, пайщиков становилось все больше, пошел отток вкладчиков из банков. Рощин, в качестве пайщика, стал брать кредиты в «Шансе» для своих предприятий. Имея наличные деньги, не было нужды обращаться за поручительством по кредитам в администрацию, как делали остальные. Схема второго варианта тоже была проста. Например. Есть круг предпринимателей, но они не могут обеспечить кредит залогом – нет имущества. Зато есть связи с администрацией, которая по их просьбе выступала поручителем. Это было выгодно всем. Первому встречному банк не даст кредит, а с администрации всегда можно что-то получить, если должник прогорит, в казне-то деньги в любом случае имелись. Разумеется, не обходилось без взяток.

А Рощин с его системой стал независим от администрации, для которой самым страшным оказалось количество пайщиков «Шанса» – оно выросло до десяти тысяч. Это уже была серьезная политическая сила, способная влиять на людей, прислушивавшихся к мнению руководителей процветающего общества. Если же учесть, что у каждого пайщика есть семьи, друзья и знакомые, то число неподвластных хозяевам города граждан оказалось больше как минимум в три раза.

И авторитет Рощина рос. Когда не выплачивали заработную плату заводам и бюджетникам, он давал свои деньги. Ким стал значимой фигурой, а не только первым местным олигархом. Ему казалось, он может быть свободным, ибо с помощью ума и труда, не обращаясь к сильным мира сего, заработал состояние. Посему он не водил дружбу с чиновниками, с налоговиками и различными проверяющими службами, не давал взяток. Не любил он также отдавать деньги неизвестно на что в городской карман, прекрасно зная, где бoльшая часть осядет. Мог в грубой форме отбрить назойливого чиновника. Короче, освоив премудрости капитализма, он забыл научиться азам дипломатии, а это уже крупный недостаток.

Ким умно привлек средства массовой информации. Газета «Наш город» являлась пайщиком общества и выделила ему несколько помещений без арендной оплаты. Медведкин постоянно давал информацию о работе «Шанса», что играло немаловажную роль в дальнейшем привлечении средств. Ким объединил людей не фальшивыми идеями, а рублем. Он открыл магазины для пайщиков, где те могли купить продукты по закупочной стоимости, значит, дешевле, чем на рынке. Количество пайщиков росло, следовательно, разрасталась сфера влияния Рощина. Ему верили, его уважали, пророчили карьеру и в качестве мэра. Мэра! А это расценивалось политиками уже как покушение.

В городе ходила шутка: «Шанс» – наше общее дело, что в переводе на итальянский – коза ностра. Шутки шутками, а Рощин постепенно вырос в реального оппозиционера по отношению к администрации, хотя сам лично не собирался выставлять свою кандидатуру на пост мэра.

Первый шаг его прижать администрация сделала, обратившись в городскую прокуратуру. Мол, финансовые операции «Шанса» – это завуалированная банковская деятельность с процентными ставками, вкладами, кредитами, но без официальных документов, лицензий и т. д. Как будто раньше этого не замечали. Городская прокуратура подалась в областную, и в суде появилось дело по факту незаконной банковской деятельности. Но Рощин доказал, что существование «Шанса» и его операции регулируются законом о кооперации. Да, по привлечению средств общество похоже на банк, но в чистом виде это потребительское общество, пайщики вносят деньги и получают прибыль от деятельности, а это законно. Тоненькая грань – и Рощин вышел победителем.

Звоночек подействовал на Кима благотворно. Теперь в публикациях он заявлял, что не намерен заниматься политикой, его деятельность направлена на получение прибыли пайщиками и облегчение их от бремени инфляции. Казалось, все улажено. Но Рощина ждал мощный удар – очередные выборы.

Свою кандидатуру на пост мэра выдвинул председатель правления «Шанса» и друг Рощина Геннадий Павлович Бражник, не посоветовавшись с Кимом. К тому же он неосторожно выступил в газете с заявлением, что все десять тысяч пайщиков с семьями проголосуют за него. Это была последняя капля, которой боялись в белом доме городской администрации.

Каждый человек допускает ошибки, бизнесмен тем более. Главное – было бы время их исправить. Окрыленному успехами Киму захотелось масштаба, и у него появилась идея купить недвижимость на центральной улице города. Ему подпевал Фоменко, тайный агент Сабельникова и Ежова: да, престижно и выгодно, недвижимость всегда в цене, бери, брат мой по бизнесу. Где деньги взять? Разумеется, в «Шансе». Но это ведь тоже кредит. И новые предприятия требовали денег.

В разгар предвыборной гонки Рощин допустил еще одну ошибку, ставшую роковой. И ею воспользовались противники Кима. Рассорившись с компаньоном, он потребовал освободить помещение от товара. Тот этого не сделал. Тогда Рощин сам вывез товар на склад под опись, опечатал. Кстати, это был и его товар. Компаньон обратился в милицию, на Рощина завели дело по факту о самоуправстве. Это был формальный повод удалить его от дел. Рощина посадили в СИЗО. Слух об аресте распространился молниеносно.

За дело взялись Ежов и Туркина, вызвали Медведкина:

– Как у вас совести хватает пропагандировать кандидатуру Бражника? Он ничего не сделал, только обещания раздает. У вас контракт когда кончается? Через четыре месяца?

Тот, ни жив ни мертв, мямлил что-то в оправдание, извинялся: мол, демократия, – я подумал... Тогда ему без обиняков было предложено написать статью о «Шансе».

– Статья не должна носить политического характера, – сказал Ежов. – Всего лишь дайте информацию об истинном положении вещей.

– Ну и какое же оно, истинное положение вещей? – робко поинтересовался Медведкин.

– А вы разве не в курсе? – с благородным негодованием удивилась Туркина. – Рощин растратил деньги пайщиков, а Бражник его покрывает! Вы этого не знали?

– Нет, – честно признался Медведкин, не посмев возразить и сказать: не растратил, а вложил!

– Тогда вот. – Туркина кинула на стол листы договоров. Где она их взяла? – Кредит раз, кредит два, а вот третий. Посмотрите на суммы. Взгляните на проценты и сложите. Что же здесь не ясно? У него нет денег, поэтому взял кредиты. У него одни амбиции. Скупил помещения на центральной улице, а зачем? Ну зачем они ему, если он неплатежеспособен? Это же мошенничество в крупных размерах! А мы не позволим обманывать наших граждан, которым без того живется плохо. И Бражник нагло вводит в заблуждение горожан, чтобы проголосовали за него на выборах. Вы просто обязаны осветить подобное безобразие в прессе.

Это был приказ, команда «ату!». Медведкину хотелось жить без катаклизмов, и он написал статью. Высказал в ней основную подсказанную ему мысль – о неплатежеспособности Рощина, который к тому же еще и в тюрьме оказался. Ненавязчиво намекнул: не за растрату ли попал местный миллионер в СИЗО?

И тут начался обвал. В «Шанс» сразу хлынул поток пайщиков, желавших вернуть свои деньги. А деньги-то в деле! Где их взять, чтобы отдать все и всем сразу? В это же время «арестовали» бухгалтерию – нагрянули проверяющие. Работа общества была полностью парализована.

Бражника уговорили снять свою кандидатуру, пообещав ответственный пост. За несколько дней до выборов Бражник ушел в сторону, снова победил Сабельников. Рощина выпустили из следственного изолятора. Прошло два месяца, дела «Шанса» сильно пошатнулись. Ким был полностью в долгах. Срочно нужен был товар, который окупился бы с лихвой.

И тут на арену выступил Хрусталев – договорился о поставке крупной партии костюмов из Бельгии. Главное достоинство – дешевизна и качество. Забыв наказ классика: «Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной», Рощин скупил все, взяв кредит в банке Фоменко. А в «Шансе» продолжалась чехарда с возвратом денег. Деньги отдавали, но частями и в порядке очередности. Новые статьи в прессе наносили ощутимые удары, а Ким работал.

Пришла партия костюмов – все до единого гниль гнилью. Вариант похоронного одеяния, то есть разовые. Рощина обманули!

Кончился срок кредита, Фоменко потребовал вернуть деньги. А их не было. Но дело в том, что Фоменко не просто дал кредит, а оформил его под залог предприятий Рощина. Получилось: все, что у него было, оказалось заложенным. Когда Ким покупал здания, в документах он указывал совсем другие суммы. К примеру, не триста тысяч, а пятьдесят – прием всем известный, когда хотят сэкономить на налоге с купли-продажи. Теперь же заложенное имущество оценивалось именно по документам. В результате Фоменко хапнул большой кус задаром. Рощин был разорен.

Пайщики общества, не получая своих денег, подались в милицию. На Рощина завели новое уголовное дело, а от Бражника все те же лица потребовали выступить в суде на стороне потерпевших. Маячила неплохая должность, ее надо было отработать, и Бражник выступил с обвинениями. Слова председателя правления прозвучали веско:

– Правление «Шанса» коллегиальное, а Рощин распоряжался средствами самолично. Он присвоил деньги граждан и должен быть наказан по всей строгости закона.

Правда, Бражник забыл упомянуть, что сам неоднократно брал кредиты у «Шанса» и не вернул их. Благодаря поднявшейся – не без собственнго участия – вокруг общества шумихе, он списал долги на Рощина. К слову сказать, за Кима вообще никто не вступился, а ведь он многим увеличил состояние. Имея безупречную репутацию, Рощин занимал под проценты у знакомых. Те охотно давали, получая затем большие суммы нигде не зафиксированной прибыли и не затрачиваясь. А выступить в защиту Кима в суде не догадались. Возможно, забыли. Или были в отъезде. Или... неважно.

Заключительный аккорд – Рощина приговорили к семи годам лишения свободы. И если подумать, с чего все началось, то сел он за того парня, которому вздумалось стать мэром. Ну а парень, то есть Бражник, никакой должности не получил. Самое печальное в этой истории, что Ким мог вернуть деньги, он бы их заработал – в том никто не сомневался. Всего-то и нужно было ему немного времени. Но его Рощину никто не дал. И еще. Проявил бы Бражник достаточно твердости, не снял бы свою кандидатуру и – победил бы на выборах, в чем нисколько не сомневались горожане. Не хватило практичного ума, чтобы использовать ситуацию. О, как он потом кусал локти!

7

Ольга Борисовна выпила последний глоток из бокала и повертела за горлышко пустую бутылку:

– Люблю шампанское. И пьется легко, и хмель проходит быстро.

– Я сбегаю? – предложил Степа.

– Спасибо, не стоит. Знаете, Степа, когда телевидение наивно удивляется, почему в нашей богатой стране нет достатка, я покатываюсь от смеха, словно смотрю уморительную комедию. Откуда же он будет, этот самый достаток, если таких городов, как наш, полным-полно? И чем мельче город, тем сильнее в нем коррупция. Не смешно ли? Казалось бы, мелкие городишки должны быть зависимы от крупных областных и краевых центров, исполнять волю сверху. Ничего подобного! «Шанс» давал людям возможность законно пополнять личный бюджет, как это делается за рубежом. Это же выгодно, когда люди богатеют, благополучие граждан дает стабильность в обществе. Но наша бюрократическая верхушка настолько примитивна по сути, что не воспользовалась опытом зарубежных коллег. Им бы, отцам города-то нашим, самим набить карманы да не упустить из рук власть, так как именно благодаря власти они гребут деньги. Так нет же! Всякого мыслящего и талантливого человека они воспринимают как потенциального врага и стараются нейтрализовать его любыми способами на всякий случай, чтобы он не вздумал докучать им потом, когда-нибудь. Поэтому способные люди и бегут из города. Здесь нет перспектив. Ким не понял этого своевременно, мечтал, что благодарные горожане поставят ему памятник на площади. Что ж, памятник поставили, только на кладбище. Вот такая скверная история.

– А лично вы были на похоронах? – спросил Степа.

– А как же!

– Еще вопрос. Как бы вы охарактеризовали Рощина? Какой он человек?

– Надежный, – не задумываясь ответила Ольга Борисовна.

– О, мне пора, – взглянул Заречный на часы. – Я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Разумеется. Только когда отловите двойника, обязательно мне его покажите. Очень хочется взглянуть на этого остроумного человека.

В машине Степан достал фотографию. Два человека на фоне убегающей к морю дорожки стоят близко друг к другу и беззаботно улыбаются: Фоменко и Рощин. «Вот он, Ким Рощин, – отметил мысленно Степа, рассматривая снимок. – Худой, жилистый, мускулистый. Наверное, спортом занимался. А может, и не занимался, просто у него от природы конституция такая. Волосы черные и густые, непокорные. Нос прямой, резко обозначенные скулы, глаза с прищуром, губы тонкие, а улыбка... улыбка уверенного в себе человека. Кстати, в его внешности явно чувствуется примесь восточной крови. И спутать его лицо с чьим-то невозможно, слишком оно индивидуально. Так что же происходит на деле? Кто решил воспользоваться историей и именем Кима Рощина?»

– Куда? – спросил водитель. Мотор автомобиля тихо заурчал.

– В место какое-нибудь тихое. Я посплю часа полтора, а то башка не варит, – устало отозвался опер.

Толик – человек понимающий. Он повел машину в отдаленный парк, купив по дороге несколько газет с кроссвордами. А Степан сразу лег на заднее сиденье и тут же уснул.

Глава 4

ПЯТНИЦА, ТРИНАДЦАТОЕ (ПОЛНОЛУНИЕ)

1

– Где-то в начале первого часа ночи как стало бахать на кладбище... Прям перестрелка! – сообщала в трамвае соседке по сиденью пожилая женщина. – Слышали многие, из окон выглядывали ночью. Ну-ка, такой грохот стоял! Там же многоэтажки, кладбище как на ладони. Моя дочь тоже там живет. Так вот она видела, что на кладбище мелькало и светилось чего-то и бахало часто-часто, как будто стреляли. А на самом деле...

– Что же? – заинтересовались рассказом женщины пассажиры.

– После выстрелов должны лежать трупы, – отвечала та с видом знатока, обращаясь уже ко всем в трамвае. – Так вот. Сбегали утром поглядеть, муж дочери и сосед бегали, и еще некоторые. Все заметили, что всполохи и баханье из одного места были. Там, где купеческая часовня стоит. Так вот ни крови, ни трупов, ничего не нашли! И бомж один им сказал, что тоже слышал все, но еще и голоса разговаривали. А потом, сказал, разом все стихло. Это когда петухи запели в частном секторе. Моя соседка, она верующая, сказала, что, видно, конец света близок, раз покойники из могил выходят и не боятся живых.

– Ну напридумывала бабка! Ну дает! – гоготали молодые парни.

– Вот она, молодежь! – указала с укоризной пальцем на их группу рассказчица. – Ничему не верит! А примет сколько, возвещающих о конце света! Везде катастрофы, воды из берегов выходят, землетрясения, ураганы... Там, где зима должна быть, лето наступает, и наоборот. А они не верят!

Сначала, когда из резиденции мэра уехали оперативник Степа и Бражник, шесть человек смело помчались на работу. Но, попав на свои места, то есть уединившись в кабинетах, каждый из них по отдельности схватился за голову от ужаса: кого же первого уберет Рощин? И где он это сделает? Стены кабинетов задышали враждебностью и ненадежностью. Пока Бражник давал правдивые показания на кладбище, прочие члены семерки стремились не оставаться в одиночестве. Они приглашали подчиненных и устраивали тем разнос, толкли воду в ступе, давали наставления, не замечая недоумения на лицах, на которых ясно читалось: с чего это вдруг начальник как с цепи сорвался?

Разумеется, каждого из семи мучил вопрос: Ким или не Ким являлся им ночью в часовне? А еще в предчувствии фатальных событий задумались они о потустороннем мире. При мыслях о нем волосы шевелились, перспектива отправиться туда не улыбалась. Вот ведь жили себе безмятежно, не веря ни в какие миры, вдруг нате вам: явление живого покойника, который неоднозначно намекнул: мол, пора ко мне в компанию. Несмотря на видения и чудеса в часовне, воспитанные в атеизме господа-товарищи все равно не верили до конца, что призрак пришел с того света. Нужны неоспоримые доказательства существования того мира или доказательства того, что его нет.

И первая ринулась на поиски доказательств Зина Туркина. Она помчалась в... школу. В обычную школу, какой не миновал в своей жизни ни один человек в России. Но в той школе во втором классе учился сын Рощина Ким-младший. Сам Рощин, как только его посадили, выветрился из головки Зиночки наподобие воспоминания о вчерашнем шампанском. Когда-то, во времена ее управления культурой, он не раз помогал деньгами самодеятельным коллективам. Но взносы он делал на конкретное дело, да еще проверял, на то ли потрачены. И никогда не перечислял суммы в бухгалтерию. Такое недоверие оскорбляло, поэтому Зиночка активно помогала мэру избавиться от Рощина.

Сейчас она долго думала, как и у кого можно узнать что-нибудь о человеке, чей призрак донимал ее в последние дни. Дала задание своим секретарям, те через два часа принесли досье Рощина. Так Зина выяснила, что он был женат, развелся, детей от этого брака не имел. Но долгое время имел любовницу, которой сделал ребеночка, к ней вернулся из тюрьмы, от нее его и повезли на кладбище. Сыну Рощина теперь восемь лет. Вот кто не соврет – ребенок! Он проговорится, он скажет все, его еще вряд ли научили лицемерию. На это надеялась Зина, мчась в школу.

Директор ее аж присел, обрадованный визитом столь большого начальства. Нет, неверно сказано. Скорее, не обрадовался, а кошмар пережил от неожиданности и начал расшаркиваться перед Туркиной, как будто удостоился чести лицезреть государыню. Та невидящим взором смотрела сквозь директора, вселяя в него еще больший ужас. Ее змеиный глаз, не суливший добра, слишком хорошо известен. У директора душа заледенела, тело тоже, несмотря на жаркую погоду. Он что-то лопотал о школе и о какой-то подготовке к чему-то. Зиночку это нисколько не занимало, что не ускользнуло от директора. Именно факт незаинтересованности высокой гостьи подвигал директора искать новые темы для беседы, ведь зачем-то, думал он, совесть города пожаловала в школу. Он оптимистично и с подобострастием доложил о будущем ремонте, отчего Зина вовсе потемнела, а директор не мог понять, чем же она недовольна. Он же не предполагал, что совести города плевать на школу, учеников и ремонты, пусть хоть крыша обрушится и погребет всех разом под обломками, лишь бы в живых остался один-единственный ребенок.

– Хочу посетить вторые классы, – прошипела Зина, перебив директора.

Слово совести – закон! Ее привели во второй «А», директор принялся что-то нашептывать молоденькой учительнице. Тем временем Зинаида Олеговна, как анаконда, разыскивала среди ребятишек своего кролика. Классная дама с тем же оптимизмом, с каким минуту назад пел о ремонте директор, затрещала:

– Дети, нас навестила заместитель главы администрации и мэра по социальным вопросам Туркина Зинаида Олеговна. Она пришла посмотреть, как мы с вами учимся, как вам живется в школе. И что мы скажем Зинаиде Олеговне? Нам живется... хо...

– ...рошо... – вразнобой подхватили дети, зевая.

– Славные, – раздалось тихое шипение Зиночки. – Следующий класс.

Во втором «Б» снова зазвучала пламенная речь педагога, не хватало только фанфар и громких рукоплесканий. Здесь Зиночка и обнаружила того, кого искала. «О, как этот ребенок похож на папочку», – пронеслось недобро в головке Зины. Она не смогла скрыть своей заинтересованности в мальчике. Глядя на него неотрывно, прошла к стулу учительницы, села, словно обессилев. Да, мальчик вылитый Ким. Такой же собранный, глаза цепкие, с прищуром, такой же головастик – у Кима-старшего голова была крупная, будто мозгов в ней было больше, чем у среднестатистического гражданина. И в маленьком тельце тоже угадывалось отцовское сложение.

Вдруг Зина очнулась – директор и учительница странно смотрели на нее, замолчав. Те действительно несколько потерялись, ибо Туркина словно мумифицировалась. Основная черта Зинаиды Олеговны – невозмутимость, в любой ситуации она хладнокровно говорит и делает что нужно. Ей не надо готовиться к ответу, он у нее всегда есть. Зина немногословна, собранна, с собеседниками держится не просто холодно, от нее веет арктической стужей. Вот и в этот момент, как ни разволновалась она от встречи с Кимом-младшим, но, краешком глаза заметив на себе пристальное внимание директора и училки, не растерялась, бесстрастно сказала:

– Ребята, администрация города дарит вам... – На миг Туркина задумалась – чего бы им подарить? – Вашей школе... вашему классу... дарит компьютер! – И легкая улыбка коснулась губ довольной собой Зиночки. Конечно! По ее распоряжению в каком-нибудь институте заберут бэушный компьютер и школе отдадут. – Дети, вы хотите обучаться на компьютере? – Те заорали: «да». Заорали все, кроме Кима. – Мальчик, подойди ко мне.

Тот без желания встал из-за стола, приблизился. Зину поразил его отчужденный взгляд, будто мальчик отказывается от общения с правителями города, как в свое время это делал его отец. Вслух она спросила:

– Ты хочешь овладеть компьютером?

– У меня есть. Я нормальный пользователь.

Зина задохнулась: копия папаши! Не успел от горшка попку оторвать, а у него уже все есть, он ни в ком не нуждается. Ей вдруг нестерпимо захотелось сжать пальчики на тонкой шейке этого ребенка, пугающего уже сейчас. Что же будет, когда он вырастет? В его лице захотелось удавить и взрослого Кима, который неизвестно откуда выплыл, и всех Кимов на свете, заставляющих ее отвоевывать право на сладкую жизнь и помнить: ничто не вечно под луной. Она провела ладонью по мягким волосам мальчика, рука скользнула по шее на плечо, сжала косточки ребенка.

– Как тебя зовут, мальчик? – ела его глазами Зина.

– Ким Рощин, – не смущаясь, назвался он, высвободив плечо из цепких пальцев.

– Но ведь другие дети тоже хотят иметь компьютер, не у всех он есть. Твой папа, – она подчеркнула слово «папа», – видимо, человек состоятельный...

– Мой папа умер, – нахмурился Ким, точь-в-точь как хмурился отец.

Похожесть мальчика на отца перестала занимать Зиночку. «Умер!» – пропела она про себя. Да, по его глазенкам, теперь показавшимся слегка симпатичными, Зина определила, что папы действительно у мальчика нет. Но он любит своего папу, до сих пор переживает утрату. В глазенках парнишки замерла такая боль, что Зину накрыл приступ радости, который она не смогла и не захотела спрятать. «Как замечательно, что его папы нет!» – подумала она и обвела счастливым взором класс, еще раз погладила мальчика по головке и выпорхнула в коридор. Туфли на каблуках громко отстукивали по школьному полу: у-мер, у-мер! И в ушах звучал победный марш: у-мер!!! Бежавшего следом директора Зина не слушала, это неинтересно. Садясь в служебное авто, она бросила ему:

– Компьютер привезут на следующей неделе, – чуть не добавив, что его еще надо отнять, но вовремя спохватилась.

Директор долго стоял на обочине дороги, провожая глазами автомобиль со своей гостьей. Далеко не щедрая Туркина ни с того ни с сего преподносит классу компьютер? Поступок выглядит аномально. Он несколько раз разводил руками:

– Какого черта она притащилась? Что проверяла?

А полненькое личико Зиночки пылало. Из щелочек-глаз выстреливали озорные искры. Изнутри шел такой подъем, что иногда ей казалось, она способна взмахнуть руками и полететь. В администрации Зиночка не воспользовалась лифтом, пошла по лестнице. Ей не терпелось рассказать своему шефу, что «папа умер». Но по мере того как она поднималась, ликование Зиночки уменьшалось, ее заполняли новые страхи. Если «папа умер», то кто же был в часовне? Неужели настоящий покойник? Мысль о двойнике она отбросила. Таких похожих людей просто невозможно отыскать, да еще с одинаковым тембром голоса. К тому же в него стреляли, а он испарился. Значит, это был Ким из могилы?! Зина осталась верна себе, потому что следующий вопрос вытекал логически, несмотря на полную панику в ее душе: как он выбрался из могилы?

2

В это же время Хрусталев мчался на автомобиле, тоже служебном, за город. Он прихватил жену, веря, что Рощин не будет убивать его при водителе и супруге. Ким был порядочным человеком, и Матвей Фомич полагал, что он остался таким же порядочным покойником. Жена надулась, глядела в окно, поджав губы, ведь муж последние дни помимо того, что был каким-то странным, скрытничал, избегал ее. Естественно, странности мужа она списала на тайную страсть к какой-нибудь тонконогой кляче из белого дома. Когда позвонила и сказала, что добыла адрес некой Анастасии, прилетел к ней на работу как кипятком ошпаренный, забрал с собой, и помчались они на бешеной скорости в деревню, где проживает ведунья, специализирующаяся одновременно на ясновидении и знахарстве. Лента дороги ныряла среди холмов и полей, простиралась к надежде...

А вокруг степь, экая ширь! Матвей Фомич с жадностью смотрел по сторонам. Не станет его, а ширь останется. И небо останется, и земля, и жена... Хрусталев покосился на жену. Почему такая несправедливость: у нее никогда ничего не болит, ей не приходилось на обязательных банкетах пить цистернами алкоголь, нанося печени убийственные удары, не довелось в угоду начальству жульничать и подличать. А теперь еще она будет жить, в то время как его путь пролегает к вечному покою. Захотелось плакать от обиды. Завыть протяжно и жалобно, чтоб долетел тот вой до Рощина: мол, я не виноват. Все Сабельников – скотина, Ежов – сволочь, Туркина – потаскуха, Фоменко – хапуга, Бражник – предатель, Медведкин – лизоблюд. Все они, а он, Хрусталев, ни при чем. При новом воспоминании о Рощине дрожь пробежала по телу Матвея Фомича, а в животе неприятно заурчало, как будто кишки скручивались от страха. Хрусталев уже поверил, что Ким пришел с того света специально для того, чтобы отомстить. У мертвеца бесполезно просить пощады, его не разжалобить. Другое дело – отвести от себя карающую десницу. Значит, нужна ведунья.

Дом Анастасии нашли сразу. А чего тут искать? Одна улица в деревне, и та прямая. На пороге покосившейся хаты сидела тощая старуха в беленьком платочке, темном платье и фартуке. Большие коричневые руки с вздутыми жилами держала на коленях. Меж ступней ее ног, обутых в тапочки без задников, дремала кошка. По двору гуляли куры и петух. Приказав жене не высовываться, а водителю не глушить мотор, Хрусталев подошел к забору, на торчащих колышках которого висели крынки и стеклянные банки:

– Бабуля, мне нужна Анастасия.