Два гения и одно злодейство

– Ну, здравствуй, брат, – произнес он, припоминая, что это уже было, было! Только не брат, а Лазарь пришел к нему в дом, потому что Лина в дачном домике заболела, еда закончилась, нужны были деньги.

– Ты?!! – удивился брат, как тогда. – Ты же сгорел!

– А ты обрадовался? – горько усмехнулся Лазарь.

– Зачем так говоришь? Ты несправедлив.

Да, это уже было. Но почему-то повторялось. Возможно, повторялось потому, что Лазарь не мог простить психушки, давно раскусив тайный замысел. Брата не устраивал дележ имущества после смерти родителей. У него семья, а тут еще один претендент на половину дома свалился невесть откуда, а был без вести пропавший. И сдал брат брата в дурдом, дескать, оформлю опекунство, и ты у меня в застенке сгниешь. Нет, прямо так не говорил, наоборот, проявлял заботу, фальшивую заботу.

– Где домочадцы? – поинтересовался Лазарь, как тогда.

– Так рано еще, – разволновался брат, мял руки, почесывал грудь. Он был много старше, полноватый, рано поседевший. А еще он хозяйственный – так говорили о нем соседи, да и жена была довольна. – Аня скоро приведет детей… Ты садись.

– У меня нет времени. Нужны деньги.

– Деньги? Хорошо. Я дам, но немного…

Брат поднял скатерть, покрывавшую тумбочку, где стоял телевизор, тоже прикрытый узорчатой тканью. Отсчитав деньги, протянул несколько бумажек:

– Вот, сколько могу… это половина всего, что есть.

– Мало, – разочаровался Лазарь, но деньги взял.

– Ты… – мялся брат, – человека убил… в больнице…

– И не одного, – без хвастовства сказал Лазарь. Мысль, что пришлось убить невиновных людей, угнетала, но ведь выхода не было. Скорее главный виновник брат, он и должен был оправдываться, а не делал этого. Тогда Лазарь снова высказал ему то, что точило: – Когда тебя держат в клетке, как зверя, приходят полюбоваться на злость, вызванную бессилием, экспериментируют над тобой и записывают наблюдения в тетрадку, не видя в тебе человека, знаешь, что чувствуешь? Они всегда были там, за каменной границей, где текла жизнь с радостями и неудачами. Они ссорились, мирились, ели, спали, занимались сексом, когда хотели. Они жили, как и ты. А я подыхал в клетке, где мне было отказано во всем. Меня наказывали, связывали, кололи, я был зверьком, подопытной крысой…

– Тебе хотели добра, тебя лечили…

– Может быть. Но я слишком долго находился взаперти, постепенно свыкся со своим новым положением: я зверек, меня боятся, потому что я хищный зверек, опасный зверек. Но зверек умеет выживать. Это просто, брат, когда врастаешь в шкуру зверя. Тогда начинает работать инстинкт, он подсказывает, как выбраться из клетки. И я выбрался. У меня нет завтрашнего дня, я живу сегодня, а инстинкты сохраняют мне жизнь и на завтра. Я зверек, который не поддался дрессуре, а за время, проведенное там, забыл, что когда-то жил человеком, потому у меня нет правил, нет привязанностей, нет того, что отличает зверя от человека. Я зверь, я буду бежать от людей. Мне пора.

– Не уходи. Тебе надо лечиться, ты не понимаешь. Я помогу…

– Ты уже помог, поэтому я пришел еще сказать «спасибо».

Нож сразил наповал, брат свалился к ногам, корчился от боли и смог произнести лишь:

– За что?

– Прости, ты не оставил мне выбора. Ты же все равно заявишь в милицию, начнется облава, меня поймают…

Лазарь смотрел на умирающего брата…

Но что это? У ног лежала настольная лампа, абажур которой он проткнул ножом.

Лазарь очнулся, озирался по сторонам. В комнате пусто. Так что же это было? Почему все повторяется с точностью до слова? Это непросто – всадить нож в родного брата, непросто пережить заново волнение, когда боялся, что Аня застанет его в доме…

Не хотел убивать и ее, но, появись она, когда он был еще в доме, убил бы. В тот вечер он забрал под скатертью деньги, брат действительно поделил их поровну. Затем открыл газовые конфорки, из холодильника переложил продукты в сумку, сбегал в сарай и выкатил старенькую машину. Облив сарай бензином, поджег внутри. Плеснув из канистры в комнату, где лежал брат, бросил спичку со словами:

– А гори все огнем!

Ключи от машины нашел в пальто брата, отъехал на небольшое расстояние, выключил фары и наблюдал за домом. Жена с двумя детьми прибыла, когда рвануло так, что посыпались стекла в окнах по соседству, полыхало вовсю. Она голосила, выла, но он давил в себе жалость, зверь не должен испытывать жалости. Удостоверившись, что следы съел пожар, рванул на дачу. А там плакала, кутаясь в одеяло, Лина. Бросилась к нему на шею, прижималась горячими губами к лицу, шепча:

– Ты не бросил меня, не бросил…

– И не брошу, – успокаивал он. – Не бойся, я всегда буду рядом с тобой…

Он сказал брату неправду, у Лазаря есть привязанность – Лина. Но где она? Где-то далеко. А Лазарь здесь, предоставлен самому себе, много думает. Думы тяжелые, поэтому внутри зрел протест. И протест зрел против Лины. Почему-то она теперь стала враждебной мишенью в сознании. Это явилось опасным сигналом, Лазарь испугался уже себя. Сидя на полу рядом с настольной лампой, мял в руках абажур и говорил пустоте:

– Я не сумасшедший. Просто у меня бывают плохие дни. Я справлюсь.

Он всегда готовился к «плохим дням», читал книги Лины по психиатрии во время ее отсутствия (ведь интересно, что с тобой происходит), толком ничего там не понял, но кое-что уяснил. Главное: настоящие сумасшедшие не отдают себе отчета в поступках, а он отдает. Он знает и помнит, что, когда и зачем совершал. Сумасшедшие не считают себя больными, а он понимает, когда приближается кризис под кодовым названием депрессия, настраивается на борьбу.

Однако на этот раз боль с обидой пронизали мозг и сердце как никогда. Лина… Лина хочет избавиться от него! Почему именно сейчас так показалось? Потому что до интриг со Ставровым она была другая. Уезжала часто, но возвращалась на длительное время, была заботлива и нежна с Лазарем. Теперь же пару дней проводила с ним и торопилась покинуть его. В душу заползли и обосновались там подозрения. А откуда у нее деньги на разъезды? Франция – Россия маршрут дорогой. Да и ездит ли она в Париж? Может, все это чистое вранье? И еще: если ей нужно уничтожить Ставрова, зачем тянуть? Зачем дразнить наскоками, затем долго таиться? Он наверняка не дремлет, сколько раз ей говорил! Может, Лина хочет, чтобы Ставров вышел на Лазаря, и тогда она освободится от обоих?

Время выматывало, он устал. Тем не менее внутри просыпалась еще и небывалая сила, от ее напора трещала кожа. Этой силе нужен был выход. Лазарь все больше боялся себя, ибо мог разрушить весь город, как ему казалось, а он этого не хотел. Вернее, хотел, потому что рядом не было Лины.

«Как ее вернуть? – спрашивал себя. – Говорила, что, когда Ставрова не станет, мы уедем вместе. В Париж? Дался ей этот Париж!»

Ему нужен воздух, свет, свобода и Лина. Это возможно где угодно, только не в этом городе, таком большом и таком тесном. Он в силах справиться с натиском кошмара, но только когда увидит ее. Ему нельзя оставаться одному. С этим надо кончать. Ставров… Если его прикончить, какие причины найдет Лина, чтобы вновь уехать одной? Все эти размышления привели к тому, что…

Телефон. Кажется, звонил давно. Лазарь поднялся, подошел к аппарату, взял трубку. Лина:

– Где ты был, Лазарь? Ты не поднимал трубку, я так волновалась.

– Я убил его, – сказал он тихо и нажал на рычаг.

Да, убил несколько дней назад. Лазарь в сумерках подъехал к офису Ставрова, напрочь лишившись чувства самосохранения. Не подумал, что его уже легко узнать по внешним признакам, а за воротами и зданием, возможно, велось наблюдение. Лазарь заглушил мотор в подворотне напротив и ждал, когда выедет Ставров. До этого дня он несколько раз видел его выезжающим на «Ауди» с двумя парнями. Лазарь засекал время выезда, замечал, где сидел Ставров, а тот облюбовал место пассажира впереди. Лазарь открыто приходил к офису, прохаживался туда-сюда. Без шлема его никто не видел из людей Ставрова, следовательно, он был вне опасности. Все же поднимал воротник куртки и прятал лицо в шарф.

Когда автомобиль Ставрова показался в воротах, Лазарь двинул ногой по педали, взревел мотор. Он помчался навстречу, пересекая проезжую часть дороги и держа в одной руке пистолет. В «Ауди» стекла обыкновенные, не бронированные, проверил еще в мае, забравшись в гараж под проливным дождем. Именно там, в гараже, ждал Марка, чтобы сделать первый выстрел. Теперь предстояло сделать второй и в цель.

Лазарь резко затормозил, чуть не столкнувшись с «Ауди», воспользовался замешательством в машине, мгновенно вскинул руку и выстрелил.

Все! – вскипело радостно внутри. Он рванул с места, газуя на всю. Сзади услышал два выстрела подряд и рассмеялся.

Все! – несло его вперед на бешеной скорости. В стороны шарахались машины, одна врезалась в дерево, «запрыгнув» на тротуар. Ну и что? Ерунда. Все! Все! Все!

Летел за город, где трасса ровная, как стрела, где можно сбросить шлем и глотать встречный ветер. На окраине путь перегородил человек в форме дорожного патруля, махая палкой. Лазарь постепенно сбавлял скорость, в конце концов подкатил, притормаживая ступнями по асфальту. Остановился, не глуша мотор.

– Ваши документы, вы превысили скорость, – сказал человек в форме, опустил взгляд на руль и переменился в лице.

Лазарь тоже глянул на руль. Пистолет! В его руке пистолет! Он забыл его спрятать. Оценил ситуацию мгновенно. От страха, что его схватят, выстрелил в упор в постового и, словно реактивный снаряд, понесся дальше. Не оглядывался. Только слышал, что за ним гнались. Да куда там. Он слишком хорошо умеет управлять мотоциклом. Лазарь взлетал на пригорках, находился несколько секунд в свободном полете, сворачивал, не уменьшая скорости. Автомобили менее поворотливы, хоть и способны развивать большую скорость, чем мотоцикл. Лазарь ушел от погони.

Последующие дни не выходил из дома. Поначалу удовлетворение и облегчение растекались в душе. Свершилось! Разговаривал с Линой, будто та находилась в комнате, объяснял, почему так поступил:

– Когда выносят приговор, исполняют незамедлительно, а не играют с жертвой, так делают только звери в шкуре человека…

Много говорил ей оправдательных слов в течение первых двух дней, вслед за тем наступило отрезвление, ведь она все равно не слышала. На смену пришло уныние, за унынием ярость. Он все чаще вспоминал случайного человека на дороге, в которого выстрелил, не хотел стрелять, так сложилось. Почему все время так складывается? – спрашивал себя Лазарь. Почему он всегда вынужден кого-нибудь убить?

Ему нужна Лина, без нее он беспомощен. Так думал всегда, но не после короткого разговора с ней по телефону. Сообщив об убийстве, лег на диван, зажмурился. Интересно, какие песни теперь она запоет? Как будет выкручиваться, чтобы оставить Лазаря одного?

– Не стоит и со мной играть, Лина, – скрипели на зубах слова подозрений.

Ему становилось хуже. Воздух уплотнялся, сжимая пространство. Сейчас опять придет брат, и повторится их диалог с самого начала до конца. Есть одно спасение, оно в автоклаве и на полке в шкафу. Будет хуже, чем сейчас, но иначе Лазарь унесется в город и подряд станет крошить первых встречных. Тогда его поймают, отправят в психушку. Лазарь понимает положение вещей, значит, он способен победить и кошмары. Стоило поторопиться, чтобы не потерять контроль. Достал автоклав, поставил на ковер, уставив взгляд на стальную поверхность…

РОССИЯ, 3 ДЕКАБРЯ

Да, пуля летела с профессиональной точностью. В момент, когда дьявол на мотоцикле остановился и вскинул руку, Леха, не успев рассмотреть в темноте оружие, а лишь подчиняясь интуиции, дернул Марка на себя. Пуля убила наповал охранника, сидевшего сзади Марка, попав тому в глаз. Тимур, заглянув в салон автомобиля, где Ставров включил свет и замер с выражением ужаса и отчаяния, увидел убитого телохранителя. Тимур – человек нежный, зверства не выносит органически, ответная реакция тяжело сказалась на здоровье. Несколько дней кряду он был в том состоянии, когда еда вызывала тошноту, а воспоминания смертельный ужас. Так и его… случайно – пух! И душа Тимура взлетит… нет, вероятно, на скоростном лифте спустится в ад, не успев замолить грехи. Похудел от переживаний и недоедания. А ведь учитель Тимура, гуру воровского дела, предупреждал:

– Человеческая порода – это такое гнилье… не передать словами. Никогда не кентуйся с братьями по разуму, не вступай в договорные отношения. У тебя талант, а таланту не нужны пособники. И заруби себе на носу: всякий хмырь, главенствующий в клане, попытается загрести тебя в свою шайку. Не купись на посулы, плюй на угрозы и рви когти со световой скоростью. Будь хозяином себе, цени свободу. В противном случае загудишь с кланом в тюрягу или станешь трупом. Помни девиз: только один в поле воин.

О, что это был за человек! В единственном экземпляре! Тимура взял в ученики на склоне лет, да и то из родственных чувств, являясь маминым мужем. Он был король щипачей, а умный – жуть! Потому и накрыли его всего два раза в жизни, отсидел в общей сложности три года и сетовал, что не достиг высшей точки мастерства, иначе не попался бы. По его мнению, полностью совпавшему с точкой зрения Тимура, лишь кретины бахвалятся отсидкой в тюрьме, ничего там нет хорошего. Но Тимур не избежал клановой принадлежности. Хотя Ставров не криминальный субъект, а вполне респектабельный набоб, вокруг него творится нечто несусветное. Наверняка он получает причитающуюся сдачу, ибо хорошему человеку столько охраны не нужно, на хорошего человека не покушаются. У него проблемы? Но это ЕГО проблемы, на кой они Тимуру? Взвесив все «за» и «против», собрал вещички на квартире Ставрова, где продолжал жить, карауля Алису и мысленно умоляя ее не появляться, так как имел выгоду – не тратил бабки за жилье, присел на дорожку по русскому обычаю и… Дались ему обычаи!

Тимур открыл дверь, намереваясь покинуть пристанище, а на пороге Леха! А у Тимура чемодан в руке. Схватил Леха его за грудки кулачищами, притянул к себе и прошипел:

– Ну, сиротка, сейчас мы точно осиротеем. Тебя Марк пригрел, от тюрьмы отмазал, жрешь и пьешь за его счет, скотина, а взамен смыться решил потихоньку? У, гнида!

– Пусти, задушишь… – прохрипел Тимур, болтаясь в руках Лехи, как флажок.

Страх лишил двигательных рефлексов, посему не сопротивлялся. Во-первых, Тимура сразила неожиданность – не думал столкнуться на выходе с Лехой, который мгновенно раскусил тайный замысел. Во-вторых, Таран в гневе страшен, после гибели напарника совсем озверел. Людей в охрану подбирал лично, руководствуясь одним правилом: знать о наемнике все до основания. Поэтому теперешняя охрана состояла из хорошо знакомых ему парней по спортивному клубу. А терять друзей каково? К тому же неплохих людей, с которыми и водку пил, и кусок хлеба делил в лихие времена. Леха теперь взрывался от каждого неосторожно брошенного слова, взгляда, как динамит. Он стал грязно ругаться, чего раньше не делал. Кстати, Тимур тоже никогда не ругается, это недостойно, только плебс кроет матом направо и налево. В-третьих, при Лехе Тимур последнее время превращался в истукана: словно окаменевал. Это еще одна причина, побудившая сдернуть. Нельзя же постоянно находиться в состоянии стресса. Да, видно, не судьба.

Леха-Таран втащил несчастного в комнату, кинул на диван, раскрыл чемодан и вывалил шмотки на Тимура:

– Короче, ты зря затеял побег…

– Я ничего такого не… – тяжело дыша, выговорил Тимур.

– Закрой клюв! – оборвал Леха и двинулся к нему, сжимая кулаки.

Тимур подтянул коленки к подбородку и ладонями зажал рот, выпучив и без того круглые глаза. Леха удовлетворенно крякнул, далее ходил по комнате, рыча сквозь зубы:

– Если ты, армянская морда, вздумаешь смыться, я тебя отыщу на дне морском, понял? (Тимур сделал несколько быстрых и успокаивающих жестов.) Вижу, понял. Ментам сдавать не стану, это всегда можно устроить, подбросить в твой карман ценную вещь и настучать. Согласись, было бы справедливо – кинуть тебя на нары? Таким, как ты, место там. Нет, этого не сделаю. А лично выдерну твои руки-ноги, носатую харю утоплю в унитазе, а чахлый торс закопаю в навозе, понял? Ты теперь будешь под моим неусыпным контролем. Или найдешь мотоциклиста, или я тебя скормлю червям. Бабки надо отрабатывать, понял?

– Понял… – жалобно заныл Тимур. – Думаешь, легко найти?

– Мне по жабрам твои проблемы. И не скули. У тебя другого тоннеля нет, это я тебе говорю. Ты мне теперь лично должен предоставить парочку на блюде, или заказывай деревянный костюм. Ты достал меня, халявщик. Ну-ка, ноги в зубы и в машину! Едем к Марку.

Через несколько минут Леха вел авто по направлению к особняку Ставрова. Тимур с опаской, искоса поглядывал на него, проклиная в душе злодейку судьбу. Попутно извилины шевелились и в узел закручивались по поводу Лехи. С таким же успехом террорист на мотоцикле мог пришить и Тарана. Неужели он до такой степени безмозглый, что не боится? Любопытство заставило пойти на контакт:

– А чего ты такой преданный Ставрову? Он родственник тебе?

– Нет, – не удостоив взглядом, ответил тот, впрочем, тон Лехи стал обычным, без злобы. – Понимаешь, вам, сироткам, этого не понять.

– А ты разъясни, авось догоню твой кодекс.

– Ставров мировой мужик, которому немножко не повезло.

– И все? А если тебя кокнут из-за хорошего мужика? Как охранника, а?

– От судьбы не убежишь.

– Это точно, – с безысходностью вздохнул Тимур.

– Я два года горя не знал. Фактически ничего не делал, так, сопровождал Марка повсюду. Даже за границу ездил с ним, считай, отдыхал. А высокую зарплату получал регулярно. В качестве премиальных, которые я не заработал, он оплатил дорогостоящее лечение моей матери. Со мной не выпячивается, мол, я хозяин, а ты шваль. Он помог мне в трудные времена. Теперь ему трудно, и я обязан помочь ему.

– И все? – опять в недоумении спросил Тимур.

– Я же говорил, сироткам вроде тебя этого не понять.

– Не называй меня сироткой! – взбрыкнул Тимур.

– Не пыли, не боюсь, – остался при полном спокойствии Леха. – А сейчас настрой уши. Я Ставрову не скажу, что застукал тебя на старте. Но то, что говорил, остается в силе. И ты не разжалобишь меня нытьем. Усек или нет?

– Усек, – гаркнул тот, отвернувшись к окну.

– Вот и молодчага.

Ставров ждал в кабинете. Он осунулся, последнее время усталость валила с ног. Допросы следователей, приезжавших в особняк, доканывали, а бессонница истязала ночами. Отличный набор для преуспевающего бизнесмена! Марк не выходил за пределы дома, находясь в самом скверном расположении духа. Сима предложила уехать. Что может быть проще? И сначала Ставров согласился, а потом передумал. Ну сколько он сможет находиться в отъезде? Месяц, два? Не год же. У дьявола на мотоцикле и сатаны в юбке адское терпение, они подождут, наберутся сил и встретят новыми атаками. Нет…

– Их необходимо разыскать в ближайшее время, – встретил Тимура и Леху Ставров без приветствия. – Из милиции сообщили, что моего охранника и милиционера дорожно-транспортной службы убили пули из одного пистолета. Кстати, в один и тот же час. Так что теперь милиция кровно заинтересована и интенсивно ведет расследование. Меня обещали держать в курсе дела.

– Где это произошло? – подхватил Леха. – В каком районе убит мент?

– Ты собираешься прочесать тот район? – съехидничал Тимур.

– Почему нет? Да я каждую крысу возьму на учет…

– Что ж… – неопределенно пожал плечами Ставров. – Кстати, Тимур оказался прав, графологическая экспертиза подтвердила, что почерк скорее всего ее. Документов я не нашел никаких, кроме ее свидетельства о смерти, значит, она побывала в доме и выкрала их. Возможно, здесь же взяла готовые бланки. Такое бывало, когда я возил их с собой. Это кабинет моего отца, после его смерти я сюда заходил два-три раза, и все. А Сима припомнила, что однажды в кабинете был разгром. Старая подумала – это моих рук дело, поэтому не удивилась, а привела все в порядок. Тимур, тебе удалось то, что не удалось правоохранительным органам, поэтому возлагаю на тебя большие надежды.

«Да случайно получилось, случайно, – чуть не завопил тот. – Знать бы, чем это для меня обернется, язык откусил бы». В бок толкнул Леха, сидевший рядом на старинном канапе:

– Открой клюв, с тобой босс говорит.

– То открой, то закрой… – проворчал тот, на всякий случай отодвигаясь от Лехи. – Я честно скажу, босс, это невозможно… – Но Таран наклонился вперед и заглянул в лицо Тимуру с таким ласковым выражением, от которого тело мурашками покрылось. Тимур поспешил исправиться: – Однако сделаю все, что в моих силах.

– Я надеюсь, – сказал Ставров. – Какие будут предложения?

– Прежде следует проанализировать ситуацию, – потянул время Тимур, так как предложений у него не было ни одного.