Помоги проекту - поделись книгой:
– Конечно, ты все делаешь правильно, – тихо сказала Ярослава. Несмотря на то, что ни о каких действиях Михаила Марленовича речи пока не шло.
– С другой стороны, я не привык к одиночеству. У меня такая напряженная работа, и иногда хочется расслабиться… А одиночество угнетает. И когда я собирался расстаться с Оксанкой, я думал о тебе… Яся, мне ни с кем не было так спокойно и хорошо, как с тобой. Признаться честно, все это время ты была для меня отдушиной!
«Ты для меня тоже!» – чуть было не воскликнула она.
– Но я знал, что у тебя кто-то есть, и не хотел грубо вмешиваться в твою жизнь.
– Уже нет, – улыбнулась она, – причем довольно давно. Я в свободном полете. Одна… И к вашим услугам.
Он, наконец, вынул из коробочки кольцо – то, что побольше.
– Какое красивое… Сама выбирала?
– А кто же еще? – усмехнулась она. – Я девушка самостоятельная.
– Фантастика, ты даже можешь предугадать мой вкус. А это что-то значит.
Он замолчал. Ярослава напряженно ждала его решения. Неужели она ошиблась? Неужели просчиталась? Неужели Вика с Аленкой правы, и она себя несколько… гм… переоценивает?
– Яся, наверное, бизнесмену моего уровня не стоит принимать такие поспешные решения…
У нее упало сердце, но Ярослава заставила себя продолжать улыбаться, чтобы сохранить лицо. Он вежливо попросит время на раздумья, потом в лучшем случае посоветуется со своим адвокатом, который непременно скажет ему: «С ума сошел? Беги подальше от этой малолетки!» А в худшем и вовсе останется с несовершенной, но знакомой до предсказуемости Оксаной Дробашенко. А ей, Ясе, разрешит оставить на память кольца. И может быть, пришлет с курьером букет цветов и утешительную бутылку французского вина.
– Но я чувствую, что поступаю абсолютно правильно! – продолжил он. – Могу я хоть раз в жизни положиться на свои чувства?
– Это… очень мудрое решение, – пролепетала Ярослава.
– Поэтому я говорю тебе «да», – выдохнул Михаил Марленович, – уверен, что с тобой я буду счастлив по-настоящему. А теперь протяни руку, я хочу посмотреть, как смотрится на твоих пальчиках это кольцо!
Единственное, что ей хотелось по возвращении домой – пасть на диван лицом вниз, кое-как закутать покрытое нервными мурашками тело в плед и уснуть, перед этим как следует помечтав обо всех прелестях ожидающей ее супружеской жизни. Подумать только – она будет женой миллионера Полонского! У нее будет платиновая «Visа», и соболья шуба, и ярко-красная машина, и карточка фитнес-клуба World Class, и личная горничная, и ежемесячный отпуск в Париже! Она больше не будет хмуро соображать, где бы надыбать денег на новые босоножки и каким образом на двести долларов ухитриться одеться так, чтобы пройти фейс-контроль в ночной клуб «Лето».
Ох, что-то она не о том мечтает, не о том…
В качестве бонуса ко всем этим радостям жизни прилагается и сам Полонский.
Естественно, он вовсе не был противен Ярославе – иначе стала бы она столько месяцев держать его возле себя в качестве отдушины, эпизодического необидчивого любовника, которого в любой момент можно выдернуть с чертова колеса московской суеты, а потом равнодушным пинком отправить обратно. Он был умен и остроумен, ей нравилось рассказывать ему о своей жизни и выслушивать его меткие комментарии.
Но понравится ли ей ежедневно видеть его лицо? Слушать его посапывание (а иногда и храп) каждую ночь? Варить ему овсяную кашу на завтрак? Быть в курсе всех его проблем от недопонимания деловых партнеров до гастрита?
Ярослава перевернулась на другой бок и только тогда краем глаза заметила, что на автоответчике мигает красная лампочка. Кто-то звонил ей, пока ее не было дома, и оставил сообщение. Может быть, это Полонский и есть? Может быть, все отменяется?
Она заставила себя подняться с кровати и босыми ногами прошлепать по паркету к телефону.
– Привет, Ясенька, – раздался знакомый до боли голос, и она вздрогнула.
Новоявленный жених Максим Андрейчик. Этот-то что в ее жизни забыл?
Яся уже и думать забыла, что еще сутки назад она мялась у телефона, собираясь сделать ему брачное предложение. Впрочем, она умела не позволять прошлому просачиваться в спокойную размеренность ее настоящей жизни.
– Жаль, что тебя нет дома. Галочка тут обмолвилась, что ты звонила.
Так ее еще и Галочкой зовут, хихикнула Ярослава. Это имя она с детства отчего-то недолюбливала.
– Ты уж на нее не обижайся, она девушка ревнивая. Да и вряд ли это имеет значение, потому что я с ней… – Андрейчик закашлялся, – расстался сегодня.
– Что?! – воскликнула Ярослава, обращаясь к хладнокровному телефонному аппарату. – Что?!
– Если честно, виновата ты, – хохотнул Максим, – то есть косвенно, разумеется. Когда я услышал, что ты звонила, то сразу подумал – а на кой мне вообще сдалась эта Галочка?
Ярослава села на стул, а потом вскочила, словно тот раскаленным был. Что же это такое?! Что происходит?
– В последнее время я много думал о тебе… Я думал, что зря мы расстались. И корил себя за то, что тебя отпустил.
Она смутно могла представить себе терзаемого мрачными мыслями Андрейчика. Вообще-то он был до неприличия оптимистичен. Скорее в его духе было махнуть рукой и навсегда забыть девчонку, с которой отношения не сложились. Иногда ей даже казалось, что в его позитивном отношении к жизни есть что-то болезненное.
– И вот сейчас мне так одиноко. Я думаю только о тебе. Мне надо поговорить с тобой. Очень срочно. Яся, это очень важно! Пожалуйста, позвони мне, когда вернешься домой.
Она взглянула на часы – половина второго ночи. Черт, не надо было столько времени целоваться на пороге ресторана с Полонским! Надо было поступить, как и положено порядочной невесте – чинно кивнуть ему на прощание и умчаться домой. Тогда она успела бы.
– И не смотри на часы, – вдруг сказал телефон, – звони мне в любое время, хоть в четыре утра. Я все равно не лягу, пока не дождусь твоего звонка. Все. Отсоединяюсь. – Послышались короткие гудки.
Ярослава села на диван и потрогала лоб – кажется, у нее поднимается температура. Что он имел в виду? Может быть, это глупый розыгрыш? А что, это было бы вполне в духе Максима – так над нею подшутить!..
Да нет, это было бы слишком жестоко.
Нет, он не шутит.
И она должна ему позвонить. Прямо сейчас.
Черт, ну почему же так трясутся руки?
Она продефилировала к холодильнику, достала открытый пакет кипрского вина и налила себе половину стакана. Выпила одним махом, проигнорировав правила аристократичных отношений с потребляемыми напитками.
И только потом подошла к телефону и решительно сняла трубку.
Как ни странно, номер Максима Андрейчика она помнила наизусть.
– Кто это? – просипел в трубке смутно знакомый голос. – Который час? Что случилось?
И это говорил человек, который еще пару часов назад клялся не ложиться спать, пока не услышит ее голос. Приступ разочарования был настолько сильным, что Ярослава чуть не бросила трубку. И только в тот момент откашливающийся Андрейчик вдруг понял, кто беспокоит его в такой неурочный час.
– Яська?! – уже почти совсем бодрым голосом спросил он.
– Ну да, – неохотно ответила она, – прости, что разбудила. Может быть, утром перезвонить?
– Нет, что ты! Это ты меня прости. Чтобы убить время в ожидании звонка, уселся за компьютерную игру. И уснул, зарывшись лицом в клавиатуру. Сам не помню, как отключился.
Обида мигом улетучилась. На таких, как Максим Андрейчик, обижаться долго невозможно.
Он молчал. Ярослава поняла, что он по-джентльменски предоставил ей возможность самой начать раскручивать взаимно неудобную ситуацию.
– Если честно, я удивилась, когда ты позвонил.
– Я сам удивился, – подхватил он. – Когда Галочка сказала мне, что разговаривала с тобой, во мне вдруг что-то щелкнуло. Я посмотрел на нее и подумал: а что я делаю рядом с этой чужой женщиной?
– А ведь она собиралась за тебя замуж, – поддела его Яся, – и всерьез верила, что она – девушка твоей мечты.
– Да мы знакомы всего пару недель, – виновато хмыкнул Максим, – как-то странно все получилось. Я смеха ради сказал: «А давай поженимся!» А эта дура взяла и согласилась. Притащила на свидание свою ненормальную мамашу. Представляешь, мы втроем ходили в кино. И мамаша обсуждала со мной исключительно свадебные формальности. Отказываться было как-то неудобно…
Ярослава прыснула переливчатым смешком, представив, как Андрейчик сидит в кинотеатре, с обеих сторон безнадежно зажатый агрессивными дамами, всерьез настроенными затащить его в лоно своей семьи.
– Ну я и подумал, что тут легче дать, чем объяснить, что это ни к чему. В конце концов, существует развод. Но чем дальше продвигалась подготовка к свадьбе, тем больше я чувствовал, что попал в капкан.
Ярослава смеялась уже в открытую.
– И вот позавчера не выдержала душа поэта. Я извинился и сказал, что пока не готов к такой ответственности.
– И как она отреагировала? – заинтересовалась Яся. Интересно, а что сделала бы она сама, если бы мужчина сначала решил на ней жениться, а потом заявил, что погорячился и еще не готов? Скорее всего треснула бы его по голове первым подвернувшимся тяжелым предметом и прозвездила бы по этому поводу в телепередаче «Дорожный патруль».
– Представляешь, эта дура меня чуть не убила! – возмущенно воскликнул Максим. – Схватила со стола бронзовый бюст Карла Маркса и метнула им в меня. В голову метила, сука.
– Да, по некоторым людям плачет психиатрическая лечебница, – философски заметила Яся, а сама подумала, что все женщины, в сущности, одинаковы в проявлении сильных эмоций. – Постой, а что делает в твоей квартире бюст Карла Маркса?
– Бабушкин, – засопел Андрейчик, – она запрещает выбрасывать, говорит, что он дорог ей, как память… Яська, я звонил тебе не только для того, чтобы рассказать эту печальную историю.
– Вот как? А зачем еще?
– Мне встретиться с тобой надо.
– Что ж… Я тоже с удовольствием повидалась бы с тобой. Может быть, завтра пообедаем вместе? Я знаю отличный индийский ресторанчик в центре, там подают…
– Во-первых, я не люблю индийскую кухню, – перебил он, – потому что однажды, когда мы сплавлялись в Индии на плотах, я в такую историю влип! В одной забегаловке нам подали салатик, вкусный такой, мелко порубленный. Мы ели и восхищались. И тогда хозяин ресторана вышел к нам и, поклонившись, объяснил, что это фирменное блюдо. Этот салатик пережеван самыми красивыми женщинами деревни! Представляешь! Мы все, не сговариваясь, сорвались с места и побежали в туалет… Яська, а во-вторых… Дело срочное, я хотел бы встретиться с тобой прямо сейчас.
– Обалдел? Два часа ночи!
– Ну и что? Пойми, я до утра просто не вытерплю. Давай встретимся где-нибудь недалеко от твоего дома, а? Если хочешь, я вообще к тебе приехать могу.
– Это что, тактический ход для того, чтобы остаться у меня ночевать? – возмутилась Ярослава.
– Не угадала, это дело жизни и смерти. Так что вызывай такси. Буду ждать тебя в пиццерии «Джанго» через час. Успеешь?
– Да, – пробормотала она, – похоже, отвертеться мне не удастся.
ГЛАВА 5
Все же она сумасшедшая. Невменяемая. Правильно выразилась Алена – настоящая крейзи.
В противном случае разве вызвала бы она в половине третьего ночи такси, разве топталась бы полчаса перед шкафом, решая, что надеть, и разве выбрала бы в итоге ярко-красное платье на лямочках и черный перьевой шарфик? Да так только проститутки одеваются, да и то не настоящие, а кинематографические.
Зато Максим, увидев ее, раскрыл рот и выпучил глаза. В недорогой круглосуточной пиццерии, где они договорились встретиться, Яся смотрелась чужеродным элементом, волшебной принцессой, неизвестно зачем посетившей мир простых смертных, которые носят джинсы и питаются картошкой-фри.
– Вот это да-а-а, – придя в себя, сказал он, – ничего, что я заказал нам неаполитанскую пиццу?
– Если у меня красное платье, то это вовсе не значит, что отныне я предпочитаю фуа-гра, – снисходительно усмехнулась она, усаживаясь на неудобный металлический стул, – сойдет и неаполитанская пицца.
Промасленные кусочки пиццы с морепродуктами почему-то доставляют особенное извращенное удовольствие, если они съедены именно глубокой ночью. Они были единственными посетителями пиццерии. Сонные снулые официанты с любопытством косились на эту странную парочку – мужчину с растрепанными каштановыми волосами и в футболке с надписью «Жопа» и красивую, хотя и чуть полноватую, молоденькую девушку в платье, которое больше подошло бы солистке кабаре.
– Так о чем ты хотел со мной поговорить?
– Может быть, закажем вина? – пасовал Андрейчик.
– Ты вытащил меня из дома в два часа ночи, чтобы выпить со мною вина? – не сдавалась Яся. – Не буду я вино, мне и так спать хочется. Лучше кофе.
– Ладно, наверное, и правда стоит покончить с этим прямо сейчас, – решился Максим, – не тянуть больше время. Сейчас или никогда.
– Ты меня пугаешь, – улыбнулась Ярослава, придвигая к себе чашечку эспрессо, уже вторую по счету. Если посиделки пойдут такими темпами, то она и на рассвете не сможет уснуть.
– Все равно же ты не согласишься, – вопреки обыкновению, Максим не шутил и не паясничал. Видеть его серьезное торжественное лицо было даже как-то непривычно. – Все равно ты надо мною посмеешься. В принципе, я к этому готов. Так мне и надо.
– Постой, о чем идет речь-то? – насторожилась она.
Андрейчик схватил ее за руку и преданным щенячьим взглядом заглянул ей в глаза.
– Яська, женщина моей мечты – это ты, – выпалил он, – я точно знаю.
– Но когда я сказала, что ухожу, ты ни о чем таком и не помышлял, – напомнила она, – ты ответил, можно ли оставить себе мою коллекцию тарантиновских фильмов. Разве так прощаются с женщинами мечты?
– Говори, говори, я этого заслуживаю, – тоном актера-трагика сказал он.
– Ты не подумай, я ни в чем тебя не обвиняю, – поправилась Яся, – просто мне кажется, что ты ошибаешься.
– К сожалению, нет, – помотал головой Максим, – жалко, что я понял это слишком поздно… Или нет… Может быть, еще не все потеряно?
– Что ты имеешь в виду? – сглотнула она.
Он театральным жестом запустил руку в карман своей отвратительной футболки и извлек оттуда небольшую бумажную коробочку, перевязанную золотой лентой из фольги.
– Вот. Это тебе.
– Что это? – удивилась она. – Мой день рождения в декабре.
Максим положил коробочку на стол и придвинул ее к Ярославе.
– Я помню, когда у тебя день рождения. Открой. Посмотри.
Поделиться книгой: