Свадьба на выбор, или Женихи в ассортименте

– Беру, – решилась Ярослава.

Продавщица вдруг вспомнила, что она не просто работник торговли, а обитатель модного бутика со всеми вытекающими. Надменно вздернув подбородок, она сообщила, что выбранные Ясей украшения – это авторская работа какого-то супер-пупер итальянца, и стоит это удовольствие две тысячи долларов за пару.

Ярослава молча достала из сумочки пачку и небрежно отсчитала купюры.

Когда ей, наконец, вручили кольца в двух бархатных красных коробочках, она даже ощутила что-то похожее на приступ легкой паники.

А вдруг то, что она делает – зря? Вдруг Полонский не оценит смелости ее поступка? Вдруг он влюблен в свою Оксану Дробышенко и никого больше и видеть рядом с собою не захочет? Ее самооценка разбивалась об эти остроконечные «вдруг», как океанская волна о прибрежные камни.

Жизнеутверждающее пиликанье мобильного свидетельствовало о том, что у ее одиночества имеются недоброжелатели.

Алена.

Вместо приветствия ближайшая подружка выпалила, что она участвовала в кастинге на съемке в рекламе шампуня, и ее взяли, сказав напоследок, что у Алены самые красивые волосы во всей модельной Москве. И вот теперь ей предстоит четыре дня подряд приходить в студию для фотографирования, и за каждый день ей заплатят сто пятьдесят евро. Так что она переполнена положительными эмоциями, которыми жаждет поделиться и с подружками. Надо срочно встретиться, бутылка шардоне пятилетней выдержки у нее есть.

Ярослава спокойно выслушала эту тираду и только потом как бы походя призналась:

– А я сейчас в ювелирном магазине. Покупаю обручальное кольцо.

Молчание на том конце трубки было таким долгим, что Яся уже готова была в очередной раз посетовать на «Мегафон». И только потом поняла, что помехи на линии тут ни при чем, это просто Аленка никак не может переварить услышанное.

– Да ты что?! – наконец выдохнула Алена. – У тебя все-таки получилось?! И он согласился?!

– Кто? – насмешливо уточнила Яся, хотя ей и так было понятно, что болтливая Вика не удержалась и «по большому секрету» поведала Аленке все о брачной Ясиной эпопее.

– Полонский, – пробормотала Алена, – вариант с твоим Максимом Андрейчиком я, честно говоря, с самого начала не рассматривала. Но как? Как тебе удалось?

– Хочешь записать рецепт? – съязвила Ярослава. – Ты рано расстраиваешься, подруга!

– А почему ты решила, что я вообще расстраиваюсь? – надменно спросила Алена. – Может быть, я, наоборот, за тебя рада.

– Да ладно, если бы я была из обидчивых, то мы бы поссорились еще очень давно. Или вообще не подружились бы, – рассмеялась Яся, – но дело в том, что еще ничего не решено.

– То есть как это?

– Вот так, – Ярослава старалась говорить небрежно, но на самом деле у нее даже коленки тряслись, – я еще с ним об этом не разговаривала.

– А что тогда в ювелирке делаешь? – недоумевала Алена.

– Говорю же – покупаю обручальные кольца. Это часть моего плана… Что ты об этом думаешь? – вырвалось у Яси.

Она тут же о собственном вопросе пожалела. Будучи прекрасно знакома со стервозностью и цинизмом лучшей подруги, она представляла себе, что та может на такое ответить.

– Думаю, что ты совершенно долбанутая баба! – расхохоталась Алена. – Ненормальная! Крейзи!.. хотя, наверное, за это мы тебя и любим.

ГЛАВА 4

Ярославе было прекрасно известно, что фам фаталь, которую она собиралась изобразить перед Полонским, скорее сделает себе харакири маникюрными ножничками, чем придет на свидание вовремя. В то же время она не на шутку разнервничалась, и ей все казалось, что она опаздывает. Что он вот-вот, с досадой посмотрев в очередной раз на часы, уйдет из ресторана, что ее мобильный телефон находится в зоне плохого приема, и он не сможет дозвониться, что таксист кавказской национальности специально становится в длиннющую очередь мающихся в пробке автомобилей, вместо того чтобы по газончику объехать затор.

В итоге она приехала на пятьдесят минут раньше, и ей пришлось отсиживаться в какой-то забегаловке на набережной, попивая растворимый фруктовый напиток, который у официанта хватило наглости выдать за свежевыжатый апельсиновый сок.

Чтобы хоть как-то убить улиткой плетущееся по циферблату время, она болтала по телефону с подругами. Алена и Вика с удовольствием вывалили на нее все перипетии своей личной жизни. Поп-звезда Ренат Рагимов снизошел до того, чтобы заговорить с Викторией о совместной поездке в гастрольный тур по городам России и последующем отпуске в элитном санатории на Байкале. «Так дело и до штампа в паспорте дойдет!» – ликовала Виктория. «А разве он уже развелся официально?» – удивилась Яся. Вика почему-то обиделась и огрызнулась, что нынче разводят за один день, было бы желание и сто пятьдесят долларов для служительницы загса.

Личная жизнь Алены тоже клокотала, как закипающий бульон. Совершенно случайно очутившись на вечеринке в «Инфинити», она познакомилась там с каким-то, по ее словам, совершенно невероятным мужчиной. Правда сколько Ярослава ни пыталась выяснить подробности, сколько ни задавала наводящих вопросов, но Алена так и не раскололась, что же в ее новом знакомом такого замечательного (кроме автомобиля марки «порше»).

Наконец сработавший в ее мобильном телефоне будильник просигнализировал о том, что настало время для ее появления в «Рэдиссоне» с эффектным опозданием в пятнадцать минут.

Ярослава подкрасила губы, досчитала до десяти, оставила на столе пятисотрублевую купюру и, стараясь не ускорять шаг, побрела по направлению к месту икс.

Естественно, Полонский, всегда тонко чувствовавший правила игры, уже был на месте. Это был очередной повод в него влюбиться – казалось, джентльменство у него в крови. Он никогда не допускал досадных оплошностей – когда Яся появилась в ресторане, он поднялся из-за стола, помог ей освободиться от пиджака, отодвинул для нее стул и только потом вручил ей бледно-оранжевую веточку орхидеи, до этого момента лежавшую перед ним на столе.

– Спасибо, – улыбнулась она, поднеся один из бутонов к лицу, – сладко.

Надо отдать Полонскому должное, что у него хватило ума не обернуть процесс дарения цветка в пошлую шутку, он не ответил что-то вроде «Для сладкой девушки – сладкий цветок!».

– Надеюсь, ты проголодалась? Я хотел предложить тебе заказать фондю.

На нервной почве у Ярославы разыгрался зверский аппетит. Она со стыдом почувствовала, что ее живот в ответ на слово «фондю» требовательно заурчал.

Полонский сделал вид, что ничего не замечает.

– Фондю – это здорово. Но нам еще и шампанское потребуется, – решительно сказала Ярослава.

– Да ну? Мы разве что-то отмечаем? – улыбнулся Михаил Марленович.

– Сейчас узнаешь, – загадочно усмехнулась она, – но сначала фондю.

Если во время роковых, заранее отрепетированных слов ее живот заурчит, как неисправный сливной бачок, то весь эффект от пафосного предложения сойдет на нет. Вот стыдоба-то будет!

Она подцепила вилочкой кусочек румяного хлеба и опустила его в дымящуюся сырную массу. Проглотив первый кусочек, зажмурилась от наслаждения. По животу разлилось приветливое тепло. Ей захотелось протянуть руку через стол и коснуться пахнущими сыром пальцами его гладко выбритой щеки.

В тот момент она вдруг подумала о том, что приняла правильное решение.

Впервые в жизни она делает все как надо, черт побери!

Если Михаил Марленович не подведет и согласится, то их будущая совместная жизнь будет похожа вот на это божественное фондю. Тягучая, умеренно сладкая, ароматная, беззаботная, дарующая безмятежное тепло.

«Поедание жирного сыра в неограниченных количествах чревато кишечными коликами и прогрессирующей диареей!» – ехидно вякнул ее внутренний голос. Которому Яся сказала решительное: «Заткнись!»

А Михаил Марленович тем временем пространно и прилежно отвечал на ее формальный вопрос: «Как дела?» Другой столь же словоохотливый мужчина, наверное, показался бы ей занудой. Но Яся предпочитала рассматривать его активность в другом, более выгодном для данной ситуации ключе. Просто Полонский отличный психолог – он видит, что она устала и отчего-то нервничает, что ей хочется спокойно уничтожить это чертово фондю. Вот он и не лезет к ней с расспросами и диалогами.

А он все говорил и говорил. Он был ей искренне рад и пытался ее развлечь – как умел. Он был маэстро вежливых бесед, мастер спорта по художественному поддержанию разговоров ни о чем. Ссуды, займы, сделки, ремонт, траты, бонусы, соцпакеты, банки, ставки. Скоро от информационного потока у Яси закружилась голова.

– Заказал в дизайн-бюро потолочные балки, а одна оказалась поцарапанной. Пришлось писать четыре заявления, чтобы обменяли…

И этот человек станет твоим мужем. Он уже десять минут беспрестанно рассказывает о ремонте своей квартиры. Раньше ты хотела его только потому, что он был диаметральной противоположностью Андрейчика. А теперь-то что?!

«Молчать!» – скомандовала внутреннему критику Ярослава. Просто ремонт – это мероприятие важное и дорогое, к тому же это такое сильное впечатление. Он просто хочет поделиться, а откровенность – это плюс. Ну а второй плюс – то, что они будут жить не абы где, а в свежеотремонтированной квартирке.

– Тебе не скучно? – наконец заметил он.

– Ну что ты! – горячо воскликнула Ярослава. – Я просто устала и… объелась! Может быть, пора приступить к шампанскому? – Она покосилась на бутылку, остывающую в серебряном ведерке со льдом.

– Ты сегодня целый день пытаешься меня заинтриговать. Сначала эта непонятная история с деньгами, потом мы встречаемся, чтобы якобы что-то отметить. Хотя я понятия не имею, что именно.

– Кстати, а почему же ты не спрашиваешь, где деньги? Я же обещала тебе вечером вернуть.

– Яся, если у тебя нет, то это совсем неактуально, – пробормотал он, – поверь, эта сумма не является для меня определяющей. Я могу даже вообще простить тебе этот долг.

– Не стоит. Я могу вернуть. – Она набрала в грудь побольше воздуха и вынула из сумочки бархатную коробку.

Полонский удивленно наблюдал за ее действиями. Подошедший официант разлил шампанское по их бокалам.

Уфф, кажется, нужный момент настал.

И Ярослава решительно придвинула коробочку к нему.

– Вот.

Михаил Марленович посмотрел на нее непонимающе.

– Что – вот?

– Мой долг. То, что я должна тебе вернуть. То, на что я потратила деньги, которые взяла у тебя утром. – Она все же нервно хохотнула, хоть несколькими часами раньше и поклялась себе ни в коем случае не выходить из рокового образа.

– Ты решила подарить мне золотые запонки? – еще больше удивился он. – Нет, ты точно женщина-загадка.

– Открой, – потребовала она.

Две девушки, скучавшие за соседним столиком, заинтересованно в их сторону поглядывали. Яся чувствовала себя немного не в своей тарелке. Обычно роли распределяются несколько по-другому. Это мужчина должен торжественно выложить бархатную коробочку на стол, а девушка – долго ломаться, прежде чем решиться ее распахнуть.

Полонский, пожав плечами, открыл коробку. Его брови поползли вверх.

А Ярослава еще раз невольно залюбовалась колечками. Хорошо все-таки, что она предпочла стильную сдержанность роскоши, бросающейся в глаза. Такое колечко не было бы стыдно надеть и невесте принца Монако.

– Яся, ты шутишь? – Она надеялась, что появившаяся в его голосе хрипотца есть следствие волнения, а вовсе не того, что он объелся фондю без запивки.

– Нет, – улыбнулась она. Оставалось надеяться, что Михаил не заметит, как дрожат уголки ее губ. – Это и правда предложение.

Он залпом опорожнил бокал. Не очень-то вежливо с его стороны. Вообще-то в подобных ситуациях полагается сначала чокнуться с трепещущей от волнения невестой.

Неужели он откажется?!

– Кажется, сейчас зазвонит будильник, мне придется снять пижаму, бриться и тащиться на работу, – ухмыльнулся он. – Ты прости меня, маленькая, наверное, я реагирую как-то не так. Но это… больше чем неожиданно.

– Я знаю. – Она решила играть ва-банк и быть наглой до конца. Если она сейчас увянет или обратит все в шутку – вот это и будет настоящий проигрыш. – Что ты об этом думаешь? Или тебе нужно дать время, чтобы определиться?

– Яся, но это все так… цинично, – Полонский попробовал улыбнуться, – и странно. Мы видимся пару раз в месяц, и вдруг ни с того ни с сего ты делаешь мне брачное предложение… Скажи честно, ты нацелилась на мои капиталы? – Он вроде бы шутил, но его взгляд оставался напряженным.

Ей стало немного обидно. Естественно, тот факт, что Михаил Марленович – человек более чем состоятельный, был весомым плюсом. Но уж никак не определяющим критерием. Ярослава любила комфорт и, как любая озабоченная добычей денег москвичка, не отказалась бы от Золушкиной судьбы. Но тем не менее она выбрала в потенциальные супруги его, Полонского, хотя за ней ухаживали мужчины и побогаче. Тот же свиноподобный банкир Семенов, например.

– Я готова подписать любой брачный контракт. Но если ты к этой идее относишься в целом отрицательно, то на наши отношения это никак не повлияет, – на всякий случай заверила она, – мы по-прежнему можем встречаться. И все будет как раньше.

– Эй, погоди давать обратный ход, девушка, – он налил себе еще шампанского, не дожидаясь официанта, – знаешь, а я ведь об этом думал.

– О брачном контракте?

– Нет, о том, что не хочется ходить в вечных бобылях.

Ярослава поморщилась – редко употребляемое слово «бобыль» напомнило, что они из разных поколений. Любви, конечно, все возрасты покорны, и все такое… А вот привязанности – возможно, и нет.

– Ты же знаешь, что у меня есть женщина, Оксана, – он принялся гонять вилкой кусочек хлеба, – мы с тобой ее никогда не обсуждали.

– Понимаю, – прохладно улыбнулась Яся. А что еще можно было ожидать? Она же навела справки об этой Оксане Дробашенко и успела усвоить, что девушка она хваткая и от своего так просто не отступится.

– Но, откровенно говоря, мы с ней разные люди. И за столько времени так и не нашли общего языка. А ведь мы периодически живем вместе. Иногда мне кажется, что она мудрая, а иногда – что полная пустышка. Она специфический человек.

«Ну что, получила, чего добивалась? Думала, что стоит тебе выложить перед ним колечки, как он с радостью начнет обсуждать с тобою свадебные детали?! Ну уж нет, вместо этого он будет тебе битый час рассказывать о сложных отношениях с женщиной, в которую он влюблен. Как будто бы ты не отвергнутая невеста, а его личный психоаналитик!»

– И часто рядом с ней мне становится тоскливо, – вздохнул Полонский, – она замечательная профессиональная любовница. Отрабатывает те деньги, что я ей даю, на двести процентов. Красивая, деловая, умная… Но я ясно вижу доллары в ее глазах.

«А в моих, значит, не видит, – удовлетворенно подумала Ярослава, – выходит, мои чувства абсолютно бескорыстны, так что зря я беспокоюсь. Он старше и опытнее, ему виднее».

– И когда я задумывался о семье, я часто вспоминал о тебе.

Ну наконец-то! Вот оно!

– Правда? – с замиранием сердца спросила она.

Интуиция подсказывала Ярославе, что в данный момент ей лучше забыть о своем журналистском образовании, не задавать никаких наводящих вопросов, а просто дать ему выговориться.

– Оксана – очень интересная женщина, – начал Михаил Марленович, – но я от нее быстро устаю. Она человек-фейерверк. Устраивает скандалы с битьем венецианского стекла по два раза на дню. Бесится по любому поводу. Однажды я сделала ей замечание по поводу юбки. Она любит короткие юбки, – он усмехнулся и покосился на Ясины ноги.

Та, в свою очередь, в очередной раз порадовалась своей проницательности – ведь у нее тоже была идея явиться на свидание в джинсовой короткой юбчонке с задорными оборочками, но в последний момент что-то ее остановило.

– Я как-то сказал ей, что это неприлично. Оксанка спокойно выслушала. В тот вечер нас с ней пригласили на вечеринку в посольстве. Была зима, и на Ксюте была длинная норковая шуба. И вот в фойе, когда настало время сдать одежду в гардероб, вдруг выяснилось, что под шубой она голая. Для нее это было в порядке вещей, понимаешь? А я чувствовал себя опозоренным и две недели с ней не разговаривал.

Ярослава понимающе улыбнулась.

– Наши отношения были построены только на страсти. Но страсть же со временем проходит, так? – он заглядывал ей в глаза.

– Так, – продолжая сочувственно улыбаться, подтвердила Ярослава.

Как-то раз один телепродюсер, руководитель той программы, в которой она работала, сказал ей, что самое ценное Ясино качество – это понимающий взгляд. «На вид ты девчонка девчонкой, – сказал он, – таких по улицам ходят тысячи. Да и толстовата ты для телеэкрана. Но как посмотришь в глаза… Тебе сразу хочется душу открыть. Поэтому, собственно говоря, мы тебя и взяли. Интервьюер ты превосходный».

– Так что от нашего союза ничего не осталось, – развел руками Михаил Марленович, – и я уже много раз думал о том, как бы поделикатнее от Оксанки избавиться… Нет, я ее, конечно, не обижу.

Квартиру ей подарю. Я же и так помог ей с карьерой, галерею ее столько лет раскручивал, солидных клиентов ей привел, – оправдывался Полонский.