Помоги проекту - поделись книгой:
– А если серьезно, Аленка, как же мне это все надоело, – призналась Яся, – иногда мне кажется, что я ущербная. Почему мне попадаются только мужчины… мягко говоря, со странностями?
– Ничего себе странность – подарил туфли за семьсот баксов, – присвистнула Алена. – По крайней мере он не такой ненормальный, как этот твой… бывший.
– Не напоминай, – поморщилась Яся.
Ее последние отношения были окрашены в сентиментальный светло-розовый цвет. На какой-то момент Ярославе даже показалось, что она наконец влюбилась. Во всяком случае, впервые в жизни она рискнула переехать в квартиру своего любовника со всеми своими вещами.
Его звали Максим Андрейчик, у него была внешность модели из рекламы мартини и манеры вечного двоечника. У него не было постоянной работы, зато имелось жизненное призвание. Он мечтал стать великим путешественником и отыскать-таки на исхоженном вдоль и поперек глобусе заветное белое пятно. У Андрейчика была цифровая видеокамера, с которой он в будущем надеялся объездить весь мир. Ну а пока ему изредка удавалось выбраться в местечко большей или меньшей степени экзотичности – например на золотые прииски ЮАР или в дебри латиноамериканских джунглей. Иногда отснятые материалы удавалось продать какой-нибудь телекомпании. Если эта телекомпания была иностранной, то на какое-то время он получал возможность пожить жизнью более чем обеспеченного человека. Тратил он все подчистую, копить не любил. А зачем откладывать деньги человеку, для которого выход в открытый океан на лодочке для спортивной гребли является не захватывающим приключением, а почти жизненной нормой? Каждый новый день он проживал как последний. Однажды он подарил Ярославе бриллиантовые сережки, а неделю спустя занял у нее денег, чтобы купить гречневой крупы.
Материальных ценностей для него не существовало. Он не привязывался к вещам и сочувственно вздыхал, когда Ярослава, кусая губы, на последние деньги покупала модные туфельки.
Это и раздражало ее и притягивало. Те четыре месяца, что они прожили вместе, были, пожалуй, самым необычным и захватывающим временем в ее жизни.
Ей казалось, что она влюблена. Но это обстоятельство не мешало Ясе время от времени ему изменять. «На стороне», с другими мужчинами, она могла вновь почувствовать под обутыми в туфельки на шпильке ногами твердыню предсказуемого кокетства. Ей было хорошо с Андрейчиком, но все равно она с удовольствием время от времени бегала на тривиальные ресторанные свидания. Потому что Максим ресторанов не признавал и считал их пустой тратой времени и денег. Также он не дарил ей цветов, чтобы не быть «как все». Собственно, он ей ничего, кроме вышеупомянутых бриллиантовых сережек, не дарил. Да и те были куплены после душераздирающего скандала, когда на день рождение он преподнес ей купленные на каком-то ремесленном рынке лапти. Почему-то ему показалось, что Яся оценит этническую обувку. Ну или хотя бы будет использовать ее в качестве домашних тапочек. А она вместо этого рассвирепела и запустила ему лаптем в лоб.
В общем, она ему изменяла – это факт.
Были у нее и постоянные любовники, и редкие случайные связи.
Но чаще других она встречалась с сорокадвухлетним бизнесменом Михаилом Полонским, спокойным, вальяжным и добрым, как мультипликационный бегемот.
Михаил Марленович Полонский был для нее человеком-отдушиной. Хотя, глядя на него, сложно было представить, что молодая красивая телеведущая ляжет с ним в постель, не получив предварительно в подарок «мерседес».
Внешне он представлял собою гибрид Боба Марли и главы ордены джедаев Йоды (если такое вообще возможно). На Йоду он походил ростом, плотненьким телосложением, широким лицом, в котором просматривались азиатские черты, спокойным буддийским разрезом глаз и зеленоватой бледностью. От главного же регги-идола планеты ему перепали по-африкански мясистые губы да буйные черные кудри с проседью, которые он завязывал в импозантный хвостик.
Когда Ярослава увидела его впервые, она с внутренним смешком подумала: «Вот любопытно, кто же спит с этим чучелом?» Она, конечно, понимала, что корыстных женщин – тысячи, но нельзя же любить деньги до такой степени!
До чего же она удивилась бы, если кто-нибудь сказал ей, что всего через неделю после знакомства, Полонский где-то раздобудет ее телефон и позвонит скучным вечерком, чтобы пригласить ее в тогда только открывшийся ресторан «Зебра». А ей как раз именно в тот вечер будет отчаянно нечего делать. Андрейчик уедет на тренировку по скалолазанию, а ее от спортивных залов всегда немного подташнивало.
Отгадайте с трех раз: что выберет молодая энергичная девушка с претензией на светскость: в гордом одиночестве распить бутылочку шабли за просмотром идиотского ток-шоу или поужинать с невзрачным мужчиной в таком ресторане, о котором можно будет потом с придыханием рассказывать подружкам?
Вот за тем самым, их первым, ужином и выяснилось, что Михаил Марленович Полонский – отличный мужик. Он не говорил пошлостей и глупостей, ни о чем с ней не договаривался (что может быть противнее торгующегося мужика, который пытается выгадать, какой степени близости он добьется, оплатив ужин в дорогом ресторане?).
Нельзя сказать, что Полонский был гиперостроумным, нельзя сказать, что их разговор лился рекой, словно они были знакомы полжизни, но все же рядом с ним было как-то хорошо. Впервые за последние несколько месяцев Ярослава расслабилась.
Поэтому, когда спустя неделю он пригласил ее на джазовый фестиваль, она с удовольствием согласилась. А потом она впервые позвонила ему сама… Они подружились. И когда в одно прекрасное утро Яся вдруг обнаружила себя проснувшейся в его постели, она ничуть не удивилась, не схватилась в ужасе за голову и не дала самой себе страшной клятвы столько больше не пить. Потому что это было само собой разумеющимся.
Секс с Полонским был таким же уютным и степенным, как и он сам.
Михаил Марленович знал, что Ярослава с кем-то там встречается и даже вроде бы живет вместе, но никогда этим подробно не интересовался. В свою очередь, она была в курсе, что у него есть девушка, модная галеристка по имени Оксана Дробашенко, с которой он общается уже несколько лет. Все были довольны, никто никого не ревновал.
В неведении оставался только Максим Андрейчик, но иногда Ясе казалось, что он настолько погружен в свои сумасшедшие идеи и несбыточные планы, что даже если бы она раскрыла перед ним все карты, он только равнодушно махнул бы рукой.
Тем временем их отношения становились все прохладнее.
Ее терпение лопнуло, когда Максим продал телевизор, видеомагнитофон и ее супернавороченный мобильник, а на вырученные деньги купил себе новую палатку из каких-то революционных материалов. Когда она принялась возмущаться по поводу телефона (который он, между прочим, без спросу стащил из ее сумочки), он с искренним недоумением протянул ей бэушный «сименс», купленный им на Митинском радиорынке за пятьсот рублей. Он так и не понял, кажется, почему она устроила скандал со слезами и битьем посуды. Пожав плечами, заявил, что у Ярославы психология обывателя, и ее проблемы кажутся ему слишком мелкими, чтобы обращать на них внимание.
После короткого совещания с Аленой и Викой было принято совместное решение, что с Андрейчиком пора завязывать.
Болезненным было их расставание, нехорошим. Если, правда, прилагательное «хороший» вообще применимо к процессу, когда двое людей, которые еще пару недель назад называли друг друга «зайками», пряча глаза пакуют чемоданы, чтобы навсегда разбежаться в разные стороны.
На следующий день после того, как Ярослава переехала, Андрейчик позвонил ей, чтобы попросить вернуться. Она знала, что такой звонок означал для него колоссальное моральное усилие. Такие люди, как Андрейчик, если уж с кем-нибудь прощаются, то, как правило, навсегда. Она не любила заново перечитывать уже знакомые книги. Что толку в сотый раз браться за, казалось бы, интригующее начало, если кульминационный конфликт известен наперед, да и хеппи-энда не предвидится. Поэтому и ответила «нет», постаравшись смягчить свою решительность экскурсами в популярную психологию. Лучше бы она, правда, этого не делала, потому что нет ничего хуже, чем услышать сочувственное: «Дело не в тебе, дело во мне». Сразу становится понятно, что дело как раз в том, к кому обращена эта жалостливая реплика.
Через две недели после разрыва они случайно столкнулись в фойе кинотеатра «5 звезд». Ярослава была с Аленой, а Максим – с какой-то восторженно улыбающейся девицей в оранжевом плюшевом пиджаке. Они вежливо поздоровались, и как одинаково заряженные ионы разлетелись в разные стороны зала. Когда Максим ловил на себе ее взгляд, он принимался демонстративно целоваться с хозяйкой оранжевого пиджака, которая даже не подозревала о своей роли пешки в этой психологической битве титанов, и была вполне счастлива.
Весь сеанс Яся и Алена обсуждали новую пассию Андрейчика. Алена была прекрасным собеседником в тех случаях, когда требовалось кого-нибудь злобно и пристрастно обсудить. Оказывается, пока Яся хлопала ушами, она успела заметить, что у девушки той дешевые пыльные ботинки, безнадежно кривые ноги и желтые зубы заядлой курильщицы. Ярослава не была докой в жанре сплетни, но и она несмело рискнула заметить, что в профиле «оранжевой» было нечто куриное. Алена горячо ее поддержала. К тому моменту когда на экране под лирическую музыку поплыли финальные титры, Яся была твердо убеждена в том, что Максим связался с этой кривоногой мымрой исключительно ради самоистязания. Потому что он до сих пор не может себе простить расставания с любимой женщиной. То есть Ярославой.
Но когда в зале зажегся свет, она покосилась в его сторону и увидела, как он что-то шепчет ей на ухо, а она смеется и смотрит на него – одновременно кокетливо и укоризненно. И зубы ее казались не такими уж душераздирающе желтыми. И вообще она была вполне ничего.
Алена в тот вечер предложила пойти в ночной клуб, но Ярослава сослалась на головную боль и отправилась домой. По дороге она купила в ларьке пачку ментоловых сигарет, чтобы курить их одну за другой, рассматривая старые фотографии. И когда она вопросительно заглядывала в довольные физиономии двух фотографических людей (один из которых в то же самое время где-то на другом конце Москвы наверняка подливал в стакан своей спутницы вина и одновременно гладил ее по коленке), в глубине ее души шевельнулось нечто, сильно смахивающее на сожаление. Но Ярослава бойко отогнала прочь это странное чувство. Сигарету выкурила, фотографии, посомневавшись немного, все же выбросила.
С тех пор прошло несколько месяцев. Ее жизнь вошла в привычную колею. Три дня в неделю она ходила на работу, почти каждый день обедала с подружками, почти каждый вечер бегала на свидание, почти каждую ночь спала с мужчинами. Какому-нибудь домоседу ее жизнь могла показаться завидно многообразной. Яся же не могла отделаться от ощущения, что она монотонна и бессмысленна. Потому что разными были только платья, рестораны и мужчины. По сути же каждый завтрашний день обещал оставить за собой то же чувство внутреннего неудовлетворения, что и вчерашний.
И вот в тот вечер, после телефонного разговора с Аленой, которой в очередной раз не повезло в любви, Ярослава снова полезла в коробку с фотографиями. Старенькая обувная коробка вмещала в себя почти двадцатичетырехлетнюю хронику ее жизни. Она не любила фотографироваться, потому что неподвижность кадра убивала две трети ее обаяния. Ее красота была не в чертах лица, а в мимике, пластике, звуке ее смеха. На карточках же неизменно проявлялась толстощекая девица с заплывшими глазками и намечающимся вторым подбородком.
Зато иногда она фотографировала своих мужчин. А потом с удовольствием, точно военные трофеи, разглядывала свидетельства своей популярности.
Десятки фотографий. Улыбающиеся и серьезные мужские лица. Кто-то симпатичный, кто-то пострашнее. У нее был короткий роман с мальчиком, профессионально исполняющим стриптиз. Он был чем-то похож на Бенисио Дель Торо, только, конечно, намного моложе. Женщины любого возраста от него с ума сходили, и Ясе нравилось выводить его в свет, точно дорогущую дизайнерскую сумочку. А потом он внезапно исчез из ее жизни, а она долго обрывала его телефон, думала, что случилось что-то. А много позже узнала, что он тогда банально переметнулся к одной из своих клиенток, бывшей супруге видного криминального авторитета.
У нее был шестидесятилетний профессор университета. Большинство окружающих считали его квазимодо, а вот Яся смогла разглядеть в нем изюминку, некую мрачноватую зрелую сексуальность.
У нее был профессиональный тренер по бодибилдингу. И балерун из авангардного театра. И темнокожий студент из Университета дружбы народов. Бард. Владелец сети привокзальных ларьков. Студент с философского.
А некоторые лица она и вовсе умудрилась позабыть. С ума сойти – ей всего двадцать три с небольшим, а она уже не помнит некоторых своих мужчин, чьи фотографии некогда были заботливо сложены ею в заветную коробочку!
Как-то глупо это все.
Ярослава убрала коробку на антресоли. Почему-то ей стало грустно. Обычно в таких ситуациях она выпивала грамм пятьдесят коняьчку, вызванивала кого-нибудь из подруг и отправлялась развеивать грусть-печаль по развеселым московским барам.
Но сейчас она инстинктивно чувствовала, что даже если в барах этих ей будет невозможно весело, то все равно это будет не панацея, а трусливый побег от действительности.
Интересно, а все эти мужчины из ее картонной коробочки помнят о Ясе? Хранят ли ее редкие фотоснимки, грустят ли иногда о том, что у них с ней не сложилось?
Какая ерунда!
Кто грустит – стриптизер, который променял ее на обвешанную бриллиантами увядшую кошелку, которая прячет варикозные ноги под брючками от Лагерфельда и не стесняется покупать мужскую любовь? Или профессор-квазимодо, который три месяца морочил ей голову, а потом женился на своей аспирантке, особе с внешностью старой девы из телевизионной пантомимы?! Или тренер по бодибилдингу, который нахваливал ее ягодичные мышцы, но сокрушался по поводу «недоработанных» квадрицепсов? Или студент-философ, который однажды занял у нее пятьсот долларов, и с тех пор она ничего о нем не слышала?
Или, может быть, банкир Семенов, ценитель продажной красоты и диких плясок у шеста? Или – три ха-ха – Роман Соколовский, король туфелек? Да она готова поклясться, что этот, последний, даже не запомнил, какого цвета у нее глаза (зато, наверное, может с точностью до миллиметра указать место, где она позавчера натерла ногу).
Что она делает со своей жизнью? Почему она умудряется превращать все в фарс, в калейдоскоп случайных связей с уцененными, не стоящими ее внимания персонажами.
Если кто-то из них о ней и вспоминает, то это разве что Максим Андрейчик. И, может быть, Михаил Марленович Полонский, которому она уже отменила четыре свидания. Почему так получается – она, умная, энергичная и хваткая девушка, упускает тех, кто действительно относится к ней тепло и серьезно, зато оставляет возле себя клинических идиотов и без тени сомнения отправляется на свидания с туфельными извращенцами?!
«Нет, надо срочно что-то менять», – сказала самой себе Ярослава Калинина.
И все-таки отправилась на кухню за коньяком.
ГЛАВА 3
– Я решила остепениться, – Ярослава неспешно расправила на коленях льняную салфетку, – надоело мне носиться по городу в поисках легкой добычи. Надоел спонтанный секс и все эти мужики, чьи лица я забываю на следующий же день после расставания. В конце концов, мне двадцать три, а не восемнадцать. Двадцать три в Москве – это уже почти старость. На пятки наступают пятнадцатилетние акселератки, которые только что с подиума спустились и думают, что имеют право со мной конкурировать. Самое смешное это то, что большинство первоклассных мужчин от них без ума. Так что еще лет пять, и мне придется довольствоваться вторым сортом. Какими-нибудь унылыми клерками, которые гордятся тем, что прочли две с половиной книжки Мураками и приобрели ноутбук «макинтош».
Вика и Алена слушали, не перебивая, и смотрели на Ярославу заинтересованно. Такие речи были для нее, мягко говоря, нехарактерны. Обычно в ее самолюбивых монологах лидировало местоимение «я», а весь их смысл сводился к тому, что как же сложно, с одной стороны, и здорово, с другой, быть красивой и умной одновременно.
– Я никогда не задумывалась над тем, как живу. Порхала по будням, пытаясь сделать из них сплошь красные дни календаря. И все. Я ничего не добилась, кроме того, что меня приняли на работу в третьесортную телепередачку. В моей жизни нет ни смысла, ни конкретной цели. Вечерами я просматриваю ежедневник на неделю вперед и слежу, чтобы в моем времени не было свободных окон. Я заполняю свой досуг общением с типами, которые на первый взгляд кажутся мне элитой общества, а на поверку оказываются пустышками или даже извращенцами.
– И что? – рискнула перебить ее Вика. – Ты решила уйти в монастырь? Или уехать к бабушке в Самару?
– Зачем же так радикально? – удивилась Яся. – Боюсь, что я уже никогда не смогу жить без этого города.
– Потому что все, о чем ты только что сказала, и есть типичная жизнь околосветской москвички. Все мы так живем… Ну, кроме меня, разумеется, – стеснительно улыбнувшись, оговорилась она. – С тех пор как у меня появился Ренатик, мне больше не надо носиться по Москве с круглыми глазами в поисках, к кому бы приткнуться.
– Так что же ты придумала на этот раз? – заинтересовалась Алена.
Глубоко вдохнув, Ярослава объявила:
– Я решила родить ребенка.
Вика и Алена переглянулись, синхронно посмотрели на экраны своих мобильников, чтобы убедиться, что на дворе вовсе не первое апреля, а потом хором выдохнули:
– Что-о?!
– Что слышали. – От волнения она даже покраснела. – Думаю, малыш наполнил бы мою жизнь совершенно новым смыслом.
– А я думаю, что малыш наполнил бы твое тело совершенно новыми жировыми отложениями, – цинично усмехнулась Алена.
Как и все манекенщицы, Алена с маниакальным любованием относилась к собственной почти болезненной дистрофичности. Она холила и лелеяла свое креветочно-жилистое тело, она пила какие-то сомнительные мочегонные чаи, которые привозила ей подруга из Китая. Она каждый день усердно потела на беговой дорожке, она ежевечернее взвешивалась и приходила в ужас, если стрелка весов хотя бы на сто грамм зашкаливала за цифру «50» (учитывая, что рост Алены был выше ста восьмидесяти сантиметров). Поэтому и к идее деторождения она относилась с прохладцей. Алене вовсе не нравилась перспектива, что в один прекрасный день некое сформировавшееся в ее лоне существо самым подлым образом нарушит совершенство ее линий.
Кстати, именно из-за Алены они встретились в тот день не в нормальном ресторане, а в закусочной «Нет калориям!», специализировавшейся на здоровой кухне. Все они заказали по салатику, но никто, кроме Алены, не решился попробовать принесенную официантом художественно уложенную на тарелке кучу, из которой то тут то там выглядывали проросшие ростки, похожие на личинок червей. Хорошо еще, что в закусочной этой продавали алкоголь, в противном случае существовала опасность мучительной смерти от безысходной тоски.
– Ты же знаешь, что на лишний вес мне плевать, – рассмеялась Яся, ущипнув себя за жировую складочку на боку. – Не думаю, что лишние десять кило и в самом деле могут меня изуродовать.
Алена поджала губы, но промолчала. Она считала, что Ярославе и сейчас не мешало бы скинуть, и побольше, чем десять килограмм.
– Подожди-ка, подожди, – наконец пришла в себя Виктория. – Яська, ты что, серьезно?! Так ты беременна?!
– Могу дать тебе телефончик своего гинеколога, – вставила Алена, – сделает все чистенько, через два часа будешь как новенькая, и гарантия безопасности сто процентов.
– Я не собираюсь делать аборт, – поморщилась Ярослава.
– Потому что ты православная? – Вика с уважением покосилась на золотой крестик, поблескивающий в ложбинке ее груди.
– Потому что я еще не беременна! Девчонки, дайте же мне по порядку все рассказать! Я просто вдруг поняла, что до этого самого момента жила неправильно.
– И вот теперь-то у тебя и начнется праведная жизнь? – усмехнулась Алена, красноречиво покосившись на бокал с двойной «Маргаритой», который Яся грела в руках.
– Я выхожу замуж, – скромно улыбнулась Яся.
Девчонки синхронно подались вперед. При этом из Викиного округлившегося рта выпал кусочек низкокалорийного печенья.
– Да, это правда, – подтвердила Ярослава, – я приняла это решение сегодняшней ночью.
– Но постой, – кашлянула Алена, – вообще-то для принятия такого решения нужна компания из как минимум одного человека. С кем же ты провела эту ночь?
– Я знала, что ты спросишь. Но сплетней я тебя не порадую. Одна.
– Как это? – встряхнула головой Вика. – Ты прости, но последние пятнадцать минут мы говорим на каких-то разных языках. Слова мне вроде бы знакомы, а вот смысла не улавливаю.
– А что тут может быть непонятного? Вокруг меня есть несколько мужчин, которые, как мне кажется, пойдут на все, чтобы меня присвоить. Мой план прост: предложить одному из них сочетаться со мной законным браком.
Алена отстранила от себя миску со своим отвратительным салатиком.
– Ты ненормальная, – протянула она, – и потом, если мужчина готов в три часа ночи мчаться к тебе на свидание, то это вовсе не значит, что он с таким же рвением последует и в загс.
– Да уж, мужики к теме семьи и брака относятся болезненно, – подхватила Вика, для которой эта тема была ох как актуальна. Яся знала, что она спит и видит, что Ренат наконец официально разведется со своей женой, чтобы торжественно повести под венец ее, Викторию. Знала она и то, что Ренат не торопится осуществить Викины заветные мечты.
– Значит, ты собираешься сделать кому-то предложение? – полувопросительно-полуутвердительно сказала Алена.
– Совершенно верно, – кивнула Яся.
– И кому же, если не секрет?
– Не секрет, – улыбнулась она. – Вариантов может быть много, но я подумала и решила, что только двоим мужчинам удалось меня по-настоящему затронуть.
– Только не говори, что ты собираешься опять связаться со своим бывшим, – ахнула Вика, знакомая с перипетиями исполненной страстей истории с Максимом Андрейчиком в главной роли.
– Ты на удивление проницательна. А второй вариант – Полонский.
– Ну ты даешь, – почти восхитилась Алена, – один был тебе почти мужем, а другой – почти любовником.
– А вот теперь один станет настоящим мужем, а другого я забуду навсегда, – серьезно сказала Ярослава.
А потом, криво усмехнувшись, добавила:
– Только вот кому какая роль достанется – это пока секрет даже для меня самой!
Объявить подружкам, изумленно хлопающим ресницами, о своих грандиозных планах – это одно. А вот и в самом деле приступить к их выполнению – совсем другое.
Ярослава не относилась к прячущему глазки в пол племени застенчивых, и все же она сотню лет задумчиво бродила близ телефонного аппарата, медленно сужая круги, прежде чем решилась наконец снять трубку и набрать номер Андрейчика. Ее сердце пульсировало в самой верхней точке ее внутренней вселенной, а потом без предупреждения ухало в гулкую черноту бездонной пропасти.
– Совсем нервы расшалились у тебя, девушка, – сказала она перед тем, как, хрипло откашлявшись, придать своему голосу эксклюзивно ангельский тембр, приберегаемый только для самых важных телефонных разговоров.
Трубку долго не брали. У нее даже мелькнула крамольная мысль, что под этим предлогом можно и вовсе отложить такое тягостное мероприятие под кодовым названием: «Сделай предложение своему бывшему бойфренду».
Поделиться книгой: