Ловец душ

Он смолк. Ему не хотелось говорить, что двое, из которых у одного психика не в порядке, а другая скорее всего неуравновешенна, едва ли могут быть хорошими союзниками.

— Это мы обсудим позже, — возразила Патриция. — Я пришла к тебе, потому что ты мой двоюродный брат и решительно не сторонник Вестерна. И у тебя есть опыт расследований. И…

— Ладно, пусть так, — уступил Гордон. — Может, хватит кидать камни по кустам?

— Что?

— О чем ты хотела меня попросить в случае, если я поеду к Вестерну?

— Логично, правда? — спросила Патриция, наклонясь поближе. — Я понимаю, что не вправе просить, ведь тебе предоставят только один сеанс. Тебе, наверное, захочется поговорить с женой, с родителями, с кем-нибудь из близких. Или, раз уж ты преподаешь историю, тебя может заинтересовать… ну, скажем, не стоял ли за убийством Линкольна министр обороны Стентон?

— Ласалль из Чикагского университета уже разрабатывает эту тему. У него федеральная субсидия.

— Но выяснить, был ли твой отец убит и кем, — помолчав, добавил Гордон, — куда важнее, чем смерть Линкольна. Возможно, с тех пор и не было дела об убийстве большей важности.

— Ты это сделаешь! — вздохнула она.

— Подумаю.

Он сказал себе, что побочным эффектом беседы явилось противоречие его же собственной теории. Вместо того чтобы напомнить себе твердо, что речь идет о существах негуманоидных, но живых, он начал думать о них как о покойных людях. За помощью Патриция обратилась к нему, но заявлениям Вестерна она поверила.

ГЛАВА 5

Гордон Карфакс и не представлял, что когда-нибудь снова вернется в Лос-Анджелес.

И вот теперь он смотрит в иллюминатор самолета, идущего на посадку в международном аэропорту Риверсайд. Хотя пейзаж внизу скорее напоминает подводный: сквозь толщу серозеленого смога, окутавшего всю Западную Аризону, очертания гор настолько размыты, словно видишь их не с борта самолета, а из субмарины. Где-то там, за его густой пеленой прячется заповедник "Кофа Гэйм", где, по слухам, еще сохранилось несколько последних североамериканских пум — со слезящимися глазами, задыхающихся от кашля и еле волочащих лапы.

Кроме них еще выжили только кактусы сагуаро, которые во всех остальных районах находились на грани вымирания. Но в том, что этот вид гигантского кактуса почти практически исчез с лица Земли, следовало винить, конечно, не только загрязненную атмосферу.

Президент Соединенных Штатов торжественно обещал, что уже через десять лет — чего бы это ни стоило! — степень загрязнения воздуха снизится до уровня 1973 года.

Самолет приземлился и подрулил бортом к телескопически выдвинувшемуся навстречу ему-переходу, по которому Карфакс прошел внутрь куполообразного здания аэровокзала с кондиционированным воздухом. Он сразу узнал встречавшего его — с Эдвардом Турсом, высоким плосколицым худощавым мужчиной с коротко остриженными седыми волосами, он уже встречался по видео, когда договаривался о визите к Вестерну.

Они пожали друг другу руки и перекинулись несколькими фразами о смоге как бы он ни надоел, зато всегда мог послужить темой для начала разговора. Затем они вскользь коснулись растущих цен; пляжей, с которых разворачивают всех, кто не прошел теста на внешнюю привлекательность; резни в Филадельфии; Иранского кризиса и катастрофического снижения среднего уровня грамотности. Впрочем, разговаривать долго не пришлось: из щели багажного отделения две механические руки выдвинули чемоданы Карфакса, тут же подкатилась юркая четырехколесная «черепашка» и руки бережно установили вещи на ее плоской спине. «Черепашка» устремилась к Гордону и замерла в футе от него. Карфакс сунул в щель счетчика свою карточку, и тут же два юных носильщика подхватили его багаж, а «черепашка» развернулась вокруг своей оси и укатила.

Туре и двое сопровождающих были одеты в летние дневные деловые костюмы апельсинового цвета На шее у каждого на массивной серебряной цепочке висел большой серебряный анкх[Петельчатый крест, древнеегипетский символ жизни (Здесь и далее примеч. пер.)], в центре которого в круге сверкала большая золотая «М», очевидно, означавшая «МЕДИУМ». Такие же медальоны красовались на шеях у большинства присутствующих в аэропорту.

— К сожалению, доктор Карфакс, нам придется поехать отсюда на экспрессе, — извиняясь, сказал Туре, — мы больше не пользуемся транспортом с двигателем внутреннего сгорания — ни в аэропорту, ни вообще нигде. Пресса выставила нас полными экологическими идиотами! Но вы-то знаете…

— Да я в общем-то и не рассчитывал, что мою персону будут встречать на лимузине! К тому же экспресс дает автомобилю огромную фору в скорости.

Они перешли в зал ожидания, и почти тут же к перрону со свистом и скрипом подлетел голливудский поезд. Уютно устроившись в одном из яйцеобразных вагонов, они уже через пару минут неслись со скоростью 250 километров в час. Карфакс, сидя у окна, любовался пейзажами, мелькавшими между громадными белыми арками, обрамляющими монорельс. Здесь смог не выглядел таким густым, каким казался с высоты в 20 000 километров. Да и какое Гордону дело до грязного воздуха, если в вагоне работает кондиционер!

Он смотрел на Лос-Анджелес — и узнавал, и не узнавал его одновременно: пригород расползся еще на тридцать километров к востоку — там, где раньше была полупустыня, выросли новые районы. В старейшей части города появилось множество высотных зданий, а улочки, по которым Гордон некогда бродил, были реконструированы в двухуровневые магистрали со множеством полос движения. Он заметил, что многие пешеходы носят респираторы и баллоны с кислородом.

Через пять минут после того, как они проехали Риверсайд, экспресс остановился у станции "Хайленд Сансет". Вот здесь изменилось очень многое: бульвары Сансет и Голливуд стали двухуровневыми, многие здания были снесены, а улицы перепланированы.

Выйдя из поезда, все четверо направились к пластиковому эскалатору, ведущему на верхний уровень, где в небольшом гараже их дожидалось одно из новых такси. Экипаж был оборудован электробатареями, электромотором для каждого колеса в отдельности и бритоголовым водителем, на котором были только шорты цвета электрик и ярко-алая шейная косынка.

Такси не спеша двинулось к выезду из города по новой трассе «Николс-Каньон», откуда они свернули на частную дорогу, ведущую к поместью Вестерна. Проехав с километр, шофер притормозил у разводного моста, рядом с которым находился сторожевой пост. Как только Туре предъявил личную карточку с кодом и просунул большой палец в идентификатор, ворота отворились, мост опустился и они въехали на территорию поместья.

Дорога вилась у подножия высокой горы, и от нее ответвлялось множество боковых дорог, ведущих вниз к различным постройкам. Сам склон был тщательно обработан, вылизан и ухожен: покрыт террасами, кое-где укреплен пластиком, бетоном и металлоконструкциями и весь увит декоративным плющом.

Сквозь частую ограду вдоль дороги, перемежавшуюся высокими пилонами, Карфакс разглядел впереди большую автостоянку. По ее периметру стояло несколько полицейских машин, а все находящиеся на ней разбились на группы и размахивали различными лозунгами.

— Вестерниты и антивестерниты, — прокомментировал Туре. — Самая большая группа — это наши почитатели, а все остальные — те, кто против нас. Но в их лагере нет согласия, и все они недолюбливают друг друга. Тут и католики, и баптисты, и представители церкви сайентологии… И есть даже, с вашего позволения, «карфакситы». Прошу прощения за термин.

— Я не давал позволения называться моим именем ни одному обществу или группировке, — процедил Карфакс, — во всяком случае пока.

— Тогда скажите им об этом, — усмехнулся Туре.

Цитадель Вестерна находилась в самой высокой точке поместья. Это было трехэтажное здание из кирпича и дерева, явно довоенной постройки. На участке суетились пятеро чернокожих в ослепительно белой форме: они подстригали газоны и возились с цветущими кустами. Картина была столь идиллической, что Гордон не удивился бы, если бы на широкую веранду вдруг вышел какой-нибудь козлобородый полковник в сопровождении дам в кринолинах.

— На самом деле все эти садовники — агенты службы безопасности, заметил Туре. — А зелень выглядит такой свежей, потому что она из пластика.

— Но как же тогда эти косилки и ножницы? Они разве ей не повредят?

— У косилок нет внутри лезвий, а ножницы тупые. Хоть мистеру Вестерну это все не очень-то по душе, но он вынужден держать охрану. Слишком много заблуждающихся — таких, как этот Филлипс, например. Ну, вы, наверное, читали о нем — он пытался убить мистера Вестерна. Некоторые фанатики считают, что подобным убийством они могут спасти основы своих религий от разрушения. Больные люди!

— Я так понял, что мистер Вестерн вызывал Филлипса на беседу всего через шесть часов после того, как тот умер.

— Да, Филлипса оказалось легко локализовать. Но контакт не получился, потому что он еще не отошел от шока после перехода в вэмс (так мы называем «тот» мир). Однако мистер Вестерн планирует с ним еще одну беседу. Он считает, что посмертная воля Филлипса сможет убедить других последователей его религии, что то, что мы делаем, — не шарлатанство.

Такси подъехало к воротам в частой металлической изгороди, и они почти сразу распахнулись. Машина обогнула дом и въехала в подземный гараж, пластиковые двери которого тут же автоматически закрылись. Пассажиры вышли, и Туре протянул водителю свою кредитную карточку. Тот на секунду сунул ее в щель счетчика, а затем вернул хозяину. Двери снова распахнулись; заработали ветродуи, отгоняющие смог, и такси умчалось.

Туре повел Карфакса по лестнице вверх, и через дюжину ступенек они оказались в огромной, элегантно обставленной комнате. В ней находилось четверо молодых людей, державшихся так, словно бесцельно слоняться из угла в угол было для них самым важным занятием на свете, а высшей целью в жизни достаточно круто выглядеть. Гордон уже морально подготовился к обыску, но об этом никто даже и не заикнулся, и он решил, что где-то здесь спрятан металлоискатель.

Дальше они проследовали через холл, украшенный росписями, в которых он узнал копии этрусских фресок, и затем на небольшом эскалаторе поднялись на верхний этаж. Причем Карфакс обратил внимание, что, для того чтобы привести подъемник в действие, Туре не пользовался никакими кнопками или сигналами. Очевидно, здесь повсюду были расставлены скрытые камеры и за всеми их перемещениями велась слежка.

В офисе, в котором они очутились, шла бурная деловая жизнь: не менее чем за двадцатью столами многочисленные служащие говорили по телефонам, прослушивали записи, изучали документы, надиктовывали в диктофоны. Хозяйку всего этого столпотворения Карфаксу представили как миссис Моррис — личного секретаря Вестерна. Она проводила их, вежливо улыбаясь, по небольшому коридорчику в приемную, где стоял незанятый стол и компьютер. Наконец еще один очень длинный коридор привел их к небольшой дверце. Туре ломахал рукой в объектив камеры, укрепленной под потолком, и дверь ушла в стену.

Комната, находившаяся за ней, казалась просто огромной, и в ней было довольно прохладно. На выбеленных стенах висели только несколько совершенно непонятных Гордону диаграмм. Мебели почти не было — за исключением маленького столика в углу и нескольких стульев, расставленных как дапале.

В центре комнаты стоял Вестерн. А рядом с ним — МЕДИУМ.

ГЛАВА 6

Карфакс был вынужден отдать Вестерну должное: он не нагнетал мистическую атмосферу. Никаких экзотических драпирoвок, столь обычных для обиталища медиумов-людей. Комната пустая и светлая. Тускло-серый декаметровый куб покоится на изогнутом пульте. Все его многочисленные датчики, реостаты, панели, тумблеры, индикаторные лампочки и мониторы, все толстенные кабели, уходящие в пол, зримо воплощали собой НАУКУ. Вестерн не был облачен в развевающиеся одеяния, усеянные астрологическими символами. Не походил он и на лаборанта. Он выглядел так, словно явился прямиком с теннисного корта. На нем были белые теннисные туфли на босу ногу, светло-зеленые шорты и белая рубашка без рукавов. Густые черные волосы курчавились в ее глубоком V-образном вырезе; мускулистые ноги тоже поросли черным волосом.

Карфакс ожидал увидеть на нем анкх с буквой «М», но и того не было.

Вестерн улыбнулся, шагнул навстречу Гордону и протянул ему большую, сильную волосатую руку.

Улыбаясь, он весьма походил на Патрицию.

Несколько минут он беззаботно беседовал с Карфаксом — расспросил о перелете, отпустил обычные комментарии насчет смога и заметил, что жизнь в Лос-Анджелесе только тогда можно назвать терпимой, если не выходить на улицу по шесть месяцев в году и иметь уйму денег, — Не то чтобы к слову, — сказал он, — но все же… наша двоюродная сестра с тобой уже виделась?

Карфакс не ожидал подобной прямоты. Весь план кампании рухнул в несколько секунд.

Лучше сказать правду — ну хотя бы столько правды, чтобы хватило убедить Вестерна, что он не лжет. Должно быть, Вестерну известно, что Патриция его навещала.

— Да, — ответил он, надеясь, что голос его звучит столь же непринужденно, как у Вестерна. — Вообще-то она заявилась без приглашения и прогостила у меня почти неделю.

Карфакс основательно обшарил свой дом в поисках «жучков». Он не нашел их, не нашел и прослушивающего устройства в телефоне. За Патрицией могли следить до самого Бусириса или разузнать, куда она направилась, в справочной авиакомпании. А если так, любому ясно, кого она собиралась навестить в Бусирисе.

— Я не слишком удивлен, Гордон, — сказал Вестерн. — Не знаю, какого ты о ней мнения, но мне сдается, что после смерти отца у нее не все в порядке с головой. Она его очень любила. Даже слишком. А обстоятельства его смерти могли бы потрясти и человека более уравновешенного. Но она обвиняет меня в том, что я украл у ее отца чертежи МЕДИУМа. И разумеется — ведь одно из другого вытекает, — что это я его убил. Она тебе об этом говорила? Говорила, конечно.

Вестерн определенно знал, как обезоружить. Кто бы поверил, что за этой прямотой скрывается вор и убийца?

— Говорила, — признался Карфакс.

— И ты собирался — или хотя бы надеялся — использовать мое детище, мой МЕДИУМ, чтобы выяснить, правду ли она говорит?

— Ты очень проницателен, — ответил Карфакс. — Говоря по правде — а мы ведь оба говорим правду, — я не был уверен, что попрошу тебя отыскать моего… нашего… дядю. У меня, знаешь ли, есть и свои интересы.

— Я предоставлю тебе два сеанса, — рассмеялся Вестерн. — Конечно, влетит мне это в копеечку, но я и здесь преследую свою выгоду. У меня есть много причин предложить тебе два сеанса. Прежде всего, если ты удостоверишься, что я прав, твоим последователям будет нечем крыть. Твоя теория, как и многие с ней схожие, умрет, едва родившись. Я и другим своим противникам иной раз предлагаю бесплатные сеансы. Завтра у меня будет сущее столпотворение. Троица иезуитов: выдающийся физик, видный богослов и специалист по части экзорцизма. Я разрешил ему заниматься экзорцизмом сколько влезет. А кроме иезуитов, будут еще видные англиканские и методистские священники. Придут двое раввинов, ортодокс и обновленец. Да еще последователь Христианской науки, потом мормон и один знаменитый атеист, который пишет научно-фантастические книги. И глава Африканской анимистской церкви — из Найрoби, кажется.

— Не знаю, насколько эта комиссия окажется объективной, — добавил он, помолчав. — В конце концов, будут потрясены основы их религий, включая атеизм, ведь это тоже форма религии. А если это произойдет, они и сами будут потрясены. Религия зачастую Лежит в самой сердцевине человеческой личности. Стоит ее, уничтожить, и самосознание под угрозой. Мало у кого хватит сил это перенести. Но на твою объективность я надеюсь. Уж не знаю, где ты откопал свою теорию — разве что научной фантастики начитался…

Карфакс поморщился.

— Извини, — улыбнулся Вестерн. — В самой твоей теории нет ничего смешного, но я считаю; что факты ее опровергают.

Голос его сделался громче, лицо слегка покраснело.

— Боже ты мой! Чего еще людям надо? Федеральная комиссия замучила нас своими проверками. Знаешь, каков их неофициальный отчет? Нравится вам или нет, МЕДИУМ — это средство общения со сверхъестественным. Я, по правде говоря, предпочитаю свой термин вэмс — вселенная электромагнитных существ. Официальный отчет еще не публиковался: любому ясно, что президент меж двух огней. Признает он отчет правдивым или нет — в обоих случаях недовольные найдутся. Но отчет все равно скоро опубликуют: слишком уж перестарались, пытаясь его похоронить.

— Знаю, — кивнул Карфакс.

— Еще бы! Пресса только об этом и толковала. Ладно, тебе ведь не терпится приступить к делу, а мне не терпится прояснить обстановку. Не то чтобы Патриция могла мне серьезно навредить, но неприятностей от нее хватает.

Он повернулся к монитору: — Хармонс!

Секундой позже появился низенький толстый человечек в белых башмаках, белых брюках и длинном белом лабораторном халате.

— Хармонс — наш главный инженер по контактам, — объяснил Вестерн. — Он будет рядом на случай, если МЕДИУМ закапризничает или тебе понадобится помощь. МЕДИУМ — штука громоздкая, но он нежнее котенка. Даже масса наших тел воздействует на него. Во время работы мы ближе чем на метр, больше троих человек к нему не подпускаем. А еще лучше — только одного.

То, что Карфакс считал пустой стеной, засветилось красными огоньками.

— Да? — откликнулся Вестерн, перегибаясь через пульт — Мистер Вестерн, вам звонит миссис Шарп.

— Скажите, что я перезвоню ей позже.

— Да, сэр, но она говорит, что дело срочное.

— Позже!

— Да, сэр!

Вестерн выпрямился. Когда он вновь заговорил, резкие ноты исчезли из его голоса, и он улыбался.

— Эта старуха очень богата. Как ты думаешь, с кем она хочет поговорить? С покойным мужем? С покойными родителями? С покойными детьми? С покойным Иисусом? Как бы не так — со своей покойной собакой!

Он покачал головой:

— Она завещала все свое состояние ветеринарной лечебнице, а кругом дети голодают…

Он замолчал и прикусил губу.

— Ну что, начнем? — спросил он.

Гордон Карфакс уселся в указанное Вестерном кресло. Он знал, что теоретически все, что излучает — или излучало — электромагнитную энергию в нашей вселенной, также существует в виде электромагнитной энергии в другой вселенной.

Так что Вестерн по праву именовал покойников рэмсами — разумными электромагнитными существами. Вестерн старался избегать таких эмоционально перегруженных и ненаучных понятий, как «дух», "призрак", «привидение», "потусторонние тени" и так далее. Он изобрел свою терминологию, которую игнорировали и простые люди, и средства массовой информации.

Он также многократно утверждал, что не может установить контакт с животными. И с людьми-то связаться трудно — зачастую даже невозможно, — ас животными невозможно и вовсе. И тем не менее он до сих пор получал многочисленные просьбы от владельцев домашних животных, а бывало, что и мольбы- и даже угрозы.

Вестерн сел рядом с Карфаксом и нажал на панели справа от него кнопку «СТАРТ». Большая часть бесчисленных лампочек засветилась.

— Мы используем вакуумные трубки, — прокомментировал Вестерн. Транзисторы и прочая мелочь не в силах управиться с гигантским потоком энергии. На самом деле перед тобой только верхушка айсберга. Большая часть оборудования находится этажом ниже. Оно питается от атомной электростанции "Фор Корнере". Энергию калифорнийского производства мы используем только для освещения и телефонной связи. Кондиционеры автоматически поддерживают температуру воздуха около семидесяти градусов по Фаренгейту — плюс-минус один градус. Некоторые детали очень чувствительны. Шесть цепей погружены в жидкий ксенон или в жидкий водород. Все, больше о физических аспектах работы МЕДИУМа я распространяться не буду.

Над переключателем без обозначений замерцал красный огонек. Вестерн протянул руку и повернул переключатель против часовой стрелки на семьдесят шесть градусов. Он взял клавиатуру и быстро отстучал на ней последовательность из дюжины букв и цифр.

— Я сберег нам массу времени, поскольку уже определил координаты дяди Рафтона — не так давно у меня были на то причины. Но я бы все равно его отыскал — ведь я подозревал, что ты захочешь с ним связаться. У нас есть его координаты, и мы их сейчас введем, если не возражаешь.

Он извлек из внутреннего кармана рубашки восьмиугольную перфокарту и вставил ее в прорезь. Карточка скользнула быстро и бесшумно, словно мышь в норку.

— Ты сможешь посмотреть, как выглядит поиск, во время своего второго сеанса, — сказал Вестерн. — Он запланирован через два дня. Мы никогда не разрешаем клиентам больше трех сеансов в неделю. Есть в — контакте с вэмсом нечто такое, чего мы не в состоянии определить и изучить, что тревожит клиентов. Операторов тоже. Мы работаем с МЕДИУМом поочередно. Кстати, сегодня моя первая очередь на этой неделе, так что во время второго сеанса я смогу быть с тобой. Свою вторую очередь я приберег на завтра для сеанса с богословскоэкзорцйстской комиссией.

Продолжая говорить, он наблюдал за сигналами: "ПРГ НАЧ", «ПОИСК», "ПОИСК ПОВТ", "ПОВТ КОМ".

Над "ПОИСК ФИН" зажглась желтая лампочка; раздалось жужжание.

Как только перед Карфаксом засветился монитор, Вестерн немедленно утопил кнопку с надписью «ФИКС». Казалось, молочно-белую поверхность монитора заполнили тысячи крохотных крутящихся искорок.

— Не забудь, — сказал Вестерн, — то, что ты видишь, не есть истинная форма этих… созданий. Ты видишь их электронное подобие. Так машина интерпретирует их реальный вид. Мы не знаем, как они выглядят на самом деле. Мы много чего не знаем, и я не все в той вселенной могу объяснить — не более, чем в этой.

Он отпустил кнопку фиксации Количество искорок сократилось, между ними появилось больше свободного пространства. Карфакс словно мчался в сверхсветовом космическом корабле навстречу далеким галактикам, и каждая из них выглядела единой светлой искоркой, хотя и состояла из миллионов звезд. Конечно, доплеровское смещение отсутствовало, как не было и самого сверхсветового перелета.

Устройство никуда не летело. Оно вливало дополнительную энергию в "мир иной", или вэмс, и придавало иному миру — теоретически по крайней мере необходимую конфигурацию.

— Любое существо, любой неодушевленный предмет, излучающий электромагнитную энергию в нашей вселенной, конфигурируется в вэмсе. Когда источник излучения умирает или перестает излучать, он конфигурируется в вэмсе окончательно — я хочу сказать, принимает окончательную форму. Молния объект неодушевленный. Во всяком случае, согласно моей теории. Конечно, энергия молнии и в нашей вселенной не исчезает. Она рассеивается или преобразуется, совсем как солнечный свет. Но в вэмсе молния, так сказать, живет вечно. Как и жаба, и человек.

— Солнечный свет слишком диффузен, чтобы быть объектом, даже неодушевленным, — запротестовал Карфакс. — Солнце светит непрерывно. Ночь ведь наступает только благодаря вращению Земли. И что же, каждая отдельная ночь оживает в вэмсе? И как это возможно — ведь отдельно взятой ночи не существует? Где ее границы? Или наши часовые пояса и для вэмса действительны?

— Не знаю, — ответил Вестерн с некоторым раздражением. — Королева Изабелла тоже просила Колумба описать ей весь Новый Свет — а он всего-то и высаживался пару раз на острова возле еще не открытого континента.

— Извини, — смутился Карфакс.