Помоги проекту - поделись книгой:
— В спальню наверху, — тихо велела Тара, положив почту на журнальный столик и вытащив из вороха реклам первую рождественскую открытку.
У нее было немного друзей, но нескольким она обычно посылала открытки к праздникам. Это помогало ей чувствовать себя не такой одинокой, позволяло думать, что у нее все еще есть семья.
Но это была не открытка.
Растерянность быстро сменилась приступом страха.
Тара снова осмотрела плотный, кремового цвета кусок бумаги. Потом исследовала конверт. Обратного адреса не было, но письмо было отправлено этим утром из их же города.
— Что? Почему? — Тара помотала головой. Сердце бешено стучало. — Я не понимаю.
— Все в порядке, — объявил Клинт, спускаясь по лестнице. — Я снял с нее туфли и накрыл одеялом. Я считаю, что ты… Тара? — Он прищурился, глядя на нее.
И это было неудивительно. Тара сама чувствовала, как побледнела.
Клинт быстро подошел к ней и взял за плечо.
— Что случилось?
— Прости меня, Клинт.
— За что?
Она прижалась к его руке в поисках тепла и поддержки.
— Ты говорил о том, что ее нужно защищать. А я не понимала… — Она покачала головой.
— О чем ты говоришь? — настойчиво спросил Клинт. — Что случилось, Тара?
Она подала ему письмо, отпечатанное на машинке.
— Вот. Только что пришло. Тут сказано, что Джейн воровка и обманщица. — Ее желудок сжался, когда она произнесла следующие слова: — И что она украла малышку Отэм.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Могу я взглянуть?
Вопрос Клинта больше смахивал на приказ, но Тара не обратила внимания на тон. Она была слишком взволнованна.
Передавая мужчине письмо, Тара поразилась, как у нее дрожат руки. В жизни с ней такого не было. Разве что в первые недели в школе медсестер. Она так боялась сделать ошибку. Но то была нормальная реакция новичка. А это письмо со странными обвинениями заставило ее сердце замереть от страха.
Она посмотрела на Клинта. Тот внимательно рассматривал бумагу, склонив голову и прищурив глаза.
— Как ты думаешь, что это значит? — спросила она его. — Я имею в виду, почему кто-то послал…
— Еще не знаю. Но я, черт возьми, собираюсь выяснить!
— Я уверена, тут все неправда, Клинт.
Он не ответил. Вместо этого взял кремовый конверт и посмотрел на просвет.
— Это ребенок Джейн, — уверила его Тара. — Я точно знаю. Любая женщина может узнать мать и ее дитя, особенно женщина, которая…
Он отвлекся на мгновение, подняв на нее глаза.
— Женщина, которая — что?
Сердце Тары екнуло, и она переступила с ноги на ногу.
— Я просто имела в виду, что у меня нюх на правду, — поправилась она. — Без сомнения, Джейн — мать Отэм.
Клинт снова вернулся к письму.
— Я согласен. Я не думаю, что это… — он снова поднес лист бумаги к свету, — имеет нечто общее с правдой.
— Тогда что ты думаешь? Ты же разбираешься в таких делах! Джейн в опасности?
— Я думаю, это можно считать угрозой, — ответил Клинт, глядя ей прямо в глаза.
Медленно и тяжело в душе у Тары заворочался страх. Это было очень непривычно. Она стойко переносила крики боли, кровь и отчаяние пациентов. Она могла вытерпеть бессонные ночи. Но когда дело касалось чего-то неизвестного, чего-то, что она не могла контролировать, она терялась.
А это письмо было совершенно бессмысленным и невероятным. Почему кто-то хочет навредить Джейн? Зачем такие ужасные обвинения? Клинт, сдвинув брови, обернулся к ней.
— Ты очень бледна, Тара.
Та покачала головой и солгала:
— Я в порядке.
Он взял ее за плечи и обнял.
— Ты дрожишь.
— Ничего страшного.
— Зачем ты лжешь? Страх — нормальная реакция в подобной ситуации.
— Я вовсе не боюсь, — возразила Тара, пытаясь освободиться, потому что в объятиях Клинта ее действительно начинало трясти.
Но Клинт держал ее очень крепко.
— Не пытайся строить из себя неуязвимую, толстокожую медицинскую сестру. Я не один из твоих пациентов.
— Я ничего и не строю…
Он не дал ей продолжить, а с ласковой силой притянул к себе.
Таре стало невыносимо стыдно. Почему он не понимает? Это
Но она не могла сопротивляться его заботе. Не пыталась оттолкнуть его. У нее не было на это сил. Вместо этого Тара теснее прижалась к Клинту, наслаждаясь жаром его тела, твердостью мышц его груди. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной. Такой защищенной, что даже не хотелось шевелиться, только стоять и вдыхать его запах. Притвориться, что они совсем одни, и…
— Все будет хорошо, — прошептал он в ее волосы.
Тара проглотила комок в горле. Так давно никто не говорил ей этих слов. И она действительно желала верить ему.
— Клинт…
— Клянусь, Тара, никто не причинит тебе вреда.
— Я беспокоюсь не о себе.
— Я знаю.
На мгновение она покинула безопасное укрытие его рук и посмотрела на него.
— Что мы будем делать…
— Шш… — Он прижал палец к ее губам. — Вы обе в безопасности. Клянусь.
Его объятия успокоили ее разум, но взбудоражили чувства. Как может женщина так сильно хотеть мужчину, думала Тара, пока он проводил пальцем по ее губам.
Она ощущала его прикосновения, сладкие и непривычные, на щеках, шее, ключицах, везде…
Тара потеряла голову и сильнее прижалась к нему.
Клинт замер.
— Тара… — хрипло проговорил он.
— Я хочу… хочу… — Она умолкла, не решаясь высказать свое желание Клинту…
Или даже себе самой.
Она видела вожделение, горевшее в глазах Клинта, чувствовала его дрожащую ладонь на своей спине. Он меня сейчас поцелует, промелькнуло у Тары в голове. От этой мысли у нее подкосились колени.
Но Клинт не двигался. Он по-прежнему крепко сжимал ее в своих объятиях, смотрел на нее опьяненным страстью взглядом, но поцеловать не пытался. Тара видела, что он борется с собой, но не могла понять, зачем.
— Мы должны быть очень осторожны.
Тара недоуменно заглянула ему в глаза. От нее не ускользнула двусмысленность его слов. Это унизительное предостережение вернуло ее с небес на землю.
Она высвободилась из его объятий и отошла на безопасное расстояние.
Тяжело переведя дыхание, Клинт присел на уголок кухонного стола и провел рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть неведомые чары.
— Прости, Тара. Наверное, я должен был с самого начала предупредить тебя обо всем, потому что теперь опасность может угрожать и тебе. Но я думал, будет лучше…
— Предупредить меня о чем? — перебила его Тара. Внезапный страх развеял остатки наваждения. — Какая опасность может мне угрожать?
— Несколько недель назад кто-то пытался тайком проникнуть в палату Джейн в больнице.
Тара едва не подпрыгнула.
— И что?
Клинт с досадой покачал головой.
— Я подоспел вовремя. Но не сумел задержать злоумышленника.
— О господи!
— Похоже, кто-то пытается выкрасть Отэм.
— Выкрасть малышку? — Тара даже вздрогнула от ужаса.
— Не волнуйся, на ранчо у Сорренсонов она под надежной охраной.
— Тара!
Тара вздрогнула при звуке голоса Джейн, донесшемся со второго этажа.
Все это никак не укладывалось у нее в уме: попытка похищения Отэм, анонимное письмо, несостоявшийся поцелуй с Клинтом — от всего этого голова у нее шла кругом. К тому же она не могла разобраться в собственных чувствах.
Тара чувствовала себя совершенно растерянной и насмерть перепуганной. Но сейчас было не время поддаваться панике. Она должна сохранить ясную голову и полное самообладание. Джейн все еще ее пациентка, и Тара обязана защищать и оберегать ее.
— Я здесь! Сейчас приду, — ответила она на зов Джейн самым спокойным и теплым голосом, затем повернулась к Клинту и холодно сказала: — Я должна пойти к ней.
— У меня тоже куча дел, — кивнул Клинт, но не двинулся с места. Он с видимым колебанием поглядывал то на входную дверь, то на Тару.
— Ты спокойно можешь идти. С нами все будет в порядке, уверяю тебя, — сказала она, пытаясь придать своему голосу твердость и уверенность, которых, однако, совсем не чувствовала. — В случае чего у меня же есть номер твоего мобильного. Я тебе позвоню.
Синие глаза Клинта полыхнули прежним мрачным и страстным огнем.
— Я не хочу уходить от тебя.
Сердце Тары замерло, дыхание тоже. Его слова могли подразумевать лишь служебный долг, но низкий взволнованный голос и этот огонь в глазах выдавали их истинный смысл.
Тара опять почувствовала, что весь ее мир закружился вокруг нее, но сказала твердо и отчетливо:
— Со мной и Джейн все будет в порядке.
Поделиться книгой: