Чужие уроки — 2009

Противники «шведской модели» указывают на общее место: государство, мол, не может управлять банками по определению, в противном случае госчиновники получали бы такие же огромные зарплаты, что и банкиры. Не по Сеньке, короче, шапка. К тому же, очутившись в руках государства, банки непременно окажутся под давлением законодателей (конгрессменов), которые начнут продавливать резолюции по приоритетному кредитованию «нужных» фирм.

Подобные аргументы — конечно же, примитивное лукавство, выстроенное на неведении. Государству вовсе не нужно управлять банками — после принудительной национализации эти банки незамедлительно передаются в управление специально созданной по такому случаю профессиональной структуре. Именно так все и происходило в Швеции. Кадры для управления национализированными банками можно смело черпать в региональных финансовых учреждениях, которые сумели не замараться в деривативных гешефтах нью-йоркских гигантов.

Последний показательный момент: в середине 90-х годов, в период Азиатского кризиса6, американские инструкторы через политиков и структуры типа МВФ главным условием для «помощи» «азиатским тиграм» называли принудительную ликвидацию текущих акционеров и разгон менеджмента. Теперь же, когда Соединенные Штаты оказались в идентичной ситуации, и республиканцы, и демократы дружно стараются не допустить сценария, который сами же рекомендовали другим странам.

И дело тут, конечно, не в пресловутых двойных стандартах. Дело в моменте истины: и в Азии 90-х, и в Америке сегодня речь идет о смене собственности. А собственность, как известно, обязана перемещаться только в одном направлении — от «неправильных» собственников к «правильным», от «чужих» — к «своим»!

Теперь, полагаю, понятно, почему слова «национализация» нет в американском словаре, а есть лозунг «Покупай всё американское!» Конгресс на полном серьезе собирается придать ему законодательный статус.

Примечания

1 US United Steelworkers, в частности — Рон Блум, ссылку на которого я нашел у Уильяма Энгдаля.

2 Программа Восстановления Ненадежных Активов, предусматривающая выделение 700 млрд долларов для спасения банковской системы.

3 Federal Deposit Insurance Corporation, Федеральная корпорация страхования депозитов.

4 «Предки», наши мамашки и папашки (слэнг).

5 См. «Любовный треугольник», «Бизнес-журнал», № 20, 2008

6 См. «Отсутствие воды в кране», «Бизнес-журнал», № 12, 2007

Невидимка

Опубликовано в журнале "Бизнес-журнале" №4 от 07 апреля 2009 года.

Слово meltdown1, прибереженное в английском словаре на случай самых крайних неприятностей, сегодня как нельзя лучше описывает ситуацию, сложившуюся на финансовых и экономических рынках мира. Нет нужды живописать ужасы крушений паевых фондов и страдания банков, чьи логотипы еще недавно конкурировали по популярности с брэндами модных шмоток: Citigroup, Bank of America, Lehman Brothers — звездные имена, годами пребывавшие на устах даже самых молодых рекрутов общества тотального потребления. Гораздо интереснее окинуть взглядом экономические горизонты в поисках тех, кто плывет против течения, — компаний, которым удалось устоять под натиском беспощадного экономического meltdown.

Представьте себе, такие счастливчики в природе есть, причем их достаточно, чтобы говорить не только о гипотетическом, но и о вполне реальном противостоянии всеобщей экономической катастрофе. Сегодня мы познакомимся едва ли не с самым главным бенефициаром мирового кризиса, причем не периферийным, а самым, что называется, центровым.

Знакомьтесь — банк HSBC. Признайтесь теперь, положа руку на сердце: много слышали о таком? Конечно, если вы профессионал финансового рынка, то имя Гонконгско-Шанхайской банковской корпорации (именно так расшифровывается HSBC) звучит для вас весьма внушительно. Однако остальным нашим соотечественникам, далеким от финансов, это название говорит мало. А если уж быть до конца искренним — не говорит вообще ничего.

Это тем более удивительно, что HSBC — не просто еще один банк, не просто очередная британская корпорация, но еще и самый большой банк в мире, самая крупная в мире компания и самый дорогостоящий брэнд на финансовом рынке! 10 тысяч офисов в 86 странах мира, 210 тысяч акционеров, 330 тысяч сотрудников, 128 миллионов клиентов (!). Каково? Сегодня, когда практически все крупнейшие мировые банки уверенно впадают в кому, балансируют на грани банкротства и понуро бредут к властям с протянутой рукой, HSBC демонстрирует 2,35 триллиона долларов активов, 88 миллиардов дохода, 9,3 миллиарда долларов прибыли и, по словам генерального директора Майка Гейгана, еще и тенденцию к устойчивому росту.

Характерно, что поднялся HSBC отнюдь не на кризисе. Еще до кризиса на его фоне Citigroup смотрелся карликом: чистая доходность Citigroup (отчет за 2007 год, обнародованный в апреле 2008-го) — 3,62 млрд долларов, тогда как HSBC заработал 19,13 млрд. Теперь же сравнение проводить и вовсе бессмысленно. Убытки Citigroup в четвертом квартале 2008-го финансового года составили 8 млрд долларов, тогда как HSBC получил за тот же период 10 млрд прибыли.

Но даже при таком раскладе Citigroup знают все, а HSBC — лишь посвященные. Главная причина подобной застенчивости британского банка кроется в его генеалогии. А также географической ориентации бизнеса. Львиная доля операций осуществляется в странах Третьего мира — от Южной Америки до Юго-Восточной Азии (на эти регионы приходится более трех четвертей прибыли HSBC). Вопреки тому, что банк — британский, все его операционные центры находятся за пределами Туманного Альбиона и даже Европы.

Центр обработки данных, центр по обслуживанию клиентов, центр по разработке программного обеспечения (software engeneering) и прочее хозяйство HSBC разместил в индийских Хайдерабаде и Пуне, в китайском Гуаньчжоу и бразильском Куритибе. Остальные подразделения, ведающие клиентским обслуживанием (т. н. group service centers), квартируют в различных городах Индии, Китая, Малайзии, Шри-Ланки и на Филиппинах.

Логика, на которую делает ставку HSBC, очевидна. Перенося операционные центры в страны Третьего мира, банк радикально снижает свои расходы, что позволяет ему предоставлять финансовые услуги высшего качества по предельно конкурентным ценам. Доходит до смешного. Планируя экспансию на французском рынке розничных банковских услуг, HSBC готовит к открытию операционный центр… во Вьетнаме! Почему там? Да потому, что вьетнамцы отлично говорят по-французски (как-никак, бывшая колония) и при этом не требуют зарплат французского уровня. Вот он, шотландский деловой дух в действии!

Платой за столь расчетливую экономическую политику служит стойкая неприязнь, с которой к HSBC относятся на родине. Журналисты банк не любят. Будто чувствуют его инородность, а главное, загадочную непонятность. Потому-то при каждом удобном случае о нем и пишут всякие гадости. В течение всего 2006 года, пока HSBC находился на пике финансового успеха, общественность Англии смаковала историю Питера Льюиса, пожаловавшегося в британский трибунал по трудоустройству на HSBC за то, что банк якобы выгнал его с работы за гомосексуализм. Суд не обнаружил связи между увольнением и нездоровыми привычками истца, но все-таки констатировал sexual harassment, сексуальное притеснение, которому Льюиса якобы подвергали на рабочем месте.

С наступлением финансового кризиса обвинения в адрес HSBC приняли форму подозрительных намеков. Каким это образом банку удается оставаться на плаву, когда все прочие ускоренно идут ко дну (в первую очередь, конечно, имелся в виду королевский банк Шотландии2)? По всему видать, дело не чисто! Стоило HSBC заявить о сокращении доходности, как общественность сразу же заговорила о грядущем крахе, сокращении ликвидности и страшных потерях, которые не сегодня-завтра HSBC придется придать огласке. Стоит ли удивляться, что за такое отношение к себе HSBC платит в меру сил и возможностей: не создает рабочих мест на родине, разворачивая весь бизнес в странах Третьего мира?

А впрочем, не такая уж Британия и родина для HSBC. Да и само название банка — хорошее тому подтверждение. Полагаю, краткий экскурс в историю загадочного банка не только поможет разобраться в его «национальности», но и прояснит многие моменты в своеобразии деловой этики и принципов, которые HSBC неизменно исповедует вот уже 144 года.

Нетрудно догадаться по названию, что Гонконгско-Шанхайская банковская корпорация появилась на свет вдали от Туманного Альбиона. Однако же при самом прямом и непосредственном участии Империи, над которой никогда не заходит солнце. Шотландский суперинтендант компании The Peninsular and Oriental Steam Navigation Company Томас Сазерленд основал HSBC в Гонконге в 1865 году. Легенда гласит, что Сазерленду, который никогда в жизни не имел даже своего банковского счета, однажды на глаза попалась статья двадцатилетней давности об особенностях шотландского подхода к бизнесу: thrift, hard-work and a canny eye for business and investment3. 31-летнему Сазерленду показалось rather simple4 создать банк именно на таких принципах. Чем он, собственно, и занялся.

Роль Сазерленда в HSBC, по вполне понятным причинам, свелась к деятельности координатора. И случилось так, что деятельность эта оказалась тем бесценным звеном, которого давно не хватало для создания первого местного банка.

Всеми делами в Гонконге в период опиумных войн и непосредственно после их окончания заправляли так называемые «хонги» — торговые дома, стоявшие у истоков наркотического процветания Британской империи. Таковых было три — Jardine, Dent’s и Russell. По странному стечению обстоятельств, хонги находились под мощнейшим шотландским влиянием, что объяснялось не только происхождением их учредителей, но и всесилием Великой Материнской Ложи Шотландии (масонской). Шотландцем был и наместник главного морского перевозчика эпохи P&O Томас Сазерленд. Именно через Сазерленда проходили основные потоки товарооборота: оружие и амуниция с матушки-родины, чай, шелк и фарфор — в обратную сторону.

Фасадный этот товарооборот на деле являлся лишь прикрытием, потому что львиная доля всей деловой активности приходилась на опиум. Читатели «Бизнес-журнала» со стажем наверняка помнят о «Великой китайской торговой схеме», выпестованной в недрах Ост-индской компании: мак выращивали бенгальские крестьяне и сдавали коллекторам. Затем опиум перерабатывали в Индии и продавали частным предпринимателям, обладавшим специальным патентом. Предприниматели доставляли товар к китайскому побережью и складировали в плавучих пакгаузах, а затем тайно реализовывали китайским контрабандистам в обмен на серебро, которое частично использовалось для легальных закупок шелка, чая и фарфора. Кстати, Томас Сазерленд по совместительству являлся еще и соучредителем крупнейшего дока в Гонконге — Hong Kong and Whampoa Dock Company, на котором все это добро как раз и складировалось.

Слово «частично» применительно к серебру я употребил не случайно. Деньги не только шли на закупку товаров, но и просто аккумулировались. В колоссальных объемах. При этом хранились они в домашних «кубышках», поскольку никаких банков, которым можно было бы довериться, в округе не наблюдалось. Желание создать местный банк было огромным, однако внутренние противоречия и подозрительность, разделявшие троицу «хонгов» и предпринимателей из других весей (в первую очередь — американцев, немцев и голландцев), не позволяли добиться желаемого результата. Каждому казалось, что любая исходящая от конкурента инициатива закончится тем, что будущий банк станет обслуживать в первую очередь его собственные интересы.

Потому-то Томас Сазерленд и стал гениальным связующим звеном. Ведь он в силу своей должности стоял как бы в стороне и даже слегка над местными наркоторговцами: компания P&O обслуживала всех желающих без дискриминации, а значит, по сути своей уже выступала координатором. Складские помещения, корабли, фрахт, доставка груза «на большую землю» и обратно — сами понимаете. Кроме того, Томас был исключительно порядочным человеком, пользовался всеобщим доверием и безупречной репутацией. Поэтому ему не составило труда примирить враждующие кланы и создать первый местный банк, в совет учредителей которого вошли представители всех крупнейших торговых домов Гонконга и Шанхая.

HBSC явился на свет более чем вовремя: Томас Сазерленд в прямом смысле на несколько дней опередил Нила Портера, эмиссара могучего бомбейского Bank Of China5, вскоре прибывшего в Гонконг для учреждения местного филиала. Сазерленд грамотно апеллировал к смекалке гонконгских аборигенов: неужели вы хотите, чтобы вашими деньгами распоряжались какие-то дельцы из Индии? К тому же есть альтернатива — местный банк, созданный местными предпринимателями в интересах местного же бизнеса. Таковым и стал HSBC, поныне сохранивший провозглашенный тогда принцип «The World’s Local Bank»6. Эта надпись до сих пор украшает логотип компании.

Надеюсь, что экскурс в историю многое прояснил в корпоративной этике HSBC. Учрежденный вдали от метрополии банк хотя и сохранял самые тесные связи с центром, с первых же дней апеллировал исключительно к интересам своих местных учредителей. Причем делал это, свято соблюдая пресловутые «шотландские принципы»: осторожность, бережливость, осмотрительность, а также приоритет безопасности акционеров и учредителей над прибылью. Удивляться не приходится: задача выживания в опиумном бизнесе гораздо важнее лишней пригоршни долларов!

Если все же сохранились среди наших читателей скептики по отношению к теории «корпоративной генетики», определяющей судьбу компании, попробую еще раз склонить их на свою сторону с помощью весьма выразительной иллюстрации. Давайте посмотрим, как HSBC сумел уберечься от нынешней финансовой и экономической катастрофы, которая обожгла почти все мировые банки.

Обстоятельство это тем более поразительно, что HSBC в 2002 году купил Household International, крупнейшего в Америке торговца «мусорными кредитами» — нашими старыми знакомыми sub-prime loans. Мало того что Household был по уши загружен абсолютным неликвидом в виде долговой ипотеки клиентов, которым ранее было отказано в кредите в остальных банках, так он еще и снискал чудовищную репутацию кредитора-хищника! На Household International были поданы тысячи исков с обвинениями в predatory lending самого разнообразного характера. Эта одиозная компания была столь изобретательна в облапошивании и охмурении доверчивых обывателей, что я не удержался и подготовил для читателей отдельную статью из чисто дидактических побуждений. Надеюсь, опыт борьбы американской общественности с Household International убережет соотечественников от обмана при общении с нашими доморощенными адептами «нетрадиционных методов банковского кредитования» (об этом читайте на с. 60).

Критики и злопыхатели обвиняли HSBC: банк приобретает одиозный Household, чтобы адаптировать тактику охмурения клиентов в собственных филиалах, открытых в странах Третьего мира, прежде всего в Индии, Бразилии и Индонезии. Все это, разумеется, глупости завистников. HSBC купил американский Household International потому, что безупречное китайско-шотландское чутье подсказывало серьезные барыши. А дальше произошло вот что.

После приобретения Household International HSBC стал крупнейшим в мире держателем кредитов sub-prime. Первым делом HSBC добился прекращения судебных разбирательств, уплатив всем обиженным и недовольным отступные в размере 484 млн долларов. Следующий шаг: активы Household International были очищены от всех хитроумных форм кредитования (типа ставок с амортизацией). Осталась только традиционная ипотека с фиксированной ставкой кредита. Затем банк по мере сил и возможностей полностью избавился от «нью-йоркской ереси», то есть производных ценных бумаг, выписанных на ипотечные sub-prime, — всех этих MBS, CDO и CDS, которые в 2008 году переломили хребет Citigroup, Bank of America, Wachovia и Lehman Brothers. А скажите на милость: откуда HSBC знал о грядущем ужасе деривативного meltdown в 2006 году? То есть получается, что HSBC знал. А нью-йоркские банкиры — не знали. Или знали, но не испугались, а шотландский нюх подсказал Гонконгско-Шанхайской банковской корпорации необходимость сворачивать удочки?

Как бы то ни было, HSBC сумел вывести операции своего нового подразделения Household International на новые рубежи прибыльности таким образом, что еще до наступления первой волны массовых неплатежей по кредитам sub-prime удалось и покрыть судебные издержки, и заработать немножко на будущее.

Сегодня HSBC выглядит несопоставимо выигрышнее на фоне остальных банков. И в первую очередь потому, что над ним не висит Дамоклов меч срочности — неотъемлемой части любых деривативов.

«Плохие кредиты» на балансе HSBC не экспирируют, как экспирируют Collateralized Debt Obligations, выписанные на эти самые «плохие кредиты» и повисшие теперь на балансе Citigroup со товарищи! С самого начала HSBC сторонился всей этой нью-йоркской ереси с производными ценными бумагами, выписанными на ипотечный сабпрайм. Ереси, на которой поскользнулись Citigroup, Wachovia, Bank of America и все остальные нью-йоркские банкиры. А поскольку у HSBC нет деривативов, то нет и авральной спешки. Ведь только деривативы обладают срочностью, в отличие от самих кредитов, на которые эти деривативы были выписаны. Кредиты могут и подождать. Так что у HSBC нет нужды разорять своих горемычных клиентов и выставлять их дома на продажу по бросовым ценам.

В ситуации, когда банк не испытывает кризиса наличных денег и его — главное! — не поджимает время, можно просто подождать, переждать кризис, после чего либо восстановить поток кредитных платежей от должников, которые снова обрели платежеспособность, либо продать заложенные дома, но уже по нормальным рыночным ценам. Аналогичная логика лежит и в основании идеи «плохого банка», которую сегодня американские власти пытаются (весьма, надо сказать, своеобразно!) адаптировать из «шведской модели».

Сняв сливки на пике доходности в 2006 году, HSBC начал планомерно сворачивать весь бизнес sub-prime кредитования. На сегодня закрыто уже 1 400 филиалов Household International, на подходе еще 900. Оставшиеся на балансе «плохие кредиты» обошлись HSBC в 20 млрд долларов. При наихудшем раскладе придется потерять еще столько же. А теперь давайте вспомним, что HSBC даже в условиях кризиса сохраняет доходность, объявив на днях о годовой прибыли в 9,3 млрд долларов. Потому максимум, что грозит HSBC в случае, если придется объявить дефолт по всем американским «плохим кредитам» на балансе, так это лишиться дивидендов в ближайшие год-полтора.

На десерт — самое интересное. Накануне объявления в начале марта 2009-го результатов финансового года HSBC намекнула на возможность дополнительной эмиссии собственных долговых обязательств на сумму в 17 млрд долларов. Что тут началось! Британская и американская пресса дружно и радостно принялась потирать ладони: ну, наконец-то! Накрылся наш непотопляемый банк! Вот и его достал кризис! Выбросил, красавец, белый флаг! И он пошел с протянутой рукой. Чай, не лучше остальных!

Что тут скажешь? Sancta simpicitas! Достаточно беглого взгляда на годовую отчетность HSBC, чтобы удостовериться: лишние деньги для латания дыр и спасения самого себя банку не требуются. HSBC был и остался непотопляемым линкором в полном шоколаде. Для чего тогда допэмиссия? Так ведь очевидно же: деньги нужны HSBC для продолжения начавшейся еще несколько лет назад тотальной экспансии и поглощений привлекательнейших финансовых учреждений, которые разоряются на кризисе и выставляются на продажу в геометрической прогрессии! HSBC скупает все это добро в бешеном темпе и с колоссальным размахом. Вот и не хватает свободной наличности. На эти-то поглощения и пойдут 17 миллиардов, полученные по облигациям, которые инвесторы всего мира сочтут за честь скупить на корню в первый же день.

Не знаю, как вам, но мне доставляет удовольствие наблюдать за компанией, которая принадлежит к скромной и неприметной когорте, сумевшей не только уберечься от кризиса, но и извлечь из него колоссальную выгоду. Это обстоятельство лишний раз демонстрирует если уж не рукотворность, то, по крайней мере, избирательность этого самого кризиса, который официальные власти изо всех сил пытаются представить в виде системной катастрофы, а не тонкого расчета умных людей и примкнувшего к ним «шотландского духа»!

Примечания

1 (англ.) «расплавление ядерных топливных элементов реактора, авария на АЭС». В переносном смысле — катастрофа, провал, полнейший облом.

2 Забавно, что в 1980 году HSBC предпринял попытку насильственного поглощения Royal Bank of Scotland, но британское правительство ему этого не позволило.

3 (англ.) «Бережливость, трудолюбие и осмотрительность при делах и вложениях».

4 (англ.) «В общем-то не сложно».

5 Да не смутит читателей причудливое сочетание — «Китайский Банк из Бомбея»: все это птенцы одного гнезда — Британской империи.

6 (англ.) «Местный банк для всего мира».

Белфегор1

Опубликовано в журнале "Бизнес-журнале" №4 от 07 апреля 2009 года.

2002 году прекратил самостоятельное существование Household International, один из самых одиозных «народных ростовщиков» Америки, который более 120 лет занимался методичным одурачиванием доверчивого населения. Household купил гигантский банк-невидимка из Британии HSBC за 14 миллиардов долларов.

Злые языки обвиняли HSBC в намерении распространить технику обмана из богатого арсенала Household на собственные филиалы, открытые по всему миру — в первую очередь в Индии, Бразилии и Индонезии. Опасения, однако, не сбылись: с наступлением финансового кризиса в 2006 году HSBC стал планомерно сворачивать один за другим филиалы Household в Соединенных Штатах, и, похоже, в ближайшее время от омерзительного лихоимца в истории останется одно лишь воспоминание.

Тем не менее, наследие Household International требует самого пристального изучения, поскольку технологии, разработанные в недрах этого заведения, продолжают победоносное шествие по планете и без всякого содействия со стороны именитого HSBC. Достаточно сказать, что сегодня в российских кредитных учреждениях вовсю работают «кунштюки» из арсенала Household. Радует, что пока еще надувательство ограничивается самыми безобидными технологиями, лежащими, так сказать, на поверхности, что, в свою очередь, позволяет государству в моменты популистского угара бить ростовщиков по рукам законодательными мерами (читатель догадался, что речь идет о т. н. «скрытых процентах»).

Помимо бесхитростных «скрытых процентов», изобретательный гений Household разработал столь тонкие и изысканные формы обмана населения, что у наших соотечественников, будь эти формы адаптированы местными кредитными организациями (а рано или поздно их адаптируют, можно не сомневаться!), нет ни малейших шансов избежать долговой ямы. Если уж американскую нацию, подкованную в финансовом отношении, издавна приученную к широкому разнообразию денежных инструментов, Household разводил с неописуемой легкостью, то что говорить о бывшем советском человеке, который слова «дивиденд» и «ваучер» услышал впервые лишь 15 лет назад?!

Грандиозная технология Household International обернулась беспрецедентным class action2 по обвинению в хищнических формах кредитования. Впрочем, он завершился лишь символическим штрафом в 484 миллиона долларов. Непропорциональность наказания прибыли, добытой на хитроумных схемах, и готовность, с которой Household пошла на мировую с властями, заставили критиков laissez-faire капитализма даже предположить: судебные штрафы были изначально учтены в расчетах рентабельности «оригинальных» кредитных инициатив.

Было бы наивно думать, что Household International принадлежит авторство схем, которые были задействованы компанией в потребительском, ипотечном и автомобильном кредитовании. Чего уж там: основные формы обмана были богато документированы уже в средневековой Европе. Главная заслуга Household состоит в творческой обработке извечных принципов ростовщичества и их находчивой адаптации к реалиям современного потребительского общества.

Рядом с Household на ниве «народного кредитования» (а что это такое, читатель узнает в ближайшую минуту) трудились сотни и даже тысячи конкурентов, но никому не удалось добиться столь впечатляющего результата: 14 тысяч офисов в 46 штатах, более 50 миллиардов долларов активов и регулярная выплата дивидендов акционерам с 1929 года! Согласитесь — беспрецедентно надежная и доходная кормушка. Осталось только выяснить — какой ценой давались эти достижения.

Household умудрялся выживать более 120 лет и всегда выходил победителем в борьбе с государством, которое постоянно вставляло палки в колеса и подвергало «репрессиям» уличных шейлоков. Чего стоит один лишь Закон об унифицированном мелком кредите (Uniform Small Loan Law) 1916 года, установивший «предвзятое» ограничение долговой ставки на уровне 3,5 процента! 3,5% — это, разумеется, в месяц, а не в год, но все равно неприятно для тех, кто десятилетиями привык ссужать деньги под ежемесячные 6 процентов.

Компания Household родилась в 1878 году из невинного желания Фрэнка Маки продать клиенту сейф, на который тому не хватало денег. Фрэнк просто взял да и ссудил недостающую пригоршню долларов — без всяких банковских формальностей и проволочек. Покупатель расчувствовался, оценил оказанное доверие и вернул деньги в срок. Как водится — вместе с жирным интересом.

Фрэнку Маки собственный порыв души страшно понравился. Надо сказать, ему отнюдь не приходилось крутиться по жизни, а потому можно было смело обойтись без благородных жестов перед покупателями. Фрэнк происходил из богатой семьи. Деньги на развитие собственного бизнеса племяннику ссудили два единокровных дядьки, а вовремя преставившийся батюшка оставил если не несметные сокровища, то состояние, изрядное для безбедного существования на годы вперед.

Фрэнк Маки продавал сейфы, инвестировал в добывающую промышленность, разрабатывал золотоносные жилы и успешно скупал недвижимость. Как в блистательную карьеру уверенно стоящего на ногах антрепренера вписываются жалкие 10–20-долларовые ссуды? Оказывается — самым магическим образом! Фрэнк Маки дал чуток денег взаймы на короткий срок (в те годы ссуды почти всегда предоставлялись только на один месяц), а обратно получил свою кучку плюс еще весомый довесок! Будто закопал золотой на Поле Чудес!

Легкость наживы сразила Фрэнка Маки наповал, и он испытал экстатическое состояние нирваны, неведомое его соотечественникам. Дело в том, что банки в Америке, как бы это правильнее и помягче сказать, американскими были только по месту регистрации. Все остальное в этих банках принадлежало недосягаемым небожителям из тех, кого мы образно привыкли величать «Старыми Европейскими деньгами». Даже Великие Американские Имена вроде Джей Пи Моргана на поверку оказывались мальчиками на подхвате и местными душеприказчиками серьезных людей вроде барона Натана Меера Ротшильда3.

Не бывает худа без добра: заоблачный статус американских банков сыграл Фрэнку Маки на руку. Оказалось, что банки в те годы просто игнорировали мелкую сошку с ее жалкими нуждами и потребительским кредитом не занимались! Взять деньги на бурение нефтяной скважины, если очень постараться и щедро поделиться, еще можно было, а вот одолжить 50 долларов на приобретение швейной машинки — не у кого!

В 1878 году Фрэнк Маки переехал в Миннеаполис — еще недавно деревню, теперь же — бурно развивающийся районный центр. Фермеров в округе было много, нужда в сельскохозяйственной технике была безмерной, только денег — кот наплакал. Такой вот публике, которую заведомо не подпустили бы ни к одному солидному банку на пушечный выстрел, Фрэнк Маки и принялся ссужать мелкие займы от 10 до 200 долларов. В условиях практически полного отсутствия конкуренции гешефт с народным кредитованием Маки пользовался бешеным успехом и приносил неслыханные барыши. В 1885 году он перебрался в Чикаго, а еще через пять лет по всему Восточному побережью открылось уже 13 региональных офисов.

Талантливым менеджерам Маки (сам хозяин очень скоро потерял интерес к ростовщичеству и переключился на недвижимость и золотодобычу) принадлежит изобретение целого спектра кредитных уловок, которые затем вошли в хрестоматии всего мира: extention plans4 под скрытый дополнительный процент, бонусы и скидки за досрочное погашение ссуды (в скором времени, однако, эта наивная глупость закончилась, и вместо скидок клиентов стали штрафовать за высвобождение из-под долгового ярма раньше положенного срока), рекламирование потребительского кредитования по почтовой рассылке (неслыханное по тем временам дело — давать деньги неизвестно кому!) и так далее.

К 20-м годам компания Фрэнка Маки, прозванная Peoples Finance Company, уже являлась одной из ведущих контор потребительского кредита в стране. В 1928 году она вышла на Нью-йоркскую фондовую биржу под именем Household Finance Corporation (HFC) с привилегированными акциями и с тех пор, как я уже говорил, исправно выплачивала дивиденды. Дивиденды эти росли по мере того, как щупальца HFC проникали во все новые и новые сферы экономики: страхование жизни кредитополучателей, сети хозяйственных магазинов, мебельные салоны, продовольственные магазины, производство туристического инвентаря и термосов, даже системы электронного управления предприятием (Orbit, 1970 год), которые HFC успешно продавал крупным американским корпорациям, и даже авиакомпании!

В 1994 году генеральным директором HFC стал Уильям Алдинджер (из банка Wells Fargo), с именем которого связана самая звездная и самая трагическая страница в истории компании. Алдинджер избавился абсолютно от всех непрофильных филиалов (производство, транспорт, розничная торговля и проч.), купил за 1,1 миллиарда долларов финансовое подразделение корпорации Transamerica и, превратив Household во вторую самую большую в Соединенных Штатах компанию потребительского кредита, с головой ушел в ипотечное кредитование.

Уильям Алдинджер произвел подлинную революцию в представлениях финансового рынка о том, кому можно, а кому нельзя давать кредиты. Волшебная формула Алдинджера звучала просто: «Кредит можно давать абсолютно всем!» О размерах неплатежей по ссудам, выписанным Household в период с 1996–го по 2006 годы, знают не понаслышке только бухгалтеры HSBC. Нам же судить о полете фантазии остается разве что по судебным документам коллективных исков. И это замечательно, поскольку перечень уловок, зафиксированный в обвинительных актах, являет собой бесценный учебник самых современных форм разводки кредитополучателей, и знать их обязан каждый сознательный обыватель. Компендиум этих разводок из арсенала Household International я сейчас и представлю.

Сначала перечислим уловки, уже знакомые соотечественникам по деятельности родных банков: приятно все же сознавать, что эти гадости придумали не у нас, а заимствовали из опыта, наработанного не одним поколением талантливых шейлоков. Напомню: весь приведенный список взят из обвинительных заключений по искам к Household International. Итак:

• Low-ball rate — старая уловка, известная в нашей стране под видом «номинальной кредитной ставки». Слово «номинальная» до недавнего времени никогда не использовали, равно как Household никогда не применял слово low-ball. Все это преподносилось в простом виде «процентной ставки за кредит», которая имела уникальную тенденцию постоянно уменьшаться в условиях жесткой конкуренции. Именно эту мифическую «ставку» Государственная Дума обязала разбавлять обязательным упоминанием «ставки эффективной», приподнимающей завесу над целым пучком обманных платежей, закамуфлированных под «комиссионные за обслуживание кредита», «комиссии за ведение ссудного счета», «расходы на оформление кредитного договора», «нотариальные заверения» и прочие гадости.

• Insurance packing — принудительное включение страховки в пакет по предоставлению кредита (в основном автомобильного или ипотечного). На роль страховой компании Household всегда предлагала собственные подразделения. Стоит ли говорить, что стоимость такой страховки серьезно превышала предложения третьих сторон, а потому являлась еще одной скрытой формой predatory lending (хищнического кредитования), за которую Household International и судили. В нашем отечестве принудительное страхование только в страховых компаниях, специально оговоренных кредитующим банком, цветет и поныне гнилым цветом, повсеместно применяется в автокредитовании.

• Prepayment penalties — штрафные санкции за преждевременное погашение кредита. Поскольку в большинстве американских штатов взимание подобных штрафов считается незаконным, Household составляла кредитные договоры таким образом, что штрафы в них никогда не упоминались в прямом виде. Штрафы за преждевременное погашение назывались то «расходами на оформление закрытия кредитного договора», то «комиссией за закрытие счета», то «издержками за изменение условий договора раньше срока». Наши банки, насколько мне известно, вносят в договоры пункты о штрафных санкциях за преждевременное погашение кредита прямым текстом. Видимо, потому, что это разрешено законом. Когда же, будем надеяться, штрафы запретят и у нас, можно не сомневаться, что опыт Household задействуют по полной программе.

Теперь займемся know-how из арсенала Household, еще не осчастливившее наше отечество:

• Split loans — изысканная техника, по которой клиенту предлагается якобы с чрезвычайной для себя выгодой разделить кредит (обычно ипотечный) на два новых кредита: один с фиксированной процентной ставкой, другой с переменной. Новый кредит с фиксированной ставкой дает «душевный покой», поскольку клиент точно знает, сколько ему предстоит выплачивать каждый месяц. Кредит же с переменной ставкой разрешает, во-первых, воспользоваться конъюнктурным снижением процентной ставки на рынке (ежели таковое случится), во-вторых, ускорить погашение общей ссуды в периоды, когда у него появится дополнительная наличность.

По второму кредиту устанавливается гибкая система платежа сверх обязательного минимального значения, так что в «хлебные» месяцы можно будет погасить побольше, а в «голодные» поменьше. Все это, конечно, полнейший обман, поскольку: а) клиенту приходится нести дополнительные издержки на обслуживание двух кредитов вместо одного и б) клиент лишается самой ценной перспективы — рефинансировать не часть общей ссуды, а всю ее целиком у другого ростовщика по более выгодной для себя процентной ставке в периоды рыночного снижения таковой.

• Loan points — синонимы на рынке — loan origination fees и loan discounts. Дополнительная стратегия, призванная подтолкнуть клиента к split loans, созданию второго кредита с переменной ставкой. Loan points — это своеобразный налог, который кредитополучатель выплачивает за «привилегию» предоставления кредита. Одно «ссудное очко» обычно равняется 1% от суммы кредита. Loan points выплачиваются наличными до того, как выдается кредит — нечто подобное наши банкиры навязывают под видом «единовременной комиссии за обслуживание кредита», но в отличие от американского учителя делают это топорно и грубо. Household одной рукой делает гадость — навязывает дополнительный платеж изначально, а другой — «идет навстречу», тут же предлагая включить loan points в сумму второго кредита по системе split loans.

• Buy-Down — это уже высший пилотаж. Если вы соглашаетесь на схему buy-down, вам снижают ежемесячную процентную ставку. Как вы догадываетесь — не за красивые глаза. Существуют две формы buy-down — постоянная (используется редко) и временная. При постоянном buy-down за лишние «ссудные очки», которые вы выплачиваете наличностью до получения кредита, вам великодушно снизят общую процентную ставку по кредиту, как правило, из расчета 1 loan point за 0,25% годовой ставки.

Например, вы берете кредит в 200 тысяч долларов под 7% годовых сроком на 20 лет. Если вы соглашаетесь на buy-down, то в обмен на 6 тысяч долларов чистоганом5 ваша ставка на протяжении всего срока кредита составит 6,75% вместо 7%. При более распространенной временной форме buy-down в обмен на такой же единовременный дополнительный платеж вы получаете снижение кредитной ставки на ограниченный период времени. Как правило, на два (т. н. 2-1 buy-down) или три (3-2-1 buy-down) года. В нашем примере при схеме 3-2-1 buy-down в первый год кредита мы заплатим 4%, во второй — 5%, в третий — 6%, а далее и до конца снова по 7%.

В каких случаях выгодно применять схему buy-down? Ростовщик называет три главные причины: первая — размер нужного вам кредита не соответствует вашему доходу или какому-либо другому фактору, налагающему ограничение на размер ежемесячных выплат по задолженности. Вам хочется купить дорогой дом, а стоимость его такова, что ежемесячные выплаты не соответствуют вашей зарплате. Вы оформляете buy-down, процентная ставка снижается (по меньшей мере на первые несколько лет), и вожделенная недвижимость чудесным образом формально вписывается в ваши возможности (хотя по-прежнему не соответствует вашим доходам).

Вторая причина — временные затруднения. Сегодня платить много мы не в состоянии, зато через год-другой... ну, сами понимаете: карьерный рост, неожиданные перспективы, звездная вакансия, в крайнем случае — богатый дедушка помрет.

Третья причина — налоговая. Когда кредитополучатель выплачивает «ссудные очки» за buy-down, он получает налоговую скидку.