Помоги проекту - поделись книгой:
Развилась новая организация торговли и . финансовых операций – сделки на биржах, развился и новый вид наживы.-спекуляция. На фондовой бирже совершались всевозможные финансово-кредитные операции: заключались займы, учитывались векселя, из рук в руки переходили денежные обязательства крупных банковских домов и европейских монархов. Спекуляция здесь процветала не менее, чем на товарной бирже. На цены товаров и курсы бумаг оказывали влияние самые различные обстоятельства и события, в том числе и политические, Поэтому купцы и финансисты нуждались в получении быстрой и подробной информации. Агенты торговых фирм тщательно собирали все новости и писали подробные донесения своим патронам. Эти донесения явились зачатками будущих газет. В Европе в XVI и первой трети XVII в. наблюдается значительный рост цен, условно названный «революцией цен». Рост цен проходил неравномерно по странам и во времени. В Испании к 1601 г . цены выросли почти в 4,5 раза, в Англии –в 4 раза, во Франции к концу XVI в.-в 2,5 раза, в Италии – в два раза. При этом цены на сельскохозяйственные продукты поднялись в гораздо большей степени, чем на промышленные товары, предметы первой необходимости вздорожали сильнее, чем предметы роскоши. Очень важно, что цены на труд, т. е. заработная плата, сильно отставала от роста товарных цен. Так, в Англии заработная плата возросла всего лишь на 30%, во Франции-на 25%. Таким образом, реальная заработная плата сильно упала.
«Революция цен» представляет,. собой– весьма сложное явление— и ее нельзя связывать с постепенным повышением цен, начавшимся в ряде стран Европы во второй половине XV в., когда он определялся ростом и ускорением товарооборота, увеличением спроса на сельскохозяйственные товары в связи с увеличением численности населения вообще и городского в особенности, а также постепенным возрастанием количества монеты в обращении. Резкий и устойчивый рост был связан в XVI в. с ввозом в Европу большого количества золота и особенно серебра, добытых дешевым трудом рабов во вновооткрытых колониях, вследствие чего снизилась цена самих драгоценных металлов. Со всей силой эти явления дали о себе знать примерно с середины столетия. Цены росли быстрее в тех странах— которые раньше и сильнее испытали на себе увеличение в них количества драгоценных металлов, что было связано с формировавшимся мировым товарным и денежным рынком (Испания, Португалия, Франция, Нидерланды, Англия, Италия, западные области Германской империи). Возникновение мирового рынка способствовало постепенному распространению «революции цен» и на другие, менее развитые экономически страны Европы.
«Революция цен» различным образом повлияла на экономическое положение разных групп и сословий феодального общества. В деревне выиграли в первую очередь землевладельцы, сдававшие свою землю в аренду, так как арендная плата сильно повысилась в связи с ростом цен на сельскохозяйственные продукты и значительно превышала размер фиксированной феодальной денежной ренты. Наконец» выиграли и крестьяне, платившие ренту своим сеньорам.
В производстве промышленных товаров в лучшем положении оказались капиталистические предприниматели так как сильно снизилась реальная заработная плата наемных рабочих при одновременном росте цен на товары. Выиграли также купцы, делившие с предпринимателями прибавочную стоимость, производимую рабочим, и экс— плуатировавшие в качестве скупщиков и кредиторов широкие слои мелких ремесленников и кустарей.
Пострадали от «революции цен» широкие слои населения: крестьяне, ведшие мелкое, не производящее на рынок хозяйство и вынужденные нередко батрачить или заниматься подсобными промыслами кустарного характера, а также те крестьяне, которые платили феодальную ренту продуктами или нефиксированную ренту. Проиграли те дворяне, а их было большинство, которые получали от своих держателей фиксированную денежную феодальную ренту, не имели значительных домениальных владений и не вели собственного хозяйства, рассчитанного на рынок.
В городе потеряли от «революции цен», в первую очередь, широкие слои населения, жившие на заработную плату, и мелкие товаропроизводители и цеховые мастера, номинально самостоятельные, но фактически уже работавшие на скупщиков и на мануфактуристов. «Революция цен», таким образом способствовала экспроприации мелкого товаропроизводителя как в городе, так и в деревне. Маркс резюмировал последствия «революции цен» так: «С одной стороны, обесценение заработной платы и земельной ренты, а с другой – рост промышленных прибылей. Иными словами: в той мере, в какой пришли в упадок класс земельных собственников и класс трудящихся, феодальные сеньоры и народ, в такой же мере возвысился класс капиталистов, буржуазия».
Всюду понижение заработной платы и повышение капиталистического дохода, разрыв между арендной платой и феодальной рентой вели к усилению классовых антагонизмов к обострению классовой борьбы. Между сеньором – феодальным собственником и крестьянином-держателем обостряется борьба за землю, борьба за превращение феодального держания в свободную мелкую собственность. Между трудом и капиталом начинается борьба за заработную плату. Исход этой борьбы, шедшей в течение почти трех столетий, зависел от конкретного соотношения классовых сил и решался в каждой стране по-разному.
Глава 25 ГЕРМАНИЯ В XVI И В НАЧАЛЕ XVII В.
1. ЭПОХА РЕФОРМАЦИИ И ВЕЛИКОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЫ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ СТРОЙ ГЕРМАНИИ В ПЕРВЫЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ XVI В.
К началу XVI в. большинство населения Германии состояло из феодальнозависимых крестьян. В деревне безраздельно господствовали князья, дворяне и их управители. В немецких городах, в том числе и в наиболее крупных, преобладало цеховое ремесло, а в их магистраты входили члены патрицианских родов и представители богатого бюргерства.
Однако уже XV век и особенно начало XVI в. ознаменовались в экономической жизни Германии значительными сдвигами. В это время, когда развитие производительных сил и разделение труда в разных частях мира привели к значительному расширению международных торговых связей, Германия продолжала занимать центральное положение на путях мировой торговли. Правда, Северогерманская Ганза, теснимая конкуренцией английских и голландских купцов, с конца XV в. стала приходить в упадок (см. т. 1, гл. II), а великие географические открытия возвещали предстоявшее в близком будущем перенесение мировых торговых путей на Атлантическое побережье. Но несмотря на это до середины XVI в. связи Северной Италии и через ее посредство Востока с рынками Западной Европы шли через германские земли, а немецкие города, особенно Аугсбург, Нюрнберг и некоторые другие на Рейне и на Верхнем Дунае, по-прежнему оставались крупными центрами европейской торговли. Немецкие купцы пользовались привилегиями в торговых портах других европейских стран и на первых порах извлекали выгоды и из нового направления путей мировой торговли. Международная экономическая роль Германии выражалась и в том, что она занимала первое место в мире по добыче серебра – главного средства обмена в то время (поток американского золота и серебра стал ощущаться только с середины XVI в.).
Выгодное положение на путях мировой торговли способствовало росту товарного производства в стране в области ремесла и сельского хозяйства, наметившемуся уже ранее и особенно заметному в первые десятилетия XVI в. Верхненемецкие города достигли расцвета и являлись, по словам Энгельса, средоточием значительного богатства и роскоши. Аугсбург оставался до середины XVI в. крупным складочным пунктом итальянских шелковых изделий, индийских пряностей и товаров Востока вообще. В Аугсбурге же находились торговые фирмы Фуггеров, Вельзеров и др., которые вели в масштабах того времени настоящую мировую торговлю и имели свои постоянные конторы в разных странах, в частности в Венеции, торговавшей со странами Востока и занимавшей господствующее положение на Средиземном море. Крупным южногерманским фирмам принадлежали богатые горные промыслы в германских землях и за их пределами— в особенности в Тироле и в других австрийских землях, а также многие горные разработки в Испании, Венгрии и в других странах. О силе и влиянии этих фирм можно судить уже по тому, что князья и императоры, постоянно нуждавшиеся в деньгах, обращались к ним за займами, предоставляя фирмам большие привилегии и отдавая в заклад горные богатства.
Выгодными связями славились тогда многие крупные города. Известный немецкий гуманист Яков Вимпфелинг писал о Кельне, что этот город «по своей обширной торговле и неизмеримым богатствам является царем Рейна». Нюрнберг – крупнейший центр металлообрабатывающей промышленности – насчитывал в XVI в. около 20 тыс, населения. Из эльзасских городов выделялся своей прибыльной торговлей Страсбург, через который шли торговые связи с Францией. Франкфурт-на-Майне славился ярмаркой, собиравшей купцов из Нидерландов, Фландрии, Англии, Польши, Чехии, Италии и Франции. Более мелкие города – Ульм, Констанц, Равенсбург – являясь наряду с Аугсбургом центрами изготовления хлопчатобумажных изделий и полотна, продавали свою продукцию не только на местных, но и на отдаленных итальянских рынках и в Испании. Через города, расположенные на Дунае, немецкая торговля была связана со славянскими землями Юго-Восточной Европы.
Расширение внутренних и международных связей и рост богатств в немецких городах в первые десятилетия XVI в. имели своим результатом дальнейшее развитие зародившихся уже в XV в. (см. т. 1, гл. II) элементов капиталистического производства. В текстильной промышленности и отчясти в области изготовления металлических изделий все больше места занимала система авансирования, (Verlagssystem), при которой разрозненные ремесленники подчинялись организующей деятельности купца-предпринимателя, авансировавшего их деньгами и доставляемым издалека сырьем. Руководящая деятельность купцов-предпринимателей выражалась главным образом в расчленении процесса производства и распределении его отдельных этапов между непосредственными производителями, теряющими таким образом свою экономическую самостоятельность и все более превращающимися фактически в наемных рабочих. Капиталистическая система рассеянной мануфактуры получала благодаря этому все большее распространение в городах и особенно в городской округе, где не существовало цеховой регламентации. Наряду с этим в отдельных отраслях появлялись и централизованные ману-фактуры. Примером их являлись типографии. Само оборудование типографии требовало значительного капиталовложения и наличия от 30 до 50 и больше наемных рабочих разных специальностей – наборщиков, словолитчиков, печатников, изготовителей печатных форм, корректоров и др.
В первые три-четыре десятилетия XVI в. элементы капиталистического производства в горном деле, определившиеся уже в предыдущем веке, значительно усилились, особенно на разработках благородных металлов. К начялу XVI в. горные товарищества на паях в Саксонии— Тироле и других землях Германии в основном потеряли характер трудовых коллективов и стали капиталистическими. Достигнутое к этому времени углубление шахт (до 300, а в ряде случаев до 500 метров и больше) и усложнение оборудования на разработках требовали больших капитальных вложений и постоянных дополнительных расходов. Участие в предприятиях в районах крупных разработок обладателей мелких вкладов все больше и больше затруднялось; они постоянно находились под угрозой потери своей доли и полного разорения.
По самым скромным подсчетам, в первые десятилетия XVI в. в германской горной промышленности было занято больше 100000 человек. По добыче серебра она значительно превосходила все остальные страны Европы, вместе взятые. Добыча золота и серебра оказалась, по мнению Ф. Энгельса, «последним толчком, поставившим Германию в 1470-1530 гг. в экономическом отношении во главе Европы и тем самым сделавшим ее центром первой буржуазной революции в религиозном облачении так называемой Реформации» —
С расцветом и с распространением ранних форм капиталистических отношений связаны, значительные изменения в аграрных отношениях. Увеличение спроса на шерсть, лен и продукты питания стимулировало рост овцеводства, расширение посевов технических и продовольственных культур. С начала XVI в. землевладельцы в большей степени, чем раньше, обратили внимание на возросшую доходность сельского хозяйства. Они принимали меры к укреплению своей феодальной собственности на землю путем превращения наследственных "держаний крестьян в пожизненные, а пожизненных –в срочные, что приводило к ухудшению" условий крестьянского держания, к увеличению многочисленных феодальных поборов, как регулярных, так и взимавшихся при определенных случаях (рождение, брак, смерть в семье крестьянина, продажа имущества и т. п.). Одновременно с этим феодалы в своих собственных хозяйствах, где это представлялось возможным, расширяли овцеводство и отводили новые участки земли под лен, коноплю и другие технические культуры. Рост барских хозяйств, чаще всего за счет узурпации общинных угодий и сокращения крестьянских, участков, был связан с массовым распространением крепостного состояния крестьян (Leibeigenschaft) и увеличением их барщинных повинностей.
В восточных и северных районах, где крестьяне могли активнее защищаться, натиск феодалов не давал до Крестьянской войны заметных результатов. Зато в юго-западной части страны феодальная реакция нарастала быстрыми темпами. Здесь феодалы вводили для крестьян краткосрочные формы держания земли со всеми признаками голодной аренды. Во время Крестьянской войны многие крестьяне жаловались, что им приходится отдавать землевладельцу треть и даже половину урожая.
Особые условия экономического и политического развития Германии
Одной из самых ненавистных и тяжелых повинностей была десятина. Вначале она взималась только с зерна («большая десятина»), но затем ее стали брать также с огородных культур («малая десятина») и со скота («десятина крови»). Если к этому прибавить всякого рода княжеские налоги, расхищение общинных земель, запрещение крестьянам пользоваться лесом для пастбищ и для собирания топлива, прудами для рыбной ловли и т. п., то можно с полным основанием утверждать, что господа старались забрать из крестьянского дохода-все, что можно, оставляя крестьянину лишь самые минимальные средства к существованию. Феодалы стремились, таким образом, обратить все выгоды от подъема в области сельского хозяйства и развития товарного производства исключительно в свою пользу. Даже зажиточные слои крестьянства испытывали гнет феодальной реакции, сильно препятствовавшей самостоятельному развитию крестьянского хозяйства и буржуазных отношений в деревне, Нараставшая феодальная реакция в деревне— проводившаяся духовными и светскими феодалами и князьями практика массового перевода крестьян в крепостное состояние тормозили распространение в стране зарождавшихся элементов капиталистического производства. Это и было особенностью экономического подъема Германии на рубеже XV и XVI вв. Эта особенность проявлялась тем более резко, что отдельные германские земли развивались неравномерно, а главное – регулярный товарообмен между ними определился лишь в связи с экономическим подъемом конца XV и первых десятилетий XVI в. Только тогда стали складываться условия для преодоления господствовавшей в предыдущие века изолированности различных частей Германии, а саксонско-тюрингский район стал приобретать значение хозяйственного центра ее основных земель. Однако этот процесс не привел тогда к созданию общего внутреннего рынка. Внешние связи и рынки, имевшие столь важное значение в экономике германских городов, оставались в основном различными на севере и на юге. Богатые южногерманские города вели оживленную торговлю с итальянскими городами; североганзейские же города, имевшие свои конторы в Новгороде, Бергене, Лондоне и Брюгге, снабжали товарами всю Северную Германию, но по преимуществу занимались транзитной торговлей. Особенностями экономического развития Германии определялась в значительной степени ее политическая и социальная структура. В то время как в других крупных странах Европы развитие торговли и промышленности привело к политической централизации, в Германии продолжала преобладать группировка интересов вокруг местных центров – политическая раздробленность. Германская империя, в которой процесс внутреннего распада шел и углублялся с XII в. (см. т. 1" гл. II), представляла собой к началу XVI в. конгломерат самостоятельных и фактически разобщенных «территорий», считавшихся ее непосредственными землями. «Членами империи» были имперские князья (наиболее значительными из которых были курфюрсты); в нее входили имперские графства и прелатства и имперские города. Кроме того, империя включала самостоятельные территориальные единицы (их насчитывалось до тысячи), различавшиеся как размер рами, так и по экономическому и политическому значению.
Сильнейшим княжеским домом был дом Габсбургов, за которым с 40-х годов XV в. утвердилась императорская корона. Держава Габсбургов состояла из Верхней и Нижней Австрии, Тироля, славянских земель – герцогств Штирии, Каринтии и Крайны, ряда наследственных земель на Верхнем Рейне, графств Бургундия и Нидерланды. С 1526 г . в состав державы Габсбургов было включено Королевство Чехия и часть Венгрии. С Габсбургской державой соперничали внутри империи сильное герцогство Бавария и богатое курфюршество Саксония, лежащее в горных районах Средней Германии—]Вто же время в империю входили мелкие территории, часто ограничивавшиеся рамками одного города или одного монастыря— Вся эта пестрая масса крупных, средних, мелких и мельчайших территорий находилась в постоянной вражде.
Преобладание местных центров усиливало власть территориальных князей, Которых Ф. Энгельс характеризовал как представителей централизации в самой раздробленности, как носителей местной и провинциальной централизации. Каждый князь чеканил свою монету, собирал налоги, творил суд и старался использовать ослабление императорской власти на пользу мелкого дворянства и городов. Таким же образом поступали патрицианские роды городов, узурпировавшие права общин под видом управления ими.
Усиление суверенитета территориальных князей за счет слабевшей центральной власти самым отрицательным образом сказывалось на дальнейшем экономическом развитии страны. Каждый князь старался перещеголять своих соседей блеском своего окружения, пышностью двора и прежде всего мощью своих финансов и армии. Тяжесть налогов, взимавшихся для удовлетворения этих потребностей, подрывала экономику сел и городов и тормозила предпринимательскую деятельность. Главное же заключалось в том, что немецкие купцы и предприниматели лишены были государственной помощи и поддержки, и в своих деловых связях и борьбе с конкурентами из других стран они могли рассчитывать только на собственные силы и на силу своих частных союзов. В этих условиях в наиболее выгодном положении оказались крупные южногерманские торгово-ростовщические фирмы Фуггеров, Вельзеров, Гохштеттеров и др., которые предоставляли займы постоянно нуждавшимся в деньгах немецким князьям, прежде всего Габсбургам.
Южнонемецкие фирмы, наживавшие огромные состояния на международных торговых и кредитных операциях, вкладывали капиталы в горную промышленность не только Германии, но и Австрии, Чехии, Венгрии, Испании, а фирма Вельзеров владела также разработками меди и серебра в Америке. Наряду с этим Вельзеры участвовали в Южной Америке в работорговле и использовали свои связи и капиталы для проведения там своей собственной колониальной политики. Фуггеры распространили свои вклады помимо горной на другие отрасли промышленности. Таким образом, Фуггеры и другие крупные компании Южной Германии в известном смысле сочетали деятельность ростовщиков, торговцев-монополистов и промышленников, причем все эти функции переплетались. Извлекая капиталистическую прибыль от эксплуатации наемного труда, они, однако, основные доходы получали благодаря привилегиям и монопольным правам. Предприниматели-раздатчики из среды бюргерства, владельцы мануфактур, главным образом рассеянных в городской округе, подрывали своей деятельностью цеховые устои в городах и являлись носителями прогрессивных тенденций в промышленном производстве. Но они оказывались бессильными перед лицом торгово-ростовщических компаний. Отсюда то большое возмущение, которое вызывала в кругах немецкого бюргерства в XV-XVI вв. деятельность этих компаний, распространявших свое влияние далеко за пределы Германии и игнорировавших специфически германские интересы. —-—»"~—». Своеобразие экономического строя, политическая раздробленность и господство самых грубых форм феодального произвола породили острые социальные конфликты. Особенность ситуации заключалась в том, что конфликт между угнетенными и эксплуататорскими классами переплетался с ожесточенной борьбой внутри самого господствующего класса – между соперничавшими суверенными князьями, между светскими и духовными князьями и феодалами, между высшими духовными и светскими феодалами и мелким рыцарством, – а также с разногласиями и противоположными интересами внутри бюргерства разных районов страны. В раздробленной Германии объединение разнообразных течений оппозиции фактически оказалось невозможным.
ОБОСТРЕНИЕ В НАЧАЛЕ XVI В. СОЦИАЛЬНЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ И КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ
Большинство среднего слоя городского населения (бюргерства) включало богатых, средних и часть мелких собственников – мастеров, ремесленников, торговцев, страдавших от непосильных налогов, от постоянных междоусобных войн Гй и грабежей на больших дорогах, от засилья привилегированных монополистических компаний. В среде бюргерства все больше нарастало оппозиционное настроение, но в условиях недостаточно развитых внутренних связей и политической раздробленности страны немецкое бюргерство в отличие от среднего слоя горожан в некоторых других странах Европы не сформировалось в класс общенационального масштаба и не смогло объединить другие оппозиционные силы. Оно интересовалось преимущественно узкоместными вопросами и не ставило перед собой широких политических целей. Что касается прослойки, которая к этому времени уже вступила на путь буржуазных отношений, то ее удельный вес в общей массе бюргерства был еще сравнительно невелик.
Политической активностью выделялось немецкое воинство (рыцарство), оказавшееся в критическом положении. Развитие техники военного дела в связи с изобретением пороха и рост значения пехоты сделали ненужной тяжеловооруженную кавалерию, т. е. военную службу рыцарей. Сохранение своего положения рыцари усматривали в укреплении империи, в создании централизованного крепостнического государства, опирающегося на рыцарство и держащего в узде крестьянство. Идеологи дворянства выражали недовольство всевластием князей, особенно засильем духовных князей и высшей церковной иерархии вообще, являвшейся агентурой папского Рима. Само собой разумеется, что этот идеал крепостнической империи не мог быть принят ни бюргерством, ни крестьянско-плебейским лагерем.
Совершенно иной характер носила революционная оппозиция народных масс города и деревни, не имевших в существующем феодальном обществе никаких прав. Одинаково бесправное положение крестьянства и городского плебса, подвергавшихся эксплуатации и угнетению со стороны всего феодального общества, содействовало их совместным выступлениям, направленным против самих основ феодального строя.
Городской плебс был очень сложным по. составу. Он соединил в себе элементы разложения феодально-цехового строя с низшими слоями нового, едва зарождавшегося буржуазного общества. В связи с этим Энгельс отличает в"плебействе три группировки: 1) разорившихся и обедневших горожан, потерявших свое место в обществе, 2) подмастерьев, стоявших вне официального общества, но мечтавших о цеховых привилегиях для себя в будущем и 3) выброшенных из деревни крестьян и отпущенных слуг, которые в общей городской массе образовали зародыши пролетариата. Этот слой не только оказался самым надежным союзником крестьян в антифеодальной борьорганизаторов.
Для классовой борьбы XVI в. характерно значительно более тесное сближение крестьянской массы с городскими низами, чем в предшествующий период. Усиление крестьянско-плебейского лагеря не могло не оказать влияния на радикальные элементы в бюргерстве и на известный подъем бюргерской оппозиции вообще. Это проявилось в Германии в деятельности возобновившихся с начала XVI в. тайных обществ «Башмака» (см. т. 1, гл. II).
В 1502 г . такое тайное крестьянское общество было раскрыто в Шпейерском епископстве на Рейне. Участники заговора намеревались совершить переворот в маркграфстве Баденском и соседних территориях с тем, чтобы приступить к осуществлению намеченной ими антифеодальной программы. Они считали необходимым раздел между крестьянами имущества духовенства, сокращение числа духовных лиц, упразднение всех феодальных платежей и феодальной зависимости вообще, возвращение в свободное пользование крестьян всех узурпированных общинных угодий. Участники общества рассчитывали при этом не только на силу завербованных заговорщиков, но главным образом на силу стихийного восстания народных масс. Задачу тайного общества они видели в подготовке боевых групп для захвата города Брухзаля в качестве опорного пункта, затем эти группы, подняв знамя «Башмака», должны повести народные массы сел и городов, которые присоединятся к ним, в военный поход по всей стране.
Однако дело не дошло даже до открытого выступления самих заговорщиков, планы которых были выданы предателем. Участники общества и большинство его руководителей были арестованы (Иосу Фрицу удалось избежать ареста) и казнены.
В 1513 и 1517 гг. во многих городах Германии происходили весьма значительные, направленные против городской верхушки, волнения бюргерства с активным участием в них плебейских масс. В такой обстановке резкого выражения недовольства раскрыты были новые, уже отражающие признаки дальнейшего подъема движения крестьянскоплебейских масс, планы тайных обществ «Башмака». Эти планы включали важные политические требования. Наиболее общим из них являлось требование упразднения всех властей кроме власти императора, т. е. стремление к установлению государственного единства путем устранения всех территориальных князей. Власть императора признавалась только при условии, что он присоединится к восставшему народу. В противном случае заговорщики намеревались его свергнуть и обратиться за помощью и руководством к швейцарцам.
Оппозиция большей части бюргерства, состоявшей из цеховых ремесленников и связанных с цеховым производством купцов, носила умеренный характер. Она касалась в основном городских порядков и направлялась против патрициата и его управления городскими делами и финансами. Значительно более радикальными и широкими были требования тех элементов бюргерства, предпринимательская деятельность которых была уже связана с зарождавшимися в стране капиталистическими отношениями. Требования этой части бюргерства, направленные против раздробленности Германии, против произвола княжеских клик, отражены уже в памфлетах XV в. (см. т. 1, гл. II). Памфлетная литература, содержавшая требования коренных политических преобразований, получила в предреформационной Германии широкое распространение.
Однако передовые элементы, объективно заинтересованные в поддержке антифеодальной борьбы народных масс, составляли меньшинство в немецком бюргерстве, основная масса которого продолжала цепляться за свои сословные привилегии и не выходила в области политических требований за рамки умеренной оппозиции. Только борьба против заслужившего всеобщую ненависть в Германии засилья папского Рима и высшего католического духовенства могла объединить, по крайней мере на некоторое время, разнородные слои немецкого бюргерства.
. В воинственной оппозиции к политическому строю, основанному на территориальной системе, находилось и немецкое рыцарство. Но реакционные рыцарские идеалы не могли, встретить сочувствия ни со стороны бюргерства, ни тем более со стороны народных низов. Тем не менее идеологи рыцарства, страстно призывавшие к борьбе с произволом князей и к освобождению Германии от засилья папского Рима, играли известную роль в общем подъеме политической оппозиции начала XVI в.
К началу XVI в. в странах Центральной и Западной Европы чрезвычайно возросли материальные и политические претензии католической церкви, ставшей весьма влиятельной международной силой со сложным и разветвленным организмом. Основанием для этих претензий было то, что католическая цер— ковь служила в средние века идеологической опорой всего феодального строя. Она учила, что мир и весь существующий порядок в том числе и общественный строй, созданы богом и не подлежат никакому изменению, а нам остается лишь покорность властям. Постулировалась идея об исконной «греховности» человека. Согласно этому учению, человек греховен по самой своей природе и собственными силами не способен «спастись», т. «—искупить свою, греховность. Толькоцерковь может дать через свои~тайнства "—крещение, покаяние, причащение" и др.) недостающую— человеку «благодать» и обеспечить.. ему…. вечное «спасение».
И папы и высший католический клир вполне сознавали значение своего учения и своей организации в феодальном мире. Папский Рим не без основания считал себя оплотом существующего строя в его борьбе против всех подымающихся антифеодальных сил, а в конце средних веков – оплотом начавшегося процесса национальной консолидации народов. Отсюда претензии высшего католического духовенства во главе с папой на то, чтобы установить свою политическую гегемонию, подчинить себе светскую власть, использовать влияние в целях своего обогащения. Папские дипломаты, сборщики церковных поборов и продавцы индульгенций заполняли страны Европы.
Претензии католической церкви вызывали недовольство даже крупных светских феодалов, но в значительно большей степени – жителей городов, в которых зарождалась новая, буржуазная идеология. В XV и XVI вв., притязания церкви встречали решительный отпор со стороны королевской власти в тех странах, которые встали на путь государственной централизации. В раздробленной же Германии папы не хотели идти ни на какие уступки. Огромные суммы денег шли из германских земель в папскую казну через разветвленную папскую агентуру, к которой принадлежали прежде всего суверенные духовные князья и всякого рода сборщики. Это обстоятельство в немалой степени содействовало тому, что реформационное движение, почва для которого подготовлена была и в других странах Европы, началось ранее всего именно в Германии и объединило здесь наиболее широкие слои населения.
Беззащитное состояние Германии перед лицом политических интриг и финансовых вымогательств папской курии особенно проявилось после краха попыток создания общеимперских учреждений, предпринятых в конце XV в. вслед за созданием в Юго-Западной Германии Швабского союза (см. т. 1, гл. II). По замыслу князей-инициаторов имперских реформ княжеский суверенитет в территориях должен был оставаться незыблемым. Но при таких условиях задача обеспечения имперских учреждений реальными военными и финансовыми средствами оказалась неразрешимой.
Нетрудно себе представить, насколько особое положение церкви в Германии содействовало усложнению и обострению внутренней обстановки. Вопрос об освобождении от папских претензий стал национальной задачей немецкого народа. Требования церковной реформы содержались в каждой из выдвигавшихся тогда программ политических преобразований. Правда, каждая отдельная группировка понимала реформу по-своему, вкладывая в нее особый,, смысл. Все же в Требовании церковной реформы все разрозненные элементы общественной оппозиции нашли на некоторое время свое общее выражение. Подъем общественного движения бурно нарастал.
ГУМАНИЗМ В ГЕРМАНИИ
В идеологической подготовке общественного подъема эпохи Реформации важное место принадлежит гуманистическому движению. Зарождавшиеся в немецких городах буржуазные отношения создали благоприятные условия для возникновения и развития новой идеологии. Уже около середины XV в. в среде молодых магистров и слушателей немецких университетов, к которым примыкали литераторы, проповедники, странствующие поэты и другие образованные люди из разнообразных слоев населения, возникали кружки для изучения произведений античных авторов по примеру итальянских гуманистов эти кружки вступали в борьбу с церковно-богословским и схоластическим направлением, господствовавшим в университетском преподавании. Новое направление мысли отстаивало самОстоятельный характер опытных наук по отношению к богословию. В своих литературных произведениях более радикальные немецкие "гуманисты, пропагандируя научное обозрение и борьбу со схоластикой, затрагивали не только абстрактные вопросы религии, философии и морали, но и вопросы, волновавшие широкие оппозиционные круги, а именно: о национальном языке немцев, о роли папского Рима и его агентуры в унижении Германии и др. В произведениях гуманистической литературы конца XV и начала XVI в. немало—обличительных страниц, насыщенных яркими примерами, почерпнутыми из образцов народного творчества, из фольклора, получившего в этих произведениях особое звучание. . Пропаганду научных знаний, высоких моральных качеств и положительного отношения к радостям земной жизни, проникнутых национальными мотивами обличения невежества и грубости богословов, монахов и церковников, мы находим уже у немецких гуманистов второй половины XV в.-у Рудольфа А—рколы (1444-1485), у Якова Вимпфелинт (1450-1526), у поэта—гуманиста Конрада Цельтиса лирические стихи которого проникнуты жизнерадостным мироощущением, прославлением человеческой природы, свободы человеческого духа и достижений культуры. Замечательным произведением гуманистической литературы конца XV в. явился изданный в 1494 г . на немецком языке «Корабль дураков» («Das Narrenschiff»). Эта сатира, написанная и иллюстрированная профессором Базельского университета Себастьяном Брантом (1457-1521), построена в виде повествования о шумной толпе дураков, устремляющихся на корабль с целью отправиться в страну глупости Наррагонию. В этой толпе собраны представители разных слоев германского общества – глупцы, создающие таким образом общую картину глупой жизни и порочного быта того времени. Сатира Бранта содержала также нападки на рыцарей и знатных господ, которые кичатся «благородством» своего происхождения, не обладая ни доблестью, ни подлинным благородством души.
Вскоре после «Корабля дураков» Бранта появилась сатирическая поэма «Рейнеке-Лис», отражающая распространенные в народе протест и возмущение актами феодального произвола, политическими неурядицами и господством грубой силы, характерными для политической обстановки в Германии. Замечательный гуманист, профессор поэзии Тюбингенского университета Генрих Бебель (1472-1518), избрал жанр «фацетий» – коротких новелл, насыщенных фольклорным материалом и остро обличительных по своему содержанию, в которых высмеивал нравы духовенства, схоластику и самую церковную догматику. Среди фацетий Бебеля имеются и такие, которые навеяны мотивами антифеодальной борьбы. В одной из них волк уверяет крестьян, которые его преследуют за хищение овец из их стад, что его преступления ничто по сравнению с хищническими действиями феодалов и князей, отнимающих у крестьян не только плоды их полей и стад, не только их добро, нажитое тяжелым трудом, но и их жен и дочерей и даже жизнь.
В кругах немецких гуманистов в начале XVI в. большим авторитетом пользовались Эразм Роттердамский и Иоганн назван– Рейхлин, ные «двумя очами Германии».
Эразм Роттердамский (1466-1536) – выходец из Голландии, свои юные годы провел в монастыре, который ему удалось покинуть лишь в 1493 г . Живя в Нидерландах, Франции, Англии, Италии и разных городах Германии, Эразм с большим увлечением изучал произведения итальянских гуманистов и античную литературу. Эразм Роттердамский сам себя называл «гражданином Вселенной». Однако в своей литературной деятельности он был теснейшим образом связан с немецкими гуманистами. В его творчестве нашли выражение характерные особенности немецкого гуманизма, идеологии прогрессивных слоев немецких городов.
Уже в ранних произведениях Эразма, в данной им трактовке идеи свободы воли, в стимулировании волевой активности человека во всех сферах жизни, получила свое особое выражение направленность гуманистической мысли против теологического фатализма, подчеркивалась роль человека, его разума и целенаправленной воли в формировании собственного характера его индивидуальности в процессе движения к высшему нравственному совершенству. Принципы которого противопоставлялись порабощающей человеческий дух идеологии средневекового католицизма. В сатирической литературе XVI в. выдающееся место занимает произведение Эразма «Похвальное слово Глупости», опубликованное в 1509 г . В этой и в другой сатире «Домашние беседы», законченной в 1518 г ., Эразм тонкой иронией и остроумной, не всегда сразу уловимой насмешкой вскрывал недостатки и пороки современного ему общества. Во всех областях политической, культурной и церковной жизни он видел пошлость, пустой формализм, бессмысленную догматику и прежде всего глупость – отсутствие всякого разумного начала.
В сатире Эразма больше всего достается схоластической «науке», богословам и монахам. В несколько более сдержанном тоне он говорит о пороках высшего католического клира – епископов, кардиналов и пап. В разных произведениях Эразма, написанных до выступления Лютера, указывается и на пороки социальных и политических порядков современного ему общества, на бедственное и беспомощное положение широких слоев народа, на политический произвол и тиранию королей, князей и феодалов. Резкой критике Эразма подвергались войны его времени, которые велись в интересах правителей и военных клик, а народам приносили только огромные бедствия. Но Эразм видел причины всех общественных пороков лишь в отсутствии правителей, способных организовать государство на разумной и справедливой основе.
Высмеивая внешнюю обрядовую сторону католической церкви, феодальную идеологию и всю систему средневековых воззрений, Эразм объективно отстаивал основы зародившихся буржуазных отношений, но вместе с тем он отражал и характерную для его времени незрелость оппозиционной мысли. При всем радикализме своей сатиры Эразм старался сохранить принципы религиозно-церковного мировоззрения, требовал подведения под христианскую религию рационалистической основы и решительно высказывался против всякого реформационного переворота.
Другой крупный деятель гуманистической культуры в Германии Иоганн Рейхлин (1455-1522) стремился примирить христианскую мораль с гуманизмом и доказать, что христианская религия устанавливает связь божественного с человеческим и тем самым признает положительное значение земной жизни и находит божественное в самом человеке. У Рейхлина «христианская идея» расплывалась в широкое понятие человеческой культуры у разных народов и в разное время. Такое широкое понимание христианства не имело, по существу, ничего общего с католической догматикой. В соответствии с этим Рейхлин считал, что изучать сущность христианства следует подвергая критическому анализу первоисточники, а не в духе церковной догматической традиции.
Подобно Эразму Роттердамскому, Рейхлин старался избежать конфликтов с католической церковью. До конца своих дней он оставался противником реформации. Однако его борьба с обскурантами – с реакционными католическими богословами – не ограничивалась областью абстрактной полемики. Уже на исходе первого десятилетия XVI в. Рейхлину "пришлось вступить в открытую борьбу с самым реакционным воинственным отрядом «обскурантов» – с кельнскими теологами. На сторону Рейхлина стали все передовые умственные силы тогдашней Германии и прежде всего радикальные кружки молодых гуманистов, объявивших себя «рейхлинистами». Самый предмет борьбы был назван «делом Рейхлина». Начало «дела Рейхлина» относится к 1509 г ., когда кельнские теологи стали добиваться уничтожения еврейских религиозных книг, являющихся, по их словам, враждебными христианству. Запрошенный по этому делу в качестве эксперта Рейхлин высказался против огульного уничтожения еврейских книг, часть которых он считал ценными источниками по изучению христианства. Этот спор вылился в страстную принципиальную борьбу по вопросу о возможности или невозможности критической трактовки религиозных догматов.
Наиболее решительную позицию в «деле Рейхлина» занял кружок радикальных гуманистов при Эрфуртском университете, руководимый Муцианом Руфом из Готы. Членами этого кружка были такие видные гуманисты, как Ульрих фон Гуттен, Крот Рубиан и Эобан Гесс. В 1515 г . кружок выпустил остроумно и талантливо составленную сатиру «Письма темных людей», разоблачавшую невежество и нравственное разложение кельнских теологов и их собратьев, высмеивавшую их бесконечные схоластические споры по пустякам, их «кухонную» латынь и т. д. Одним из авторов анонимно выпущенных «Писем» был самый выдающийся член эрфуртского кружка Ульрих фон Гуттен (1488-1523).
Гуттен родился в семье рыцаря. Отданный в монастырь, Гуттен шестнадцати лет от роду бежал оттуда и, отвергнутый отцом, избрал себе полную лишений жизнь странствующего поэта. Уже ранние произведения отражают его глубокую преданность гуманистическим идеалам и резко отрицательное отношение к господствующим слоям тогдашней Германии.
В 1513 г ., после посещения Италии, Гуттен начал литературную борьбу против Рима, публикуя эпиграммы на папу Юлия II, в которых изобличал безнравственный образ жизни папы и высмеивал индульгенции. Гуттен привез из Италии и опубликовал в Германии сочинение итальянского гуманиста Лоренцо Баллы «О ложном и вымышленном дарении Константина» – разоблачение фальшивки, якобы выданной папе римским императором IV в. Константином, на которую опирались папы в своих притязаниях на подчинение им светской власти. Это произведение итальянского гуманиста рассматривалось Гуттеном как важное орудие в политической борьбе против папского Рима.
В действительности политическая программа Гуттена не могла стать популярной среди более или менее широких слоев немецкого народа. В отличие от большинства гуманистов, выражавших настроения отдельных прослоек городской оппозиции, Гуттен был связан с низшим, разоренным дворянством, с той его частью, которая, по словам Энгельса, быстрыми шагами шла к своей гибели и видела свое спасение в восстановлении старой империи— Идеологи рыцарства— становление империи приведет также и восстановлению былой политической роли этого социального слоя. Этот политический идеал рыцарства несомненно был реакционным. Однако Гуттен, поддерживая военные планы рыцарства, связывал их с победой патриотического движения в Германии над папским Римом и его агентурой и видел залог этой победы в том, что успехи пропаганды гуманистических
риальному освобождению внутренних сил страны от римского влияния.
Ульрих фон Гуттен представляется нам, таким образом, глубоко противоречивой натурой. Мы наблюдаем у него сочетание реакционных политических планов с энергичной поддержкой умственного движения Германии. Впоследствии Гуттен стал яркой фигурой среди борцов за Реформацию. Говоря о Гуттене и Зиккингене как о «дворянских представителях революции», Маркс писал, что «они в своем воображении были революционерами».
НЕМЕЦКАЯ РЕФОРМАЦИЯ
Особенности экономического, социального и политического развития ряда германских земель, переживаемая в начале XVI в. эра бурного экономического и социального подъема в сочетании с особо неблагоприятной ситуацией политического развития и многообразие разрозненных интересов, усиливавшаяся сеньориальная реакция, утвердившаяся система политической раздробленности, особое положение в стране католической церкви было причиной того, что реформация – событие, общее для многих европейских стран, – приняла в Германии характер широкого общественного движения, стала пер-. вой крупной борьбой против феодализма в Европе.
С началом реформационного движения было связано выступление Лютера в октябре 1517 г . с 95 тезисами против индульгенций.
Мартин Лютер (1483-1546) родился в городе Эйслебене (Саксо* ния) – одном из крупных в то время центров медной промышленности. Его отец занимал видное место среди богатых владельцев плавилен и меднорудных разработок. В своей предпринимательской деятельности этот слой бюргерства испытывал постоянные затруднения и терпел ущерб от того, что управление горным делом находилось в руках представителей княжеской власти, в пользу которой шла значительная доля добывавшихся металлов. Лютер вырос, таким образом, в среде недовольного своим положением бюргерства, в обстановке нараставшей общей оппозиции к католическому духовенству. Восемнадцати лет он поступил в Эрфуртский университет, близко познакомился с членами радикального кружка гуманистов и одно время находился под их влиянием. Однако, окончив университет, Лютер поступил в августинский монастырь, где окончательно сложилось его мировоззрение.
Вопреки учению католической церкви, Лютер провозгласил, что церковь и духовенство не являются посредником между человеком и богом. Он объявил ложными претензии папской церкви на то, что она может давать людям посредством таинств «отпущение грехов» и «спасение души» в силу особых полномочий от бога, которыми она якобы наделена. Основное положение, выдвинутое Лютером, гласило, что человек достигает «спасения души» (или «оправдания») не через церковь и ее обряды, а при помощи «веры», даруемой ему непосредственно богом. Тем самым отвергались претензии духовенства на господствующее положение в мире. Объявив «веру» человека единственным средством его общения с богом. Лютер вместе с тем утверждал, что и мирская жизнь человека, и весь мирской порядок, который обеспечивает возможность предаваться «вере», составляет важный момент христианской религии. Тем самым Лютер выразил общее стремление бюргерства избавиться от политического и идеологического засилья папской церкви и придать значение и силу религиозного авторитета светским учреждениям и светскому государству.
Отрицание Лютером доминирующей роли церкви и духовенства выражалось и в его положении о том» что источником религиозной истины является не «священное предание», т. е. постановления церкви и папские декреты, как утверждает католическое учение, а Священное писание (канонические книги Ветхого и Нового завета). Роль церкви и духовенства должна, по мнению Лютера, сводиться только к разъяснению текстов Священного писания и склонению христиан к «вере». Свободного толкования самими христианами текстов Священного писания Лютер не допускал, так как он знал, что и революционные элементы оппозиции аргументируют свои положения этими текстами, толкуя их по-своему.
В лютеровском реформационном учении нашла свое выражение классовая ограниченность немецкого бюргерства. Лютер не развивал своего учения в том направлении, которое позволило бы делать вывод о необходимости политических и социальных преобразований в обществе. Усматривая значение светского государства в том, что оно устанавливает в мире необходимый для христианской жизни «порядок», Лютер утверждал, что эти функции выполняются государством в любом его виде, что христианская внутренняя религиозность требует твердо установленной системы общественных отношений без их изменений по существу. Практически это означало, что правившие в Германии князья и феодалы рассматривались Лютером как необходимая опора Реформации. Маркс обратил внимание на то, что провозглашенная Лютером внутренняя религиозность так же предназначена для порабощения человека, как и отвергнутая им внешняя религиозность католической церкви. «Лютер, – писал Маркс, – победил рабство по набожности только тем, что поставил на его место рабство по убеждению. Он разбил веру в авторитет, восстановив авторитет веры. Он превратил попов в мирян, превратив мирян в попов. Он освободил человека от внешней религиозности, сделав религиозность внутренним миром человека. Он эмансипировал плоть от оков, наложив оковы на сердце человека» —
Консервативное большинство немецкого бюргерства, выступившее в лице Лютера против католической церкви, не решилось заявить о необходимости изменения общественных отношений. Однако в напряженной обстановке Германии тезисы Лютера оказали, по словам Энгельса, воспламеняющее действие, подобное удару молнии в бочку пороха. Вокруг них объединились все «многообразные взаимно перекрещивающиеся стремления» разных слоев оппозиции. Каждая группировка вкладывала в тезисы Лютера свои социальные требования— а не то, что имел в виду их автор. Что же касается народных масс, то они вообще не вникали в схоластические тонкости лютеровских ограничительных рассуждений богословского характера. Реформация воспринималась ими как требование не только церковных преобразований, но и социального освобождения.
Сам Лютер не остался в стороне от поднявшейся бури всеобщего движения. Только опираясь на это движение, он мог занять твердую позицию против римской курии, которая хотела с ним быстро покончить. Лютер отказался явиться в Рим на допрос и суд, а попытки папского легата кардинала Каэтана добиться от духовных и светских властей ареста Лютера потерпели в обстановке роста общественного движения Германии полную неудачу. На состоявшемся летом 1519 г . в Лейпциге диспуте между Лютером и воинствующим папистом,, профессором богословия Экком Лютер в ответ на обвинение его в гуситской «ереси» смело заявил, что в учении Гуса имелись истинно христианские положения и что осуждение Гуса Констанцским собором и его сожжение не могут быть признаны правильными. Это был уже полный разрыв со всей католической традицией.
В своих полемических произведениях 1520 г . Лютер призывал «против неистового бешенства» приверженцев папского Рима действовать не только словом, но и оружием. «Если, – писал он, – мы вешаем воров, казним разбойников, сжигаем фанатиков, то почему не броситься с оружием в руках на этих главарей разврата, на этих кардиналов, пап и на всю свору римского Содома».
21 сентября 1520 г . была опубликована папская булла об отлучении Лютера от церкви. Лютер ответил на нее рядом резких статей, а 10 декабря сжег буллу во дворе Виттенбергского университета в присутствии студентов. Решительная позиция, занятая Лютером в борьбе с папским Римом, поставила его в первые годы Реформации в центр всего общенародного движения против католического духовенства, которое имело большое политическое значение. Это движение, выражая стремление всех прогрессивных слоев немецкого народа к избавлению своей страны от влияния чужеземных сил, было, по существу, движением против политической раздробленности. В 1520 и в начале 1521 г . имя Лютера сделалось настолько популярным в разных слоях немецкого народа, что папский представитель вынужден был признать в своем донесении в Рим: «Девять десятых Германии кричат «Лютер!»; остальная десятая– по меньшей мере»Смерть римскому двору!» Однако тогда же стал выявляться разнородный характер тех требований, которые связывали с лютеровской Реформацией разные слои оппозиции. На Лютера ссылались многие народные проповедники, выдвигавшие далеко идущие требования о преобразовании общественного строя. Большие надежды стали возлагать на Лютера деятели рыцарской оппозиции. Идеолог этой оппозиции – выдающийся гуманист фон Гуттен, вначале равнодушный к религиозным спорам, и военный руководитель рыцарства Франц фон Зиккинген приветствовали Лютера как соратника в общей борьбе за освобождение Германии от влияния и засилья папского Рима, призывая его присоединиться к готовившемуся рыцарскому восстанию. Гуттен написал тогда ряд диалогов: «Лихорадка 1», «Лихорадка II», «Вадиск или Римская троица» и др., – в которых он энергично разоблачал порочную, паразитическую жизнь папского окружения и всей католической иерархии. Национальными мотивами проникнуты диалоги Гуттена и особенно его поэма «Жалоба и предостережение». Гуттен считал, что рыцари призваны играть ведущую роль в освободительной войне немецкого народа и стремился убедить всех немцев довериться рыцарству. Задачи поднятого Реформацией движения Гуттен видел в том, чтобы подготовить весь немецкий народ к такой войне, которая приведет к возвышению рыцарства и превращению его в господствующую политическую силу в освобожденной от римского засилья империи.
Ближайшие годы показали, что эти мечты идеологов рыцарства обречены на провал. В поднятом в 1522 г . под руководством Зиккингена восстании против трирского архиепископа рыцари оказались изолированными. Не только крестьяне, но и горожане остались к ним равнодушными. Перешедшие в наступление князья разрушили замок Зиккенгена. Сам он был смертельно ранен. Участвовавший в организации восстания Гуттен бежал в Швейцарию, где вскоре умер. Рыцарское восстание потерпело полное поражение.
Причина краха рыцарского восстания 1522 г . заключалась в политической беспочвенности попытки превращения Германии с ее богатыми и могущественными городами в крепостническую империю. Результатом провала рыцарей, присоединиться к которым Лютер отказался, был уход оппозиционной их части из лагеря Реформации, что положило начало распаду всего лагеря.
В 1521 г . Лютер продолжал бороться за Реформацию со всей непримиримостью. В этом году ему пришлось столкнуться с императорской властью. Император Священной Римской империи Карл V, являвшийся также королем Испании и ее обширных владений в Новом Свете, стремился превратить империю во всемирную католическую монархию Габсбургов. В Реформации Карл V усматривал опасное для его планов движение.—1а Вормсском рейхстаге 1521 г ., на котором присутствовал император, вызванному туда Лютеру было предъявлено категорическое требование отречься от своего учения. Но Лютер занял твердую позицию и решительно заявил: «На этом я стою и не могу иначе!» Весьма характерно, что в этой своей твердой позиции Лютер стремился опереться уже не на широкое народное движение, а на группу светских князей, возглавлявшуюся саксонским курфюрстом Фридрихом. Фридрих выступал против великодержавных политических планов императора и видел в лютеровской Реформации важное орудие против императорской политики создания единой католической монархии. На Вормсском рейхстаге был издан императорский эдикт, предписывающий арестовать Лютера, предать огню все его произведения и конфисковать имения его сторонников. От действий грозного Вормсского эдикта Лютера спас Фридрих Саксонский, укрывший его в замке Вартбург близ Эйзенаха.
С этого времени все больше и больше выявлялось стремление Лютера связать судьбу Реформации с интересами князей. По мере того как стали обнаруживаться расхождения разных примкнувших к Реформации классов, Лютер, отражавший настроения консервативной части бюргерства, не мог уже оставаться центральной фигурой всеобщего народного подъема. Среди более активных и радикальных слоев бюргерства нарастало недовольство стремлением Лютера ограничить Реформацию лишь областью религиозного учения и держаться в стороне от политической борьбы.
Во время пребывания Лютера в Вартбурге реформационное движение в Саксонии оказалось под влиянием более радикальных деятелей-профессора Виттенбергского университета Андреаса Карлштадта, бывшего монаха Габриэля Цвиллинга и других, которые произвели— полный переворот в церкви и в положении духовенства. Из церквей стали удалять алтари, иконы и освященный елей. Исполнение католической обедни было объявлено идолопоклонством. Карлштадт и Цвиллинг выступали с требованиями упразднения землевладения духовенства и его привилегированного положения вообще. В выступлениях Карлштадта восхвалялись трудолюбие и предприимчивость. Проповедуя активность в светских делах, Карлштадт говорил: «Никто не может быть уверен в спасенье души, если он не зарабатывает свой хлеб трудом своих рук». Католические деятели жаловались, что под влиянием проповеди Карлштадта молодые люди покидали школы и отправлялись на горные промыслы.
В проповеди и деятельности Карлштадта, Цвиллинга и других виттенбержцев нашло свое отражение выступление на арену нового, более радикального слоя бюргерства, который не удовлетворялся абстрактной Реформацией Лютера и желал ее распространения на область светской жизни. Проявлением этой же тенденции в более радикальных кругах немецкого бюргерства было распространение в богатых южных и западных городах учения швейцарского реформатора Ульриха Цвингли из Цюриха, который выступал против княжеского деспотизма и требовал республиканского строя и политической автономии для религиозных общин (см. гл. 26).
Настоящим же показателем раскола общего лагеря Реформации являлось определившееся и оформившееся в эти годы народное напра—– вление, стремившееся к социальному перевороту. Еще раньше среди крестьянских и плебейских масс вели пропаганду представители народных «еретических» сект, для которых толкование Священного писания являлось средством выражения социального протеста. Но дальше проповеди ухода от «греховного» мира в замкнутую секту и ожидания, что социальный переворот будет совершен богом, проповедники-сектанты обычно не шли. Теперь же в напряженной обстановке нараставшей антифеодальной борьбы народных масс и общественного подъема, вызванного реформационным движением пропаганда пассивного ожидания сменилась призывами к революционным действиям и толкованием смысла и значения Реформации именно в этом духе. Выразителем народного революционного понимания Реформации стал Томас Мюнцер.
Мюнцер, ранняя биография которого неизвестна, выступил на историческую арену в первые годы Реформации как один из сторонников Лютера. Однако в 1520 г ., прибыв по рекомендации Лютера в качестве священника и проповедника в саксонский город Цвиккау, Мюнцер не только обнаружил в совместной с лютеранами борьбе против францисканцев более резкий тон и решительные методы, но и показал, что исходит из иных классовых позиций, привлекая на свою сторону подмастерьев и беднейшие слои населения и вкладывая в понимание Реформации новое революционное содержание.
Существовавшая в Цвиккау среди ремесленников секта анабаптистов (т. е. перекрещенцев, требовавших крещения христиан в зрелом —возрасте) под влиянием Мюнцера вышла из узких рамок сектантских идей. Члены этой секты сделались эмиссарами Мюнцера по распространению его революционного толкования Реформации по всей Саксонии, что в немалой степени встревожило ближайших сторонников Лютера и самого саксонского курфюрста.
В понимании Мюнцера главные задачи Реформации заключались не в установлении новой церковной догмы или новой формы религиозности, а в провозглашении близкого социально-политического переворота, который должен быть произведен массой крестьян и городской бедноты. Мюнцер ссылался на авторитет «слова божьего», но в самом Священном писании он усматривал лишь указания на необходимые действия людей. У Мюнцера мы не находим упоминания о какой-либо иной жизни, кроме земной. Он утверждал, что «земная жизнь должна быть возвышена до небес», т. е. очищена от зла. В этом смысле Мюнцер понимал и идеал установления «царства божьего на земле».
Само представление Мюнцера о «слове божьем» в корне отлично от лютеровского. Он обращает свой страстный гнев против «книжников» и буквоедов, которые знают только мертвые буквы и традиционные тексты. Настоящее слово божье, по мнению Мюнцера, – это живение бога» в их собственном разуме. «Вера (для Мюнцера. – Ред.), – пишет Энгельс, – является не чем иным, как пробуждением разума в человеке, и потому обладать верой могли и язычники» — Энгельс поэтому заключает: «… религиозная философия Мюнцера приближалась к атеизму…» —
У Мюнцера нет представления о боге как о стоящей над миром индивидуальности. Для него бог неотделим от самого мира, это мир «в целом», сама идея «общего», вдохновляющая и подчиняющая себе все «творения», т. е. все, что существует в мире. Идеал совершенства, связанный у Мюнцера с его пониманием божества, является, по существу, социальным идеалом. Активную и самоотверженную деятельность человека для общего блага"ТМюнцёр считал служением «богу».
Наоборот, всякое действие в эгоистических интересах против общего интереса Мюнцер определял как «безбожие». Борьба с социальным злом, борьба за устранение и уничтожение «безбожников» составляет, по Мюнцеру, задачу ревнителя «дела бога», и таким ревнителем он считал трудящийся народ. «Вся власть, – писал Мюнцер, – должна быть отдана простому народу». Под народом, согласно его собственному разъяснению, Мюнцер понимал крестьян и бедный трудящийся люд вообще. Врагами же «бога», против которых должен быть направлен народный меч, он считал тех, которые узурпируют общие богатства мира и обрекают «простой народ» – единственного носителя идеи высшей справедливости – на тяготы и постоянные заботы о куске хлеба. Дворянские замки и монастыри должны быть уничтожены, Германия должна перестать быть княжеской и дворянской, потому что, покрытая княжескими гнездами, она представляет собой «разбойничий очаг», – такова политическая программа Мюнцера.
Выступая против угнетения народа, Мюнцер проповедовал такой общественный строй, в котором нет классовых различий, нет частной собственности и не зависимой от членов общества и чуждой им государственной власти.
Характеризуя представления плебса того времени о социальном строе, Ф. Энгельс писал: «Нападки на частную собственность, требование общности имущества неизбежно должны были выродиться в примитивную организацию благотворительности; неопределенное христианское равенство могло, самое большее, вылиться в буржуазное «равенство перед законом»; упразднение всяких властей превращалось в конце концов в учреждение республиканских правительств, избираемых народом. Предвосхищение коммунизма в фантазии становилось в действительности предвосхищением современных буржуазных отношений» —
Мюнцер пошел значительно дальше непосредственных требований крестьян и плебеев. Но и его собственные представления о будущем обществе могли быть только фантастичными, к тому же они были облечены в мистическую оболочку.
Значение мюнцеровского учения заключается в том, что первоочередной задачей он считал революционное освобождение народа от эксплуатации и удовлетворение его повседневных нужд. Нападая на собственность и отвергая частные интересы, Мюнцер практически имел в виду ту собственность, которая являлась исходным пунктом угнетения народа и «шкуродерства», т. е. собственность крупных землевладельцев и богачей вообще. Укрепление трудовой мелкокрестьянской собственности Мюнцер, наоборот, считал— необходимым условием освобождения бедного человека от феодального подчинения и его возвышения к «истинной» вере.
Практически Мюнцер помогал крестьянам в их реальных хозяйственных нуждах и поддерживал популярные лозунги антифеодальной борьбы крестьян. Особенно энергично Мюнцер отстаивал общинную крестьянскую собственность от посягательств крупных феодалов. «обрати внимание на то, – писал Мюнцер, – что основа всякого ростовщичества, воровства и грабежа – это наши господа и князья. Они присвоили в собственность всякую тварь. Рыба в воде, птица в воздухе, всякая растительность на земле – все должно принадлежать им. Поэтому они распространяют среди бедных божью заповедь и говорят: бог завещал – не укради; к ним же самим это не относится, хотя они доводят всех людей до нищеты. Они сдирают шкуру и мясо с бедного пахаря, ремесленника и всего живого».
Тесная связь Мюнцера с широкими массами народа в их борьбе против эксплуататоров сделала его вождем крестьянско-плебейского лагеря, который рассматривал Реформацию как путь к революционному переустройству общества.
НАЧАЛО ВЕЛИКОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЫ
Общественное движение в Германии XVI в. достигло своего кульминационного пункта в Крестьянской войне 1524-1525 гг. Первые акты ее имели место в районах Южного Шварцвальда. Вспыхнувшие здесь летом 1524 г . восстания, центральным из которых было восстание крестьян в ландграфстве Штюллинген, вызвали большую тревогу австрийских властей и крупных феодалов, поскольку обнаружилась связь восставших крестьян с реформационным движением в городах.
Всеобщее внимание привлекал город Вальдсгут, отстаивавший право сохранить своего любимого проповедника – анабаптиста Бальтазара Губмайера. Но Губмайер был не единственным анабаптистом, ведшим в то время пропаганду среди крестьян. Многие анабаптисты, вдохновляемые Мюнцером и его сторонниками, в последние месяцы распространяли идеи восстания среди крестьян этой местности.
«СТАТЕЙНОЕ ПИСЬМО» Большинство крестьянских руководителей в этом первом районе восстания, в том числе и наиболее видный из них – Ганс Мюллер из Бульгенбаха, были склонны к переговорам с господами и являлись противниками революционной тактики. Однако пропаганда связанных с Мюнцером анабаптистов стала организующим фактором стихийно начавшихся здесь крестьянских волнений. Жалобы крестьян и городских низов на своих господ объединялись этими пропагандистами в общую программу борьбы угнетенного народа против всех господ, за новый социальный порядок. В кругах, близких к Мюнцеру, в конце 1524 или начале 1525 г . была составлена первая программа революционного крестьянства –
«Статейное письмо» (Artikelbrief), послужившее введением ко всем разнообразным требованиям и жалобам крестьянских общин.
«Так как до настоящего времени,– говорится в этом документе,– на бедных простых людей городов и деревень… налагались большие тяготы со стороны духовных и светских господ и властей, которых те и мизинцем не трогали, то из этого следует, что подобного бремени и отягощения невозможно ни переносить, ни терпеть, если только простой бедный человек не хочет пустить совсем по миру с нищенским посохом себя самого, свое потомство и потомство своего потомства». Объединившемуся народу, говорится далее, необходимо «освободиться полностью». Мирное решение этой задачи допускалось бы только в том случае, если бы все объединились в целях переустройства жизни на основе принципов «общей пользы». В условиях же существования указанных тягот дело не обойдется без кровопролития.
Дальше говорится, что все те, кто уклонился и отказался вступить в братское объединение и заботиться об «общей пользе», должны быть поставлены вне общества. Те, которые не служат общей пользе, сами не должны пользоваться услугами других членов общества. Их следует считать отрезанными и атрофированными членами, они должны быть подвергнуты «светскому отлучению».
В силу этого все замки знати и все монастыри, являющиеся источником предательства и народного гнета, должны быть немедленно объявлены в «светском отлучении». Только там, где дворянство, монахи или священники откажутся от особого положения, направятся в обыкновенные дома, как другие «чужие люди», и захотят вступить в братское объединение, они должны быть дружески и добровольно приняты вместе со своим имуществом и получать все, что полагается им по «божественному праву».
Документ не содержит никаких конкретных предложений и никакой просьбы облегчения тягот. Его составители заявляли о полном устранении силами народа феодальных господ и полном упразднении зависимости от них крестьян. Объединенный народ ликвидирует вражеские очаги и установит тот порядок, который он считает справедливым, полагая, что и все прочие должны иметь то, что им принадлежит согласно «божественному праву». В основу этой программы положен принцип передачи власти народу, т. е. тот принцип, на котором настаивал Мюнцер.
В Южном Шварцвальде стихийно образовалось большое число отрядов восставших крестьян. Господская партия (местные феодалы, верхушка городов и австрийские власти) стремилась внести разложение в ряды восставших путем переговоров и словесных обе-* щаний. Многие вожаки —отрядов оказались столь наивными, что поверили господам. Однако революционные группы восставших отвергали подобные попытки господ и призывали крестьянские массы к борьбе. Эти группы не были объединены и неодинаково представляли себе цели борьбы, но следовали призывам «Статейного письма», которое стало таким образом первой и самой революционной программой Крестьянской войны.
РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ В ВЕРХНЕЙ ШВАБИИ
Революционная пропаганда распространялась анабаптистами – учениками Мюнцера – и в других. районах Южной и Западной Германии, прежде всего в Верхней Швабии, где близ городов Ульма, Кемптена и у Боденского озера образовались крупные крестьянские отряды. В этих отрядах велась также пропаганда умеренности и мирной тактики, исходившая от сторонников цюрихского реформатора Цвингли.
Пропагандисты обоих направлений призывали крестьян добиваться «божественного права», причем каждое из них понимало это право по-своему: революционеры – как требование устранения всех господ, а сторонники умеренной тактики – лишь как требование смягчения существующих феодальных тягот и отмены крепостного права. Зажиточные крестьяне и большинство руководителей придерживались мирной тактики, масса же беднейшего крестьянства в отрядах жадно слушала проповеди сторонников Мюнцера.
Поделиться книгой: