Помоги проекту - поделись книгой:
«Но почему этот зубр так расслабился и проболтался? Неужели потерял свою осторожность до такой степени, что перестал следить за каждым словом? Стареет? Да нет, скорей всего твердо уверен, что живой я отсюда если и выйду, то лишь не хирургический стол лаборатории. Поэтому и утратил на короткое время полный контроль. Что он там плетет про этих деток?…»
- …Никого! Ты себе представляешь: никого из тех детей, усыновлению которых помогал Светозаров, нет в наличии. Это кошмар! Мало того, подавляющее количество новых опекунов и родителей тоже исчезли. А в ответах их прислуги и родных, фигурирует только одна фраза: «Уехали в туристический вояж!» Как тебе это? Все! Более трехсот человек и все одним лайнером? Или поездом? Потому что никто конкретно не может указать как, на чем и куда.
Шеф конторы замер на месте, опустил руки вдоль туловища, и грозно сдвинув брови, спросил:
- Чем можешь помочь в возвращении детей?
«Опять логические неувязки! Почему они этого не потребуют от Дмитрия?»
Словно догадавшись о ее размышлениях, Павлович раздраженно фыркнул:
- Светозаров категорически утверждает, что к детям он никакого отношения не имеет. Его тоже раскрутят, если конечно он всех деток не уничтожил или не продал в рабство по своим мирам. Но время очень поджимает, и помочь можешь только ты.
Девушка уже решила для себя все и окончательно. Тем более что и при всем желании она не знала о детях совершенно ничего. Поэтому в очень неудобном положении пожала плечиком и выдавила со слезами:
- Увы, я ничего про детей не знаю. Я ведь уже докладывала…
- М-да? Ну ладно, по крайней мере, я сделал все, что мог. - Шеф конторы тяжело вздохнул, грузно шагнул к двери, после открытия рявкнул в соседнее помещение: - Борис! Иди сюда!
Через минуту тот появился с настороженной улыбочкой и в сопровождении охранников.
- Можешь ею заниматься, как пожелаешь. Главное - не до смерти. А если переборщишь, - шеф многозначительно показал глазами и на потолок и на стены, намекая и на прослушку, и на подсмотр, - То я тебя сам остановлю, а потом и тебе не поздоровится. Для института она слишком дорого обошлась и деньги уже перечислены. - Уже на выходе он оглянулся: - Да, если чего выпытаешь полезного, мы тоже сразу услышим. А вы тут ему вначале помогите, и тоже наверх!
Последний приказ относился к охранникам. Да они и сами видимо не желали здесь оставаться. Слава заядлого садиста окружала Королюхова уже не один год. Поэтому под его руководством застелили бильярдный стол большой простыней. Ободрали с девушки остатки одежды, закинули тело на расстеленную простыню и прикрепили растяжками за руки и ноги в виде буквы икс.
Проверив прочность пут, Королюхов отправил охранников наверх, а сам стал медленно, морщась от боли в плече, раздеваться:
- Ну вот малышка, ты и дождалась нашего уединения. Потерпи еще чуть-чуть…
Александра задышала резко и отрывисто, готовя себя к искусственному обмороку и несколько раз дергаясь, словно от страшной боли:
- Борис! Мне плохо! Мне жутко больно под лопаткой и плохо… Помоги мне!…
- Конечно, помогу! Как не помочь боевой подруге!? - юродствовал садист, взбираясь голышом на бильярдный стол, - Вот прямо сейчас и начну помогать…
Он только стал к ней наклоняться, как девушка, живописно представив на его месте разложившийся и отвратно пахнущий труп, с резким содроганием потеряла сознание. Успев напоследок, выдохнуть из себя прощальное слово:
- Я умираю…
Глава четвертая
Группе пришлось проторчать на усиливающемся морозе до самого вечера. Спускаться под лучами голубого светила даже с их умением превосходно маскироваться, воины не рискнули. Зато за долгие часы ожидания высмотрели интересующие их детали со всеми подробностями. Больше всего они тщательно наблюдали за поведением отшельников и за взаимоотношениями тех с магириками. Здесь даже визуальным контактом замечалась масса нюансов, традиций и закономерностей.
Пещер было довольно много. Только под тем местом сходящихся к перевалу отрогов, где затаилась группа, входных отверстий наблюдалось более пятидесяти. Еще больше их виднелось с другой стороны тракта. Достаточно отверстий виднелось и по периметру долин, но туда видимо паломники добирались лишь во время слишком уж больших морозов, или снежных буранов. Пока же, несмотря на усилившиеся за последние десять дней минусовые температуры, осадков в виде снега так и не выпало. Может здесь вообще подобных излишков не бывало, а может нынешняя осень выдалась такой засушливой. Но как выяснилось чуть позже, большинство идущих к горе Магириков становилось на ночевку прямо на обочинах тракта. Собирались в группки, разжигали посредине небольшой костерок, ужинали, и, накрывшись одеялами, дремали до раннего утра. Разве что некоторые особо фанатичные особи шли и ночью, проделывая путь общей протяженностью за сутки или чуть более.
Другой вопрос, когда паломники желали большего тепла и уюта. Тогда они сразу сворачивали с дороги и направлялись к тому створу, где рядом на камне восседала завернутая в несколько одеял фигура отшельника. Короткий торг, вручение мешочков, свертков или предметов и хозяин пещеры первым проскальзывал внутрь. Порой Магирик скидывал перед хозяином пещеры с плеч внушительный тюк, и тогда его приветствовали с еще большей радостью. Устроив гостей внутри, отшельник чаще всего вновь выходил наружу в ожидании новых клиентов, и это зависело наверняка в первую очередь от объема пещеры. Если мест больше не оставалось, или отшельник вообще по каким-либо причинам не желал никого видеть, то он просто прикрывал отверстие изнутри большим плоским камнем. В такие места никто из подошедших Магириков даже не осмеливался заглядывать или звать хозяина голосом. Причем, если возле самого перевала, в близости от тракта все пещеры без исключения были заселены отшельниками, то по окружности долины большинство пустовало и желающие до них добраться паломники выбирали их по собственному усмотрению, устраиваясь там без всякой оплаты. Чуть позже выяснилось и почему там никто не жил постоянно: пещеры назывались «хладными» из-за отсутствия в них согревающего огня. А вот чтобы получить этот самый огонь от жрецов вершины Прозрения для поддержания собственного быта и возможности принимать гостей, кандидату в отшельники следовало безвылазно прожить в выбранной пещере более трех месяцев, или получить огонь вместе с обителью в наследство от предыдущего хозяина.
В результате таких пертурбаций и внутренних договоренностей старожилы обитали в самых удобных, больших и близко расположенных к тракту пещерах. А новичкам приходилось селиться в дальних, неприспособленных и чаще всего «хладных». Понятно, что Магирики до таких некомфортабельных ночлежек доходили очень редко, разве что в сильные морозы спешили на ночевку со всей прыти. Кстати три данные долины в центре тракта и четыре перевала их замыкающие так и назывались ночлежными. Потому что пещеры в других долинах если и заселялись кое-где отшельниками, то волшебный огонь туда жрецы монолита не давали.
Торговые пути к этому месту тоже доходили. Хотя может их следовало назвать скорее тропками, а не путями. Но порой, то один, то другой торговец с парочкой мулов карабкался по склону наверх и там производил торговые сделки с нужным отшельником. Частенько торговец и внутрь заходил, а судя по виднеющимся то тут, то там животным, некоторые коммивояжеры даже гостили некоторое время. Потому как понятно, что своих коней или мулов содержать местные обитатели пещер не могли, скотинку кормить было бы нечем, а привозной овес ой как дорого.
Между собой отшельники фактически не общались, находясь в некоем состоянии «холодной войны». Даже не смотрели в сторону друг друга. Разве что хозяева первой линии пещер, считавшие себя не меньше чем элитой местного общества, держались воедино. Порой переговаривались между собой голосом, порой только понятными им жестами. Иногда сходились друг с другом и чем-то обменивались. Но что элита, что новички, все носили на головах отличительную высокую папаху из черного каракуля, символ отшельничества и угодного великой святыне способа жизни. Пожалуй, только эта деталь наряда и выглядела прилично.
Рассматривая их свисающие по сторонам с плеч рваные, старые одеяла оставалось только удивляться подобной непритязательности, что и сделал в один из моментов Курт, сползая за каменный выступ вниз и принимаясь интенсивно разминать затекшие члены:
- Что-то мне не верится в богатство этих голодранцев! - при этом он имел в виду, что пойманный ими в предгорьях и допрошенный «язык», утверждал: каждый из паломников старается вручить отшельнику что-то ценное из своих запасов, в попытке вымолить благожелательность черного монолита. - Тот варвар распинался, что отшельники после пяти лет пребывания в пещере уезжают отсюда богачами. А те, кто остается еще дольше, чем на десять лет, еще и льготы какие-то имеют. Скорей всего им только и полагается бесплатный пудинг за ношение этих тряпок.
Присоединившийся к нему Василий сдернул перчатки и стал интенсивно разминать одеревеневшие пальцы:
- Все может быть. Я сам не нищенствовал и не побирался, но порой таких баек про таких типов наслушаешься! Мол, и миллионеры они, и миллиардеры.
- Вранье полное! - Сильва тоже решила немного размяться, на минутку покидая свой пост наблюдения, - Сам посуди, ведь сколько мы операций провели или расследований, а нигде и ни разу ни один клиент под кличкой «нищий» не проходил. И в начальных биографиях других клиентов строка «попрошайничество» отсутствовала.
Курт снял капюшон куртки, обе вязаные шапочки и теперь усиленно массажировал кожу на голове, устраняя последствия обжима несколько упругой ткани:
- Вот потому нищие и отсутствуют даже в наших разработках, что умение мимикрии они развивают до совершенства, до крайностей. Став миллионерами они продолжают жить как и прежде и об их богатстве не подозревают ближайшие соседи, а порой и родственники. Ничем себя не выдавая даже спецслужбам или мафиозным структурам. А если уж бывшие попрошайки и начинают жить во дворцах, на широкую ногу, или с размахом, то так преподносят свои капиталы, что никто их не может обвинить в чем-либо предосудительном. Умеют они скрываться и скрывать.
- Может ты и прав…, - Сильва тоже со всей интенсивностью, но весьма осторожно растирала свое изувеченное лицо. И хоть все в группе договорились сегодня ни слова не говорить о доставшем всех холоде, женщина не сдержала озлобленного рычания, перешедшего в ругательство.
Вполне понятно, сто старший группы просто обязан был отреагировать:
- На кого это ты так озлобилась?
Боевая подруга могла и не отвечать, но перед этими товарищами по оружию ничего не скрывала. Да и хотела бы скрыть, не получилось бы:
- Опять проклятые прыщи стали нагнивать!
Когда такое случалось, Сильва при малейшем всплеске боевой активности превращалась в грозную фурию или трудно управляемого берсерка. Да и в простейших бытовых ситуациях от нее следовало держаться подальше. Видимо долгое нахождение в холодной среде обошлось исстрадавшейся коже слишком дорого, начался очередной рецидив. Но остановить моральное раздражение следовало немедленно. Поэтому Василий добавил в свой голос грубости и металла:
- Только не вздумай ныть и кидаться на всех подряд! Нам тут всем не сахар. Лучше стисни зубы и тверди себе, что это в последний раз! После задания Торговец тебя излечит. Поняла?
Женщина перестала рычать и выплеснула копящийся в себе гнев на свою болезнь простым, но шумным выдохом. Затем неожиданно жалостливо пробормотала:
- Я уже в такое чудо не верю…
Пока Василий сглатывал неожиданный комок жалости в горле, со своей логикой вмешался в разговор немец:
- Ха! Как можно не верить в чудеса?! Если они прямо на тебя со всех сторон смотрят! Я на сто процентов уверен, что для Торговца тебя вылечить - вполне осуществимое действие. Так что, выше нос, подруга и будь уверена, мы еще погуляем на твоей свадьбе! Тем более что всю жизнь мечтал побывать именно на русском варианте этого торжественного мероприятия.
- Ну да, - уже более спокойно продолжила женщина, но все еще продолжающая сомневаться: - А если этот гребаный Торговец не появится? Смотри уже сколько дней его нет. Мало ли что…
- Ну, если не появится, - повеселел Курт, - то нам всем здесь и настанет этот…, как его, по-вашему? О! Кирдык!
- Ха-ха! - неожиданно развеселился и старший группы - Это совсем не по-нашему. Но суть одна: если новый работодатель не появится, то мы можем действительно загнуться возле того черного булыжника.
Казалось бы, скорая возможность гибели успокоила Сильву больше, чем призрачное излечение в будущем от ненавидимой ею болезни. Потому что она попыталась даже улыбнуться:
- Вполне может быть, что возле вершины мы справимся легко. - Но сразу озабочено добавила: - А вдруг взрывчатки не хватит?
- Значит не судьба, - философски наморщился Василий. - Поищем чего-нибудь на месте. Если не найдем, отходим назад, прорываемся через перешеек и выходим на ПМЖ в более цивилизованные государства.
Слышавший каждое слово Петруха, отозвался со своего насеста:
- Так может, есть смысл сразу повернуть?
- Эх, Петя! С восемнадцати лет тебя знаю и все шесть лет от тебя только и слышу глупые вопросы. Поэтому страшно удивляюсь, что ты еще жив до сих пор.
Парень нисколько не обиделся, скорей даже возгордился:
- Потому и живу, что стараюсь каждое сомнение свое разрешить заблаговременно. Да и мнение окружающих по любому поводу, «оченно знать пользительно». Помнишь как в том древнем стишке прошлого века? «В диверсанты я пойду, пусть меня научат…» Как же учиться, если ничего не спрашивать?
- Так спрашивай по делу! - рассердился старший группы.
- Не проблем! Вот наш новый хозяин утверждал, что мы будем все говорить на местном языке как на родном. Вроде бы при допросах пленников так и получалось. Нас боялись, но явно принимали за земляков. А вот как с Куртом быть? Неужели он и тут с акцентом говорит?
Все пятеро между собой переглянулись. Даже Дана оторвалась от бинокля и смешно потерла свой раскрасневшийся носик. И в самом деле, во время рейда с диверсиями и совсем недавно, немец не принимал участия в допросах, стоя в боевом охранении. Лучшими профи по вытягиванию сведений считались Василий и Сильва, да порой Петруха, играя талантливо роль подранка, пытался загрызть оказавшего небольшое сопротивление «языка». Такой экспресс-метод тоже хорошо пробивал ашбунов на скороговорку. Но заданный вопрос и в самом выглядел своевременным, вдруг Курта кто-нибудь о чем-нибудь спросит в самый ответственный момент и вся группа сгорит на таком пустяке. Раньше проверить данную деталь как-то не сообразили.
- Уел, умник, уел…, - признался Василий и повернулся к немцу: - Ладно, постараемся при беседе с отшельником тебя подключить. Но перед тем намекнем, что у тебя проблемы с гортанью.
Тогда как сам немец с удивлением пожал плечами:
- Странно, но я почему-то уверен, что язык ашбунов я знаю на порядок лучше, чем русский. Но проверить и в самом деле не помешает.
Дане видимо надоело, и мерзнуть, и наблюдать за местностью лишь с Петрухой. Поэтому она стала возмущаться:
- Может уже хватит языками трепаться? Скоро совсем стемнеет, а мы так окончательно пещерку и не выбрали. Если вы не хотите отогреться, то могу вас всех оставить здесь до утра. Времени то у нас на переход и выбор места мало останется, скоро луны начнут всходить. Протрите глазки!
Напоминание о возможном тепле, взбодрило всю группу, они скопом усилили наблюдение и интенсивно стали обсуждать приемлемые варианты. Предпочтительней всего им показалась самая ближняя к ним пещера. Она находилась на наибольшем удалении от тракта, и почти никто из паломников даже не посматривал в ее сторону. Хотя сам отшельник в черной папахе терпеливо сидел у входа, надеясь хоть кого-то заманить на постой. Несколько раз он на короткое время пропадал в своем жилище, но затем поспешно возвращался на прежнее место. Не баловали его гости, однозначно не баловали.
Вот именно к нему и вознамерились нагрянуть боевики с Земли. Тем более что когда основательно стемнело, и стало понятно что на ночлег никто больше не попроситься, разочарованный отшельник скрылся в пещере, но вход все-таки на первое время оставил открытым. Как бы намекая на гостеприимство для запоздалых путников. Конечно, на всякий случай выбрали для постоя и несколько других пещер, оценивая их пригодность по ниспадающей линии.
По команде стали сгружать в мешки оружие, которое нельзя было спрятать на себе и видимые металлические детали одежды. Не прекращая по очереди при этом следить через бинокли с приборами ночного видения за выбранной пещерой. И только собрались спускаться, как выдвинувшаяся дальше всех Сильва зашипела:
- Внимание! Кажется, в то же самое место направляются сразу три Магирика. Причем поднимаются как бы раздельно, но слишком уж целеустремленно.
Помимо ночных биноклей были и очки с приборами ночного видения. Но их старались одевать лишь в редких случаях, берегли аккумуляторы. Да и миниатюрные рации общей связи, которую они коротко называли «общак», задействовали еще реже. Сейчас Василий скаредничать не стал:
- Надеть очки! Подключить «общак». Подходим вплотную.
Естественно, что обладая таким преимуществом, земляне спустились к пещере сверху несколько раньше, чем трое неизвестных, движущихся вверх скорей на ощупь и ориентирующихся только на светящийся призывным теплом овал пещеры. Тем не менее, движение троицы настораживало все равно: явные воины, привыкшие двигаться и в такое время и в таких местах. Да и без выделяющихся за спинами мешков, которые имелись у каждого без исключения пешего паломника.
Дальше действия развивались еще более стремительно. Все три подозрительных типа, как только собрались на небольшом уступе перед пещерой, на максимальной скорости нырнули внутрь рыбками. Оттуда послышался короткий, сдавленный вскрик и вслед за интенсивными звуками короткой борьбы изнутри вход заложили плоским камнем.
- Фи! Да здесь похоже за место в пещерке надо заранее бороться и наемных убийц нанимать, - шепотом проворчал Василий. - Хорошо еще, что туда раньше на ночлег не напросились.
- Тогда двигаемся к запасному варианту? - спросила Сильва.
Но ей возразила Дана:
- Может, стоит здесь к местным разборкам прислушаться? Вдруг это стражники или егеря? И они так каждую пещеру осматривают?
- Но ведь остальных не трогали?
- Достаточно лишь изредка такие облавы устраивать.
- Хм…, может ты и права, - сомневался Василий. - Петруха, что там ниже?
- Чисто. На тракте тоже полное спокойствие, продолжают движение лишь фанатики. Да и то, лишь те, кто идет обратно от монолита и налегке.
- Добро, страхуйте меня!
Старший группы еще более густой тенью чем ночь промелькнул ко входу в пещеру и припал к камню. Подобные «двери» в таких местах видимо притирались веками, потому что ничего сквозь щель разглядеть было нельзя, да и голоса доносились глухо, с искажениями.
Но для преодоления подобного препятствия имелась видеокамера на перископном гибком стержне. С наивысшей разрешимостью маленького, с ладонь, экрана. С направленным микрофоном узкого или широкого действия. «Третья» издавна привыкла пользоваться новейшими техническими средствами, а Торговец, для выполнения задания, вообще обеспечил и экипировал уникальной аппаратурой. К некоторым устройствам воины присматривались вначале вообще с подозрением: на Земле они о таком не знали. Но впоследствии задействовали в каждом удобном случае без оглядок на место производства.
Гибкий стержень проскользнул в щель, наконечник с камерой, словно живой выдвинулся во внутренностях пещеры, выбрал наиболее удобный ракурс, и в наушниках «третьей» раздались отлично понимаемые слова на языке ашбунов. Вдобавок старший группы еще и картинку наблюдал во всех цветах. Всю сцену прекрасно освещало внушительное пламя из грубо выдолбленного в стене камина.
- …Не стоило его так злить своим непослушанием! - восклицал грозно один из троицы, продолжая какой-то свой монолог, пока оба его товарища заканчивали привязывать отшельника к большому столу, сделанного из толстых колотых плит мягкого туфа, - Бурулкан заботится обо всем поселке и лучше тебя знает нужды и чаяния каждого жителя. И правильно делает, что уничтожает таких смутьянов.
К тому времени рот плененного отшельника освободили от тряпичного кляпа, но продолжили держать радом. Мало того, второй помощник подхватил с пола увесистый булыжник и многозначительно приподнял на уровень груди. Еще и буркнул при этом:
- Начнешь слишком кричать, раскрошу тебе все зубы.
Но пленник, наверное, и так понимал, что его крики не будут услышаны снаружи, потому как не обратил никакого внимания на угрозу, а заговорил в ответ зло и отрывисто:
- Проклятый Бурулкан не смеет никому запрещать пройти путь Магириков! Любой ашбун имеет на это священное право.
- Ха! Ну и чего ты добился, своим неповиновением? Стал жрецом? Да никогда подобного червяка вершина Прозрения не признает своим! Меня, как призванного в палачи по зову сердца, вообще поражает, что тебя словно урода, сразу при входе не растерзало.
- Я не урод! Я мечтаю спасать, лечить людей, и в этом нет ничего преступного. Наоборот, если твои дети или родители начнут умирать, то ты ведь сразу помчишься к лекарю! Зачем же ты, и вы, оба, - он стрельнул глазами в замерших рядом помощников, - лишаете своих близких последнего шанса?!
- Замолчи! И не касайся своим грязным языком наших родственников! Нам хватит для излечения и умений Бурулкана, - но в этом последним утверждении уже не было столько уверенности.
- Да этой твари нельзя лечение даже животных доверять! - на губах отшельника выступила пена бешенства и ярости: - Уж я то лучше всех знаю, сколько сотен людей умерло после его лечения! Вспомни о них, Шевенди! Твой дядя умер от невинной простуды! Сколько детей не дожило до своей первой годовщины после визитов нашего жреца?! Сотни! А в позднем возрасте? Три твоих двоюродных сестры и два кузена так и стали совершеннолетними. Сколько женщин наших пало от тяжких ран после родов? Твоя родная сестра умерла вскоре после рождения своего первенца: Да этот коновал уже треть поселка угробил, он самый худший на наших землях, он враг нашим родам и семьям. Его только за это надо казнить на месте, а он умудряется командовать ничем не соображающим сбродом!
Движение указательного пальца, и рот пленника вновь оказался заткнут кляпом. Тогда как главный обвинитель некоторое время вынужден был усмирять свои трясущиеся губы. Напоминания о его родственниках разбередило старые душевные раны. Но так и не пожелав признать правоту отшельника, нежданный гость с рычанием перешел к обвинениям:
- Да ты я вижу, совсем за собой вины не чувствуешь! Кощунствовать начинаешь?! Посягаешь на статус высшего жреца? Главой над нашим поселком, Бурулкана поставил сам великий император Маххужди! Да как ты осмеливаешься сомневаться в его наивысшей воле? Только за это тебя следует немедленно четвертовать! - он приблизился к распятому веревками человеку и со всей силой ударил сплетенными ладонями тому под дых. Жертва забилась в удушье и волнах боли, тогда как палач, прохрипел несчастному в самое ухо: - И я бы сделал это немедленно, если бы не приказ Бурулкана.
Затем он дождался пока отшельник хоть немного придет в себя, лишний раз удостоверился, что путы не ослабли, и отправил своих помощников отыскать все ценное, что здесь имеется. Те, молча кивнули в ответ, вынули из углубления в стене по факелу, подожги их от каминного пламени, и скрылись в каком-то проходе, ведущем во внутренние помещения. Как оказалось, пещерки здесь совсем не маленькие, раз следовало не просто их бегло осмотреть, а еще и обыскивать.
Поделиться книгой: