Самоисследование - ключ к высшему Я. Искусство ясного видения.

— Единственное слово дороже тысячи золотых монет, если оно жизненно важно для тебя.

— Если ты хочешь вернуться к источнику бытия, тебе всегда надо будет делать первый шаг, даже если ты, возможно, испрашиваешь позволения сделать сотый шаг.

Язык

У Рифаи спросили:

— Почему вы используете так много аналогий, когда говорите о высшем понимании? Нельзя ли говорить на такие темы прямо?

Он ответил:

— Это пример "высокого невежества, дающего верную информацию". Если бы не было людей несведущих, мы не смогли бы распознать, кто же мудр. Знайте поэтому, что и сам язык — аналогия. Каждое слово, каждая фраза, каждая буква является аналогией.

— Мы не можем говорить словами о высшем прямо, потому что нет языка, включающего в себя высшее и не включающего так же низшее.

Уважение

Эль-Амуди позволял принимать своих гостей кухонному мальчику. Сосуды для воды в доме для приезжих часто бывали пусты. Когда именитые посетители приходили к нему, мудрец поначалу редко говорил с ними на серьезные темы. Однажды он обрызгал грязной водой одеяния нескольких известных религиозных деятелей.

Некоторым нравилось такое обращение, и обычно Эль-Амуди прогонял их как можно скорее.

Другие часто говорили:

— С нами никогда не обращались так неуважительно. Обычно таким людям Эль-Амуди говорил:

— Вы забыли сообщить мне, что пришли за уважением. Я никогда не предлагал его, поскольку был полностью занят тем, что предлагал знание. Уважение — вам придется это выучить — можно получить от каждого лавочника и от того, кто что-нибудь от вас ждет.

Аджнаби

Суфийский мастер Аджнаби сказал:

— Напиши мулле Фирозу, что у меня нет времени заниматься перепиской с ним, поэтому я ничего не отвечу на его письмо.

Ученик Амини спросил:

— Вы намерены раздражить его этим письмом?

Аджнаби сказал:

— Он был раздражен некоторыми из моих писаний. Это раздражение побудило его написать мне. Моей целью при написании отрывка, который его рассердил, было сердить подобных ему.

Амини спросил:

— И это письмо рассердит его еще сильнее?

Аджнаби сказал:

— Да. Когда его охватила ярость оттого, что я написал, он не замечал свой гнев, вызвать который было моим намерением. Он думал, что наблюдает меня, тогда как он только чувствовал гнев. Теперь я пишу опять, чтобы вызвать гнев и чтобы он увидел, что он разгневан. Цель заключается в том, чтобы человек осознал: моя книга — зеркало, в котором он видит себя.

Амини сказал:

— Люди обычного мира всегда считают врагами тех, кто вызывает гнев.

Аджнаби сказал:

— Ребенок может считать врагом взрослого, пытающегося вытащить колючку из его пальца. Является ли это оправданием для того, чтобы препятствовать ребенку вырасти?

Амини спросил:

— А если ребенок питает злобу к взрослому, вытаскивающему колючку?

Аджнаби ответил:

— Ребенок в действительности не питает злобы, потому что нечто в нем знает истину.

Амини спросил:

— Но что случится, если он никогда не придет к познанию себя и будет продолжать воображать, что другие побуждаются личными чувствами?

Аджнаби сказал:

— Если он никогда не придет к познанию себя, безразлично, что он думает о других людях, потому что он никогда не сможет понять, чем в действительности являются другие люди.

Амини спросил:

— Возможно ли вместо того, чтобы вторично вызывать гнев, объяснить, зачем были сделаны записи, и пригласить муллу для рассмотрения его чувств?

Аджнаби сказал:

— Это возможно, но это даст скорее нежелательный эффект. Если вы объясните человеку мотивы ваших действий, он станет воображать, что вы оправдываетесь, а это будет возбуждать в нем чувства, которые принесут ему только вред. Таким образом, объясняя, вы на самом деле действуете ему во вред.

Амини спросил:

— Нет ли исключений из того правила, что человек должен учиться путем осознания своего состояния и что нельзя растолковывать ему его состояние?

Аджнаби ответил:

— Исключения есть. Но если бы исключения что-нибудь значили в мире, у нас сейчас не осталось бы "мулл Фирозов".

Колдовство образа

— Насреддин, вы человек с опытом, — сказал один философ. — Не слышали ли вы о лекарстве для заболевших глаз? Я много читаю и мои глаза меня беспокоят.

— Я могу лишь сказать, — ответил мулла, — что как-то у меня болели два зуба. И пока я их не удалил, боль не прекратилась.

Кто и как нас программирует?

— Человек — это машина. Кто-то ее создал, так же, как человек создал компьютер. Мы пытаемся выйти за пределы этой механистичности, исправить эту программу, разрушить ее. Не приведет ли это к тому, что мы не будем выполнять свои функции и станем не нужны общему развитию?

— Я бы хотел понять, по поводу чего вы беспокоитесь? По поводу того, кто создал все эти механизмы?

— Нет, просто пофантазировать на эту тему.

— А вы себе нужны как механизм, выполняющий чьи-то программы? Вы хотите остаться просто машиной или выйти за пределы своей механистичности?

— Вообще-то я хочу. Я готов пойти ни риск. Чем такая жизнь…

— Тогда что лежит за этим вопросом?

— Беспокойство.

— Нас кто-то создал, и теперь он будет недоволен тем, что мы что-то изменяем в его планах относительно нас и вложенных им в нас программах? Так? Давайте посмотрим, откуда появились эти программы?

Что такое процесс обучения и воспитания ребенка? Его начинают окультуривать. Во-первых, его обучают языку. Что такое язык? Язык — это необходимый атрибут культуры. Это система понятий и представлений о мире, о культуре, о том обществе, в котором он родился. С помощью языка все это описывается. В сам язык вложены определенные представления. Как построен используемый нами язык? Например, если я говорю «красота», то как я могу понять, что такое красота? Мне нужно сравнить. Язык здесь построен на сравнении, на двойственностях: умный — глупый, добро — зло и т. д. Это особенность обусловленного ума: он мыслит в категории двойственности. Отсюда и язык двойствен. Ребенка начинают обучать и вводить в этот мир, который на самом деле является тюрьмой и все, что поддерживает эту тюрьму, начинает окружать ребенка и воздействовать на него. Первым является язык, дальше идет семья, школа, общественные организации, работа — все это начинает воздействовать на человека, все это называется обществом. Опыт, который получает ребенок, — это опыт больного, механистического общества.

— …

— Надо понять, чего ты хочешь выяснить. На самом деле, наша тюрьма? Кто создает ее и кто ее поддерживает?

— Сам человек создает эту тюрьму, потому что его представление о мире, о других людях — это сам он и есть.

— Кто ему дал эти представления? Общество. Кто заинтересован в поддержании таких представлений? Окружающие. Задавая себе такие вопросы, будем разбираться и возможно найдем первопричину. Как вы считаете, будет заинтересована в изменении ваших программ ваша семья? Будут заинтересованы в изменении ваших программ ваши сослуживцы? Будет ли заинтересовано в ваших изменениях общество в целом?

— Я думаю, что нет.

— Так вот кто будет недоволен. Почему оно будет недовольно? Потому что какое-то звено выпадает из его цепи. Но возникает вопрос: "А кого вы хотите удовлетворять?" Если вы родились для того, чтобы выполнить все, что от вас требуют, то тогда, конечно, нет никакого смысла менять старые программы, потому что вы, не желая ничего другого, потеряете и то, что имеете. Но если же вы хотите понять что-то совершенно другое и выйти за пределы старой матрицы сознания и созданного ей механизма под названием общество, в котором вы являетесь одним из множества шестеренок, тогда никто не будет заинтересован в этом, но будет заинтересован хотя бы один человек — это вы. Возможно, в этом не заинтересован никто, никто из тех, кто вас сейчас окружает, за исключением, может быть, тех людей, которые встречаются здесь, потому что мы за этим и собираемся.

Например, ваша жена убеждена, что вы должны зарабатывать определенную сумму денег, потому что она хочет это, это и это. Вдруг у вас меняется убеждение, и вы говорите: "Я никому ничего не должен, я, может быть, это сделаю, если захочу, а может быть, и нет". Она сначала послушает, улыбнется, но потом, когда поймет, что это серьезно, перестанет улыбаться. Потом она, может быть, будет предпринимать какие-то другие, более серьезные вещи. Если вы скажете начальнику, например, "Вы знаете, вот вы все время кричите на меня и считаете, что я вам должен что-то делать, а я вообще не считаю, что должен это делать", — у него будет шок, потом он, может быть, вас уволит. Он скажет: "Да зачем мне такой нужен, я найду того, который будет это делать", и найдет такого. Поэтому, действительно, очень важный вопрос: "Кто же хочет этих изменений?"

— Да, но ведь есть Высший Разум, высшая целесообразность и для чего-то все это служит.

— Да, но кому и чему служите вы сейчас, будучи спящим и не осознающим себя?

— Ну, вот Гурджиев, например, обучал людей, значит, он в какой-то степени вышел из состояния механистичности.

— А вы можете это знать? Зачем вы тогда об этом говорите? Вы взяли это допущение, теперь на него опираетесь и делаете из него выводы. Вы этого знать не можете, вы не жили с ним, да если бы и жили, то скорее всего не могли знать, зачем он это делал.

Это очень важный факт. Это то, что с каждым из нас происходит и происходит очень часто, обратите, пожалуйста, на это внимание. Мы берем какое-то допущение, т. е. фантазию, представление, дальше опираясь на него, как на реальность, начинаем делать различные выводы. Почему разговор становится бессмысленным, как только вы взяли в качестве допущения то, что вы на самом деле не знаете? Почему я вас прервал? Не потому, что я плохо к вам отношусь, а потому что вижу, что вы встали на платформу, не имеющую реальной опоры, на иллюзию. Это очень важный момент, ведь мы собрались здесь именно для того, чтобы увидеть то, что есть на самом деле.

Мы увидим, что каждый из нас все время становится в своей жизни на то, что не является реальностью и дальше от этого фиктивного, не реального хочет оттолкнуться и прийти и к чему-то реальному. Самым важным является найти и увидеть реальность. Возьмите Гурджиева, Кришнамурти, Ошо, кого угодно, кто действительно знает, — они говорят только об одном — о реальности. Они говорят о настоящем моменте. Они говорят о том, что есть здесь и сейчас, в данный, настоящий момент. Только видение этого и имеет смысл, все остальное не имеет никакого смысла, потому что то, что было в прошлом, исчезло, то, что будет в будущем, не пришло. Чем занимается ум человека? Он проецирует прошлое в будущее. Это хорошая фраза. И она правильная. Я думаю, что каждый здесь сидящий слышал это. Но является ли то, что мы сказали, действительно пониманием этого? Откройте книжки по психологии и вы увидите эту фразу во многих из них. Ее пишут и повторяют, но если бы люди действительно понимали это, то они были бы уже просветленными. Они бы были теми, кто Знает. Но таких людей наблюдается, мягко говоря, очень мало. Но слова говорятся. Так какая же ценность слов? Это очень важный момент, потому что мы здесь прибегаем к словам, прибегаем к каким-то понятиям и представлениям. И каждый из нас с определенной радостью говорит слова и думает: "Какой же я умный, как я правильно и умно говорю. Теперь я знаю это и это, и на следующем занятии я узнаю еще что-нибудь". И ум радуется этому. Но действительно ли это знание является пониманием? Это очень важный вопрос. Часто ли мы задаем его себе?

Страдание выдуманное и настоящее

— Я уже давно задался этим вопросом для себя и вот что почувствовал. Вроде как это понимание пришло. Поначалу это было открытием, потом пришло стремление как-то свою жизнь гармонизировать в соответствии с этим пониманием. И не получается. Вся сложность в этом.

— Очень интересно, давайте посмотрим. Каждый из нас задает вопросы. И это очень важно, поскольку, для того чтобы было с чем работать, должен быть очень сильный запрос. Я всегда пытаюсь понять суть вопроса и посмотреть, что же там. Обычно там есть противоречие. Я попытаюсь сейчас посмотреть с этой точки зрения.

Что вы имеете в виду, когда говорите, что пришло понимание? Понимание чего?

— Я заметил, что на самом деле живу весь в прошлом. Я весь в воспоминаниях или в планах на будущее. Я планирую какие-то ситуации, какие-то дела, а настоящего, его вроде как и нет. То есть мои мысли постоянно или там, или там.

— То есть вы это увидели.

— А существует ли настоящее вообще? Потому что, если это точка пересечения прошлого и будущего, то точка, как математическое представление, вообще не должна существовать.

— Смотрите, куда вы опять уходите? Вы опять уходите в иллюзорно философские представления. Нам на них нельзя опереться. Это очень существенно. Мы не сможем прийти к самому себе, если все время будем бежать от самого себя. Бежать от самого себя — это заниматься философскими разговорами. Посмотрите, что происходит. Вы говорите: "Я хочу глубже понять проблему". Кто создал эту проблему? Ведь пока вы не сказали, этой проблемы не было. Постарайтесь очень внимательно следить за тем, что происходит, потому что именно видение того, что происходит, новое видение позволит понять то, что мы хотим понять. Так вот смотрите. Пока вы не спросили об этом, проблемы не было, этой проблемы не было ни для нас всех, ни для вас лично. Потом вы задали свой вопрос и дальше сказали: "Я хочу разобраться в этой проблеме глубже". Вы ее создали, и теперь вы же хотите ей заниматься. Здесь очень четко виден наш основной тюремщик. Он же тюрьма, он же тюремщик. Это обусловленный, поверхностный ум.

Он живет тогда, когда мыслит о прошлом или будущем. Он не заинтересован в видении настоящего, реального, потому что реальное это то, что действительно существует. Обусловленный ум же работает все время с тем, чего нет. Он работает либо с прошлым, либо с будущем, то есть с нереальным. Для него быть в реальности, быть в настоящем моменте равносильно смерти. Я сейчас говорю тоже некие слова, фразы. Для меня они, может быть, не являются теоретическими. Но для вас они могут являться таковыми. И опять же повторяю, что крайне важно не то, что мы с вами определим, даже не то, что я скажу, а тот внутренний опыт, который каждый получит. Именно опыт, именно его переживание. Об этом крайне сложно говорить обычными словами. Понимание придет к каждому каким-то своим путем. Мы здесь занимаемся подготовкой к этому. И это максимально, что мы можем сделать. Только подготовка, подготовка к тому, чтобы это возможно произошло.

— Геннадий, вы сказали, что поняли то, что до этого не понимали? Что это за понимание?

— Я не скажу, что это связано с Гурджиевом или с кем-то конкретно, но для меня это было большим откровением. Кстати, это послужило толчком для дальнейших наблюдений. Получилось так, что я стал видеть жизнь не как кино, в котором я пассивно играю какие-то роли, а как что-то, что могу сам изменить. И тогда, на тот момент, мне случайно попалась книжка Гурджиева, и она мне помогла в кризисной ситуации совладать с собой. Я всегда был очень вспыльчивый, а здесь я смог затормозить себя в какой-то момент, сдержать эмоции и вышел из этой ситуации правильно. Может быть, я себя «грыз», потому что не было привычного выплеска эмоций. Мне было гораздо тяжелее, проще было бы выплеснуть эмоции…

— Нам нужно разобраться в том, что же мы хотим. Каждый из нас, естественно, что-то будет уточнять для себя, но понимание того, чего вы хотите и что для вас является проблемой, очень важно. Я хорошо понимаю, что достаточно сложно об этом говорить, потому что когда ты что-нибудь не понимаешь, то и разговор идет запутанный. Надо сформулировать саму проблему и понять почему, как и зачем она возникла. Ведь очень многие люди занимаются совершенно другими делами. Если им не очень хорошо, то они пошли и выпили пивка или пошли в казино, или еще что-нибудь такое… Мы же здесь собрались по другому поводу. Значит, есть какой-то импульс. Что это за импульс и откуда он идет? Проблемы есть у каждого человека, но не все хотят чего-то такого, что, можно предположить, хотим мы. Давайте подумаем. Это вопрос для каждого: "Что же является для меня основной проблемой?"

— В частности, Геннадий, из того, что вы говорили, я почувствовал один практический момент. Вы перечислили много разных вещей, и они настолько разнородны, что, если бы я не мог понимать, что же находится в их основе, то мне бы вообще не было ясно, что делать. Но я почувствовал там один момент, который шел из действительности. Очень много шло из обусловленного ума. Как правило, когда человек сталкивается с реальностью, это причиняет его ложной личности боль, реальную боль, не выдуманную.

Очень много людей страдает нереальной болью. Они что-то себе выдумывают, а потом в связи с этим страдают. Нереальную боль нельзя трансформировать в осознание. Поэтому я все время указываю и буду указывать на то, когда вы переключаетесь на иллюзорные, философские представления. Вы можете сильно расстроиться из-за каких-то теоретических предположений, которые вам не нравятся, но это не будет реальное страдание. Это будет страдание выдуманное, потому что то, на чем вы основываетесь, является выдумкой. Но каждый из нас все равно сталкивается с реальностью, и эти столкновения приводят к боли, боли реальной. Только от этой боли можно отталкиваться, только через нее можно понять, что вам действительно важно и нужно. Именно через нее вы сможете вернуться к реальности. У каждого из нас будут свои встречи с реальностью.

Когда вы говорили, я обратил внимание на то, что вы говорили об эмоциях. О том, что были какие-то ситуации, в которых вы не могли сдержать себя, и это приводило, очевидно, к чему-то такому, что вызывало у вас потом боль, переживания. Это, на мой взгляд, и есть та реальность в вашей жизни, столкновение с которой вызвало потом и все остальное, о чем вы говорили. Вам захотелось что-то изменить, убрать эту боль, избавиться от страдания. Тогда вы стали читать книги, стали пытаться что-то изменить в себе. Так ли это?

— Скорее всего, да.

— Я все время пытаюсь сделать одно — вытащить из всего, что в вас есть, хоть что-то реальное. Потому что когда мы знаем о себе хоть очень немного, но правды, реального, это в тысячу раз лучше, чем знать много, но ложного, нереального. Во многих людях огромные мусорные горы знаний, представлений, иллюзорных вопросов и маленький оазис, родник чего-то реального, настоящего. Нереальное окружает нас кругом. Нам все время его подбрасывают в газетах, в журналах, по телевидению, в песнях, во всем, все время нереальное, нереальное, нереальное, иллюзии, иллюзии… А если человек теряет и ту крупицу реальности, которая в нем есть, тогда оказывается полностью в море иллюзий, из которого нет выхода, потому что там не на что опереться, чтобы выйти. Поэтому найти в себе это реальное, усилить и опереться на него — самое важное для всех нас. Когда мы подойдем к реальности в себе, тогда будет понятно, почему каждый из нас здесь находится и зачем мы сюда пришли. Ведь нас свело вместе именно это.

Только то, что есть в нас реальное, только это может нас соединить, да и не только нас, а вообще всех людей. Только реальное знание себя, только знание того настоящего, что есть. Это очень важно, и мне очень бы хотелось сегодня разобраться в том, зачем же каждый из нас здесь находится. Пожалуйста, я прошу вас высказаться по этому поводу. Не раскрываясь, мы ничего не сможем сделать. Суть этой работы — искренность, и прежде всего, искренность перед самим собой. Только тот, кто искренен перед самим собой, может сделать что-то настоящее, в ином случае это невозможно. Поэтому давайте будем стараться быть искренним перед самим собой. Этому надо учиться. Этому действительно надо учиться, потому что нас никто и никогда не учил этому, более того, нас учили лгать. Лгать самому себе.

Как человек научился лгать

— В детстве я всегда себя считал очень открытым ребенком. Я никогда не хитрил и не то, чтобы гордился этим, просто отмечал для себя это. Со временем, вот сейчас, когда я смотрю на себя в зеркало и вспоминаю те ощущения, я чувствую, что я совершенно другой. Может быть, это груз каких-то прожитых ситуаций, но все равно хочется вернуться, потому что там было что-то светлое. К юношеской искренности.

— Совсем маленький ребенок, только родившийся, умеет ли он лгать? Знает ли он, что такое правда, ложь, доброе, злое? Нет. Так как же он научается этому потом? Почему становится неискренним? Перед кем он становится неискренним?

— Например, ребенок разбил чашку. Он не скрывает этого. А его мать взяла и отшлепала, то есть кто-то болезненно или эмоционально на него воздействовал. В следующий раз он может такое происшествие скрыть.

— Смотрите, что же происходит. Ребенок берет чашку и разбивает ее. Это реально? Реально. Это то, что случилось, это просто факт. Если бы ему никто не говорил, что это нехорошо, не наказывал бы за это, то что бы он чувствовал, когда разбил чашку? Он испугался бы? Нет. Для него это естественно. Совсем маленький ребенок находится в реальности. Он еще не обучен понятиям плохо — хорошо, правильно — неправильно… Вот он лежит и видит какие-то пятна, что-то такое происходит, какие-то звуки до него доносятся. Как вы полагаете, он что-нибудь думает? Думает он, например: "Вот это сказала мама. Мама с папой ругаются. Коляску повезли". Он так не думает. Он еще не обучен думать. Он еще не знает слов. Он видит и слышит только то, что есть на самом деле. А умеем ли мы видеть то, что есть на самом деле?

Когда мы смотрим на что-то, то что мы видим? Даже не мы, а какая-то определенная часть нас, которая в данный момент претендует на главенство. Только давайте сейчас не будем ссылаться ни на какие авторитеты. Пока мы будем апеллировать к авторитетам, мы не сможем никогда понять, что же мы знаем сами. Мы к этому еще не раз будем возвращаться и увидим, что все обучение ребенка осуществляется через авторитет. Авторитет матери, отца, взрослых вообще и т. п. Ребенок усваивает их убеждения, которым потом следует всю свою жизнь и страдает именно от них. И вся его борьба с самим собой сводится к борьбе с разными авторитетами, противоречивыми мнениями и убеждениями, которые внедрены в его обусловленный ум. Поэтому авторитеты — вещь очень опасная. В частности, я совершенно не хочу быть для вас авторитетом. Так вот, ребенок, который не знает слов, находится в реальности. Потом, когда он узнает слова и то, что они обозначают, он не просто смотрит, например, на стол и видит его, а называет его определенным словом, понятием. Он его называет. Вы никогда не обращали внимания на то, как вы смотрите на что-то? Как вы смотрите на своего мужа, на свою жену, на своих детей, на человека, который идет по улице, на человека, с которым вас знакомят, на автомобиль, на дом?

— Наверное, смотрим на окружающих по-разному, в зависимости от эмоционального состояния, в котором мы находимся.

— Сейчас вы смотрите на меня. Что вы можете сказать?

— Можно сказать, что вы человек, что вы мужчина, что вы одеты так, что вы так причесаны, что у вас такое настроение, что вы так выглядите, что хочется с вами разговаривать или не хочется, притягиваете вы или отталкиваете.

— Отлично. Спасибо. Кто еще может обо мне что-нибудь сказать?

— Я на вас смотрю и чувствую, что у меня с вами есть контакт.

— А я на вас смотрю и вижу, что вас — нет. Я поясню двумя словами, что я под этим понимаю. То есть я вижу, что присутствует то, что вы делаете. Может быть, только отчасти присутствует то, что вы хотите делать. А вот вы как личность здесь не присутствуете.