Новости из Кремля

Я не нуждался в дополнительной власти сверх той, которой я уже обладал. Президенту, вероятно, известно, что у меня было очень сильное желание отказаться от этой власти.

После повышения цен в апреле, 22 апреля, в тот день, когда отмечался день смерти, день рождения Ленина, Горбачев сказал мне: «Я тоже, вероятно, скоро буду стоять на Красной площади с плакатом в руках: «Долой Павлова!»

На это я сказал: «А я буду идти за вами с плакатом: «Большое спасибо моему президенту». И в этой шутливой форме я несколько раз выражал свое желание об отставке, и президент часто мне говорил: «Я знаю, что ты хочешь уйти».

С другой стороны, после заседания этого комитета мне не было предоставлено больше власти, чем я имел до сих пор...

Когда президента нет, то его функции исполняет вице-президент. Когда мы провожали президента в отпуск, то президент, в присутствии многих людей, сказал вице-президенту Янаеву: «Ты остаешься здесь и отвечаешь за все».

Так как Янаев все равно до заседания Верховного Совета был исполняющим обязанности президента, я дальше был обязан как премьер-министр выполнять указания исполняющего обязанности президента. Так что здесь нет никакого нарушения Конституции.

Янаев также заявил, что он берет на себя функции президента только до заседания Верховного Совета или до возвращения президента. В воскресенье вечером мы говорили о том, что нужно созвать Верховный Совет во вторник. Это предложение мы, Янаев и другие, сделали Лукьянову. Его ответ был таким, что чисто технически это невозможно, заседание состоится, по всей видимости, 16 сентября. И тогда все будет решено. Тогда мы все сказали: «Если это невозможно сделать во вторник, то самое позднее это нужно сделать в среду». Это значит: создавая комитет, мы думали, что нам необходимо два-три дня, чтобы созвать Верховный Совет. И тогда это было бы все автоматически узаконено. У власти останется или комитет, или Верховный Совет скажет, что нужно предпринять другие шаги.

Во время заседания, на котором был образован этот комитет, у меня начались уже очень сильные головные боли и очень поднялось давление, и я принял таблетки. Они называются «валиметон», или как-то по-другому, это средство, которое я регулярно принимаю, и они постоянно при мне.

Во время этих очень резких дебатов нам принесли еще кофе и к тому же немного алкоголя. Через какое-то время я, вероятно, потерял сознание. Моя охрана говорила мне, что они вынесли меня из комнаты отдыха, где я лежал на диване. Так что я, мягко говоря, не мог самостоятельно передвигаться. Они меня отнесли на руках в автомобиль. Участвовать в дискуссиях или решениях я был просто не в состоянии. Единственная моя активность состояла в том, что в понедельник вечером я смог с помощью моих врачей все же поехать на заседание Кабинета министров. Там люди должны были рассказать, что же они хотели, но мое состояние было, во всяком случае, не лучшее. Это правда. И я хотел бы обратить внимание на то, что я ничего не слышал о каком-то вводе войск, о штурме Белого дома или о чем-то еще подобном, о лишении власти российского руководства. Если об этом и велась какая-то дискуссия, то я был вообще не в состоянии ее воспринимать.

Следователь.

Когда слушаешь вас, то приходишь к заключению: вы целиком и полностью отрицаете свою вину.

Павлов.

Возможно, я уже и несу эту вину.

Следователь.

Могли бы вы это объяснить?

Павлов.

Во время заседания Кабинета министров я сказал: «Не должно быть допущено никакой конфронтации, никакой остановки предприятий, никакого кровопролития, никакого разбоя на улицах и в магазинах». Я мог бы присоединиться к другой стороне, которая защищала Белый дом.

Следователь.

Тогда бы вы были среди защитников Белого дома?

Павлов.

Вероятно. Но днем, как я знаю от своего врача, он пытался поставить меня на ноги — если вы это знаете, тогда вы должны представить, что это, собственно говоря, означает — давление 200:100.

Еще раз: единственное оправдание для меня — это мое состояние здоровья.

Следователь.

Из ваших прежних показаний следует, что вы были в курсе, что президент отказался подчиниться оказываемому на него давлению.

Павлов.

Группа, которая возвратилась из Крыма, сообщила: «Президент сегодня не в состоянии что-либо делать. И он отказался что-либо подписать. Он недееспособен, и с ним нельзя даже разговаривать». Так они говорили.

Среди прочего они рассказали, что они должны были ждать более часа, прежде чем он их принял, так что они видели его семью, которая выглядела так, будто была в очень большом шоке, как это большей частью бывает, когда в семье кто-то тяжело болен. У него были врачи. И только после того как врачи ушли, он был... он был не в форме. Он выгнал Плеханова (командира личной охраны). Он вообще не хотел с ним говорить. Он бушевал, и тот был вынужден просто оставить помещение. Вести с ним разговор было просто невозможно. Он был не в форме, не как нормальный человек. И из этого следовало, что он ничего не подписал.

Следователь.

Как я должен интерпретировать ваши слова, которые вы сказали в прошлую пятницу: «Мне сообщили, что президент категорически отказался подписать какие-либо документы о чрезвычайном положении»?

Павлов.

Люди из той группы сказали, что с ним вообще нельзя было разговаривать. То есть он был не в состоянии разговаривать. Поэтому мы сказали, что он сейчас болен... Они сообщили, что с ним сейчас нельзя спокойно разговаривать. Поэтому на какое-то время нужно было принимать такие решения самим. А когда он вернется, 20 — 21-го, тогда все снова уладится. Ну так мы это представляли.

Следователь.

Кто-то из участников сказал: «Итак, этой поездкой мы себя, конечно, полностью раскрыли. Все, кто здесь сейчас сидит, мы завязаны в этом. Теперь мы должны принять решение». Тогда было решено: так как мы так зашли далеко, то нужно идти дальше. И передать Янаеву всю полноту власти и так далее. Это правильное изложение?

Павлов.

В этой ситуации я не мог не поверить Болдину, руководителю президентского аппарата. Это уже было не первый раз, что президент реагировал не сразу. Ему нужно было всего два-три раза, прежде чем был готов принять решение. И в конце мы узнавали решение от Болдина. И я, конечно, не мог не поверить Болдину, уверявшему, что президенту нельзя было ничего объяснить.

Следователь.

Но это не означает, что у президента нужно было отнять власть?

Павлов.

Нет, этого мы не решали.

Следователь.

Почему же нет? Если создается комитет по чрезвычайному положению, а власть передается Янаеву?

Павлов.

Если врачи говорят, что он нездоров и недееспособен, что ж я должен был делать? Пришли люди, которые уже вечно работают с президентом, и они говорят, что он сейчас недееспособен. Он заставил нас ждать целый час, так как у него были врачи, и так далее. Он когда-нибудь выздоровеет, и тогда мы ему еще раз доложим все это. А теперь мы должны принять решение уже сами и взять власть. Если он вернется, тогда...

Следователь.

Что же это за решение, это лишение власти?

Павлов.

Мы исполняем наши функции, когда президента здесь нет, когда он болен, когда он отсутствует...

Следователь.

Вы не пытались позвонить президенту?

Павлов.

В этом случае я лично не был в состоянии, так как с середины этого заседания я лежал уже пластом и не участвовал в нем. То есть я чисто физически не мог позвонить.

Следователь.

Вы принимали спиртное или кофе днем?

Павлов.

Нет, нет.

Следователь.

Хотя ваши охранники говорят совсем другое.

Павлов.

То есть у нас был кофе и немного спиртного. Теперь я знаю, что это было виски, так как на столе стояла бутылка виски. И, вероятно, я выпил глоток.

Следователь.

Если бы у вас была возможность поговорить с Горбачевым, могли бы вы смотреть ему прямо в глаза?

Павлов.

Я тогда, вероятно, попросил бы у него извинения за то, что было сделано...

Следователь.

Была ли все же попытка захвата власти?

Павлов.

Я твердо убежден, что никто не намеревался лишить президента власти. Это совершенно другое дело. Пытались убедить президента в том, что следует предпринять решительные шаги. То, что Янаев намеревался взять власть у президента в свои руки, никто в это не верил.

Тайны. кругом одни тайны

Прокуратура РСФСР изъяла подлинники документов и рукописи книги, свидетельствующие о переводе денег из Советского Союза зарубежным коммунистическим партиям и движениям. Эти документы имелись в распоряжении редакции еженедельника «Россия» и находились у одного из соавторов книги, сотрудника Министерства иностранных дел РСФСР Анатолия Смирнова, работавшего до роспуска КПСС в Международном отделе Центрального Комитета.

26 ноября следователь Прокуратуры РСФСР Владимир Лобанов произвел обыск в кабинете Смирнова, предъявив постановление на обыск, подписанное заместителем Генерального прокурора РСФСР Евгением Лисовым.

В результате обыска у Смирнова была изъята рукопись книги «Тайна депозита номер 1», подготовленная им в соавторстве с редактором по отделу политики газеты «Россия» Александром Евлаховым, тоже, кстати, недавним сотрудником Идеологического отдела ЦК КПСС, исключенным из партии незадолго до августовского путча за переход в команду Бориса Ельцина.

В ходе обыска были изъяты также подлинники документов, свидетельствующие о переводе за границу крупных сумм денег в валюте, в том числе подлинник письма бывшего вице-президента СССР Геннадия Янаева Михаилу Горбачеву по вопросу погашения кредита ПОРП, подлинники рабочих тетрадей неназванного сотрудника Международного отдела ЦК КПСС, осуществлявшего операцию по передаче денег зарубежным партиям.

В этих тетрадях приводятся тексты постановлений Политбюро ЦК КПСС по вопросам финансирования зарубежных партий и движений, где содержится прямое указание Госбанку СССР выделять «на специальные цели» Борису Пономареву, Анатолию Добрынину, Валентину Фалину (все бывшие секретари ЦК КПСС, отвечавшие за связи с международными организациями) от 15 до 22 миллионов долларов США ежегодно. В тетрадях также содержится перечень расписок, полученных от зарубежных партий и движений с указанием исходящих номеров КГБ и «особых папок» Общего отдела ЦК КПСС, куда помещались расписки клиентов.

— Мы считаем, что этот удар направлен против нашей газеты, а если смотреть шире — против гласности, — заявил главный редактор еженедельника «Россия» Александр Дроздов, который до недавнего времени являлся подполковником 1-го Главного управления (внешняя разведка) КГБ СССР.

Газета «Россия» за последнее время неоднократно публиковала материалы, свидетельствующие о переводе денег КПСС и КГБ за границу.

— Силы, заинтересованные в сокрытии фактов, еще достаточно сильны, — заявил Александр Евлахов, один из первых перебежчиков со Старой площади. — После одной из разоблачающих публикаций мы получили письмо генерала Карбаинова, ответственного за связь КГБ с прессой, который, хотя и признал факт участия КГБ в передаче денег, назвал наши публикации «преждевременными».

Глава 3

Пляски рабов на господской могиле

Партаппарат прогнали. Поваров оставили

Все работники аппарата ЦК КПСС получили письма-уведомления об увольнении. Накануне им выдали последнюю зарплату. Поскольку кабинеты опечатаны, а здания на Старой площади охраняются автоматчиками со значками «Демократическая Россия», деньги выдавали в помещении столовой, которая продолжает функционировать, — у охранников проклюнулся небывалый аппетит.

Крепкие парни с короткоствольными автоматами выносят кульки и свертки со свекольными котлетами, мясным фаршем и прочими «деликатесами» и за углом перепродают друзьям, знакомым. Здесь же производятся денежные расчеты, в которых участвуют и старшие офицеры. Их, похоже, вовсе не смущают телекамеры и фотообъективы корреспондентов, снимающих сцены пира победителей и дележа добычи.

Уведомления об увольнении выданы на основании постановления Секретариата ЦК КПСС. Тем, кто не нашел работу, предложили зарегистрироваться в городской службе занятости.

Первыми вопреки морским традициям тонущий корабль КПСС покинули капитаны. В Гуманитарном отделе ЦК примерно в конце августа определилось с работой все руководство — заведующий, он же секретарь парткома аппарата ЦК КПСС Виктор Рябов, а также все его заместители. Оставшиеся работники предоставлены сами себе. Начальники не пожелали заниматься их трудоустройством. А между прочим, именно они срывали когда-то этих людей с мест, переманивали на работу в ЦК.

Переговоры о судьбе партии поручено вести вышедшему из больницы заместителю Генерального секретаря Владимиру Ивашко. Первое, что ему предстоит, — это договориться с российскими и московскими властями о предоставлении помещения, в котором предполагается провести пленум ЦК.

Менее всего перемены на Старой площади затронули, кажется, обслуживающий персонал. Ему разрешено остаться на прежних местах. Новые хозяева Старой площади и раньше были в восторге от замечательных кулинарных способностей цековских поваров, а сейчас, когда торопиться не надо, еще больше смогли оценить их искусство.

По всему видно, вкусно покушать любят. Да и кулинары стараются понравиться новым господам. А они, судя по высказываниям продавщицы книжного киоска, — серьезные господа. В первый же день работы женщине было велено выметаться вместе со своими книгами.

— Здесь будут работать, а не читать, ясно? — сказали ей.

Бедная женщина поделилась своим горем с Борисом Пономаревым, бывшим секретарем ЦК КПСС, который, будучи давно на пенсии, тем не менее имел маленькую комнатенку в одном из помещений ЦК.

— Ничего, — успокоил заплаканную женщину престарелый партийный функционер, работавший еще при Сталине. — Все будет в порядке. Ленин с Троцким, переехав из Петрограда в Кремль, и то не стали увольнять прежних лакеев. Останется ваш киоск.

И точно — остался. С той же продавщицей.

Изыди, сатана!

Где будет новая штаб-квартира «бесов»? В кремлевских катакомбах или в подземельях под Старой площадью? А может, под Белым домом на Краснопресненской набережной?

Вопрос имеет под собой почву. Дело в том, что в здании КГБ СССР на площади Дзержинского в течение целого часа изгоняли... «бесов». А занимался этим богоугодным делом архиепископ Московский и Каширский Лазарь, который совершил торжественный обряд освящения зданий госбезопасности.

Изгнания дьявола из пристанища, в котором он властвовал 73 года, санкционировано руководством КГБ. Нынешний его председатель Вадим Бакатин, как известно, длительное время был безбожником, возглавляя Кемеровский, а затем Кировский обкомы КПСС, занимал пост инспектора ЦК КПСС.

Пока неизвестно, внял ли «лукавый» молитвам архиепископа Лазаря. Но обитатели соседних с Лубянкой зданий забеспокоились: куда юркнет изгнанный из подвалов КГБ дьявол?

Борьба за душу Язова

Московская патриархия отлучила бывшего министра обороны Дмитрия Язова от церкви и предала его анафеме. Но недолго тосковала душа раба Божьего Дмитрия.